Нимфоман в противогазе

Пироман объявился лишь к вечеру воскресенья. Весь день Генрих занимался уборкой, перетаскивая коробки с медикаментами и мусором. К обеду на базу явился Делл Конагер в обмундировании красных, однако, подтверждая слухи, объяснил, что ему дали возможность перевезти оборудование за несколько дней до баланса, чтобы не тратить на это время после. Первым делом он заявился в лазарет – знакомиться с новым доктором. – Я Делл. Делл Конагер. – Тряс он руку Генриха, осматриваясь. – Наслышайн. – Ну как тебе всё это, а? – Допытывался инженер, – Впечатляет, да? А знаешь, кто собрал машину респауна? Нет? Дед мой. Но мы тоже, знаешь, не того. Потом познакомлю с моими малышками… Ты что это, хромаешь? До сих пор? Это ж я тебя тогда?! Давай вылечу?!! Медик радушно принял своего будущего коллегу. От «лечения» и пива, правда, отказался, обойдясь крепким кофе, пока они общались в основном на тактические темы. – Я привык ко всякому, – позволил себе пооткровенничать Генрих в образовавшемся промежутке между уборкой, – меня расстреливайт, взрывайт ракетами, даже пару раз расчленяли, да. Но-о, к чему я не могу привыкнуть, это ваш Робин Гут. Он сводить меня с ума. Я уйду отсюда параноик и нефрастеник. – Робин? – Удивился Делл. – Пострелёнок он ещё тот конечно, но чем он так тебя довёл? Робин скромный парнишка, для скаута конечно. Да что там говорить, Джо ему фору даст. – Найн, – уловив смысл сказанного Конагером, немец нахмурился и покачал головой, – не Робин скаут, а герр RED снайпер. Он вечно метит сюда, – он стукнул длинным указательным пальцем в центр своего лба, – и знаете, что потом? Кажется, я знаю, каковы на вкус мои мозги. Техник расхохотался, хлопая себя ладонью по колену. – А! Ахаха! Это Адам. Хаха! Он тоже говорил о тебе. Но в основном, что ты – лёгкая мишень. – О, как приятно это узнайт, – меланхолично комментировал Генрих в свою кружку. – Да, – уже сочувственно продолжил Дэлл, – мало двигаешься, не смотришь за спину, плохо прячешься. Нужно быть пошустрее. Но, – многозначительно добавил он, – специально для тебя я собрал одну штуку. Кое-что, чтобы поставить Адама на место. Загляни ко мне в ангар, когда закончишь тут, ладушки? На этом Конагер откланялся и утопал разбирать свой хлам, предоставив медика самому себе. Воодушевлённый и заинтригованный разговором с новым товарищем, немец бодро взялся за дело и скоро должен был закончить. В десятый раз переставляя книги (на сей раз по алфавиту), Генрих приостановился, увлечённый чтением некой статьи в сложенном навыворот медицинском журнале. Тема и само содержание казались ему странно знакомыми, однако смутная тень воспоминания никак не вырастала в целостный образ. Присев на подоконник и не выпуская из другой руки стопки книг, медик пробежал глазами текст, мысленно цепляясь за каждое слово и то самое, странное чувство дежавю не покидало его. В конце статьи, как водится, значились дата и имя автора: Гюнтер Г. – Гюнтер, Гюнтер.. да где же.. – бормотал немец, однако так ничего и не вспомнил. Вскоре он забыл об этом эпизоде, решив что из прочитанных им в университете сотен таких работ какая-нибудь должна была ему встретиться, так или иначе. Разобравшись, наконец, с библиотекой, медик отправился в небольшое путешествие по всё ещё плохо изученной базе. Пройдя мимо полигона (домик пиромана был тих и казался необитаемым), Генрих вышел на пересекавшее базу железнодорожное полотно и, обойдя стоящие здесь грузовые вагоны, окинул взглядом растянувшийся далее пустырь. За исключением парочки строений, дальше ничего приметного не было и явно ничего похожего на ангар инженера. Так что медик двинулся обратно и, выйдя за полигон, оставив позади группу неясного назначения контейнеров, попал к пропускному пункту, где машина уже ждала гражданских, чтобы вывезти их с базы. По правую руку от него находился основной выход из кухни в жилом блоке, но медик, не заходя внутрь, направился обратно к полигону, решив, что по невнимательности просто проглядел ангар. Побродив немного вокруг и оставшись ни с чем, Генрих присел на ту самую скамеечку под террасой, пребывая в некоторой растерянности и пытаясь восстановить в памяти план базы, с которым он знакомился сразу по приезду. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь прерывающимся стрекотом степных насекомых. Весь народ по-видимому собрался, чтобы проводить гостей. Удушливый зной постепенно сменялся прохладой, наступал вечер. Фургона снайпера не было на привычном месте: Манди сам взялся довезти родителей от базы BLU до головного офиса. Генрих сидел, подперев рукой подбородок и устремив взгляд в обширное пространство полигона. Из задумчивости его вывел тонкий запах сандала и табака, который в этом месте трудно было спутать с чем-либо ещё, кроме… спай, впрочем, и не прятался. Он скользящей походкой приблизился к медику со стороны казарм как всегда опрятный, одетый с иголочки и подчёркнуто вежливый. Ему провожать сегодня было некого. – Добрый вечер, доктор. Тоже выбрались пострелять? – француз вытащил своего алмазного змея, кивая в сторону мишеней. Медик приветственно улыбнулся и покачал головой. – Герр Конагер просил меня зайти. Я обыскайт фсё здесь и там, но только время зря потратил. – О, конечно. Ангар инженера за общежитием, с другой стороны. – Шпион указал направление. Генрих обрадовано поднялся, сердечно благодаря и сжимая спаю руку. – Я плохо помню план местности, – оправдывался он. – Вы спрашивайте, если что. Когда медик спешно двинулся в сторону ангара, за спиной у него раздался выстрел. Он оглянулся и с полминуты наблюдал, как шпион целится и стреляет в мишень. Француза Генрих считал одним из самых приятных коллег среди BLU, хотя на поле боя они почти не пересекались. Он сочувственно относился к спаю во время их с Джо перепалок и старался держать дистанцию с назойливым подростком, опасаясь потерять самообладание и стать его новой жертвой. – Я уж боялся, что тебя не дождусь, – немного сердито заявил инженер, чуть только немец ступил на порог. Генрих извинился, кратко поясняя, чем была вызвана задержка. – Всё равно ты вовремя пришёл, – ответил Делл, копаясь в одном из ящиков, – Где же это я уже задевал? А! Ещё немного и сюда сбегутся все. Как только проводят своих мамочек… Поэтому… – Ох! Да! Наверное, герр пиро очень рад вашему возвращению. – Вежливо улыбнулся медик, прислоняясь к косяку плечом и скрещивая руки на груди. – Гм… – Инженер поднял на него удивлённое лицо и поправил окуляры. – Чего бы это? – Ну я… – Генрих смутился. – Слышал о том, что вы с ним ладили до балансирофка… Но теперь он совсем замкнулся... – Не знаю, что и сказать. – Пожал плечами Конагер. – Каэтано, он, в общем… странный тип. Но я привык судить о людях по делам, поэтому… – Он подозрительно взглянул на медика, копаясь в ящике. – В RED считают его отморозком и психом, но я воевал с ним бок о бок и помню, что он хороший напарник и верный товарищ. Никогда не откажет в помощи, не бросит тебя и не сбежит, когда запахнет жареным. Мне нравилось работать с ним. Хотя он не то чтобы душа компании, понимаешь ли… Ага… Вот оно! Смотри сюда. Вангер уже давно заинтересованно следил за тем, как ловко инженер скручивает в одном ему известном порядке разрозненные детали оружия, напоминающего… арбалет? Несомненно, это был арбалет. Стрелы к нему слегка отличались от привычных снарядов шприцемёта, хотя механизм срабатывания был схож. – Далеко стреляет? – Оживился медик, забывая, о чем он хотел спросить. Инженер добродушно улыбнулся, радуясь, что его творение понравилось доктору, и передал ему собранный арбалет. – Тебе хватит. Пристреляй его и зарегистрируй сегодня, если хочешь завтра испытать. И никому ни слова о том, что это я для тебя сделал, понял? Молчок. – Строго предупредил техник. – Молчок, – кивнул медик. Попрощавшись с Конагером, Генрих первым делом примчался на комендатуру, напросившись к снайперу в фургон до офисного центра Маннов. Там он заглянул к мисс Полинг и попросил зарегистрировать для него новый тип оружия. Девушка подозрительно оглядела новенького синего и его образец. – Это вообще что? – Эээ… Арбалет? – Что, так и пишем «арбалет»? Медик загадочно улыбнулся. – Пишите «арбалет крестоносца». Просканировав и сняв трехмерную копию, мисс Полинг вернула оружие Генриху. – Завтра иметь при себе не нужно. Если пройдёт по параметрам урона и лечения и… – Я понял, danke. Девушка с некоторым недоумением проводила взглядом голубые полы халата, мелькнувшие в дверном проёме. Затем поправила очки и уставилась в монитор, бросив ворчливое: «Медики…» Вернувшись и наспех попив кофе, Генрих ринулся на полигон пристреливать свою обновку. Спай уже ушёл и на базу Blu быстро спускались сумерки. Но до отбоя ещё оставалось около часа, так что медик решил не терять времени зря. Он отступил от мишени на несколько метров – привычный диапазон шприцемёта, вложил стрелу, наставил тетиву, прицелился и… стрела исчезла в сумерках, усвистев куда-то в сторону железной дороги. Медик охнул, понимая, что всё будет чуть сложнее, чем он думал. Снова вложил стрелу, тщательно прицелился в полуметровый круг мишени, пытаясь правильно рассчитать силу отдачи, выстрелил. На сей раз стрела попала в край мишени, вонзившись в неё до середины своей длины. Генрих потратил ещё порядка десяти стрел (благо Конагер на них не поскупился), но без особого успеха. Одна из них каким-то чудом попала практически в центр мишени, однако повторить это достижение медик не мог. – Делайте выдох перед выстрелом, – услышал он позади себя скрипучий голос снайпера. – Добрый вечер. – Увлечённый своим занятием, Генрих не заметил динго, который уже несколько минут наблюдал за ним, прислонившись к своему фургону. Снайпер кивнул и продолжил. – Вы не сможете прицелиться, пока дышите. Меньше цельтесь, быстрее стреляйте и сделайте шагов двадцать назад. Некоторые вещи лучше работают на расстоянии. – Он приблизился к медику,– могу я взглянуть? Медик передал снайперу арбалет, готовясь изворачиваться и врать. – Нашли в арсенале прежнего доктора? – Уверенно предположил Манди. – Нашел, – уклончиво ответил Генрих, стараясь закрыть тему. Снайпер присвистнул, оглядывая детали оружия. – Ручная работа, но какое качество. Научитесь обращаться с ним и Блутарх с Редмондом друг другу глотки перегрызут, пытаясь заполучить такого медика. – К славе я равнодушен, – усмехнулся Генрих. – А к деньгам? – прищурился австралиец, возвращая доктору оружие. – Ja, к ним я весьма положительно настроен. – Оба рассмеялись и, поговорив ещё несколько минут, в основном о предстоящем бое, разошлись. Мучимый сосущим чувством голода, медик решил заглянуть на кухню, поискать чего-нибудь съестного. Пироман сидел в углу на диванчике возле окна и флегматично щелкал зажигалкой. Огоньки – отражения вспыхивали и гасли в очках противогаза. Генрих приветствовал его по дороге к холодильнику и вскоре устроился за столом, уничтожая бутерброд с маслом и сыром, и с удивлением обнаружив в себе воодушевление и предвкушение завтрашнего дня. Пироман вопросительно загудел в противогазе, указывая на свою ногу. Медик понял. – Я софсем о ней забыл, – это, кстати, была чистая правда. После такого неожиданного подарка медик был готов простить Конагеру ещё десять таких зарядов. Но этого он пироману не сказал, а только подумал, мечтательно улыбаясь и воображая, как стрела прошивает голову снайпера красных. – Пойду высплюсь, зафтра трудный предстоит день. Вы тоже набирайтесь сил. Поджигатель согласно кивнул. И почти покинув кухню, медик вдруг приостановился в задумчивости. – Славный у вас племянник. – Мм? – удивлённо отозвался тот. – Милый мальчик. Воспитанный и добрый. Я просто подумайт вчера, что таким тут делайт нечего. – Добавил он с лёгким упрёком и вышел за дверь. Пиро невнятно промычал что-то Генриху вслед. Потом щёлкнул зажигалкой и глуповато хихикнул. Проворочавшись в постели добрых полчаса, медик понял, что сон ему сегодня не светит. Ожидание утра было столь сильным, что усталость отступила, сменившись болезненным возбуждением. Медик включил свет и долго рылся в подсобке, отыскивая нужное лекарство. Наконец вытащил несколько упаковок успокоительного, которым, похоже, никогда не пользовались. Он нашёл их глубоко в ящиках своего предшественника и унёс в подсобку, решив, что они давно просрочены. Но мало ли? Генрих вытряхнул на ладонь пару белых таблеток, принял и снова нырнул под одеяло. Через двадцать минут он уже крепко спал. – Не убей его! – строго окрикнул Менгель. Наблюдая за процессом со стороны, он недовольно покачал головой, натягивая перчатки. Хэви опомнился, ослабив хватку на его шее, и пленник тут же зашёлся мучительным кашлем. Айзек взял в руки небольшой предмет, представлявший собой мягкий чёрный стержень около шестидесяти миллиметров длиной с небольшим шариком на одном конце и подобием стремян для крепления. Сзади раздался придушенный стон. Обернувшись, немец не без интереса осмотрел уже полностью обнажённого пленника. Пулемётчик, казалось, был также слегка озадачен. – Противогаз тоже? – уточнил последний с сомнением. – Нет, – откликнулся Айзек, помедлив, – оставь. Мы должны уважать правила. Приблизившись, он тронул грудь пиромана, обращаясь уже к нему. – Признаться, ты… не совсем то, чего я ожидал. Пожалуй, это даже не этично. – Добавил он, понизив голос. – Но что поделать, я так долго готовил это исследование. Он взял его за руку над кистью и вытянул внутренней стороной к себе, уверенно вводя иголку под бледную, тонкую кожу и усмехнувшись попытке сопротивления. – Попробуй расслабиться. Будет проще, если ты сможешь. Вместо ответа поджигатель глухо прорычал неизвестное проклятие, однако, словно чуть успокоенный манерой обращения немца, и правда перестал выкручиваться из захвата хэви, обмякнув в его мускулистой лапе, которой тот всё ещё придерживал его шею. Может быть, осознав тщетность всякого сопротивления, решил не продлевать свои же мучения, а может просто терял сознание от недостатка кислорода. – Вот так, славно, – степенно похвалил его пулемётчик, – что дальше, док? – Мне нужно установить это. – Ответил медик. Он отложил пустой шприц и повертел в руках своё необычное устройство, демонстрируя его напарнику. Кивнув в ответ, Руслан деловито плюнул на ладонь и опустил её в пах пленника, продолжая придерживать его другой рукой. Пироман разом ожил и рванулся, пытаясь оттолкнуть его, но полминуты спустя уже сдался на милость асфиксии и чудовищной физической силы русского. Руками он то цеплялся за локоть пулеметчика, то пытался остановить широкую ладонь, сновавшую по его органу так ловко, что это казалось невероятным для лапы, которой тот вероятно мог бы с лёгкостью раздавить средний череп. Но сейчас эта мощная громадина приглушенно рокотала какую-то похабщину, перемежая её короткими сухими прикосновениями губ к его плечу, окатывая его невыносимо жарким дыханием, от которого грудь хэви под его лопатками ходила, как кузнечные меха. Айзек наблюдал, отступив на пару шагов и скрестив руки на груди. – Давай-ка, парень. Разбудим твоего малыша... не брыкайся! – Проворчал хеви на ухо извивающемуся пироману, надрачивая его член, влажно блестевший от слюны и уже обильно проступающей смазки. Поджигатель и сам не уловил, в какое мгновение, он стал уступать, подставляясь под грубые ласки, судорожно прогибаясь в стальном захвате и продолжая бороться уже машинально и больше для вида, то и дело дольше стискивая крепче ладонь пулемётчика на своём органе вместо того, чтобы оттолкнуть её. Однако от внимания русского это не ушло. Освободив шею синего, он охватил его поперёк торса, и, когда тот попытался отстраниться, просто притянул его обратно, откинув на собственную грудь спиной, и несильно пощипывая соски. – Достаточно. Не увлекайся, – брезгливо прервал его немец, подступая ближе и перехватывая напряжённый орган поджигателя. Подчинившись, Руслан переместился и твёрдо взял пленника за влажные от проступившего пота плечи, пока Айзек пристраивался спереди. Тот, тяжело дышал, исподлобья наблюдая за медиком, который уверенно двинул ладонью по стволу и легонько потянул его вверх к животу. Затем, перехватив поудобнее свое устройство, Менгель попытался ввести его кончик в уретральный канал его члена. Сообразив, что с ним собираются делать, пироман панически дёрнулся, умоляюще мыча что-то в своём противогазе. – Бестолочь, – досадуя, высказался Айзек. – Не брыкайся, чёрт… – Пытался образумить разошедшегося пленника хэви. – Хуже будет. Перестань... Эй! Но уговоры русского больше не действовали. Похоже, запасы выдержки у пиромана иссякли. Готовый на всё лишь бы его оставили в покое, он попытался оттолкнуть медика, но прежде Руслан поймал и заломил ему обе руки за спину локтями к верху. Поджигатель протяжно взвыл, от боли подкосились ноги и мгновением позже он уже обнаружил себя стоящим на коленях на холодном кафеле. Немец отечески склонился к нему. – Если ты не заставишь себя расслабиться, будет очень больно. – Сдержанно сообщил он. Тот всхрапнул, что-то неразборчиво бормоча. – Не ругайся.– Поморщился Айзек. – Не люблю. Он поднялся и отошёл к стеллажу, где, недолго покопавшись, отыскал глицериновую смазку. Обильно распределив её по перчатке, немец встал на одно колено рядом с пироманом, продолжая начатое пулеметчиком и угрюмо следя за реакцией синего. Тот попробовал было избежать контакта, переступив на коленях дальше, но лишь сдавленно охнул от острого прострела в заломленных плечах. Укоризненно цыкнув, Менгель покачал головой, беря более активный темп. Никакой нежности или сопричастия, – только скорая, агрессивная стимуляция, ощущение, кажущееся неправильным из за облекавшей руку перчатки, мокрые звуки от смазки и цепкий, расчетливый взгляд поверх очков, мол, куда ты денешься, животное? И жгучий стыд, оттого, что это действительно сработало… Он открыл глаза, тупо уставившись в окно. Линия горизонта за полигоном помалу светлела. В кухне не было ни души.