Сила мысли

Время утекало, как песок сквозь пальцы… и Мичиру даже не заметила, как минули дни и как подкралась осень. Мадара уверенно шел на поправку, ему даже сняли швы, правда лёгкие покалывания мужчина всё ещё ощущал, однако с этой «проблемой» ему помогала справляться Мицукине. Девушка сотворила специальную мазь из трав, что принесли ей ирьенины, и вещица оказалась весьма действенной в лечении ран от клинка её клана. Поэтому каждый вечер, как только Учихе сняли швы, Мичиру втирала это «лекарство» в спину воина, намазывая каждый шрам. Мадара хоть и сидел спокойно в эти моменты, но внутри него творился какой-то беспредел… тело пробивала дрожь от ощущения близости девушки, от каждого её прикосновения сладость растекалась по венам, а руки мужчины, что так сильно желали «ознакомиться» с телом наследницы, остервенело сжимали простынь. Учиха не мог передать собственного восторга, когда ему стало можно лежать на боку. В ту ночь он, устроившись, первым делом притянул к себе блондинку, обвив своей рукой её талию, после чего нежно поцеловал в шею… а та и не сопротивлялась, лишь прикусывала нижнюю губку от удовольствия, что растекалось по всему телу, а после стягивалось внизу живота. Мадара понял, что шея — слабое место наследницы, поэтому часто целовал именно там. Он мог сделать это рано утром, днем, даже когда кто-то был с ними, Учиха ловил момент и мимолетно целовал, тут же отстраняясь. Ему не просто нравилось это делать. Он любил это делать, но стопроцентно отдаться чувствам и испить эту сладкую чашу он был не в силах, ведь им нужно было готовиться к бою… По началу им помогала Ино, связывая их с Мизуки, затем Мичиру обратилась к Шикамару, и дело даже дошло до Хокагэ… а тот, без конца глядя на Мицукине, глаза которой светились ярким, мягким чувством, не мог разобраться в своей голове, в какой момент он поступил не верно? Однако, стоило ему отбросить личные эмоции, как Какаши сказал, что готов будет помочь, как только ему предоставят план. Он, как глава деревни, должен оценить риски, особенно в виде жизней поселенцев Конохи, ведь бой Мичиру никак не затрагивает их, это её личные счёты, и ввязываться в бойню, из которой можно просто было не выйти живым, было бы весьма опрометчиво и даже глупо. «Почему ты с ним, Мичиру?» — Какаши часто задавал себе этот вопрос, когда уже вся деревня обсуждала это. Кто-то шикал, кто-то фыркал, у кого-то появлялась на лице брезгливость, кто-то продолжал проклинать, некоторые даже могли улыбнуться, завидев пару у госпиталя или резиденции, и лишь Хаширама широко улыбался, всем сердцем радуясь за друга. Мицукине не обращала внимание на других жителей, на их мнения в отношении Мадары. Ей это было не важно, важно то, что Он рядом. Девушка любила невзначай коснуться его волос или руки кончиками пальцев, заставив того приятно зажмуриться. Мичиру знала, что Учиха не из тех, кто выставляет отношения на показ, да и на этом не настаивала. То чувство, что с каждым днём разрасталось всё больше и больше, были лишь между ними, и от этого становилось ещё слаще… Мицукине таяла в объятиях этого мужчины. Наконец-то Мадаре было можно смело обнимать её, скользить руками по телу, прижимать к себе так сильно, чтобы ощущать её удары сердца, но… Учиха хотел большего. Ему всё тяжелее и тяжелее становилось сдерживать это желание внутри себя… особенно ночами. Он любил, засыпая на боку, прижать её спиной к себе, мягко поглаживать, целовать шею, плечо, упиваться сладкими стонами и собственным именем, что так нежно шептала девушка, но… как же ему хотелось содрать с неё это чёртово кимоно! Как же ему хотелось овладеть этой девой! Как же ему хотелось сделать её своей женщиной! Но воин ждал… ждал, не понимая того, что и Мичиру хотела того же. Да, поцелуи дурманили, его губы на шее, плечах, на запястьях сводили с ума, но… как же хотелось, чтобы «тот самый» сон оказался реальностью, как же ей хотелось, чтобы он уже содрал с неё это чертово кимоно! Как же ей хотелось, чтобы Учиха овладел ею! Как же ей хотелось попробовать то самое, запретное, сладкое, божественное… но Мадара этого будто не понимал. Он так осторожничал, чтобы всё это не показалось Мичиру насильственным, что не заметил, как сам оказался повинен в том, что она всё ещё не являлась его женщиной. **** Мадара проснулся от прохлады, что, покалывая, пробралась по телу. Открыв глаза, мужчина заметил, что в постели находится один. — Мичи? — чуть потерев сонные глаза, Учиха тут же принял положение сидя. Немного странно, ведь Мицукине никогда не вылезала из кровати раньше воина. Мичиру наоборот старалась как можно дольше времени провести под одеялом, имя которому было — Мадара Учиха. — Мичиру? — позвал её мужчина, когда поднялся на ноги и вышел в коридор. Мадара стоял в одних чёрных домашних штанах, поворачивая головой и прислушиваясь. На кухне — тишина, на втором этаже — тишина. Снова потерев глаза, Учиха направился в ванную комнату, где умылся, немного приведя себя в порядок. — М-да… — скривил тот губы, повернувшись к зеркалу спиной и заглядывая себе через плечо, — красавец… — недовольно фыркнул тот. Мадара снова проверил кухню и второй этаж, даже пустые комнаты, балкон, но девушки не было. Осталось лишь одно место… Открыв дверь на задний двор, Учиха остановился, увидев Мицукине, что стояла у края ступеней спиной к нему, кутаясь в кимоно. Мурашки невольно пробежали по оголенному телу мужчины, ведь на улице было пасмурно, накрапывал мелкий дождь, а промозглый ветерок так и носился по округе, изредка поднимая распущенные волосы блондинки. Мадара, почувствовав прилив нежности, не говоря и слова, молча подошел к девушке и обнял её со спины двумя руками, ласково коснувшись теплыми губами холодной щеки. Мицукине вздрогнула лишь на секунду, а после расслабилась в объятиях любимого мужчины. да. Любимого мужчины. Мичиру призналась себе в этом, осталось лишь сказать ему. Наследница в удовольствии сомкнула веки, когда на губах появилась слабая улыбка. Тонкие пальчики осторожно накрыли руки воина, немного сжав. — Ты всегда такой горячий, — хмыкнув, произнесла Мичиру, чуть повернув голову влево, чтобы встретиться с такими чёрными, опасными, но любимыми глазами. — Это потому что я не вылезаю в пасмурную погоду из теплой кровати и не иду на улицу, желая подхватить простуду, — ответил тот, чуть отчитав Мицукине за подобные действия. — Конечно… — усмехнувшись, сказала та, а после, развернувшись в кольце его объятий, потянулась за поцелуем, которой, конечно же, получила. Мадара невольно распахнул глаза, когда ощутил что-то другое, новое в таком, казалось бы, привычном поцелуе. — Мичи? — Учиха вопросительно посмотрел на девушку, немного отстранив от себя и коснувшись левой ладонью её щеки. Блондинка лишь, очаровательно улыбаясь, смотрела мужчине в глаза, мысленно посылая импульсы сердечного признания, отчего Мадара немного растерялся. В голубых топазах, что пленили его сердце, он видел новые блики, такие яркие, в тоже время мягкие, насыщенные и такие… такие… что в груди невольно разливалось тепло, отчего трепетало сердце. — Ты ещё не завтракал? — слова легко слетели с губ, с голубых топазов исчезли новые огоньки, вернув Мицукине непринужденный вид. — Я… — протянул Мадара, раздумывая над тем, что это было и почему его сердце так странно бьется, — нет… — замотал тот головой, отгоняя навязчивые думы, — нет, я… — Меня пошел искать? — с ехидным прищуром спросила Мичиру. — Ты сейчас договоришься, — строго сказал Учиха, напустив на своё лицо высокомерную гримасу, но блондинка только звонко рассмеялась, запрокинув голову. — О-о-ой… страшно-то как, — хихикнула та, посмотрев на мужчину. Мадара до последнего держался, чтобы не позволить улыбке коснуться даже уголочка губ. Конечно все его «угрозы» были напускными, конечно Мичиру его не боялась, как и не боялась опасных красных глаз. Блондинка не боялась того, кого любила. — Мадара… — нежно промурлыкала та, поднявшись на мысочки и вплотную оказавшись к воину. — Что такое? — спросил тот, ощущая, как глаза начинают мутнеть, в грудной клетке появляется рябь, а руки сами скользят по спине блондинки к ягодицами. — Хочу на ручки, — заявила Мицукине, едва задев кончик носа мужчины своим. Мадара усмехнулся: «На ручки она хочет… — думал тот, — Мичиру…» — воин непроизвольно рывком прижал девушку к себе ещё ближе, насколько было возможно. Она хотела «на ручки», он хотел её саму. Наследница довольно пискнула, когда Учиха в один счет поднял её на руки. Лучезарная улыбка озарила лицо девушки, а после Мицукине крепко обняла мужчину за шею, уложив голову ему на плечо. Блондинка нежилась макушкой о шею воина, ощущая тепло всего его тела. Он с ней так нежен, заботлив, осторожен… сердечко юной девы порхало как бабочка лишь от одного его прикосновения. Мичиру даже не подозревала, что в Учихе может быть столько ласки, она и не думала, что такой «зверь», такой легендарный шиноби может млеть от поглаживания по волосам, Мицукине много не знала о нём, но как же ей нравилось «открывать» новые «грани» его души. Наследница получала удовольствие от времяпрепровождения с мужчиной, она ощущала с ним спокойствие и защищенность, она могла позволить себе быть просто хрупкой девушкой, она уже и не представляла свою жизнь без него, она… «Я так люблю тебя, Мадара…» — воздушное эхо пронеслось в голове блондинки, и ласковая улыбка коснулась губ, когда мужчина занес девушку в дом. Им оставалось просто ждать решения Хокагэ. Просто ждать… а после они выйдут на встречу к «облакам».