Сдерживая касание

      Сжав руку в кулак, Марк убрал её.       На Оливера было больно смотреть. Он видел того затравленного маленького мальчика, который отчаянно пытается всё забыть, но раз за разом его принуждают снова вспоминать ту кошмарную ночь. Новые врачи, что пытались выяснить причину его замкнутости и попыток суицида, тормоша старые воспоминания, копаясь в них и пытаясь утолить своё любопытство вместо того, чтобы просто оставить его в покое и дать ранам, наконец, затянуться.       Всё теперь казалось глупым и бессмысленным. Ему было его безумно жаль.       Заметив его взгляд, Оливер усмехнулся, качая головой и смотря на кружку, сказал:       - Не надо меня жалеть, не надо!       - Я не...       - Не врите! Я знаю этот взгляд лучше, чем кто-либо другой. Взгляд жалости. Словно я ничтожный, неспособный о себе позаботиться, калека. Которому уже ничем не помочь и которого осталось только пожалеть. Вот только мне ваша жалость ни к чему. Никто не относится ко мне как к человеку. Я - либо бесхребетная течная омега, которую хотят поиметь все, либо достойный только жалости урод.       Комнату наполнил приятный, пьянящий запах, но с новой, до этого неведомой агрессивной цитрусовой ноткой злости. Она будоражила обоняние, заставляя вдыхать глубже, ещё больше наслаждаясь мускусным ароматом. В глазах помутнело, а во рту пересохло от возбуждения. Кровь в ушах отдавалась ударами сердца, которое, словно сумасшедшее, набирало обороты.       - Каждый считает своим долгом меня пожалеть. Как будто это, вдруг, всё изменит. Я улыбнусь и счастливо заживу, словно и не было ничего. Да только это не так. Ваша жалость не меняет ничего, из-за неё мне только противна сама мысль своего же существования.       - Прости. Я не хотел тебя обидеть, - сдавленно сказал альфа. Дышать становилось тяжело.       - Вы в порядке? - заметив неладное, спросил Оливер.       - Д... да, - мозг едва соображал, легко уступая животному желанию. Если раньше, ему себя сдержать было легко, то это был не тот случай. - Оливер... уходи.       - Что?       Всё. Это предел. Сорвавшись с места, Марк понёсся в ванну. Рванув дверь, он, буквально влетев туда, быстро закрыл замок.       Тяжело дыша, умылся ледяной водой. Толку никакого, только больше злости и нетерпения. Зло вырвалось с криком, смешанным с хищным рычанием. Одним махом стакан со щёткой, гели и шампуни полетели в стороны, ударяясь о стены. Поддавшись инстинкту, альфа ринулся к двери, но, вовремя остановив руку, лишь ударился о неё плечом. В ответ, он впечатал в дверь кулак, та жалобно захрустела. Боясь, если она откроется, то его уже ничто не сдержит, развернувшись, Марк, подняв тяжёлый стакан, со всей силы бросил его в зеркало. Оно в миг разбилось, засыпав всё осколками. Новый удар пришёлся уже по кафельной стене. Первый. Второй. Третий. Четвёртый. Пятый. Брюнет уже сбился со счёта. Руки саднило, а на белоснежной стене на треснувшей плитке оставались кровавые следы. Он хотел чувствовать эту боль, чтобы не потерять человечность. Она отрезвляла его, не давая гормонам взять верх. И сейчас, именно она сдерживала его, не позволяя сорваться. Не позволяя тронуть омегу, который, зверь внутри него чуял это, стоит сейчас за дверью.       В следующий момент, альфа буквально кожей почувствовал, как парень провёл рукой по двери с той стороны. По телу прошёл болезненный импульс. Он точно сегодня нарвётся, если сейчас же не уберётся прочь. Мозг навязчиво рисовал в голове откровенные сцены, где будут задействованы эти пальчики, что сейчас касаются двери. Едва понимая, что происходит, альфа схватился за ручку двери, удары сердца гулко отдавались в ушах, заглушая все мысли и звуки. Сквозь сознание всё же пробился запах страха омеги.       - Оливер, отойди от двери! - прорычал Марк, сжав кулаки и упав перед дверью на колени, уткнулся в неё лбом. - Отойди!... - сказал он, сжимая в руке с корнем вырванную дверную ручку.

***

      - Не врите! Я знаю этот взгляд лучше, чем кто-либо другой. Взгляд жалости. Словно я ничтожный, неспособный о себе позаботиться калека. Которому уже ничем не помочь и которого осталось только пожалеть. Вот только мне ваша жалость ни к чему. Никто не относиться ко мне как к человеку. Я - либо бесхребетная течная омега, которую хотят поиметь все, либо достойный только жалости урод.       Сил больше не было. Каждый раз, когда люди узнавали о нём правду, в награду ему доставался этот взгляд. Взгляд жалости. Бейте, убивайте, насилуйте, только избавьте от него.       - Каждый считает своим долгом меня пожалеть. Как будто это вдруг всё изменит. Я улыбнусь и счастливо заживу, словно и не было ничего. Да только это не так. Ваша жалость не меняет ничего, из-за неё мне только противна сама мысль своего же существования, - не унимался Оливер.       - Прости. Я не хотел тебя обидеть, - сдавленно сказал альфа.       Парень удивлённо на него посмотрел, Марк стоял практически согнувшись и хрипло дышал. Костяшки на руках побелели от силы, с которой он сжимал кулаки. Он разозлился? Или ему плохо?       - Вы в порядке?       - Д... да. Оливер... уходи, - едва слышно прошептал альфа.       - Что? - переспросил Оливер, как тут же, брюнет, сорвавшись с места, убежал в сторону ванны.       Дверь громко хлопнула. Внутри что-то происходило. Альфа кричал от злости и сквозь голос слышался практически хищный рык. Было страшно.       Когда парень подошёл к ней, с той стороны послышался глухой удар, омега испуганно шагнул назад.       Звон стекла.       - Марк? - позвал парень, но казалось его даже не услышали.       Снова удары, теперь глухие и едва слышные, явно о стену.       Подойдя, омега коснулся пальцами двери. Всё внутри вдруг стихло. Испугавшись не на шутку, он отчаянно вслушивался в звуки. Послышался треск и рык с той стороны:       - Оливер, отойди от двери! Отойди!... - почти шёпотом сказал альфа.

***

      Омега вернулся на кухню и, сев на место, долго сверлил пространство взглядом.       В голове беспокойным роем сновали мысли.       Что это было? Он опять возбудился из-за того, что Оливер не сдержал своих эмоций? И в этот раз, похоже, дела обстояли намного хуже. Надо бы уйти, да только он, почему-то, не мог. Чувствуя себя виноватым, он хотел хотя бы извиниться. Слишком много от него проблем. И почему Марк до сих пор его просто не выставил? Возится с ним, не трогает, хотя возможностей была уйма и любой другой альфа на такие жертвы не пошёл бы и давно поддался соблазну.       В коридоре послышались шаги. С пустым, усталым взглядом, альфа вошёл в кухню. Вид был просто ужасный. Весь растрёпанный, мокрый с изрезанными руками, с которых на пол капала кровь. Оливер, не отрываясь, смотрел на них.       - Почему ты ещё здесь? - тихо спросил Марк, положив ручку рядом с раковиной и смывая кровь. - Чёрт, - тихо прошипел он, едва вода коснулась ран.       - Я... хотел извиниться...       - Да помню я. Считай, что твои извинения приняты. Отцу передай, что деньги ему вернут на днях. Подачек мне не надо, - сказал брюнет, прижимая к особо кровоточащей ране полотенце.       Не смотря на омегу, он пошёл за аптечкой. Он знал, что парень ранимый и обидевшись, уйдёт, главное - игнорировать его. Да и смотреть на его щенячий взгляд сейчас уж точно не хотелось.       Сев на диван так, что омега оказался за спиной, он, поставив аптечку перед собой, порывшись, достал пинцет. В руке застряло несколько осколков злосчастной плитки. Сморщившись, он кое-как смог их вынуть. Как этой рукой с осколками он колошматил стену, сейчас казалось невероятным.       С трудом выудив перекись, Марк выронил её из ослабевших рук. Сжать что-либо в них, сейчас казалось просто нереально.       За спиной послышалось, как омега, отодвинув стул, встал.       Брюнет мысленно перекрестился.       "Наконец-то обиделся." - подумал Марк, подцепляя закатившуюся под стол бутылочку ногой.       Вдруг, парень вышел из-за его спины.       Забыв про своё занятие, альфа уставился на него.       Ничего не говоря, омега, порывшись в аптечке, выудил баночку и ватный тампон, обмакнув его в жидкости, он протянул руку, смотря на брюнета виноватыми глазами.       - Можно... я помогу?       - Почему ты не ушёл?!       - Я виноват, хочу загладить вину, - сказал омега, кивая на руки альфы.       - Ты что бессмертный? Не понял, почему я ванную разнёс?!       - Да понял я. Потому и хочу извиниться, - понуро сказал парень.       - Оливер, не приходи больше ко мне. Слышишь? Я не знаю, насколько меня хватит прежде, чем я все-таки накинусь на тебя. Сколько бы я себя не сдерживал - моё терпение небезграничное, - сверля омегу хмурым взглядом, сказал брюнет.       - Я понимаю, прости. Я больше не приду. Но можно я всё-таки помогу сейчас? Пожалуйста, - смотря в пол, как провинившийся школьник, спросил Оливер.       Помедлив, Марк молча протянул ему руку.       Взяв её прохладными дрожащими пальцами, Оливер приложил ватку к ранам, взвыв, как ошпаренный, Марк резко вскочил на ноги.       Омега ошарашенно замер.       - Боже!!! - прокричал альфа, поджав руку. - Что это?!       - Я... я просто рану промываю, - замялся парень.       - Чем?! Скипидаром?       - Нет, спиртом.       - Так, мистер доктор. Я как-нибудь сам, - отбирая ватку, пробубнил брюнет и доставая, наконец, из-под стола перекись.       Оливер так и сидел у его ног, уставившись в пол. Его глаза едва заметно блестели. Только слёз ему сейчас не хватало.       - Прости. Хорошо, помоги мне, потому что мне и правда будет неудобно, но я сам всё проконтролирую.       - Хорошо, - улыбнулся омега.       - Возьми перекись, а не спирт.       - Хорошо.       Холодная ватка коснулась ссадин.       - С-с! - болезненно протянул Марк.       - Прости, - сочувственно сморщился парень, снова промокнув ранки.       Когда Оливер добрался до разбитых костяшек, альфа, ойкая, подтянул руку к себе.       - Прости. Прости. Прости! - бормотал омега, вытягиваясь следом и продолжая обрабатывать ранки, морщась, словно промывал ссадины себе.       - Прекрати извиняться, - недовольно выдохнул Марк в макушку парня.       Медленно подняв на него глаза, Оливер замер, не сводя взгляд с губ альфы, сердце забилось чаще, к щекам прилила краска. Совсем близко. Рвано вздохнув, он едва заметно, подался вперёд, когда брюнет резко выпрямился:       - Нет.       Оливер непонимающе посмотрел на него.       - Нет, - почти шёпотом сказал альфа, качая головой.       - Прости.       - Не извиняйся. Кажется, тебе всё же лучше уйти.       - Прости, я больше не буду так делать, - сказал омега, вновь занявшись ссадинами.       Он забавно наклонял голову из стороны в сторону, то и дело бормотал "Прости", стоило Марку дёрнуться, и очень мило вытягивал губки, дуя на ранки. Коснувшись щеки парня, тем самым привлекая его внимание, альфа сказал:       - Прощаю, - нежно проведя по щеке и оставляя смазанный кровавый след.