Нимфоман в противогазе

Утро вторника началось с того, что медик проспал побудку. С ужасом осознав это, он кое-как растолкал пиромана и, наспех одевшись, присоединился к остальным синим в последнюю минуту перед отъездом. В грузовике он выключился опять и проснулся лишь по прибытии оттого, что поджигатель потянул его за локоть. Был дан сигнал к началу раунда и синие ринулись по позициям. Генрих последовал за пироманом, рассудив, что должен убедиться в его боеспособности. Проблемы начались почти сразу же. Мало того, что поджигатель, не изменяя себе, сломя голову пёр в самую гущу боя, так ещё и медиган как будто был неисправен. Шкала здоровья пиромана неумолимо уменьшалась, даже если в него никто не стрелял, хотя Генрих ни на секунду не отводил лечащий луч. И когда тот привычно ухнул в центральный отсек с балкона, Вангер, увлечённый этой странностью, даже не заметил, как прыгнул следом. «А что я делаю?» – пронеслось у него в голове и боль от удара пронзила ноги. Вскрикнув, он откатился за контейнер, укрываясь от вражеского огня. Пироман его бросил. Слева доносились истошные вопли союзников, требующих лечения. Генрих, цыкнув, прицелился, намереваясь заткнуть орущего скаута, но вместо этого непостижимым образом всадил стрелу аккурат в филейную часть солдафона красных. Несмотря на комичность момента, немец похолодел, предчувствуя скорую расправу. И точно – испустив возмущённый рёв, солдат отыскал глазами обидчика и ощерился, направляя ракетомёт себе под ноги для прыжка. – Плохо, – пролепетал Генрих, ища спасения за контейнером. Однако стоило ему высунуться, как в двух сантиметрах от его головы просвистела стрела. Адам мстил за вчерашнее. Беглого взгляда медику хватило, чтобы понять, что снайпер красных пополам сгибается от смеха. Видимо это и помешало ему сразу поставить хэдшот. Второго шанса Генрих ему не предоставил, однако быстро пожалел об этом, когда рядом приземлился взбешённый американец. Выхватив из-за пояса плеть, он нехорошо улыбнулся: – Ну что, купидон, их бин надирать твою задницу! Генрих оскорблённо вскинул подбородок, смеряя солдата презрительным взглядом, но первый же хлесткий удар сбил с него спесь. Он упал на колени, закрываясь рукавом халата. Слёзы брызнули из глаз, а кровь из рассечённой скулы, пачкая накрахмаленную ткань. Солдафон, довольно рыкнув, занёс дисциплинарное взыскание над его хребтом, но внезапно, теряя равновесие, отлетел на пару метров, подброшенный сжатым воздухом. Наставительно урча что-то в своём противогазе, пироман выпустил струю пламени, щедро обдавая им дезориентированного солдафона. Смешавшись, тот попытался ретироваться, но неудачно – подорвавшись на собственном снаряде. Жестом пресекая участливый бубнёж поджигателя, немец вновь вскинул медпушку, с большим трудом поднимая уровень его здоровья до половины шкалы. Видимых повреждений на гангере пиромана уже не было и медик зло двинул медиганом в ребро контейнера, проклиная ненадёжные технологии Манн-Ко. Впрочем, кажется напрасно: в этот самый миг пироман пошатнулся и схватился за ворот костюма, украдкой поглядывая на небольшой циферблат на экипировке. – Вы в порядке, комрад? – обеспокоенно окликнул медик. Пироман в порядке не был. Однако, махнув рукой, вновь двинулся вверх на балкон красных, прямо к месторасположению Адама. Завидев их связку, снайпер разом перестал смеяться, расчётливо натягивая тетиву. Пущенная стрела срикошетила в стену, отброшенная сжатым воздухом, и пиро коротко хохотнул, перепрыгивая через три ступеньки сразу. Австралиец, сообщив что-то в передатчик, отступил в вентиляционную трубу, снова готовясь стрелять. Генрих взглянул на показатель здоровья. Тридцать четыре. Какого чёрта? – Стойте, пиро! – крикнул он. Пироман послушался, недовольно бурча. Он что не понимает, что следовать за ждущим этого снайпером в вентиляцию – гарантированная смерть? – Ещё немного, – попросил Генрих, не спуская напряженного взгляда с показателей. Тридцать процентов. Пироман тяжело привалился к стене плечом, горбясь и рвано дыша. Двадцать семь. Щелчок. Искры. – Вперёд. – Скомандовал медик, не пытаясь сберечь убер-заряд. Поджигатель вскинулся и юркнул в трубу вентиляции, закованный в непробиваемый синий светящийся панцирь. Медик успел разглядеть обомлевшее лицо снайпера за миг до того, как он попятился назад, пожираемый пламенем, истошно вопя и бестолково ударяясь в стенки. Закончив со стрелком, пироман рухнул, как подкошенный. Показатель здоровья был на восемнадцати и быстро шёл на убыль. И убер заряд не помог. Медик удручённо опустился рядом, кладя руку ему на плечо и лихорадочно соображая, какой недуг мог свалить перепрограммируемый гангер. Что творится с поджигателем? Тот притих под его ладонями, постепенно начиная корчиться в предсмертных судорогах и – сколь ни был закалён медик, – он в ужасе убрал руки, нависнув над напарником и терзаясь самыми разными догадками, кроме едва ли не самой очевидной… Взглянув на тот самый циферблат на экипировке пиро, он вдруг взвился, как ужаленный. Тонкая красная стрелка, указывающая на наличие давления в кислородном баллоне, замерла на отметке ноль. – Воздух! – охнул он, схватившись за фильтр противогаза и другой рукой легко расстёгивая прорезиненный воротник. Пироман яростно зарычал, вяло отпихивая руки медика. – Но вы задыхаетесь! Пиро… – мягко увещевал он – не нужно стесняться, я знаю, почему вы боитесь показывайт лицо. Я врач, в конце-концов! Немедленно снимите эту дрянь! Из противогаза вырвался умоляющий стон, вновь осадив напористого медика. Он оставил поджигателя в покое и встал, прислонившись к стенке, изнывая от бессилия. Лечить поджигателя медиганом значило лишь продлевать его страдания. Тело пиромана дёрнулось в предсмертной агонии. Генрих страдальчески свёл брови. –О-о-о! Это глупо! – досадливо морщась, он решительно рванулся к нему и содрал противогаз с головы пиромана , с силой прижимая её к себе, – Дышайт! Дышать, я сказал!!! – резко скомандовал он в ответ на возмущённый полувозглас-полувопль напарника и продолжая удерживать его, пока тот не окреп настолько, чтобы способность сопротивляться вернулась к нему. Затем тот резко вывернулся из под его руки, неудачно – настолько, что чёрная трикотажная шапка так и осталась в руках медика, который растерянно таращился на пиромана, словно не веря собственным глазам. – Забыл… Сменить баллон. – Глухо оправдался тот, хватая воздух. – Их хватает только… Краска быстро возвращалась на посиневшие губы. И без медигана Генрих знал, что сейчас показатель здоровья резво пошёл вверх. Но занимало его не это. – Ты… Ты-ы?! Какого чёрта, тебя не должно здесь быть?! – выпалил он, наконец, будучи совершенно обескуражен происходящим. А всё потому, что в костюме пиромана вместо мифического чудовища, оказался тщедушный блондин, что совсем недавно представился его племянником. Последний лишь досадливо скривился, силясь убрать под шапку рассыпавшиеся по вине медика светлые пряди, которые так явно выдавали его. – Мы можем обсудить это… Доктор! – Он пригнулся, подхватывая топор. – В другое время. – Scheisse, да! – Решительно ответствовал медик, выпрямившись и стреляя в показавшегося со стороны респауна красного. Разрыв на его щеке уже сросся краями, образовав рваный, уродливый шрам. Пироман поднялся на ноги, не сводя с него глаз. – Мне нужно на респаун, доктор, – сказал парень, осуждающе глядя на медика, – нужно перезагрузить снаряжение. – Понял. – Коротко выдохнул немец. Из-за угла высунулся солдафон. – А-а, попался, фриц! – радостно заорал он. – Готов? – вполголоса спросил Генрих, стреляя наудачу. Пироман сделал глубокий вдох и натянул противогаз. Встреченная струей сжатого воздуха, ракета с рёвом пронеслась в трубе, превратив труп солдафона в неаккуратный фарш. Медик, отброшенный взрывом к противоположной стенке, почувствовал мягкое касание к своей груди. – Хмпф. – Требовательно промычал поджигатель, тыкая пальцем в направлении центрального блока. Затем бросил разряженный чистильщик, перехватил огнетопор поудобнее и с маниакальным хохотом помчался в другую сторону. – Пиро, в лазарет, – скомандовал Вангер, едва только синие сгрузились на своей базе. Спай и снайпер, – единственные кроме них, кто дожил сегодня до победы, изумлённо переглянулись. – Как-то они сдружились, – пробормотал Манди, – что я вчера пропустил? Француз пошло хмыкнул, глядя в портсигар. – Э-э? – вытаращился на него стрелок. – Ну, знаешь… он меня шил… – Пробуя на вкус фильтр очередной сигареты, развязно прогнусавил спай. – А этот… он смотрел. Одежду пришлось выбросить… – Дальше? – мрачно нахмурился австралиец. – Дальше, – шпион увлечённо облизнулся, – стало жарко… Меня бросило в дрожь. Когда игла входит в плоть, вот тут в голове что-то вспыхивает. И я стонал каждый раз, когда он протягивал нить… Я возбудился. Мы оба возбудились. – Доверительно шепнул спай. – А потом? – Не удержавшись от улыбки, упрямо спросил Манди. – Замутили групповушку. – Отмахнулся француз, прикуривая. – Вот из-за того, что ты так себя ведёшь, Рикардо тебя и увечит. – Назидательно сообщил снайпер. Тот состроил болезненную гримасу при этом упоминании. – Потом я пошёл спать. Все пошли спать. – Он раздражённо щёлкнул зажигалкой. – Если тебе так интересно, почему бы не допросить мсье Вангера? – Потому что я спрашиваю тебя, – сурово буркнул снайпер и помялся на месте, задумчиво глядя на отстранённо дымившего информатора. – Да и сейчас не до того, – признал он нехотя, – нужно с резервным блоком разобраться. – Oh, mon dieu, будь другом, подержи этого мелкого ушлёпка там пару часов, я хочу спокойно поужинать и принять ванну. – Не в этой жизни, спай. – Усмехнулся Манди, направляясь к респауну. Обернувшись на щелкнувший замок и немного помедлив, пироман стащил противогаз. – Похоже, вы подловили меня, док. Боюсь, теперь я должен буду вас убить. – Пошутил он, желая немного разрядить обстановку. Медик серьёзно взглянул на него. Плотно прикрыв окна опускающимися белыми экранами, он выдержал паузу, собираясь с мыслями. – Знаешь, это было очень остроумно. – Сказал он, поблёскивая стёклами очков. – Единственным, что фсё время сбивало меня с толку, был твой дядя. Как вам удалось совершить такой подмен? – В выходные, когда приезжали посетители. – Объяснился юноша, уловив, что медик не настроен на флирт. – Я заменил его утром, а так как команда помнила меня, как племянника пиромана, то никто и не заметил пропажи самого пиромана. – Умно. Очень. Так что ты вертишься у всех на глазах и все думают, что ты по-прежнему только посетитель. И сколько ты уже здесь? – Четыре года. Медик заложил руки за спину и неспешно двинулся по направлению к блондину. – Давай к делу. Я знаю, что твой дядя был тяжело болен и я знаю, чем именно. И мне уже ясно, что ты унаследовал эту болезнь. Я бы не дал тебе то лекарство, если бы знал про порфирию, изфини. Матиас кивнул, отводя взгляд и стараясь не выдавать внезапного желания отступить на шаг-другой. Генрих остановился и продолжил чуть менее агрессивно, но уверенно: – Лечащего врача твоего дяди зовут Ганс Гюнтер. Долгие годы он изучал этот недуг, занимался поиском препарата или способа облегчить его состояние, и, судя по тому, как ты выглядишь, его исследования имели определённый успех. Немец произвёл характерный описывающий жест в сторону поджигателя и тот слабо улыбнулся, упорно избегая зрительного контакта. – Но так как ты всё ещё здесь, – Подвёл итог медик, – я делаю вывод, что работа не была завершена. Таким образом, у меня остался ещё один вопрос. – Он выждал, пока пироман вновь не взглянул на него. – Где твой доктор? Тот помолчал, продолжая смотреть на медика с оттенком усталого равнодушия, затем чуть приподнял плечи, улыбнувшись уголком рта. -Я не имею ни малейшего понятия. -То есть… - Конкретизировал немец, - он исчез? -Не знаю. – Отрезал пироман. -Такого не может быть. – Генрих недоверчиво покачал головой. - Таких пациентов, как ты, не бросают без веской причины. Что-то произошло? Матиас вздохнул. -Серьёзно. Я не знаю, доктор. Как и все остальные. Я ничего не помню. – Он сделал паузу, выдерживая пристальный взгляд медика, затем оглянулся и, обнаружив возле себя высокий белый стул на вращающейся основе, присел на его краешек, подобрав одну ногу под себя. – Чего вы от меня хотите? – Расскажи, что помнишь? Как ты сюда попал для начала. Наморщив лоб, парень тяжело уставился в зашторенное окно. Медик приподнял брови и скрестил руки на груди, в немом ожидании. – Когда препараты перестали мне помогать, – наконец, проговорил тот, чуть отворачиваясь корпусом от немца, - Кай предложил мою кандидатуру в качестве ещё одного пиромана, чтобы… заморозить течение болезни. Но администратор была готова предоставить нашей семье только одно место. Времени было мало. Поэтому… Он умолк, глядя в сторону. Генрих, внимательно следивший за выражением его лица, спросил снова: – Гюнтер был с тобой здесь вначале? А потом просто пропал? – Пропал, стёрся... Я не знаю. Я уже сказал... – Блондин раздражённо повёл плечом. – Прости. Мне придётся озвучивайт это. – Генрих чуть понизил тон, немного наклоняясь к уровню его глаз. – Ты лжёшь. Ты сказал не всё. Вернее, ты не сказал мне ничего, чего бы я сам уже не понял. Теперь договаривай. – Он улыбнулся растерянному выражению на лице пиромана. – Чего я не понял? – Что вам нужно? – Насупился тот. – Мне? – Вроде бы удивился медик, пристальнее присматриваясь к блондину. – Вы хорошо поработали. – Пояснил тот скованно. – Моё инкогнито… Под угрозой. Но я не могу отсюда уйти. Так… Что вы хотите в обмен на ваше молчание? – В обмен? – Переспросил Генрих. – На самом деле. Это так важно для тебя? – Я всё ещё болен. И мой возраст. Не думаю, что это хорошо отразится на моей репутации. Медик наклонил голову, не сводя с него серьёзного взгляда. – Я понимаю… Насчёт тех препаратов, которыми он лечил тебя… – Я ничего об этом не знаю. – Сухо оборвал его Матиас. Генрих выпрямился, убирая руки в карманы. – Что ж, в таком случае… не смею тебя больше задерживайт. Пироман быстро взглянул на него, но медик уже отошёл он него и, отвернувшись, склонился над своим столом. Матиас сполз со стула, взял свой противогаз, покрутил его в руках, недоверчиво созерцая медикову спину. – И я могу идти? – Jawohl. – Откликнулся медик. – Дверь не запаролена. Просто поверни защёлку, – снисходительно пояснил он, отметив, что парень не тронулся с места. Матиас помялся, неуверенным жестом потерев себе шею. – Если… – он кашлянул. – Если я могу быть чем-то полезен… – Если только ты сам этого захочешь. – Ответил ему Вангер, слегка повернув голову. Пироман чуть втянул губы, пытаясь сообразить, во что ввязывается. – Я слушаю. – Наконец молвил он. – На самом деле, если ты не против, – Медик распрямился и обернулся к нему. – Я бы хотел сделайт полный медицинский осмотр. При этих словах юноша вздохнул и расслабился. Сама просьба его не удивила. С детства врачи видели в нём экзотическую зверушку. Его вертели, слушали, щупали, подвергали различным болезненным и порой унизительным процедурам. Было немного обидно, что медик не смог придумать ничего оригинальнее. Но дело было даже не в этом. Строгий, проницательный немец ему нравился. Он не был похож ни на чёрствого Ганса, вся страсть которого сводилась к науке, ни на Айзека с его холодным, обезличенным садизмом. Оба воспринимали людей только как объекты своих исследований. Вангер был иным. По крайней мере, ему так казалось. Но виду он не подал. – Хорошо, док, – он дёрнул молнию, с показным равнодушием расстёгивая комбинезон, – я удовлетворю ваше любопытство, а вы забудете о том, кто скрывается под этим противогазом. Оставшись в одном исподнем, он устроился на стуле, зябко сутулясь и избегая смотреть медику в глаза. – Не подумай, что я ставлю своё личное любопытство выше рабочих отношений. – Помедлив, ответил Генрих, натягивая перчатки. – Скорее, я заинтересован в этом, как твой потенциальный лечащий врач. И просто для справки, - добавил он, уже приблизившись, - я бы не выдал тебя, если бы ты отказал мне. Матиас поднял на него глаза, почти сразу ощущая чужие пальцы на своих висках и скулах. Немец пытливо осмотрел его лицо, чуть поворачивая, словно то была декоративная маска; изучил нос, ощупал скулы, хрящи ушей, мимоходом отмечая, что черты лица юноши в действительности чуть более резкие, чем ему казалось вначале. У пиромана были узкие скулы и крупный тонкий рот, чуть крючковатый нос, небольшие, глубоко посаженные глаза, лучившиеся каким-то болезненным лукавством. Длинные волосы и высоко расположенные светлые брови немного смягчали линии его лица. – Покажи зубы. Физический возраст? – Спросил немец. – Восемнадцать лет. – Очень хорошо. – Изумлённо отметил Генрих и взял руки пиромана в свои, осматривая и прощупывая пальцы. – Ты превосходно сохранился. Матиас хмыкнул, всё ещё глядя на медика, но лицо того было непроницаемо. Закончив с руками, он зашёл за спину юноши и стянул с шеи стетоскоп. – Сними верх, пожалуйста. И убери волосы. Тот подчинился, стянул майку через голову, вздрогнув от холодного прикосновения. Медик заскользил головкой прибора по бледной мальчишеской спине с остро выступающими лопатками, чутко вслушиваясь. – Ты куришь? – Слегка хмурясь, спросил он. – Нет. –Ты поцеловал меня. – Задумчиво проговорил немец в образовавшейся паузе. – Зачем? Пироман усмехнулся. – Вы всегда задаёте такие неловкие вопросы своим пациентам, когда они раздеты? – Тебе неловко? – Переспросил Генрих. – Сделай пожалуйста несколько глубоких вдохов… Так зачем? – повторил он, обходя блондина и принимаясь прослушивать его со стороны груди. – Я просто так выразил свою благодарность. – Твёрдо ответил поджигатель, втуне проклиная предательски колотящееся сердце. – И часто ты целуешь мужчин в благодарность за что-либо? – Саркастично спросил медик, убирая стетоскоп. Матиас сверкнул зубами в несдержанной улыбке, но не ответил, отводя смеющийся взгляд в сторону. Немец легко взял его подбородок и, заставив смотреть себе в глаза, большим пальцем провёл по нижней губе юноши, приоткрывая его рот. Перчаток он не снял и тот почувствовал привкус талька, когда резина коснулась его языка. Вангер усмехнулся холодной тонкой усмешкой, приблизил своё лицо, мягко проникая в раскрытые губы своим языком, будто пробуя их на вкус. Пироман ответил мгновенно, подаваясь навстречу и обвивая руками шею медика, однако тот перехватил его руки, поймав их за запястья, и разорвал поцелуй. – Ja. – Молвил немец немного насмешливо. – Тебе нравится целовайт мужчин. Очень интересно. Поджигатель проказливым движением лизнул уголок рта. – Вы закончили, док? – С едва уловимой надеждой осведомился он. – Почти, – жёстко улыбнулся медик, отпуская его и прощупывая лимфоузлы на шее. – Немного увеличены. – Он опустил взгляд ниже. – Ничего не беспокоит? – Меня? – Переспросил тот, нервно смаргивая. – Нет. – Первый сексуальный опыт? Пироман помедлил. – В пятнадцать лет. – Мужчина или женщина? – Сухо уточнил Генрих. – Это имеет значение? – Всенепременно. Матиас недоверчиво прищурился. – Мужчина. – Я так и думал. Медик наклонился, захватывая его губы своими, и легко углубил поцелуй, вновь не встречая никакого сопротивления. Даже наоборот: парень развёл ноги шире, потянув его к себе за ремень на брюках, пока Вангер не остановился и не остановил руки блондина, вновь сжав его предплечья. – Вы не хотите раздеться, доктор? Здесь становится жарко. – Прерывисто выдохнул поджигатель. – Ньет. – Иронично ответил Генрих. – Я не стану расдефаться, а ты держи свои руки здесь, – с этими словами он отвёл ладони блондина ему за спину, – и только здесь. Иначе я прекращу всё это. – Пригрозил он, вновь склоняясь к лицу юноши. Матиас вцепился пальцами в край стула, запрокидывая голову и жадно принимая ещё один поцелуй. – А ты ведь этого не хочешь, – прошептал медик ему на ухо, прикусив мочку и вновь забирая в рот губы поджигателя. Почувствовав, что под резинку его белья проникла рука в перчатке и медик тесно охватил его член, Матиас чуть было не забыл про запрет, ослабив хватку за спиной. Но испугавшись, что немец выполнит своё обещание, он тут же сильнее сжал пальцы. – Плохой, плохой мальчик. – Насмешливо ругал его медик, двигая своей ладонью на напряжённом органе блондина. – Маленький развратный пироман. Так кто это был? Поджигатель всхлипнул, округляя глаза, и замотал головой, отказываясь говорить и выгибаясь навстречу всем телом, по которому пробегала судорога от каждого движения медика. Немец приостановился, обводя большим пальцем влажную головку и, поправив очки, напомнил: – Рассказывай. Тот подался вперёд, пытаясь перехватить ещё один поцелуй и невольно застонал, когда медик отстранился. – Ты скажешь или мне перестать? – Настойчиво спросил Генрих. – Это был мой… Мой приходящий врач. Один из них, – послушно, стараясь не глотать слова, ответил парень, но воздуха ему заметно не хватало. – Взрослый? – переспросил немец, и, когда пироман кивнул, добавил угрюмо своё привычное – Schweinehund… – Он не был виноват. – Прерывисто прошептал Матиас. – Мне было одиноко. Мне нужен был кто-то. И я случайно соблазнил его. – Сейчас тебе тоже одиноко? – Мягко спросил медик. – Док, – приглушенно простонал поджигатель, утыкаясь лбом ему в грудь, – м-мед… – Содрогаясь всем телом, он кончил медику в ладонь. Генрих зарылся носом в макушку блондина, дожидаясь пока тот успокоится. – Извините, – шутливо пробурчал пироман спустя минуту, садясь поудобнее и сцепляя руки в замок на коленях. Голову он держал низко, сутулясь и пряча лицо. Медик буднично стянул перчатки и, скомкав их, сунул в карман халата. – Ничего. Но мне нужно взять ещё пару проб крови. – Конечно, – тихо отозвался парень, не поднимая головы. Медик ввёл иглу в его вену на правой руке, затем проколол палец и, извинившись, взял ещё несколько образцов. – Und offen gesagt… (И по-правде, нем.) есть кое-что ещё, что я хотел бы сделать. – Осторожно признался Вангер, закончив с предметными стёклами. – Кое-что ещё? – Спросил тот, насторожившись. – Да, мне нужен образец печеночной ткани. Биопсия. – Встретив недоумение в глазах пациента, поспешно объяснился медик. – Болезненная проц… – Я знаю. – Остановил его поджигатель. – Я знаю, что такое биопсия. – Сказал он несколько расстроено. – Давайте покончим с этим. Он перебрался на кушетку, подложив руку под голову. Медик, не теряя времени, пристегнул его ноги ремнями. – Зачем это? – Заволновался пироман, привставая на локтях. – Если ты и правда знаешь, что такое биопсия, ты должен понимайт. У меня нет наркоза. – Не надо ремней. – Скованно попросил блондин. – Будет очень больно. – Настойчиво сказал немец, глядя на него поверх очков. – Я выдержу. – Нервно улыбнулся пироман. – Не выдержишь, – усмехнулся Генрих в ответ, укладывая его обратно. – А если ты дёрнешься, это может плохо кончиться. Поджигатель нахмурился, но больше не спорил, позволив медику закрепить его руки над головой. Зафиксировав так же его бедра и грудь, Вангер отошёл к столу с инструментами. Тщательно подготовив иглу, он обернулся, приготовившись уже дезинфицировать место прокола, но вдруг замер, глядя на парня. – О… – Он поспешно отложил инструменты в сторону. – Was ist los? Расстегнув ремни, Генрих отошёл к столу, на котором стоял графин. Матиас сел на кушетке, потирая запястье, и неловким, злым жестом отказавшись от предложенной медиком воды, вытер тыльной стороной ладони покрасневшие глаза. Чёрт знает, что на него нашло. Он не плакал уже несколько лет, как бы ни было плохо. А тут накатило что-то. Нервы. Вангер внимательно и участливо наблюдал за ним, стоя рядом. «Нужно было уходить, когда он давал такую возможность», - подумалось пироману с каким-то острым, детским чувством. «Они всегда только изображают заботу…» – Знаешь, в этом нет такой уж необходимости… - перебил его мысль медик. – Может кофе? – получив очередной отказ, он огорчённо ссутулился. – Мы могли бы закончить. – Вдруг предложил поджигатель глухо, отводя глаза. – На сегодня всё.– Негромко отрезал Генрих, собирая образцы. Спрыгнув с кушетки, пироман стал одеваться. –Ты уходишь? – Окликнул парня медик, заметив, что он натягивает комбинезон. – Я думал… мы закончили? – Неуверенно уточнил пироман, тревожно поглядывая на дверь. – У тебя ведь была бессонница... – Припомнил Вангер, не оборачиваясь. – Можешь остаться у меня, если это поможет. Кровать там. – Он махнул рукой в направлении второй комнаты. Матиас застыл на месте, нерешительно глядя на медика. Тот возился со своими образцами и больше не смотрел в его сторону. – А вы… – Я ещё поработаю здесь какое-то время. – Выждав, когда за бесшумно двигающимся пироманом с тихим щелчком закроется дверь, он оглянулся, удовлетворённо улыбаясь. Комбинезон с противогазом лежали на кресле. Скаут заскулил, отскакивая в сторону от просвистевшей рядом стрелы. – Джонатан, – медик сердито перезарядил арбалет, – прекратите вертеться. – Ну же, док, вылечи меня нормально, – взмолился бостонец, зажимая рану на изуродованном близким взрывом плече. – Арбалет лечит быстрее. И я не намерен тратить время на столь бесполезную боевую единицу… Стоять на месте я сказал. Растущая неприязнь к их разведчику, казалось, достигла своего пика. И Вангер нашёл способ осадить невыносимого подростка. На любую просьбу вылечить медик отвечал скауту стрелой из арбалета, целясь в особо мягкие места. – Естественно, какая от меня польза, если я после твоей терапии бегать не могу. У–у–у–уй!!! – Так-то. – Генрих удовлетворённо осмотрел вонзившуюся повыше колена стрелу, перезаряжаясь. – Все медики садисты. – Плаксиво выдохнул Джо, обламывая её повыше наконечника. – Скаут. – Раздражённо воззвал в передатчик шпион. – Где опять носит твою подстреленную задницу, бродяжка? Джо не успел ответить, отпрыгивая от Генриха, как ошпаренный, со стороны центрального блока в комнату с документами ворвался вражеский солдат, кроя пространство перед собой трёхэтажными матами вперемешку со снарядами. Вангер погиб мгновенно и досадливо вздохнул, оказываясь в резервном блоке. У шкафчика с припасами, вытянув ноги, сидел поджигатель. Без костюма, босой, как в первый день их знакомства. – Ох, значит, ты тоже мёртв. – Озвучил свои мысли Генрих. – А я-то думал, куда подевалась наша доблестная защита. Утром, как и в прошлый раз у них не было возможности пообщаться. Пироман, уже одевшись, разбудил медика, уснувшего за письменным столом. Он утвердительно кивнул в ответ на его реплику. «И тоже думаешь обо мне» – этого медик не озвучивал, но Матиас всё равно снова кивнул, мирно улыбаясь. – Выспался? – заботливо спросил немец, волнуясь оттого, что парень поднялся со своего места и приблизился к нему. Но когда их губы разделяли считанные миллиметры, Генрих понял, что время вышло. Поджигатель исчез, как и всё остальное, вымышленный респаун, турбина, он сам. Система возвращала его в реальность. Где-то на границе сознания медик уловил прозвучавшее для него одного системное сообщение: «Произведена балансировка команд. Теперь вы с красными».