Сила мысли

Перед голубыми глазами был лишь образ Мадары, истекающего кровью, в сознании лишь цель — спасти его. Блондинка не осознала того, что облака растворились, природные звуки вернулись, а к ним подоспел Саске с отрядом Хъюга. Ру находилась в беспамятстве, когда их с Мадарой «водрузили» на птицу, когда Хината, касаясь окровавленных плеч наследницы, наделяла её чакрой. Мицукине не помнила того, что чувствовала, ведь в голове была лишь мольба Ками о спасении жизни. Его жизни. Сменился ли день ночью? Было ли у неё обезвоживание? Сколько сил у неё самой осталось? Ру не знала ответ ни на один вопрос. **** В госпитале было светло, спокойно и тихо, ровно до момента, пока двери чуть ли не слетели с петель, а в здание не ворвались шиноби. Медсестры, находившиеся у стойки регистрации, ахнули, заметив тело на носилках. Рык. Крик. Хрип. В таком порядке колебался голос Мицукине, когда она буквально приказала взять каталку, чтобы скорее доставить Учиху в операционную. Больные, перемещающиеся по коридору, шушукаясь, расступались в стороны, но Мичиру этого не видела. Она даже не понимала, что на пути были люди. Каждый шаг блондинки оставлял на кафеле кровавый след, и каждый шаг давался всё тяжелее. Мичиру держалась только из-за мысли о Мадаре. — Что здесь происходит? — у входа в операционное крыло, появилась Сакура, — что… — девушка только и могла, что в изумлении поднять брови, — Ру… что… что случилось? — обеспокоенно спросила та. — Зови Цунаде! — осипшим голосом рявкнула та. — Что… — не поняла ирьенин, мотнув головой, — что у вас слу… Харуно не успела договорить. Мицукине, схватив её за халат, дернула на себя, заставив посмотреть в свои холодные голубые глаза. Сердце Сакуры ёкнуло. — Зови Цунаде… — процедила та, отпустив одежду и оттолкнув ирьенина от себя. Голова жутко кружилась, «горизонт» заваливался без конца, но Ру держалась на остатках сознания, на остатках жизненных сил, что утекали, как песок сквозь пальцы. **** Мадара, медленно подняв веки, заметил плотную, тёмно-зеленую пелену. Зажмурившись, а после снова открыв глаза, Учиха плавно повернул голову вправо, потом влево. «Где я?» — не сразу понял тот, замечая, что кругом, на тысячи километров, мутная, грязная вода, в которой плавали частички тины. Мадара поморщился от ощущения тупого удара по голове, после чего поднял взгляд вверх. «Где я?» — задавался вопросом мужчина, чувствуя себя грузом, что сбросили с корабля в самое сердце океана, на дно, до которого ему ещё падать и падать. Вдалеке, будто на поверхности, прослеживались редкие лучи холодного солнца, что едва освещали пространство. «Где я?» — снова сам у себя спросил Мадара. Если мужчина в воде, то почему не чувствовал того, как захлебывался? Или он уже захлебнулся? Почему он тонул, когда на самом деле хорошо плавал? Почему не сопротивлялся, опускаясь на дно? Почему в его теле чудовищная слабость, сравнимая с изнеможением? Учиха хотел что-то спросить вслух, но из его рта лишь поплыли наверх пузырьки воздуха. Мужчина поддался вперед, на поверхность, желая следовать за пузырьками, но вдруг окаменел, услышав лязганье цепей. Опустив взгляд, Учиха заметил, что те были повсюду: на руках, на ногах, на поясе, даже на шее ощущалась тяжесть кованного металла. Воин повернул голову вбок, желая узнать, к чему прикручены оковы, но внизу увидел лишь беспроглядную тьму, что, возможно, не имела дна. По цепям, толстые кольца которых растворялись во мгле, прошлась вибрация снизу, из той самой беспросветной черноты, и Мадара тут же ощутил, как его дернули вниз. Кто-то… кто держал эти оковы в своих руках, был доволен таким уловом, упивался собственной «победой» над воином, которого каждый раз смерть обходила стороной. Но не сейчас… Мадара попался. Он в ловушке. В нерушимых оковах того, кто больше всего его ждал. Ему не выбраться. Его душа опускалась в бездну… в клетку Шинигами. **** Мицукине разбудили собственные мысли: «Мадара… Мадара… Мадара…» — в её голове не было больше ровным счетом ничего. Ру, поморщившись от боли во всем теле, не дав себе даже минуты прийти в себя, поднялась. — Что? — сощурилась та, держась ладонью за правый бок. Блондинка с недопониманием оглядывала свою небольшую, но чистую и светлую палату. Она сидела на больничной койке, за которой находилась небольшая тумба, напротив кровати стоял одиноко стул, а справа было окно, из которого лился лунный свет, освещая помещение. Маленькая комнатка с атмосферой лютого одиночества. — Мадара? — Мицукине, жмурясь от тупой боли в ребрах, потерла пальцами свободной руки висок. «Как… как я здесь очутилась?» — открыв глаза, девушка опустила голову и заметила, что та в больничной одежде, а тело её почти полностью в бинтах. — Мадара… — хриплым голосом произнесла она имя, что не давало ей покоя, что заставляло её организм переходить из стадии «восстановления» в стадию «бодрствования», а затем в стадию «беспокойства». Если Мичиру здесь, то где же Учиха? Ру не помнила с момента «сделки» с Мэсэйсоши ничего. Как он? Что с ним? Мицукине не знала, но готова была это выяснить в ближайшие минуты. Наследница, взглянув на свои руки, не поверила глазам: у неё были перебинтованы даже пальцы, до самых подушечек. — Ц… — поджала губы та. Отбросив покрывало, Ру тихо заскулила, ощутив жуткую боль от движения во всем теле. Часто задышав, блондинка постаралась утихомирить подобное чувство внутри, словно хлыстом пыталась загнать непослушного коня в стойло. «Как… как же больно…» — кряхтя и скрипя зубами, Мицукине поднялась на ноги, но тут же упала на колени, отчего звук удара тут же заполнил безмолвное пространство. Девушка распахнула глаза от ужаса того, что собственные ноги её не держали. Тело было слишком ослаблено, но воля… воля казалась несгибаемой. Содрогаясь от нервных дерганий, Мицукине на четвереньках подползла к двери, что находилась напротив тумбы, и, ухватившись за ручку, через «не могу», поднялась. Мичиру дышала ртом, перебинтованными пальцами впиваясь в дверной косяк. «Мадара…» — пыжилась та, выходя в пустой коридор госпиталя. Ру, прислонившись к стенке, дала себе время на передышку. В светлом коридоре, освещаемом лишь потолочными лампами, было очень тихо и безлюдно. Пациенты находились в своих палатах, а дежурные медсестры наверняка в своей каморке, спали и видели сон о том, как бы ничего страшного за время их смены не произошло. Ру, оглядываясь по сторонам, не понимала, куда ей идти. — Чёрт… — прохрипела та, а затем кашлянула, скривившись от противного эхо, которое сама же и создала. Мицукине коснулась своего горла, желая откашляться. «Что за…» — Мичиру скривилась, ощупав шею, а затем плечи и ключицы, осознав, что и там тоже всё в бинтах. — Ру-сама! — строгий голос медсестры рябью пронесся по пустому коридору, заставив блондинку вздрогнуть. Нахмурившись, наследница повернула голову вправо и увидела совсем юную невысокую медсестру, на лице которой явно читалось недовольство. — Ру-сама! — поставив «руки в боки», та, с видом самого главного человека в госпитале, подошла к блондинке, — вы должны находиться в палате! — нахмурившись, пробормотала та. — Ага… — шумно дыша, сказала Мичиру, глядя из-под полуопущенных ресниц на юного ирьенина, — где Мадара? — Это не важно, — буркнула та, открыв дверь в её палату, — вам нужно лечь. Срочно! Лицо блондинки тут же обуял гнев, а после, подняв правую руку, Мицукине показала ирьенину «пять лезвий». — Где Учиха Мадара? — ледяным тоном спросила наследница, отчеканив каждое слово, как новый сюрикен. **** — Мадара… — ноги подкосились, как только перед блондинкой открылась дверь в палату воина. Помещение, по размерам в два раза больше, чем её комната, было погружено в ночной мрак, разбавляемый только светом Луны, что показывался из окна на левой стене. Медсестра нажала на рубильник и блондинка увидела больничную койку, обставленную разными приборами, что тянулись проводками и трубками к мужчине. Сердце, что расцвело от удавшихся поисков Учихи, вдруг беспокойно забилось. — Что с ним? — хриплым голосом спросила Мичиру, отпустив дверной косяк. Девушка делала мелкие шажки, направляясь к мужчине, силясь не упасть на пол. — Он… не приходит в себя, — с неким огорчением произнесла молодая ирьенин, тяжело вздохнув, облокотившись спиной о косяк входной двери. Ру, оказавшись на расстоянии шага, невольно ахнула, а после закрыла рот двумя ладонями. Мужчина лежал на животе. Его койка была со специальным отверстием для головы, так что Мичиру не могла видеть его лица. Тело его было прикрыто покрывалом лишь до поясницы, дальше вся спина была в специальных повязках, что, судя по всему, только недавно сменили. Волосы же медработники убрали в низкий пучок, чтобы не мешались. — Его сердце продолжает периодически останавливаться, — добавила ирьенин, взглядом проверяя показания приборов. Мицукине безвольно рухнула на колени у самой кровати, ухватившись одной рукой за край. — Ру-сама! — встрепенулась медсестра и подбежала к блондинке. «Прости меня… — Мичиру продолжала закрывать рот одной ладонью, — Мадара, прости меня…» — наследница отчаянно замотала головой, ощутив покалывание в носу. Если бы она только ушла раньше, если бы только не осталась с ним так надолго, если бы… В её голове было столько «если бы…», что Мицукине попросту не понимала, в какой момент нужно было сделать другой выбор, чтобы он остался жив? — Ру-сама, вам нужно в постель, — взволнованно говорила ирьенин, но Мичиру лишь оттолкнула медсестру от себя, применив силу, — Ру-сама! — недовольно воскликнула девушка. — Уйди, — не своим голосом процедила сквозь стиснутые зубы наследница. На руках приблизившись к постели, Мицукине поставила локти на матрас. «Даже не думай, ты понял?!» — рычала мысленно блондинка, осторожно протягивая свою ладонь к его. Ру воспользовалась бьякуго, не зная, что от ромба восстановилась лишь седьмая часть.