Нимфоман в противогазе

Что у пиромана утро понедельника не задалось, стало ясно, когда он по дороге из ванной в кухню, на полном ходу врезался в косяк. Все обернулись в его сторону, но поджигатель, помотав головой, спокойно проследовал на своё привычное место, где Генрих видел его вчера. Пока ждали машину, он на фоне всеобщего оживления казался несколько вялым, однако повода для беспокойства не подавал. – Как ваше самочувствие, mein Freund? – подозрительно спросил его медик, когда они устроились в кузове. Тот ответил что-то отдалённо напоминавшее «в норме» и хотя Генрих и не был уверен в том, что это так, предвкушение интересного дня отвлекло его от мыслей о пиромане. Игра началась, как обычно. Скаут ринулся вперёд, надеясь успеть к флагу до того, как построятся инженеры, подрывник и солдат сразу отправились в комнату с разведданными, поджигатель ушёл в атаку в его собственном самоубийственном стиле, Манди занял балкон. Последним с респауна ушёл шпион, загадочно глядя в свой маскировочный набор. Последним, не считая медика. Генрих с бьющимся сердцем открыл шкафчик с оружием и боеприпасами и почти сразу нашёл то, что искал. Арбалет в исполнении компании был чуть меньше оригинала, сбоку на корпусе появился небольшой медицинский крестик, обведённый синим контуром, определявший специализацию. Весил он тоже поменьше, что, впрочем, лишь порадовало медика. Однако дальше все оказалось не так просто. Последний проигрыш сделал красных свирепее. Не успел Вангер покинуть респаун, как в комнате материализовались Джо и Тавиш практически одновременно. – Офигеть! – заявил скаут и умчался, не объясняясь. Медик начал перелечивать негра и, спустившись с ним в комнату с документами, обнаружил, что её вовсю штурмуют. Солдафон с перемазанным кровью лицом бодро матерился, заряжая ракетомёт в укрытии. Со стороны центрального отсека связкой наступали пулемётчик и медик RED. Генрих не в первый раз содрогнулся при виде одарённого, по меньшей мере, медвежьей комплекцией русского. В него хеви не стрелял, возможно, берёг патроны. Красные медленно перемещаясь, продвигались всё ближе. Генрих прицелился. Первая стрела пролетела мимо. Но Манди был прав – некоторые вещи лучше работают на расстоянии. Вторая едва не сбила с ног медика RED и Вангер увидел как тот, пытаясь спрятаться за широкой спиной пулемётчика прорычал ему что-то и тут же над головой Генриха засвистели пули. Пригнувшись и пользуясь тем, что солдат и демомен с новыми силами атакуют захватчиков, он высунулся в другой выход и, не особо целясь, уложил Айзека выстрелом в висок. Хеви RED ошалело взглянул на тело своего медика, затем на Генриха, невозмутимо перезаряжающего арбалет. В следующую секунду его раскроило липучками. – Хорошо, доктор! – Горланил уже полутрезвый Тавиш. – Идём дальше! Вангер согласно кивнул, направляя на него лечащий луч, однако, не собираясь всерьёз составлять компанию шотландскому циклопу. Они почти вышли в центральный отсек, когда сзади раздалось требовательное «медик» и солдафон продемонстрировал ему изрешеченное месиво на месте руки. Возвращаться немцу не хотелось. Он уже уверенным движением вскинул арбалет и солдафон возмущенно заорал от боли – стрела пробила ему голень. Он мгновение смотрел на молниеносно затягивающуюся ткань, затем выразительно глянул на медика, вероятно намекая на не гуманность его новых методов, но Генрих лишь пожал плечами и юркнул в центральный отсек. Подрывник уверенно продвигался в сторону зеркально расположенной локации с флагом красных, когда что-то случилось. Негр хлопнулся на бетонный пол с простреленной головой. «Вот оно». Немец с оглушительно бьющимся сердцем прижался спиной к ближайшему контейнеру, оценивая траекторию полёта стрелы. Он переместил медиган за спину и снова зарядил арбалет. Мимо него, чудом его не заметив, промчался Робин, скаут красных и Генрих облегчённо вздохнул. Он присел и перекатом переместился за основание турбины в центре отсека. Снайпер красных увлечённо целился на балкон в противоположной стороне, очевидно считая медика менее достойной целью, чем Манди. Это было почти оскорбительно. Генрих прицелился, выдохнул и пустил стрелу. Австралиец покачнулся и, хотя на красной рубашке кровь была с трудом различима, медик понял, что попал в плечо. Он рванул с места, попутно перезаряжаясь. Снайпер вновь натянул тетиву, но руки у него дрожали и вторая стрела синего медика оказалась смертельной, он сполз по стенке, оставляя на ней багровый след. Генрих приостановился у тела своей первой жертвы, подтягивая резиновую перчатку и иронично комментируя: –Что, больно? Изфиняюсь! Австралиец молча пускал кровавые пузыри, глядя перед собой. Слева прилетел заряд дроби. Генриха не задело, но он отпрянул назад, узнавая в стрелявшем Делла Конагера. Тот тут же попятился, храня тень улыбки на грубом лице и Вангер чуть заметно благодарно кивнул ему. С респауна красных снова выкатились медик с Русланом и, едва завидев его, открыли пальбу. Медик приготовился отправиться в резервный блок, но пироман, свалившийся откуда-то сверху развалил их связку и, принявшись жарить истошно вопившего Айзека, дал возможность Генриху скрыться. В это сложно было поверить, но он до сих пор был жив. Отдышавшись кое-как, Вангер нырнул в вентиляционную трубу красных и почти сразу наткнулся на снайпера. Тот стоял в другом конце коридора, наложив стрелу на тетиву, и будто ждал его. Не успев опомниться, медик вскинул арбалет и услышал приглушённый голос шпиона: – Спокойно, доктор. Свои. – Mein Gott!! Вы до смерти меня… – запнувшись, немец взял себя в руки. – Нужно забрать разведку. – Идёмте. – Бросил ему француз. Оглядываясь, они быстро добрались до люка над комнатой с разведданными. – Джо, бестолочь, где тебя носит? – передал спай по внутренней связи. Ответом ему была тишина. Медик встал на одно колено, целясь в проём трубы. – Джо, – снова повторил спай в микрофон. – Он лёг. – Бесстрастно ответил ему голос Манди. – Твою мать… Нас тут скоро засекут. – Кто с тобой? – Живо отозвался неунывающий, кажется, скаут, едва вернувшись к жизни. – Давай бегом за разведкой, бродяжка. – Кто с тобой? – Ревниво повторил скаут, стреляя в кого-то на бегу. – Просто иди к этой чёртовой разведке, – прошипел спай. Джо помолчал. – Я иду к тебе. – Упрямо заявил он. Шпион вздохнул, качая головой, и уже открыл рот, подбирая выражения покрепче, но тут Генрих решил вмешаться. – Джонатан, это я здесь. Просто прикрывайт вам обоим спину. – Окей, док, – жизнерадостно ответил ему скаут, – я готов забрать разведку. Спай, не снимая маскировки, скользнул вниз. – Жучок на моей турели! – Возмущенно заорал инженер помоложе. – Сбивай! – Конагер выхватил ключ, приготовившись размозжить голову лже-снайперу. Джо, пользуясь неразберихой, порхнул к разведке и был таков. Генрих старался не терять из поля зрения безостановочно расставляющего жучки шпиона, но тут администратор сообщила, что разведданные потеряны. – Доктор! Скорей! – Крикнул спай, уворачиваясь от ключа Конагера. Медик, справедливо рассудив, что миссия важнее, чем спасение одного товарища, согласно кивнул и последовал за скаутом. Флаг лежал у контейнера, на остывающем трупе Джо. Синие пытались подобраться к нему, но медик красных с пулемётчиком блокировали им выход с респауна. – Тревога! Противник забрал ваши разведданные. – Донеслось из динамиков. Медик, понимая, что времени в обрез, схватил чемоданчик, пытаясь укрыться от смертельного тандема RED, но тут рядом раздался до боли знакомый свист – звук пущенной стрелы. Адам целился со стороны респауна красных. Также немец заметил, как мимо него пронёсся Робин с синим чемоданчиком за спиной. Виляя между красными и контейнерами, Генрих бросился к своей базе. Оглушённый пулемётной очередью, он юркнул за угол, выпуская стрелы себе за спину с полуоборота, но никто его не преследовал. До цели оставались считанные метры… «Вы проиграли!» – заорал динамик над его головой. Генрих чертыхнулся и поднял руки, как того требовали правила. Предстояла не самая приятная часть игры. Кто же знал, что так закончится этот день. В комнату забежал пироман синих, сокрушённо что-то мыча. Он показал в сторону лестницы, ведущей к респауну, но немец лишь презрительно фыркнул: – Прятаться? Фот ещё. Пускай приходят – наплевайт. Поджигатель бодро хохотнул, явно восхищённый поведением медика, но в следующий момент раздался резкий свист, и его швырнуло на пол. – Хэдшот. – Констатировал снайпер RED, опуская лук. – Три из трёх. Ну здравствуйте, доктор. Умеете вы наделать переполоху. – Адам, верно? – Медик был польщён, но старался этого не выказывать. – Верно, – улыбнулся снайпер. – А вы? – Генрих Вангер. – Приятно увидеть в вас достойного противника, мистер Вангер. Любопытное у вас оружие. Сделали сами? Медик уже собирался дать какой-нибудь уклончивый ответ, как вдруг в комнату ворвался скаут красных, держа наизготовку свой обрез. – Нет, Робин, нет! – сердито крикнул ему снайпер. Но было уже поздно. Прогремел выстрел. Генрих лежал на спине, убитый в упор. В груди его зияла широкая неоднородная рана и кровь толчками выходила изо рта. Прямо напротив его лица чернели очки противогаза поджигателя. – Болван. – В сердцах ругнулся Адам, подходя ближе. – Предупреждать надо, чувак. – Неловко оправдывался скаут, переминаясь с ноги на ногу. – Исчезни, пока я тебя не пришиб. Он с сожалением оглядел тело медика, бьющееся в предсмертной агонии. Затем натянул тетиву, метя в лоб. Ещё через мгновение свет для медика погас. Вздох … Генрих прислушался к острой тишине турбины. Показалось? Двери респауна послушно разъехались перед ним, но он остановился, не зная, куда ему идти. Конечно, это не настоящая турбина. Всего лишь иллюзия. Кто-то мечтает оказаться дома, кому-то мерещится рандеву с таинственной незнакомкой. Генрих грезил только о турбине. О чём ещё ему думать, кроме работы? Время, проведённое в резервном блоке, проходило не совсем так, как это бывает во сне. Сознания здесь частично смешивались и пересекались, сочетаясь в сонме воспоминаний, мыслей, неосуществлённых фантазий. Генрих с трудом отделял свои собственные от чужих и такая аморфность сознания была ему неприятна. Впрочем, наёмники редко думали об одинаковых вещах. Так почему тогда ему послышался плач? Генрих медленно приблизился к повороту и взглянул за угол. – Эй… ты то здесь откуда? – улыбнулся он. Глухое эхо его голоса прокатилось по пустынным коридорам. Мальчик отнял от лица ладони и серьёзно взглянул на немца. Серые глаза были заплаканы. У медика больно ёкнуло где-то в груди. Он усмехнулся. – Верно, твой дядя переживает за тебя, даже когда мёртв. Племянник пиромана выглядел точно как на старом фото – аккуратная стрижка до плеч, шерстяной костюм с курткой и короткими штанишками, ботинки на шнурках. Поднявшись с корточек, он взял немца за руку и молча потянул за собой. – Хочешь пойти туда? Там ничего нет, знаешь… А вот этого поворота я не помню. Генрих изумлённо осмотрелся. Они оказались в просторном коридоре, холодно освещённом белыми лампами под потолком. С обеих сторон имелась череда дверей, из одной из них, приоткрытой, чуть приглушенный доносился твёрдый, монотонный голос. Мгновение спустя, они были внутри. Медик окинул глазами комнату, выхватывая смутно знакомые детали: большие светлые окна, множество стульев, известных и не очень лиц, фикус в углу. – Вангер! – Сердитым шепотом обратился к нему по-немецки седой мужчина, в котором Генрих внезапно узнал своего старого научного руководителя. – Это возмутительно! Немедленно займите своё место! Вспыхнув от стыда, Генрих юркнул к одному из стульев, устраиваясь рядом с коллегами. Мальчика, всё ещё не отпускавшего его руку, он усадил на колено. Тот скучающе склонил голову медику на грудь, устремив взгляд в ярко-голубое небо за одним из окон. Пытаясь сосредоточиться на лекции, суть которой неумолимо ускользала от его рассеянного внимания, Генрих поднял глаза на докладчика и тут же вспомнил его лицо. Очки, коротко стриженные тёмные волосы, правильный нос, тонкие губы, волевой подбородок. Перед глазами у него самопроизвольно встала прочитанная им недавно статья. «Гюнтер». Сказал он сам себе и, словно подхваченная кем-то ещё, мысль стала расти и множиться. Ганс. Ну, точно. Его звали Ганс Гюнтер. На одной из конференций он выступал со своим докладом на тему исследования редких расстройств порфирийного типа. Речь шла о заболевании крови, постепенно превращающем человека в живую мумию, в фантастическое чудовище из сказок старой Трансильвании. Честно силясь вникнуть в подробности вышеозначенного исследования, совсем юный ещё в те времена Вангер всё время отвлекался на синее небо за окном. На дворе стоял июль и аудитория буквально плыла от жары. Беспощадно клонило в сон. – Кроме того, у наблюдаемого мной молодого мужчины наблюдалась ярко выраженная реакция на сульфаноловый препарат, выражавшаяся в повышенной активности и агрессии… Пытаясь справиться с сонливостью, Генрих на секунду зажмурился и понял, что что-то изменилось. Рядом с ним, подперев кулаком подбородок, сидел Джейн Доу и остальные наёмники из команды Блутарха. Но его поразило не это. За трибуной Ганс Гюнтер, не меняясь в лице, рассуждал на тему кроветворения, облачённый в форму медика синих! Не помнящий себя от удивления, Генрих взглянул на мальчика у себя на коленях и в ужасе отшатнулся. С узких плеч на него взирала маска противогаза с жуткими чёрными провалами закопченных стёкол на месте глаз. Немец охнул, материализуясь у себя на базе, давно погруженной в ночь. – Как же я тебя, мать твою, ненавижу. – Раздался усталый голос Джо у него за спиной. Спай картинно зевнул, щелкая портсигаром. – Какая прелесть. – Язвительно отметил он. – Мне это говорит идиот, который умудрился продолбать разведку под самый конец раунда. – Я бы не потерял её, если бы не тратил время, пытаясь пробиться к тебе, картавый придурок! – А за каким х… – спай приложил ладонь к лицу, успокаиваясь. – Знаешь что? Пошёл к чёрту! Я слишком устал для этого. – Порядок, док? – Осведомился снайпер, заметив его остекленевший взгляд. Медик отрешённо кивнул, отыскивая глазами пиромана. Пытаясь незаметно просочиться наружу, тот неловко зацепился за порог и чуть было не грохнулся оземь. – Что с фами такое, комрад? – хмуро окликнул его Вангер, протискиваясь через группу наёмников. – Вы что не спите? Совсем? Как давно? Тот пробурчал что-то невразумительное и, пытаясь донести свою мысль до медика, сделал красноречивый жест, легко взмахнув топором. Генриха передёрнуло. – Nein. – Сердито отрезал он. – Это не поможет. Идёмте со мной. – Пройдя несколько метров, он оглянулся на пиромана, который так и не тронулся с места. Все наёмники молчали. – Герр Пиро, – неуверенно позвал Вангер, – я жду вас в лазарете. – Слушайся доктора, Кай. – Негромко посоветовал снайпер, не отрываясь от созерцания небольших лампочек на корпусе резервного блока. – Давно бы сказал. – Подрывник приложился к бутылке, с которой он не расставался даже на поле боя. – Я б ему такое снотворное прописал. Лося свалит. – Ты спаивал лосей? – пораженно развернулся к нему Доу. – Н-да, – бросил спай вслед удаляющимся наёмникам, загадочно щурясь, – то-то он сегодня как в воду опущенный. – Чё? – Удивился Джо. – Ты ж пироманов ненавидишь. Спай ничего не ответил, прикуривая и бросая выразительный взгляд на Манди. Тот лишь пожал плечами и отвернулся. – Я дам вам успокоительное, – сказал медик, когда они пришли. – Примите две таблетки и отправляйтесь спать. Это должно сработайт. Он наполнил стакан водой из графина и поставил его рядом с таблетками на угол стола. Пироман склонил голову набок, явно сомневаясь. – Вы управляете гангером из криокапсулы,– пояснил медик мягче. – Недостаточно просто перезагрузить его. Вашему мозгу нужен отдых. Поджигатель кое-как подцепил их пальцами в перчатке и замешкался, подняв лицо в противогазе на медика. – О, конечно. – Генрих повернулся к нему спиной, предоставляя возможность принять лекарство. Смущенно пробубнив что-то вроде слов благодарности, пироман уже собирался удалиться, однако Генрих окликнул его у самой двери: – Герр пиро! – тот остановился, вопросительно склонив голову набок. – Я понимаю, что вы все привыкли обходиться без врачебной помощи. И машина респауна немало тому способствовайт. – Неуверенно начал немец. – Но, если мне дают работу, я привык делайт её хорошо. Поэтому не запускайте себя больше до такой степени. Я ваш лечащий врач и вы можете говорить со мной обо всём, что вас беспокоит, gut? Пироман, выдержав паузу, всё же кивнул – хоть и не особенно искренне – и вышел за дверь. Генрих неодобрительно покачал головой, опираясь руками на письменный стол. Он спокойно принял душ и уже устроился отдыхать, когда до чуткого слуха донеслись тревожные звуки, идущие со стороны окна, а, если быть точным, со стороны жилого блока. Прислушиваясь, Генрих сел на постели. Драка? Синие напивались в стельку, горланили песни, но такого ещё не было. Пока медик раздумывал, стоит ли ему вмешиваться, шум будто стал более явным. Он едва успел натянуть штаны и выйти из спальни, как в лазарет ворвался возбужденный скаут. – Док! – заорал он с порога, – ты не спишь? Наш фрик вообще поехал! – Was? Джонатан, – строго одёрнул его медик, заправляя наспех накинутую рубашку, – выражайтесь яснее, что у вас произошло? – Щас сам всё увидишь. – Скаут облизал губы, оборачиваясь на звуки взволнованных голосов. От того, что произошло дальше, немец попросту содрогнулся. Пироман и ранее производил впечатление человека со странностями, но то, что втащили в лазарет, казалось, вовсе не было человеком. Из противогаза доносилось глухое, клокочущее рычание. Несмотря на небольшой рост поджигателя, его с большим трудом сдерживали Тавиш и Манди, заблокировав обе руки в болевом захвате за спиной. – Джейн ранен, – сообщил шпион, пройдя внутрь следом за остальными, – скорее всего протянет недолго. Француз выглядел несколько взъерошенным, он был без пиджака, с закатанными рукавами испачканной кровью рубашки. – Но… Что произошло? – Повторил свой вопрос Генрих, еле заметно бледнея. – Этот псих просто кинулся на Доу и изрубил его в хлам! – Завопил скаут, отскакивая от рванувшегося было в его сторону пиромана. – Пристрелите его уже кто-нибудь! – Если его убить, он восстановится и всё начнёт сначала, тупица, – зло прошипел спай, поворачиваясь к снайперу. – Решай что-нибудь, Сайрус, ты же старший. Тот мрачно выпрямился, поджав губы. – Нужно… нужно сообщить администратору, – твёрдо сказал он. – Вы можете обезвредить его, доктор? – С самого начала… – стараясь не выдавать подкатывавшего бешенства, проговорил Генрих, – Как это случилось? – По-моему очевидно, что он свихнулся, разве нет? – теряя терпение, спросил снайпер. – Возьмите себя в руки, мистер Вангер, это обычное дело в Манн-Ко. – Я разговаривайт с ним меньше часа назад и он был абсолютно вменяем. – Жестко отпарировал немец, переключая внимание на озверевшего поджигателя. – Герр пиро, вы осознаёте себя? Кивните, если это так. Пироман не отреагировал. В фильтре противогаза слышалось его хриплое, частое дыхание. – Просто всадите ему транквилизатор, психоанализом займёмся позже, – раздражённо прокомментировал Манди эту попытку наладить контакт. – Мне нужно вас осмотрейт, – игнорируя едкое замечание стрелка, медик приблизился к скрученному поджигателю. Послышался глухой рокот. – Доктор… – предупреждающе окликнул его спай. – Чёртов псих, – пролепетал скаут, инстинктивно подаваясь назад. Медик сглотнул, пытаясь избавится от саднящей сухости в горле, и дотронулся до воротника защитного костюма. – Генрих! Нет! – шпион вынырнул откуда-то сбоку, отталкивая Вангера от взбешённого пиромана. Легко, будто играючи, тот отшвырнул от себя негра и стрелка. Манди взвыл, двинувшись затылком в косяк. Схватив со стола скальпель, пироман ударил им шпиона наискось и, толкнув ногой стол с инструментами, впечатал им Тавиша в стену. Спай рухнул на пол с косым ранением, перерезающим грудь, но тут же возник из воздуха в противоположном углу, кашляя и придерживая рукой рану под быстро темнеющим жилетом. – Просто звон, – прохрипел он по большей части для орущего не своим голосом скаута, – но полоснул хорошо. Пироман, прижавшийся к стене лазарета, выставив перед собой лезвие скальпеля, напоминал некое мутировавшее существо из мира научной фантастики. Дыхание стало ещё более частым и сиплым, отчётливо отдаваясь в фильтре противогаза. – Но я не понимаю, – растерянно проговорил медик, стоя ближе всех к пироману и держа руки на виду перед собой. – Я дал ему успокоительное, он принял его на моих глазах… – Он осёкся, переводя взгляд с поджигателя на коробку с жирно перечёркнутой чёрными чернилами крышкой, стоявшую на виду. – Реакция на сульфанол… – почти беззвучно пробормотал он, поднимая руки выше и вскидывая подбородок. Кошмар в резервном блоке, подбор литературы экс-медика синих, теперь это. Картинка сложилась мгновенно и просто, словно части головоломки сами легли в нужном порядке у Вангера в голове. – Мне нужно… чтобы все вышли. – Твёрдо сказал он вполголоса. – Оставьте нас наедине. – Медик… – Протестующе начал было Тавиш. – Все выйдите. Наружу. Schnell! – нервно вскрикнул немец, не удостаивая наёмников даже взглядом. Переглянувшись, синие нехотя повиновались. Хуже всего пришлось шпиону, которого снайпер, молча негодуя, вынес на своих плечах. Пиромана это вроде немного успокоило. Плечи его расслабились, дыхание стало ровнее. – Герр пиро. – Медик сделал паузу, чтобы собраться с мыслями и найти слова. – Я знаю, что вы сейчас очень страдаете. Это моя вина. Но постарайтесь понять, чтобы помочь вам, я должен произвести осмотр. Так как поджигатель никак не отреагировал на его реплику, Генрих, помедлив, сделал осторожный шаг в его направлении. Пироман вновь насторожился, угрожающе рыча. – Смотрите, я безоружен. Каэтано… – Медик доверительно заглянул в непроницаемые стёкла очков. – Я не сделаю ничего без вашего разрешения. Я обещаю… В ином случае… вы можете просто убить меня. Поджигатель всхрапнул и засмеялся жестоким, не обещавшим ничего хорошего смехом, не думая убирать скальпель. Губы немца вытянулись в тонкую прямую линию, на лбу проступила испарина. Шаг. Пироман развернул лезвие и резко ударил себя им в живот. – Nein! Oh mein Gott!! – Генрих кинулся к нему. По-звериному взвыв, поджигатель успел пырнуть себя ещё два раза, прежде чем медик отнял скальпель и отшвырнул его в дальний угол. Ворвавшиеся на крик наёмники застали немца стоящим на коленях с агонизирующим телом пиромана на руках. Подняв глаза, Генрих поправил очки окровавленной рукой. – Проклятье... – Высказался демомен пьяный в стельку. –Герр скаут, – холодно бросил медик, – потрудитесь встретить пиро у респауна и проводить сюда, bitte. – Ага, щас, – съёжился Джо, неподдельно пугаясь. – Я его таким ещё ни разу за всё время не видел. Подайте мне здорового ублюдка, но психи не по моей части. Генрих выслушал эту тираду с каменным лицом и перевёл усталый взгляд на снайпера. – Вы думаете, что респаун решит проблему, мистер Вангер? – австралиец выглядел несколько помятым. – Я абсолютно в этом уверен, – сипло ответил медик. – Тогда я сам его приведу. Ваша медпушка после поражения не работает. Как быть с раненым? – Устройте его на кушетке. Я посмотрю. – Он снова отвернулся. – Это помещение стерильно. Остальным нечего здесь делайт. С минуту он наблюдал, как умирает поджигатель. Кровь пузырилась на костюме из разрезов, в которых виднелась обильно пропитанная ею же ткань одежды. Медик нерешительно коснулся закопченного стекла очков противогаза и отдёрнул руку, заслышав позади себя сдержанный кашель шпиона. – Самое время закурить, mein Freund? – насмешливо спросил он, поднимаясь, чтобы вымыть руки. Спай молча пустил струю дыма под потолок, не отрывая от неё задумчивого взгляда, пока медик не стал расстёгивать на нём одежду. –Легче разрезать, – отметил француз, морщась, и задержал на Вангере нерешительный взгляд, словно собираясь что-то добавить. – Не беспокойтесь об этом, – ответил немец. И, будто читая мысли шпиона, кивнул на труп пиромана, – и об этом тоже. Я не собирался его снимайт. «Не в компании живого шпиона» – подумал Генрих и усмехнулся. И уж точно не в присутствии слабонервных и впечатлительных скаутов, особенно учитывая, ЧТО он ожидал там увидеть. Спай молча курил, стойко перенося боль, пока он промывал рану. – Так я и думайт, – сообщил медик, – придётся шить. – Это проблема? – отвлечённо поинтересовался спай. – Слишком близко к органам дыхания и сердцу. Я направил мисс Полинг запрос на оборудование для наркоза и список необходимых в таких случаях обезболивающих, но она как будто… проигнорировала меня… – То есть шить придётся наживую? – перебил спай встревожено. – Боюсь, что так. Я сделаю, конечно, укол анальгетика, но толку от него… – Merde… Я плохо переношу боль. Но другого выхода у нас нет, верно? Медик покосился на труп пиромана, тонко намекая на другой выход. – Вы…– спай запнулся, поперхнувшись дымом, – просто оплот гуманизма, доктор. – Он застонал, откидывая голову. – Шейте же! – Больше не смейтесь, рана снова кровит, – миролюбиво проворчал Генрих, колдуя над разрезом. Вскоре шпиону действительно стало не до смеха. Едва игла коснулась края воспалённой плоти он, охнув, выбросил сигарету и вцепился в края кушетки, покрываясь холодным потом. Генрих проигнорировал это, как и в целом курение в медблоке, чувствуя вину перед шпионом, ведь тот фактически пострадал за него. В лазарет боком протиснулся поджигатель, смущённо бормоча что-то себе под нос. Медик жестом указал ему на кресло у окна. – Ну… больше не будешь на меня бросаться? – улыбнулся спай, поворачивая к нему измученное лицо. Тот сокрушённо помотал головой, забиваясь в кресло. Манди прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди. – Как там мистер Доу? – спросил Вангер, пытаясь немного развеять тягостную атмосферу. – Копает себе могилу. – Буднично сообщил снайпер. – Я заберу тело? – Ja, bitte. Однако австралиец не торопился покидать лазарет. – Я полагаю, доктор, – скрипуче молвил он, не спуская цепкого взгляда со съёжившегося в кресле пиромана, – вы один поняли, что сейчас произошло. Не желаете объясниться? Медик вздрогнул, бросив шить, и обернулся к Манди. – Я… Я ошибся с лекарством. Препарат, который я выписал, спровоцировал вспышку бесконтрольной агрессии. Больше такого не повторится. – Не сомневаюсь. И всё равно я обязан сообщить администратору об этом инциденте. – В таком случае, – Генрих вновь склонился над шпионом, – делайте свою работу. Манди угрюмо подхватил тело поджигателя за ноги и потащил к выходу из лазарета. – Эй, спай. Может тебя быстрее пришить? – саркастично бросил он напоследок. – Ха–ха… – Француз закрыл глаза, глотая стон. – Хватит на сегодня трупов. На то, чтобы справиться с разрезом, у Генриха – больше теоретика, чем практика в этой области – ушёл почти час. Он работал в тишине, лишь иногда негромко переговариваясь со спаем, чтобы тот не отключался. Закончив, немец первым делом умылся и залпом осушил стакан воды, вновь наполнив его для шпиона. – Я сделаю перевязку. Голова не кружится? Вот, примите это. – Он помог шпиону сесть на кушетке и стянул с него окровавленные тряпки, ещё недавно бывшие дорогим костюмом тройкой. Повертев в пальцах таблетки, спай хотел было спросить, не вырастут ли у него от них щупальца, но, взглянув на бледное, измождённое лицо медика, передумал. Тот, ловко орудуя руками, оплетал его плечо и торс широкими полосами крепкого бинта. Боль отступила и чувствуя лишь неимоверную усталость, спай, взглянув на часы, обнаружил, что время за полночь. – Ну, хватит, доктор. Merci. Уже совсем не болит. Медик кивнул, закрепляя повязку, и удручённо сгрёб с кушетки остатки хирургической нити, обрывки ткани и бинтов. Направляясь к мусорному баку, он остановился, задержав подозрительный взгляд на расслабленной фигуре поджигателя у окна. – Он… он… – Спит. – Негромко подтвердил спай. – С полчаса уже. – А это нормально, что он спит в скафандре? – Неуверенно спросил Генрих. – В любом случае, будить его сейчас будет не лучшей идеей. – Ja, вы правы, наверное… – Всё хорошо, доктор? – француз слез со стола и щёлкнул портсигаром, собираясь, наконец, покурить. – Ничего… – отозвался медик, снимая очки. – Просто иногда чувствовайт себя ненужным. – Бросил он устало, массируя замлевшие шейные позвонки. Шпион раздумал курить, вертя в пальцах сигарету и оценивая сказанное. – Генрих… – Начал он, но сам себя оборвал. – М? – Немец поднял на него близорукий взгляд голубых, холодных глаз, разом выпрямившись и строго поджимая губы, словно давая понять, что в утешении не нуждается. Да шпион и не был специалистом в этой области. – Спокойной ночи, – мягко сказал он, направляясь к выходу. – Ты что, торчал здесь всё это время? Джо встрепенулся, поднимая голову со скрещенных на коленях рук. – Бля… Наверное, я вырубился. Француз молча протянул ему сигарету и наклонился, давая прикурить от своей. Задержавшись на мгновение в свете вспыхнувших угольков, он изучающее заглянул скауту в глаза. – Значит, беспокоишься за меня? – спросил шпион, самодовольно растягивая слова. Разглядев, наконец, в густом мраке обнаженный торс спая, дразняще прикрытый тугими бинтами, Джо вспыхнул до кончиков ушей. – Да клал я на тебя, чёртов гомик. – Выпалил он, деловито затягиваясь в сторону. – Я пришёл узнать, что с нашим психом. Не хочу ждать, пока топор в спину прилетит. Шпион вздохнул. Пацан всегда взрывался и переигрывал, тем самым выдавая себя с головой. – Пиро спит. Как младенец. И ты давай вали в постельку. Детское время давно кончилось. – Почти прошипел спай, готовясь покинуть тамбур лазарета. – А ты что не идёшь? – игнорируя шпильку, скаут поднялся со стула. – Я, пожалуй, подыщу себе развлечение, – загадочно ответил француз, приостановившись в дверном проёме и наигранно внимательно разглядывая огонёк своей сигареты. – Ты же вроде ранен… – скаут попытался протиснуться мимо него, но спай остановил его, положив руку на косяк перед его носом. – Значит, всё-таки беспокоишься за меня? – В конце концов, шпион подумывал о том, что парень заслуживает награду. Джо застыл, заметно растерявшись. – Ты… чего это? – негромко спросил, он, тревожно оглядываясь на приоткрытую дверь лазарета. Бастиан беспечно усмехнулся и Джо вскинул брови. Спай откровенно соблазнял его. И откровенно над ним издевался. Он высмеет его, и это в лучшем случае… Чтобы отыграться? Скаут нахмурился, ниже опуская голову и силясь разобраться в туманных намерениях союзника. Но таковы шпионы: маска, сигарета и умопомрачительный шарм, поддавшись на который, ничего хорошего не жди. Поддаться? Только раз? Француз выкинул окурок, не отрывая своего кошачьего взгляда от приоткрытых, ещё почти детских губ и подался вперёд, положив ладони ему на талию. Интуитивно, скаут понял, что ловушка вот-вот захлопнется и он на крючке. Джо поморщился, секунду нерешительно глядя в насмешливые и холодные, словно сталь глаза шпиона. – Пошёл ты. – Выдохнул он решительно, толкая его в грудь. – Аргх ты! – Скрючившись от резкой боли, спай разочарованно поглядел вслед спешно ретирующемуся бостонцу, упираясь локтем в косяк. – Боже… Ну до чего скучный подросток.