Сила мысли

Мицукине невесомо водила подушечками пальцев по внутренней стороне ладони мужчины, будто по лепесткам ромашки; «проплывала» «лентами» по коже до локтя и обратно. Голубые глаза неотрывно наблюдали за испещренной порезами спиной, что еле заметно поднималась и опускалась от вдохов. Мадара Учиха… Блондинка, чьи мысли шершнями роились в голове, невольно вспомнила битву на войне, вспомнила, как впервые взглядом встретилась с легендой мира шиноби, вспомнила, как схлестнулась её катана с его кунаем, вспомнила, какой яд источал кроваво-красный шаринган, вспомнила то, как враг всех стран стал живым, вспомнила, как он ломал ей кисти, вспомнила, как тот не скупился на волю удара, вспомнила, как сражалась с ним один на один, вспомнила, как посох пронзил её тело, вспомнила, как Учиха оказался повержен, вспомнила, как Она его воскресила… Мадара Учиха… Эти воспоминания, промчавшиеся длинным раскрытым свитком с древней техникой, вызвали у девушки слабую улыбку. Подобное казалось уже не столько страшным, сколько смешным. Они были врагами, а сейчас… Мичиру лежит рядом с его больничной койкой на своей каталке, устроившись на правом боку, и всё, чего желает её душа, так это то, чтобы мужчина проснулся. Мадара Учиха… Он спас её. Ру, сомкнув веки на несколько секунд, прокрутила в своей памяти недавнюю битву с «облаками». Если бы не Мадара, то… Мичиру наверняка бы уже не было на этом свете. Её плоть была бы разодрана и клан Клинка навсегда бы исчез. Мадара Учиха… Зачем мужчина отправился за ней? Для чего искал? Что ему было нужно? Почему он продолжал сражаться? Почему до последнего сопротивлялся? Как сумел пересилить «оцепенение», вызванное порезами? Почему закрыл её собой? Что служило причиной? И почему… Ру вздрогнула, ощутив покалывания в левом плече. Почему коснулся губами её кожи? Мадара Учиха… Мичиру чувствовала изменения внутри себя, но её не так сильно волновали физические, как эмоциональные. В груди словно распускался бутон, что желал насладиться собственным «солнцем» в лице легендарного воина. Сердце ныло, кололо, щемило, оно кричало, стучало, билось то быстро, то медленно, то сдавалось, то снова «оживало»… и только для него. Мадара Учиха… Приятная волна прошибла тело, как только Ру представила, что будет, как только он очнется. Мужчина будет жив, а она — невероятно счастлива. Да, именно счастлива! Дышать стало легче от собственного признания. Пациент, который «мучил» её одним лишь своим присутствием, теперь заставляет испытывать невозможную агонию от подобного вида «отсутствия». «Хочу к тебе», — то, что говорила Мичиру раньше, то, что она не могла понять, вдруг постепенно начало обретать смысл. Мицукине с каждым днём, проведенным рядом с мужчиной, а минуло их пять, всё ярче осознавала тот факт, что хочет к нему, и дело даже было не в физическом влечении, а будто в духовном. Мадара её тянул к себе, но не телом, а душой. Он, каким-то образом, стал тем, с кем хотелось видеться каждый день, разговаривать, шутить, с кем хотелось засыпать, укрывшись с головой под одеялом, и просыпаться, вслушиваясь в удары сердца, с кем можно было быть собой, не боясь того, что вонзят нож в спину. Мичиру ввязалась в чужую войну, а Мадара — в её. И сделал он это не «из-под палки», не по чьей-то просьбе. Это было его решение. И только его. — Мичиру… — дверь в палату со скрипом медленно отворилась и внутрь вошел первый Хокагэ, удерживая на руках поднос с едой. Ру, нежно сжав ладонь мужчины, тяжело вздохнула. — Хаширама, — очень тихо произнесла девушка, с трудом проглотив ком, что с таким удовольствием разместился в глотке, разрастаясь внутри. Сенджу видел девушку, наблюдал за тем, в какое коматозное состояние погружалась она сама, созерцал, как воля друга постепенно сдавалась, а сам Мадара медленно отпускал мир живых. Хаширама ничего не мог с этим сделать, как и его внучка. Цунаде всеми силами старалась найти причину, понять её природу и избавиться, раздавить этого «червяка», из-за присутствия которого Мадара не мог прийти в себя. — Мичиру, здесь сегодня слишком сыро, — слабо улыбнулся мужчина, после чего подошел к каталке Ру и, сев на край, протянул ей поднос. — Так откройте окно, — прошептала та, потирая свободной рукой глаза. Хаширама хмыкнул. Кто бы мог подумать… представительница Клинка лила слёзы по представителю Учиха. Новость из параллельной Вселенной, которая стала реальностью. Сенджу с пониманием и сочувствием смотрел на девушку. — Мичиру, поднимайся, тебе нужно поесть, — мягко произнес первый Хокагэ, заметив, как крепко Мицукине держала Учиху за руку. — Я… не хочу, — пролепетала наследница, больше отворачиваясь от Хаширамы. — Ну вот опять… противишься… — хмыкнул тот. Пожалуй, первый Хокагэ был единственным, речи которого Мичиру хоть как-то воспринимала. Сенджу сумел найти к ней подход, пусть это и сделать было довольно-таки сложно в подобной ситуации. — Мичиру, — вздохнул Хаширама. Мужчина разместил на коленях поднос, а потом коснулся плеча блондинки. — Тебе нужно поесть, — уверенно произнес первый Хокагэ, — знаешь, я потом не хочу получить от Мадары, когда он проснется, — кивнул тот, — он как тебя увидит, то всыплет мне по первое число, что я за тобой не уследил! — ободряюще улыбнулся мужчина, потянув на себя Мицукине. Пожалуй, Ру воспринимала только такие шутки, ведь её душа трепетала лишь от мысли, что Мадара вот-вот откроет глаза и увидит, в каком состоянии находится Мичиру. Блондинка мысленно усмехнулась, представив реакцию Учихи. Она была уверена, что влетит не только Хашираме, но и ей. — Давай… — тихо проговорил мужчина, — здесь каша и фрукты. О! А ещё напиток! — довольно произнес он, — я бы сам такой выпил! — Напиток мой, — прошептала Мицукине, медленно принимая позу «сидя». Девушка, удобнее усевшись к краю кушетки, правой рукой коснулась ладони Учихи. Блондинка согнула ноги в коленях, опустив голову. Левая рука медленно проплыла вперед, будто бы прося подать стакан. — Нет, — усмехнулся Хаширама, — так не пойдет, сначала позавтракай. — Ц… — свободной рукой блондинка протерла лицо, а после отбросила спутанные волосы за спину. **** — Мадара! Фигурка, что светилась, будто сплетенные лучи солнца, становилась всё ближе и ближе, в то время как оковы, на удивление, стали сильнее сдавливать запястья, щиколотки и горло. —  Мадара! — голос глушили тонны воды, не позволяя прорваться ему в полную силу, но от слуха мужчины не укрылось отчаяние. «Кто ты?» — Учиха слабо моргал, безуспешно пытаясь понять, кто перед ним. Муть всё меньше была тёмно-зеленой и всё больше становилась чёрной. Температура вокруг заметно уменьшалась. Мужчина чувствовал, что холоднее становится не только вокруг него, но и внутри него, словно сердце заменили куском льда. — Мадара! Воин сощурился, замечая, как незнакомая девушка гребла руками, силясь доплыть до него. **** — Спасибо, — на выдохе произнесла Мицукине, закончив завтрак. Залпом осушив стакан, Ру вернула его первому Хокагэ и, ближе подобравшись к Мадаре, понуро опустила голову. Мужчина молча поставил посуду на поднос и уже встал с кровати, чтобы уйти, как приглушенный голос Мичиру его остановил. — Хаширама… Всё, на что хватило сил, — произнести лишь имя. Первому Хокагэ не требовалось дополнительных слов, он знал вопрос, на который Мичиру хотела получить ответ. — Он обязательно очнется, — бросив взгляд через плечо, спокойно сказал Хаширама, — ведь он нашел причину, ради которой стоит жить. Голубые глаза, на мгновение остекленев, вдруг заблестели неизвестными огоньками, а сердце… как же часто забилось сердце. — Если… после воскрешения «принцип жизни» именно таков, то тебе стоит напомнить ему о том, что «его причина» находится в этом мире и всё ещё его ждет… — загадочно улыбнувшись, молвил Сенджу, после чего покинул палату.