Сила мысли

Мадара слушал блондинку с самым серьезным выражением лица, но мысленно всё больше и больше негодовал по отношению к действиям Хокагэ. Неужели ему действительно нравится Мичиру? Если так, то почему Какаши с ней так поступал? Почему загонял её? Причина, которую озвучила Мицукине — отсутствие ответа на вопрос: «Кто ты на самом деле?» — ввело мужчину в ещё большее негодование. Мадара искренне не понимал, как можно было всё пустить коту под хвост из-за отсутствия ответа? И это с учетом того, что блондинка чуть ли не с самого детства была здесь. Учиха невольно вспомнил то, как Хатаке и Мицукине вели себя на войне, и то, что происходило после того, как Мадара был воскрешен… Нет, воину не понять логики действий Какаши. Если ему действительно так нравилась Мичиру, то… зачем нужно было делать максимально всё, чтобы отвернуть её от себя? Мадара вздрогнул и резко замотал головой, когда осознал, что его мысли набиты размышлениями о Ру и Хатаке. Не самая приятная тема, нужно проветрить голову… — И… тебя это огорчило? — в манере Учиха задал вопрос воин, после чего поднялся со стула и направился на выход. Мицукине лишь в изумлении приподняла брови, с широко распахнутыми глазами наблюдая за Мадарой. «Что это с ним?» — не поняла блондинка, перестав жевать. Когда на кухне девушка осталась одна, то в груди почувствовала странную тяжесть, привкус исчез, сделав еду безвкусной, а аппетит и вовсе выветрился. Мичиру рассказала о том, что было в разговоре с Какаши, как Мадара и просил, но почему мужчина так отреагировал? **** Наследница нашла воина на балконе, тот стоял, скрестив руки на груди у перил, что находились слева. Мужчина молча наблюдал за чарующими красками вечера, вдыхая чудесный аромат, разносимый прохладным ветром. Чёрная накидка колыхалась, но не спадала с плеч. — Мадара, — осторожно позвала его девушка, не решаясь подойти. — Ты не ответила, — ровно проговорил мужчина, продолжая стоять к блондинке спиной. Мичиру поджала губы и нахмурила брови, а после, заправив короткую прядь за ухо, отбросила распущенные волосы за спину и решительно направилась к воину. Девушка, насильно подвинув Учиху, оказалась ровно между ним и перилами. — Мадара! — возмущенно прикрикнула наследница, поставив руки на пояс и устремив свой острый взгляд на него, — почему я должна быть огорчена?! Учиха слабо усмехнулся, на что блондинка сделала вдох полной грудью, готовясь вот-вот произнести «речь». — Что тебя так огорчило? — спокойно спросил Мадара. И у Мичиру сердце пропустило удар… неужели, пока она говорила о Какаши, на её лице были эмоции, связанные со сделкой? Мицукине действительно об этом думала, но Мадара не знал, он даже не знал, что Ру пообещала вернуться, ведь она ему не рассказала этого в тот раз. Огорчали ли подобные мысли блондинку? Они смело могли её убить изнутри. Девушка, обреченно вздохнув, уронила голову на грудь. Ру уяснила, что секрет, скрытый от Мадары, повлечет за собой проблемы именно для воина, а сердце этого допустить никак не могло. Мицукине почувствовала, как мужские руки, осторожно подхватив наследницу, усадили её на перила, а после Ру ощутила, как макушки её головы коснулась крепкая грудь. Аккуратно уложив свои ладони на пояс Учихи, Мичиру повернула голову в бок, коснувшись щекой грудной клетки Мадары, после чего тяжело вздохнула. — Дело не в Хокагэ… — с придыханием произнесла девушка, — дело в сделке… **** Мадара, стоя вплотную к наследнице, обнимал её, успокаивающе поглаживая по спине, удобно устроив подбородок на девичьем плече. Мицукине, обнимая мужчину за шею, изредка подрагивала. Она давно закончила говорить, но шевелиться будто не было сил. — Я не знаю… — сомкнув веки, с сожалением произнесла девушка, — я не знаю, что мне делать… — уткнувшись лбом в шею Учихи, сдавленно проговорила Мичиру, — не знаю… Подобные слова задели одну из струн внутри Мадары. Ему словно не понравилось, что Мицукине произнесла «я». Как это «я», если он с ней? Почему девушка на мосту сказала, что «с ним», а по словам, получается, будто одна? Мадара едва нахмурился. Он оплошал? Неужели Мичиру не чувствовала рядом с ним того, что обычно ощущали женщины? Или может это недочет Мадары? Неужели его действия не показывали наследнице того, что в действительно чувствовал воин? Да и взять тот же самый разговор с Хатаке… всё, что смогла сказать Мичиру, так это: «Я с ним». С ним? И всё? А в качестве кого? Почему Мицукине не сказала, что она спутница Мадары? Тогда бы следующие вопросы Какаши отпали сами собой. Учиха чуть ближе прижал к себе блондинку, осознав, что очень хотел сказать: «Моя женщина», — но Мицукине, пусть и была рядом, пусть целовала и обнимала, словно «не дотягивала» до подобного «статуса». И это была оплошность Мадары. — Что это за техника? — задал вопрос мужчина, выискивая выход в лабиринтах собственных мыслей. — Мой клинок говорил, что это самая мощная техника нашего клана… — Клинок говорил? — Мадара подумал, что ослышался. — Да, — усмехнулась девушка, после чего объяснила «принцип» их диалога, — но он никогда не открывал мне секрет её использования… тогда… — Ру, сглотнув, отстранилась от мужчины и, уложив ладони ему на грудь, посмотрела в глаза, — на войне, когда пробудилась Кагуя, нас… — Мичиру мотнула головой, — нас отнесло в другое измерение, где всё было покрыто кипящей лавой, даже там… когда я была близка к смерти, я просила использовать эту технику, но он всё равно не позволил, — поджав губы, Ру пожала плечами. Мадару очень сильно заинтересовала техника «Серебряного Самурая». Что в ней такого? И почему, даже под страхом смерти, использование её было запрещено? — Я хочу с ним поговорить, — уверенно и ровно проговорил Учиха. — А? — Ру вытянула лицо от удивления, — поговорить с Мизуки? — Да, — кивнул он, — когда у меня будет вся информация, найти решение будет проще, и мы сможем придумать, как одолеть врага. «Мы?» — от этого мурашки пробежались по коже блондинки. Это так непривычно, но в душе очень приятно. Это «мы» нельзя было сравнить с тем, как друзья собрались пойти погулять или посидеть в кафе, или как шиноби решились выступить единым фронтом, это было что-то другое… настолько особенное «мы», что откликалось сердце. — Мичи, нет врага, которого нельзя было бы одолеть, — отстраненно произнес Учиха, коснувшись ладонями её шеи и большими пальцами проведя по нижним скулам. «И я тому пример», — мысленно добавил мужчина. Девушка нежно улыбнулась и даже успокоилась. В душе появился небольшой росток трепещущей мысли о том, что они смогут, они найдут способ. Иначе было нельзя… — Мадара, — голубые глаза вдруг изменились и наполнились неким предвкушением, — ты помнишь нашу первую встречу? Для Учихи это воспоминание было не из приятных, но говорить об этом было легче, по сравнению тем, что было «между ними» на войне. Мужчина молча кивнул, не понимая, к чему клонила девушка. — Покажи мне глазки, — немного с детским любопытством попросила наследница. Мадара, удивляясь быстрой смене настроений и тем для обсуждения, не сразу понял, что имела в виду Ру. — Глазки? — приподняв одну бровь, спросил Учиха. — Да, — закивала та, — хочу увидеть… Мадара только хотел открыть рот, чтобы что-то сказать, но, взглянув в эти трепещущие ожиданием глаза, промолчал. Всё-таки… Мичиру действительно отличалась ото всех его женщин. Те мечтали, чтобы Учиха не показывал им свой «красный» взгляд, в то время как Мицукине желала увидеть чудо клана Учиха. Разве ей можно было отказать? Мичиру невольно опустила нижнюю челюсть, когда чёрные глаза мужчины превратились в красные с тремя томоэ. Блондинка тут же, со шлепком, ухватила Мадару за щеки, потянув на себя и внимательно рассматривая эти яркие кроваво-красные бусины. Широкая и добрая улыбка озарила лицо девушки, а Учиха… он лишь слышал удары собственного сердца, которое просилось к наследнице, хотело уже заявить, что Мичиру — его женщина, его спутница, его избранница, его… — Ты такой красивый, — шепотом произнесла блондинка, не в силах наглядеться на эту смертельную красоту. Представитель Клина и представитель Учиха в опасной близости на балконе — ирония. Один мог бы смело лишь жизни «противника» силой глаз, когда та без техники слияния, а другая — могла бы покрыть свою ладонь чакрой и разрезать сердце, но… ни у кого из них и в мыслях подобного не было. Томоэ в глазах закрутились и перед Мичиру предстал мангёкё. Девушка в улыбке шире открыла рот, чуть ли не запищав от радости, как маленький ребенок. «Перед тобой оружие, что лишило жизней многих, а ты всё равно смотришь на меня и улыбаешься», — думал Мадара. Почему она с ним? Как Учиха «заслужил» такой подарок судьбы? Кровь горела, а сердце, отбивая собственный ритм, заставляло распускаться в груди бутон… Мадара так сильно погрузился в мысли, что не сразу заметил, как наследница приблизилась к нему и поцеловала… Его. Убийцу. Человека, что был одержим иллюзией, мягко и нежно целовала девушка, что для Учихи была сродни с прекрасной водной лилией. Воин не знал, чем заслужил подобное «чудо», но одно осознал точно — терять Её он не намерен.