Нимфоман в противогазе

В грузовике по пути к базе красных Генрих, наконец, познакомился с пулемётчиком. Руслан был огромен и занимал собой, казалось, половину кузова, однако отличался мирным нравом. Не бахвалился и вообще был немногословен, легко уступая в разговоре Айзеку. Кроме них из победителей выжили скаут и Рикардо. Сразу приняв решение держаться подальше от Робина, Генрих подчёркнуто не замечал его. Но мальчишка, устроившись рядом с Менгелем, уснул сразу по отбытии с турбины, не реагируя на багровые отблески заката, скользившие по его лицу. База тоже сильно отличалась от BLU, навязчиво напоминая ферму. Деревянные постройки преобладали. Спрыгнув на землю, Вангер поморщился. Привычного асфальта под ногами не было. Грузовик упылил прочь и наёмники побрели отдыхать. – Рикардо. – Подозрительно окликнул пиромана Айзек. – Ты что это корчишься? Что? Ничего не слышно, нормально говори. Поджигатель стянул противогаз, открывая лицо, покрытое испариной от переносимых мучений. – Прощальный подарок от BLU. – Выдавил он, демонстрируя ранение. – В медблок. – Отрезал Айзек. – Да я уж лучше сразу застрелюсь. – Уныло пробурчал пироман. – Только попробуй.– Пригрозил немец, поблескивая стеклами очков,– Я уже говорил, чтобы никаких трупов на моей базе. Мне тут ещё заразы не хватало. Генрих, помогите ему. Я приду, как только загружу остальных. Медблоком Айзек называл угрюмое строение, врытое в землю, без окон и с единственным входом, располагавшееся возле общежития, аналогично лазарету синего медика. Втащив внутрь пиромана, Генрих помог ему лечь на кушетку и шарахнулся от слетевшего с перекрытий под потолком белого голубя. Негромко выругавшись, он посмотрел на остальных птиц. – Аа, привет, Архимед, – приласкал его Рикардо. – Что скажешь? Баста? – Не нужно. – Подбадривающе отозвался медик, отходя к умывальнику. – Там ничего серьёзного, раз вы ещё в сознании. Сильная боль? – Как будто веслом переебали. – Сдавленно ответил мексиканец. Вангер усмехнулся, надевая перчатки. Между пироманами разных команд не было ничего общего. Тем не менее, бледный, исстрадавшийся Рикардо был ему симпатичен. – Тебе что, особое приглашение требуется? – Сердито одёрнул его Айзек, войдя в смотровую. – Раздевайся. Поджигатель смиренно приподнялся и, закусив губы, стал стаскивать покрытую асбестом куртку. Одежды под униформой он не носил. Несмотря на небольшой рост, поджигатель красных был хорошо сложен и имел крепкую мускулатуру. Навскидку Генрих, помогавший ему с рукавами, дал бы ему лет тридцать – тридцать пять. Тёмные, волнистые волосы, собранные в низкий хвост, намокли от пота и свалялись. Спереди, на животе, немного сбоку, обнаружилось ранение. Крупное, шириной в два пальца, оно уже вздулось бугром неестественного фиолетового цвета. – Генрих, какая у вас специализация? – спросил старший медик, моя руки. – Я анестезиолог. – Он оглянулся на Менгеля, удивлённо воздев бровь. – Я сказал что-то смешное? Издав визгливый смешок, тот покачал головой. – Экзотичный способ трудоустройства. – В каком смысле? Айзек просушил руки и подошёл к кушетке. Уложив пиромана, он бегло ощупал рану. – Липучка? – Спросил он вполголоса. – Да. – Сцепив зубы, подтвердил мексиканец. – Ааааааааа! – Бестолочь! – Вызверился немец. – Ты должен был сказать мне об этом ещё на турбине! – Там оно не болело! – Взвыл Рикардо. – Конечно, не болело, красавчик! Шипы летят с такой скоростью, что парализуют нервные окончания! Ты что, первый день в компании?! Пироман заткнулся, отвернувшись от Менгеля и вцепившись обеими руками в поручни. – Они всегда кричат… – Подмигнул Айзек молодому коллеге. – Ну вот, Генрих, ваше первое задание. Извлеките осколок. Не убейте пациента. Не дайте ему умереть от кровопотери. О да, и никакой анестезии. Администратор считает нецелесообразным обезболивать гангеры. Обожаю эту работу. Держа на виду руки, уже обильно вымазанные кровью, он отступил от кушетки. – Что ж, это кое-что объясняет. – Взволнованно пробормотал Вангер, склоняясь над мексиканцем и разглядывая ранение. – Ваши действия? – Так, ну тут у нас слепое осколочное. Скорее непроникающее. Но шип вошёл не менее, чем на четыре сантиметра. И есть гематома. – Угрюмо добавил Генрих. – Я бы сделал разрез, чтобы уточнить характер повреждений и облегчить извлечение осколка. – Отлично. – Кивнул Айзек. – Я понаблюдаю, если вы не против. – Мм, в лазарете… – молодой немец поколебался.– У меня были анаболики. Отмывая руки от крови, Менгель в ответ лишь дёрнул плечом. – Эти порошки бесполезны. Их нам дали на случай, если у кого-нибудь перед миссией разболится голова. – Я бы рекомендовал приём анаболика.– Спокойно настоял на своём Генрих. – Серьёзно, Вангер, рвоту будете вытирать сами.– Пошарив в шкафчике, Айзек швырнул коллеге пару пакетиков с порошком анальгина. – Поглядите на него. Он не сможет ничего принять. Пироман, говоря начистоту, выглядел неважно. Чёрные глаза на осунувшемся лице болезненно потускнели, губы обрели мертвенную бледность. Разводя порошок и набирая получившуюся смесь в шприц, Генрих подозрительно следил за его блуждающим взглядом. Когда игла вошла в вену, мексиканец постыло скривился. – У синих я с таким ещё не сталкивался. – Негромко сказал медик, чуть сжимая его руку. – Какие ощущения от бомбы-липучки? Рикардо сглотнул, отсутствующе уставившись в потолок. – Ну… Как будто молотком шарахнули под рёбра. – Наконец сказал он хрипло и тихо, в тон Генриху. – В глазах темнеет на несколько секунд. Дезориентация. Со временем привыкаешь и перестаёшь вырубаться на месте. Боли нет, но если залечивают с этой хреновиной внутри, потом даже дышать тяжело. – Ну, сейчас–то тебе легко дышится, жертва медицины? – Язвительно окликнул его Айзек, стоя у своего стола с руками, скрещенными на груди. – Будет больно, – предупредил Генрих, вернувшись к нему со скальпелем в руке. – Да ну, правда, что ли… – откликнулся пироман с вымученной иронией. Генрих мягко улыбнулся, удовлетворённый его реакцией. – Не переживайте, Вангер, он выдержит. – Айзек подошёл ближе и, опираясь на кушетку, склонился над мексиканцем, заглядывая тому в глаза. – У нас большой опыт выдержки, не так ли? Рикардо горько сморщился в ответ, принимая из рук Менгеля порядком искусанный деревянный валик в зубы. – С возвращением.– Глухо сказал немец, возвращаясь на прежнее место. Генрих, придерживая взмыленного пиромана ладонью, уверенно резанул раздувшееся место входа осколка. Мексиканец протяжно заскулил, сжимая поручни, однако, не противясь Вангеру. На его лбу от напряжения вздулись вены, во впадинке переносицы сложились крупные морщины. Из лопнувшей по разрезу гематомы хлынула тёмная кровь, заливая бок поджигателя и кушетку. Обеспокоенный его состоянием, Генрих подцепил осколок, извлекая его из тела. Это был конусовидный предмет, не более двух сантиметров в основании, «шип», так называемой липучки. Отшвырнув его на поднос, медик просушил рану, остановил кровь, пережав повреждённые сосуды, и, избавившись от перчаток, огляделся в поисках инструментария для шитья. – Всё, Вангер. Достаточно. Приблизившись, Менгель ухватился за рукоять стационарного медигана, опуская его над кушеткой. Вытолкнув непослушным языком валик, пироман устало глядел на лечащий его луч. Рука Айзека прошлась по его лбу, платком промакивая пот. – Эскот… – Лениво бросил ему Рикардо, коверкая ругательство. – Ты везунчик. – Едко ответил ему немец. – Я ждал чего-нибудь более весёлого. Помнишь свой первый перитонит? – Загляни ко мне в штаны, я покажу тебе кое-что весёлое.– Ощерился поджигатель. – Фесс… – Немец состроил презрительную мину. – Проваливай подобру. Какие же они милашки, пока истекают кровью. – Сказал он, обращаясь к младшему медику. – Жаль, что так быстро отходят. Эй, животное. Покажи мистеру Вангеру мою комнату. Идите, с ним, Генрих, я тут приберусь. Спальня медика в казармах явно Айзеком не использовалась. Пылью были покрыты и подоконник и журнальный столик и даже спинка сетчатой кровати. – Душ по коридору и налево. – Угрюмо сказал Рикардо. – Хочешь, покажу, как раз иду туда. – Не надо, я разберусь,– кивнул медик. – Ну вот. Ужин в семь… – Ужин? – изумлённо обернулся к нему Генрих. Пироман помолчал некоторое время, тупо глядя на него. – Ну да. Ужин. – Повторил он, в конце концов. – Еда… – О, ладно… – Знаешь, ням-ням. – Не унимался мексиканец, имитируя движение ложкой. – Я понял, – немец досадливо потёр пальцами переносицу.– Danke. Он был почти солидарен с Менгелем в том, что пироман с дырой в боку был куда приятнее. Но сейчас о ней напоминали лишь грубый розоватый шрам и прореха в завязанной на бёдрах поджигателя форменной куртке. Уже собираясь покинуть комнату, Рикардо приостановился, с сомнением почёсывая подбородок. – И это… Дверь на ночь плотнее прикрывай. – Вполголоса посоветовал он. – Зачем? – Удивился медик. – Трахнут, тогда поймёшь зачем. – Грубо ответил пироман. – Смазливый ты слишком. Это плохо. – Тра… Was? – обомлел Генрих, округляя глаза. Но дверь за мексиканцем уже закрылась. Что замечательно, красные действительно знали, что такое ужин. Пулемётчик и Снайпер готовили по договорённости, привлекая к работе всех подряд. Поверхностно прибравшись, постелив постель и приняв душ, Генрих от скуки спустился в кухню. Адам тут же вручил ему две буханки хлеба и здоровенный нож, и все остальные тоже были заняты. – Я Дориан. – Представился инженер, подсаживаясь к нему. – Ну Дори. И медик подумал, что техник даже больше похож на Конагера, чем это ему показалось вначале. – Три высших образования. – Рассказывал он Вангеру, когда команда уже собралась за столом. – Девять лет на физическом факультете. И ещё два года у Конагера. Ты представляешь себе, каково это, учиться у Конагера? Когда мы дошли до принципов квантовой механики, лежащих в основе работы телепорта, я готов был жрать нафталин, лишь бы больше не видеть всех этих чёртовых железок! Генрих рассмеялся, слушая техника. Несмотря на некую натянутость, ощущаемую вначале, медик постепенно расслабился. Дориан оказался приятным собеседником, да и в целом, красные умели создавать и поддерживать тёплый настрой. – Но мне будет не хватать Делла. – Добавил инженер уже ностальгически. – Тебе-то будет проще. Ваше оборудование яйца выеденного не стоит. – Да что ты? – Ехидно отозвался Айзек. – Без обид, командир. – Хохотнул Дори, поднимая руки. – В общем, если что-нибудь нужно будет наладить или подправить, ты не стесняйся, заглядывай к нам с Манди в гараж. Адам кивнул в подтверждение его слов. – Манди? – переспросил Генрих, – вы тоже Манди? – Это распространённая фамилия, док. – Усмехнулся австралиец. – Ну блин, чувак, я просто хочу пойти спать… Благодушную атмосферу, царившую в кухне, нарушило нытьё скаута. Генрих обернулся на звук, как и все остальные. Пироман перекрыл выход, усевшись неподалёку от дверного проёма и закинув ноги на столешницу прямо перед носом Робина. – Рикардо… – Устало окликнул его снайпер. – Оставь парня в покое. – Отвали, купидон. – Бросил пироман через плечо. Генрих, внутренне похолодел, как бы очнувшись. Конагер, сказавший, что Джо даст фору скауту RED, видимо забыл упомянуть о том, что скаут RED больше похож на забитого щенка. – Брось, Риччи, малыш сегодня был молодцом, трудился как проклятый, пожалей его… – миролюбиво обратился к поджигателю Дориан. – Да. В отличие от тебя. Слышишь, дьявол? – Подал голос Айзек, поднимаясь из-за стола.– Для тебя ещё есть работа в бункере. Шагом марш. Сейчас же. Свирепо зыркнув на медика, пироман поднялся, отшвырнул от себя разведчика и вышел вон. – Иди спать. – Сухо сказал Менгель, обращаясь к последнему. Робин, потирая нос, шмыгнул в жилой блок, и в кухне воцарилась мёртвая тишина. Айзек, кивнув наёмникам, отправился к себе в медблок, за ним, так же, не прощаясь, столовую покинули солдат и пулемётчик. Опасливо поглядев им вслед, Генрих вполголоса обратился к Дориану: – Что это сейчас было? Тот лишь расстроено покачал головой, принимаясь убирать со стола грязную посуду. – А… Не берите в голову.– Ответил Адам за инженера. – Айзек сам покровительствует Рикардо и тот творит, что хочет… Робин наверное уйдёт от нас в этом году. Очень жаль. – Но… Если его обижают, почему он не жалуется? – допытывался Вангер, обуреваемый весьма противоречивыми чувствами. Адам снисходительно вздохнул. – Администратор может на многое закрыть глаза, мистер Вангер. Особенно, если это в интересах компании. Ценные наёмники, такие как… впрочем, – оглянулся он на дверь, – обойдёмся без имён… считают всё на базе своей собственностью. Инженер плотно прикрыл дверь, вновь присаживаясь за стол. – Манди… Скажи ему. – Настойчиво попросил он. Генрих удивлённо поглядел на обоих красных. – Вот что, док. – Выдержав паузу, озвучил Адам. – Я знаю, что это прозвучит нелицеприятно, но… Вы приглянулись Руслану. Будьте с ним осторожнее. – Это...как понимайт?! – Вспыхнул немец, поднимаясь с места. После гнусных выходок Рикардо, все эти намёки уже начинали выводить его из себя. – Сядьте, доктор, – вполголоса попросил снайпер, похлопывая ладонью по столу. Вне себя от возмущения, медик всё же послушался, нацепив вызывающее выражение на лицо и намереваясь поскорее закончить этот разговор. – Толстяк давно мечтает заполучить нашего медика.– Пояснил Адам, поглядывая на кивнувшего инженера. – Но Айзек не пацан сопливый, чтобы его можно было так легко поиметь. Так что, бьюсь об заклад, он выберет своей мишенью вас, мистер Вангер. – Хэви что… гей?– растерянно произнёс Генрих. – Не думаю, что это имеет какое-либо отношение к ориентации, док. – Вздохнул австралиец, откидываясь на стуле. – Заприте десять крыс в одной бочке и они начнут друг друга жрать. Дайте им еды, и они друг друга перетрахают. – Весьма изящная философия, – недоверчиво усмехнулся Генрих. – Но люди не крысы. – Да-да…– Махнул рукой лучник. – Смейтесь сколько хотите. Только имейте в виду. – Он подался вперёд, серьёзно глядя Вангеру в глаза. – Дадите слабину один раз и станете, как Робин. Медик нервно подобрался. – Что с ним случилось? – Он был славным, симпатичным парнем. – Пространно начал Адам, испустив хрипловатый вздох. – И он приглянулся Руслану.