Сила мысли

Воин очнулся часа через пол, когда Мичиру увели на процедуры. Сначала мужчина просто лежал, прислушиваясь к своим ощущениям и стараясь понять своё местонахождение, но, когда боль начала давать о себе знать, а черепная коробка затрещала, как под сильным давлением, Учиха начал вспоминать прошедшие события… — Мичи… — слабо произнес он, нахмурившись от тупой боли во всем теле. У него было чувство, словно его скинули с собственной статуи в долине Завершения на землю и так и оставили там лежать. Ему плохо. Безумно плохо. Последнее, что мужчина помнил, так это то, как бежал с Мичиру. Этот пробел времени ему казался мимолетным, словно произошло только что, однако на самом деле времени минуло гораздо больше… — Мичи… — чуть громче проговорил Мадара, после чего медленно поднялся на руках, и тут же раздался львиный рёв. Что с его спиной? Почему так дико больно? И почему такая слабость, будто он бревном лежал много дней подряд? В палату вбежали медсестры и, что-то кудахтая, кружили вокруг. Мадара не обращал на них внимания до момента, пока доза морфия не стала больше. Поджав ноги, мужчина сел, опираясь руками по бокам и опустив голову. Его дыхание было таким частым, что начинала кружиться голова. Мышцы скручивались в тугие канаты, а сердце билось так, словно бой ещё не окончен. Ирьенины вокруг без конца что-то спрашивали, что-то делали, проверяя его рефлексы. Учиха не реагировал, до поры до времени… — Где она? — скалясь, тихо спросил воин, когда одна из медсестер с плохо скрываемым отвращением коснулась его лба. — Цунаде-сама уже идет, — пролепетала та. «К черту Цунаде!» — рявкнул мысленно Мадара, сейчас вовсе не до неё. — Где Мичиру? — жестко спросил Учиха, стиснув зубы до скрежета. Медсестры переглянулись, не совсем понимая, о ком шла речь. — Мы… мы не знаем, — чуть заикнувшись, выпалила одна. Не тот был ответ… Мадара, пересилив адскую боль, что морфий успокаивал довольно-таки волнообразно, резко повернул голову на ирьенина, ощутив легкий хруст шейных позвонков. — Где… Мичиру… — процедил тот, прожигая черными глазами молоденькую девушку, что бледнела от такого взгляда. — Ой! — пискнула одна за его спиной, — Ру-сама! — Учиха, услышав подобное, повернул голову в другую сторону, — она на проц-цедурах, — заикнувшись, сказала та, а после шумно сглотнула. У них в палате, в буквальном смысле, ожившая легенда мира шиноби, да к тому же с действующей чакрой, попасть под немилость шарингана не хотел никто… Но Мадара, услышав подобное, немного успокоился. — Что с ней? — дыша ртом, спросил тот. — В п-порядке, — даже не моргая, ответила девушка, — нам… нам нужно сменить повязки… **** Учихе «обновили» «заплатки» на спине, дали воды, немного еды, салфетки, которыми он мог бы освежить лицо и, само собой, настои… Цунаде уже успела прийти и уйти, медсестры сменились, а Мадара, сердце которого трепетно билось, неотрывно смотрел на дверь. Ему рассказали, что Ру-сама находилась с ним, что он долгое время не приходил в себя. Пусть и много было всей информации, главное воин уловил — Мичиру в порядке, Его ирьенин в целости и сохранности. Но где же она? У Мадары словно руки чесались. Он сам себе не мог объяснить, почему так сильно не терпелось её увидеть. Вернее, объяснить, наверное, можно было, но вот признаться… Учихе доходчиво объяснили, что спина должна находиться, если мужчина сидит или идет, в идеально ровном состоянии, чтобы швы поскорее срослись. Соединять руки полностью впереди запрещено, на этом правиле в груди что-то запротестовало, но пока Мадара не понимал, в чем именно подвох… не сможет скрестить руки? Нет… не то… не сможет обнять себя? Подобным Учиха никогда не занимался… Сидя с ногами на кушетке, мужчина, держа спину идеально прямой, всё продолжал думать о такой «мелочи», не заметив, как в проходе появилась та самая, что стала «причиной» его новой жизни. — Мадара… Сердце ударило в груди так гулко, что невольно отдалось в ушах. С чёрных глаз исчезла пленка задумчивости и он, не успев понять, что произошло, резко вскинул брови. — Мадара… — этот нежный шепот раздался у самого уха. «Мичи…» — Учиха распахнул свои чёрные глаза шире, когда осознал, что упустил момент, упустил тот самый момент, когда блондинка появилась «на пороге», но… не пропустил того, как Мицукине, будто использовав технику летящего Бога грома, преодолела расстояние между ними и, поставив левое колено на койку, подалась вперед, крепко обняв мужчину за шею. — Мадара… — Ру чуть ли не проскулила его имя, прижавшись телом ещё больше, — ты вернулся… — срывающимся голосом произнесла девушка, а после, не выдержав, зарыдала в голос. Учиха застыл… Он не шевелился, не моргал, даже не дышал… что вообще сейчас происходит? Мичиру так близко, Мадара чувствует её сердцебиение, подрагивания её тела, всей душой ощущает необходимость в себе со стороны блондинки. «Ты…» — Учиха даже мысль сформулировать не мог. Неужели она его так ждала? Неужели так сильно ждала? Сердце, вспомнив о том, что биться всё же нужно, заклокотало, тут же начав перегонять кровь по организму. Легкие «включились» и Мадара сделал глубокий вдох, ощутив едва уловимый аромат грейпфрута и мяты. А тело… тело тут же начали накрывать приятные волны одна за другой… — Мичи… — шепотом произнес воин, коснувшись подбородком её плеча. Мицукине не переставала реветь, уткнувшись губами в рукава больничной одежды. Наследница бы и хотела остановиться, но не могла. Всхлипывая, она произносила его имя, правой ладонью поглаживая мужскую шею. Весь медицинский персонал замер, словно их тени поймал Шикамару, но… стоило лишь Мадаре, нахмурив брови, поднять голову и показать истинную силу своих глаз, так всех присутствующих как ветром сдуло, а дверь осталась едва приоткрытой. Воин и хотел было ответить на нежность наследницы, но внезапно напрягся. — Мичиру! — строго окликнул её мужчина, после чего Мицукине отпрянула от Учихи как от раскаленного клинка. Сердце его защемило… она перед ним, сидит, согнув коленку, на краю кушетки и во все глаза смотрит на него. Грудная клетка часто поднимается и опускается, ладони подняты на уровне плеч, словно в знаке «сдаюсь», рот приоткрыт, голубые глаза сверкают, как бриллианты на дне лесного родника, а сама она… Мицукине выглядела такой уставшей и измученной… Но… Мадара не был бы Мадарой, если бы поддался своему сердцу, если бы склонил голову перед желаниями души. — Никогда, — его голос звучал жестко, — никогда не смей решать проблемы в одиночку! Никогда! — Ру, услышав подобный тон, замерла, а по щекам быстрее побежали слезы, — ты меня поняла? — прикрикнул Мадара, показав имперский взгляд, — поняла? Блондинка испуганно спешно закивала. Воин не хотел этого делать так, но… обстоятельства так сложились… может быть дала о себе знать боль, может быть злость, может быть ещё что-то, но… сказанного не вернуть. «Идиот…» — шумно вздохнул Мадара, глядя на заплаканное лицо наследницы. Она его ждала, была с ним всё время, пока тот был в отключке, сейчас набросилась с объятиями, плачет, а он… «Мадара, ты полный кретин!» — ругал сам себя воин, ощущая всю абсурдность сказанного. Учиха был уверен, что Мицукине сейчас встанет и уйдет, уже даже готовил себя к этому, периодически получая недовольные удары сердца, но… Мичиру сделала то, чего воин никак не ожидал. Блондинка, закрыв двумя ладонями рот, тихо зарыдала. Девушка без конца кивала головой и еле слышно произносила: «Прости». Мадара в удивлении вскинул брови: «Что?» Мицукине, завозившись, сбросила больничные тапочки и залезла на кровать полностью. «Пробравшись» к мужчине ближе, Ру уселась на его бедра так, что касалась своей грудью его. — Прости меня… — сдавленно проговорила Мичиру и, придвинувшись максимально близко, очень осторожно и нежно, стараясь не задеть спину, обняла его. Сердце, получив сверхдозу ласки от Этой девушки, будто превратилось в хрусталь, а после, не в силах выдержать наплыв подобного чувства, взорвалось, разбившись на мелкие осколки, заставив ударную волну пробежаться по всему телу. Невероятная слабость пронзила воина, голова приятно закружилась, будто открывая дверь в другую реальность. Мужчина, которому больше невмоготу было сдерживаться, левой рукой хотел было приобнять наследницу, но судорога, скрутившая локоть, позволила лишь коснуться её больничной одежды и, крепко сжав, потянуть вниз, оголив плечо. Дурман с каждой секундой незримой пыльцой окутывал здравый рассудок Мадары, позволяя скрытым желаниям проявиться… Ещё утром Учиха очень хотел увидеть Мичиру, но сейчас он не мог контролировать свой разум и понял, что хочет не просто её видеть, он хочет её саму… В груди появлялась приятная тяжесть, эта сверхъестественная боль ушла далеко на тридцать второй план… Сейчас только они. Вдвоем. Ему больше не нужна магия ночи. Он не хочет больше ждать смены суток, он хочет здесь и сейчас. Жаждет то, на что ранее не решился, жаждет Её, жаждет тот самый поцелуй… Сердце билось от переизбытка чувств так сильно, что, казалось, вот-вот оглушит его и проломит грудную клетку. — Мичи… — на остатках разума произнес Мадара, после чего коснулся губами оголенного плеча блондинки. Первый поцелуй, второй… всё нежнее и чувственнее… горячие губы перемещались от плеча к шее, готовые вот-вот коснуться нежной тонкой кожи, готовые сотворить всё то, что творили во снах наследницы.