Сила мысли

Ночью Коноху орошал мелкий дождь, а Мичиру продолжала, лежа на боку, наблюдать за мужчиной, нежно сжимая его ладонь. Веки блондинки вяло опускались и поднимались, дыхание было еле слышным, а сознание утекало куда-то в другую реальность. Мицукине почти не спала, находилась только в госпитале, все её «передвижения» сошлись на перемещении из палаты в процедурный кабинет, на улицу же наследница не выходила вовсе. Ей казалось, что она непременно должна быть рядом с Мадарой в тот момент, когда он придет в себя. Вот только этот «момент» не наступал… Девушка, поглаживая руку воина, тяжело вздохнула, отчего воздух в палате постепенно стал превращаться в стальную пыльцу. — Мадара, — так тихо, осторожно, ласково. Мицукине, зашевелившись, медленно подползла к воину, оказавшись рядом с его головой, что по-прежнему была опущена вниз, и наследница не видела лица мужчины. Отпустив ладонь Учихи, Мичиру левой рукой коснулась жестких волос, собранных в неряшливый пучок. — Мадара… — нежный тоненький голос разбавил тишину редко пиликающих приборов, а после Ру приблизилась настолько, что коснулась его головы холодным носом. Что сказать? Как его заставить проснуться? Сколько печатей нужно сложить, чтобы подействовала техника? Сто? Двести? Миллион? Может сходить за лекарством на другой конец света? Или кому-то отдать все деньги? Мицукине готова заплатить любую цену, только бы знать, что именно… Мичиру немного поводила своим носом по жесткой шевелюре, а после аккуратно рукой заправила прядь волос воину за ухо. — Мадара… — произнесла Мицукине шепотом, что был предназначен лишь для одного в этом мире, — вернись ко мне, пожалуйста… — Ру еле смогла договорить, ведь ком с такой силой надавил на горло, что и звук не посмел сорваться с уст, — пожалуйста, — сделав надрывный вдох, громче повторила наследница, — вернись… вернись! — повысив голос, Мичиру резко зажмурилась, а после прижалась лбом к голове Учихи. Тихо заплакав, девушка поджала руки к груди, словно кошка лапки, и, удобнее устроившись рядом с воином, часто задышала ртом. **** «Почему… почему она тянется ко мне?» — Мадара с подозрительным прищуром наблюдал за блондинкой, что находилась чуть ли не в двадцати метрах от него. Незнакомка, лицо которой он вспомнить не мог, подплывала ближе, стараясь будто что-то сказать, но вода нещадно поглощала все звуки. «Кто она? — рассуждал Учиха, — я её убил? — воин едва свел брови к переносице, — не помню… я многих убивал… — мужчина поморщился, — почему так колет в груди?» — Мадара хотел коснуться ладонью своей грудной клетки, но Шинигами бесцеремонно дернул цепь. — Мадара! Эта девушка так упорно плыла к воину, что Учиха волей-неволей насторожился. Кем она могла быть? Почему незнакомка целенаправленно двигалась к нему? Что такого важного забыл мужчина? С каждым сантиметром, что блондинка становилась ближе, в груди воина всё ярче и сильнее раскалялась сталь. Что за чувство? Почему он вообще подобное испытывает? И почему ему кажется, что незнакомка тому причиной? — Мадара! — она так близко. Учиха, встретившись с ней взглядом, не мог отвести глаз. Сердце, которое, как воин был уверен, заменили глыбой льда, резко ударило в грудь, а по воде прошла рябь. — Мадара! — мужчина заметил странную мимику на её лице, словно та всё ещё сохраняла в лёгких остатки кислорода. Он так глубоко и опускается ещё глубже, а эта блондинка… продолжает следовать за ним. «Её глаза так горят…» — апатично подумал воин, после чего ощутил ещё один резкий и болезненный удар сердца. — Мадара! Незнакомка, подплывая к нему, протянула руку. «Что… — Учиха замешкался, — она хочет…» Блондинка определенно хотела ухватить мужчину за руку, но Мадара не понимал почему. Удары сердца становились всё чаще, а в виски будто медленно вводили иглы. — Мадара! — голубые глаза незнакомки, хоть и переливались беспокойством, немного успокаивали мужчину. «Кто ты?» — этот вопрос был написан в чёрных глазах Мадары, на что девушка лишь улыбнулась и, подплывая ближе, стала протягивать к нему руку. — Мадара! Воин, зажмурившись от ещё одного удара сердца и «укола» в виски, поворотил головой. — Мадара… — услышав это, Учиха резко распахнул глаза. Это не тот голос, что поглощала вода, это другой. Такой мягкий, тонкий, нежный и такой… будто родной, будто сердцем любим, и словно раздался над ухом. Мужчина мгновенно перевел взгляд на незнакомку, что продолжала улыбаться и протягивать руку к нему. Мадара, будто находясь под чарами услышанного голоса, невольно стал приподнимать правую кисть. Тяжело… безумно тяжело… цепи Шинигами отнюдь не бумажные, но Учиха продолжал тянуться. Ещё немного… Ещё чуть-чуть… Уже почти… Откуда-то сверху спустились длинные звонкие цепи, что тут же окутали горло, руки и ноги блондинки. Сердце мужчины пропустило удар, когда он увидел этот отчаянный взгляд, а в ушах его словно раздался душераздирающий крик. Левой рукой ухватившись за оковы на горле, блондинка изо всех сил протянула правую руку к мужчине и, лишь только их кончики пальцев соприкоснулись, как незнакомка, выпустив весь воздух из легких, произнесла: «Вернись ко мне, пожалуйста…» — не успела она договорить последнее слово, как кто-то остервенело дернул её цепи, и это хрупкое тело молниеносно утащили наверх, а она только и могла что продолжать кричать: «Вернись… вернись!» Мадара оцепенел… Это касание… такое легкое, словно атласная лента проскользила по коже… оно запустило цепную реакцию в теле воина. Учиха, не понимая куда смотреть, стал невольно дергаться, ощущая взрывы внутри своего организма. Внутри него будто шла самая настоящая война, а перед глазами появлялись забытые воспоминания. «Мичиру!» — Мадара с силой дернул руками и ногами, заставив оковы загреметь. Учиха ощущал, как сталь в грудной клетке всё накалялась и накалялась, а после его ребра будто «открывались» наружу. Воин чувствовал, как натягивалась и разрывалась кожа. Мужчина рычал, брыкался, но Шинигами лишь сильнее тянул свои цепи вниз, желая утащить такую «лакомую» душу. «Мичиру!» — Мадара не мог позволить себе сдаться и оказаться в клетке Ками. Пусть его тело разорвут, пусть снимут кожу по сантиметру, пусть на грудь кинут раскаленный шар, пусть от него останется лишь крохотный огонек, но он выберется. Выберется! Ради неё… только ради неё! Ради той, что заставляет сердце биться, ради той, что дарит жизнь, ради той, к кому так сильно рвалась душа. «Мичиру!!!» — Учиха, которому сдерживаться от приступов боли было уже невозможно, выгнулся, зверски зарычав. Кипяток. Жуткий кипяток. Он чувствовал себя лягушкой, что варили в кипящем масле. А кожа на груди всё разрывалась. Дико оскалившись, Мадара взревел и, прокричав имя Той самой ещё раз, услышал в ушах хруст собственных костей. Шинигами тянул его вниз, а птица… птица в его груди, что так долго сидела в клетке, готова была воспарить. **** Мицукине разбудила медсестра, напомнив о том, что необходимо посетить процедурный кабинет. Девушка, на собственное удивление, умудрилась этой ночью поспать. — Попозже можно? — хриплым голосом спросила наследница, потирая глаза. — Ру-сама, нельзя, — ответила ирьенин. Мичиру даже не подумала сделать замечание. Ей было абсолютно всё равно, как её здесь будут называть, знают ли они, кто перед ними. Всё, что было для неё раньше важно, ушло на второй план, уступив место Ему. Блондинка нехотя поднялась с каталки, мимолетно взглянув на Мадару. Ру так сильно не терпелось пройти все процедуры и вернуться, чтобы окунуться в сон вместе с Мадарой, что она вовсе не заметила, что ладонь его превратилась в кулак. **** — Мичиру… — Саске, что внезапно появился за спиной, окликнул девушку, когда та, пройдя все процедуры, стояла у окна, сложив руки на подоконник и коснувшись лбом стекла. — М? — отрешенно спросила та, завороженно глядя на мелкий дождь, что всё ещё продолжал идти. — Как ты? — спросил юноша, после чего оказался рядом. Вопрос, на который у Мичиру не было ответа. Шумно втянув носом воздух, Ру прикрыла глаза, а затем протяжно выдохнула так, что аж плечи опустились. — Он поправится, — хмыкнул Учиха, приобняв девушку. «Я не знаю, Саске…» — Мичиру уронила голову на грудь, и юноша ощутил, как затряслись плечи наследницы. Не нравилось ему подобное состояние близкого человека. Хотелось помочь, но как? — Я думаю, что тебе сле… — Если ты сейчас пошутишь про то, что мне следовало стать твоей женой, Саске… — болезненно сведя брови к переносице, стальным холодным голосом проговорила Мичиру, — я снесу тебе голову с плеч, честное слово… Брови Учихи взлетели чуть ли не до волос. — Я… хотел предложить тебе расчесаться, — недовольно фыркнул тот. — Что? — скривилась та, метнув возмущенный взгляд на друга. Признаться, Саске причесал девушку как мог, но, осознав, что стало ещё хуже, предложил собрать ей волосы в пучок. Вообще этим утром юный наследник шарингана довольно долго возился с блондинкой, обычно Ру уже была в палате Мадары, но сегодня, почему-то, позволила пройтись вместе с Саске до больничной столовой, затем прогуляться по коридорам госпиталя и снова умыться, так как слезы, не спрашивая разрешения, сбегали по лицу. — Хоть немного стала похожа на человека, — хмыкнул Саске, провожая её к палате, на что Ру перевела горестный взгляд на Учиху, — ну… — вздохнул юноша, а после, приобняв одной рукой наследницу за плечи, прижал к себе, — Мичиру, мне не понять твоих эмоций, но… это Мадара Учиха, пора бы этому миру смириться с тем, что он будет жить вечно, — он невольно поморщился, — мы сейчас подойдем к палате, а он там уже во всю командует, вот увидишь. Мицукине слабо усмехнулась. Ей бы очень хотелось, чтобы это было правдой, но… Ру прекрасно понимала, что Саске не верит собственным словам, впрочем, как и она. — Что за… — Учиха скривился, когда, завернув с Мичиру за угол, заметил, как неподалеку, у палаты воина, суетливо носились молодые ирьенины. — Мадара… — сердце, пропустив удар, рухнуло на пол, в ушах появился странный писк. Ру была уверена, что с ним что-то случилось, что-то плохое… Мицукине, сбросив с себя руку Саске, помчалась к палате: «Нет, пожалуйста, нет-нет-нет… Мадара, нет! Пожалуйста!» — блондинка кусала нижнюю губу, на глазах появлялись слёзы, в горле разрастался ком, отчего дышать было невозможно. Она не церемонилась с медперсоналом, расталкивая его в стороны, но, стоило Мицукине оказаться в проходе, как та замерла на месте, превратившись в каменную статую. «Мадара…»