Сила мысли

Потаенному желанию Мадары сбыться было не суждено в этот день, ведь нервная система наследницы сыграла с воином злую шутку. Мичиру буквально жила ожиданием пробуждения мужчины. Именно это заставляло организм «бодрствовать», направляя всю энергию и силы не на восстановление, а на поддержание сознания, а когда «цель» была достигнута, тело поняло, что можно и отдохнуть, поэтому… блондинка попросту отключилась, обмякнув в объятиях. Голос Учихи, кажется, слышал весь этаж, не говоря уже о всем госпитале, когда он в срочном порядке позвал медперсонал… Цунаде только и могла, что шлепнуть себя по лбу, широко распахнув глаза. Нет, эта парочка определенно её доконает и она поседеет раньше времени. Сенджу строго-настрого запретила этим двоим «дёргаться» и позволить уже персоналу сделать свою работу, так что Мицукине и Учиха виделись немного, в основном только в определенное время и строго под присмотром ирьенинов. Такие «свидания» удовольствия никому не доставляли… Мичиру так хотела оказаться к Мадаре поближе, так хотела снова сесть ему на ноги и, прижавшись обнять, но этот чёртов контроль… Учиха, в свою очередь, всё выискивал подходящий момент, чтобы, наконец, урвать тот самый поцелуй, на который он так и не решился. И дело было не в том, что Мадара стеснялся, воин просто хотел, чтобы этот момент принадлежал лишь им двоим, только им. Но, пусть сердце и неровно билось в ожидании Мичиру, разум не позволял Учихе полностью сдаться под напором чувств, ведь его интересовал исход того боя. Мицукине молчала, а Мадара не спрашивал. Подобная тема не самая лучшая, когда кто-то тебя без конца слушает… **** Учиха, находясь лишь в больничных штанах, стоял у окна, поставив руки на подоконник. Выражение лица по привычке было серьёзным, слегка надменным и, лишь каплю, хмурым. Мадара, всматриваясь в тёмную ночь, не мог уснуть. Мужчина вообще всё время, что провел в госпитале после пробуждения, а это почти неделя, очень плохо спал. Учиха попросту не мог уснуть в подобных условиях, нет, дело не в том, что находится за пределами дома, а в том, что Мичиру рядом не было, ведь Цунаде её выгнала в отдельную палату. Медленно сомкнув веки, Учиха шумно вздохнул, едва не застонав, как раненный зверь, а ладони невольно превратились в кулаки. Когда уже Цунаде даст своё «разрешение» на нормальное времяпрепровождение «пациентам»? Когда уже у него заживут все швы и порезы? Когда уже можно будет нормально сводить руки? Ведь те так чесались, чтобы обнять наследницу. Мичиру… Это имя поселилось в самой забытой комнате сердца мужчины. Она — причина его безмятежности и беспокойства, она — причина его гнева и милости, она — причина, по которой теперь не хотелось отпускать жизнь. Перед глазами всё меньше мелькали вспышки с войны, в сознании воина Мичиру почти не появлялась со сломанными ключицами и посохом в теле, девушка представала в том самом домашнем кимоно, которое она так любила надевать. Блондинка появлялась в воображении Мадары очень часто и, почему-то, он непременно сводил «картинку» в своей голове к тому, как наследница снова садилась ему на ноги и так нежно обнимала. Это так не похоже на него… так непривычно и немного пугающе. В конце концов… всё, что видел Учиха в собственной голове — лишь его «иллюзия». Дверь в палату медленно отворилась, еле слышно скрипнув, а свет из коридора яркой полосой пролился на пол. Нахмурив брови, Мадара уже приготовился отчитать надоедливую медсестру, как, развернувшись, облегченно вздохнул. В дверях стояла Мицукине, держа в руках чёрную одежду. — Не спишь? — очаровательно улыбнувшись, Ру склонила голову на бок, отчего короткая прядь выпала из собранного пучка волос. **** Двое сильных шиноби вели себя как первогодки Академии, прячась за углами коридоров и выискивая, нет ли поблизости медсестер? Они сбежали из госпиталя, как всемирно разыскиваемые преступники S-ранга. — Чисто? — шепотом спросил Мадара, когда те, покинув здание, перебежали через дорогу и спрятались в тени. — Чисто, — часто дыша, блондинка кивнула головой. И, наконец, сделав облегченный выдох, Мадара и Мичиру ощутили магию изящной ночи, в плену которой оказались: приятная свежесть, прохлада от недавнего дождя, прекрасная тишина, загадочная легкость и… долгожданное событие. Они наедине. Вдвоем. Вокруг — ни души. — Давай прогуляемся до моста? — вдруг спросила девушка, чуть больше кутаясь в чёрную кофту с длинным рукавом. — Давай, — хмыкнул Мадара. И пара, компанию которой составляли лишь Луна и звёзды, направилась вдоль дороги, разрушая тишину едва уловимым шумом касания подошвы обуви влажного песка. **** Мадара так желал оказаться с ней наедине, но сейчас, отчего-то, не решался даже на то, чтобы начать разговор. Мужчина только и делал, что оттягивал чёрную накидку с длинным рукавом, что дала ему девушка, глядя то себе под ноги, то в небо, то на плечо блондинки. Будто какая-то неловкость воцарилась между ними… но всё было куда гораздо проще. — Мадара… — пройдя на шаг вперед и немного склонив голову, блондинка виноватым голосом окликнула мужчину. Тот вздрогнул, а после перевел взгляд на девушку, что будто желала спрятаться. — В чём дело? — настороженно спросил Учиха, сверкнув чёрными глазами в сторону наследницы. Мицукине чуть ли не за уши оттягивала момент того, как рассказать мужчине о случившемся. Она больше не будет утаивать от него что-либо, будет говорить ему правду, даже ту, которую сама хотела бы забыть. — Мичи… — поравнявшись с Мицукине, Учиха подхватил её за левый локоть. — Та… та битва, — наследница правой рукой, закрыв глаза, потерла ладонью лицо. **** Пара подходила к мосту, Мадара не отпускал девушку, а блондинка не переставала говорить. Учиха мог предположить многие вещи, но такое… представители Клинка были ещё теми бездушными отморозками, но что бы настолько… Мичиру ни разу не повернула голову на воина, не взглянула ему в глаза. Ру просто не могла… ей было невыносимо признавать подобное о собственном клане, о котором, как оказалось, девушка не знала ровным счетом ничего. Мадара и Мичиру вышли на скромную набережную и, когда оказались у моста, блондинка вдруг вырвалась и, прибавив шаг, поднялась, оказавшись по центру у ограды. Воин вдруг нахмурился, осознав, что та упорхнула от него словно бабочка, испугавшись того, что её поймают. Нет, так дело определенно не пойдет. Мадара не хотел, чтобы Мичиру вот так внезапно «исчезала», ни сейчас, ни вообще. Его думы, что были заняты «облаками», вдруг постепенно начали занимать стуки собственного сердца, а в голове снова появилась Она. Мичиру стояла у ограждения моста, без конца сжимая прутья, девушка смотрела на реку, что спокойно проплывала внизу, и не переставала говорить, а Мадара… мужчина с придыханием вдохнул свежий ночной воздух, а после, на выдохе, с его губ чуть не сорвался мучительный стон. Магия ночи спешно накрывала разум воина незримой волной, позволяя отбросить волнения на задний план и, наконец, дать волю тому, что так рьяно хотело получить сердце, тому, что так желал получить Он сам. Блондинка говорила об опасности, об «облаках», но для Мадары это будто бы не имело никакого значения. Есть противник, у него определенно есть слабое место, всего лишь нужно узнать эту деталь и… бой не будет долгим. — Прости меня, — закрыв ладонями лицо, замотала головой та, — прости… Брови Учихи взлетели на лоб. Он никогда не перестанет удивляться подобным словам Мичиру. Ну почему? Сердце, ударившись о грудную клетку, заставило невидимую волную проплыть по всему телу, отчего мелкие волоски на теле словно поднялись. Почему Мичиру извиняется перед ним? Да за что вообще? Она и просит прощения у Него? У него? Да ближайшие лет сто подобного ему вообще можно было не говорить, а ей — так целую вечность. Мадара осторожно ступил на мостик, отчего деревянные доски едва заскрипели, но Мицукине даже не обратила на это внимание, она всё продолжала говорить, но Учиха вовсе её не слышал. Внутри будто росло давление, чем больше мужчина приближался к девушке, тем сильнее билось сердце, тем плотнее вуаль накрывала его глаза. Мадара не слышал внутреннего голоса, лишь гулкие удары сердца, которое, кажется, потирая «ручки», было в предвкушении. Оно желало взорвать все салюты, что залежались и, кажется, немного отсырели, жаждало затрубить, закричать, запищать, хотело забиться так сильно, как только можно, так сильно, как никогда раньше… и… сердце хотело быть объятым не жаждой войны или победы в бою, а таким воздушным, нежным, колдовским чувством, которому люди дали имя — любовь. — Извини, — в сотый, а может и в тысячный раз проговорила девушка. Мадара не смог сдержать усмешку, остановившись за два шага от Мицукине. — За что ты извиняешься? — с трудом подобрав слова, на вдохе спросил он. — Я… я подвергла тебя опасности, я… — Мицукине хваталась то за голову, то за ограду. На лице Мадары расплылась улыбка. Нет, ну… что это за диво? Мичиру говорит, что подвергла опасности Мадару Учиха? Самого Мадару Учиха? Сердце понежилось от таких слов. Мичиру, пожалуй, самый милый представитель клана Клинка. Подумать только! Она извинялась за то, что подвергла воина опасности! Учиха бы мог рассмеяться в голос… уму непостижимо… эта молодая дева беспокоилась о том, что подвергла мужчину опасности. Никто и никогда из представительниц прекрасного пола о подобном и не думал вовсе, даже когда им давали задание отравить Учиху, а эта… эта… Мадара не мог подобрать слов, да они были и ни к чему, ведь удары сердца говорили всё за себя, оголяя внутренние желание, оголяя мысли, в которых воин раньше не признавался. Мадара сделал вдох полной грудью, слегка расправив плечи, ладони превратились в кулаки, а после расслабились. — Извини меня… — так осторожно и трепетно произнесла девушка, наконец, взглянув на мужчину. И стрелы вонзились в сердце воина. Глаза Мичиру — драгоценные топазы, переливающиеся под светом звёзд. Они завораживали, манили, подчиняли… Мадара мысленно усмехнулся и облегченно вздохнул, когда признание пронеслось в сознании, словно комета. — Это я должен извиниться, — хмыкнув, произнес воин, в то время как уголки губ невольно взмыли вверх. — За… за что? — в глазах блондинки было полное непонимание происходящего. Развернувшись к нему, Ру одной рукой коснулась ограды моста, вопросительно уставившись на мужчину. — За то, что не сделал этого раньше, — уверенно проговорил мужчина, а после, быстро сократив расстояние между ними, взял бледное личико наследницы в свои руки и, едва приподняв его, накрыл губы Мичиру своими.