Нимфоман в противогазе

– Да уж… Узнаю синих. – Печально резюмировал Дэлл, оглядывая пустой холодильник. – Эй, мужики, пожрать-то чего? После невиданно позорного проигрыша, все наёмники были не в духе. RED, измотанные вторым раундом, даже не стали размениваться на издевательства, – просто собравшись и покинув базу, едва администратор объявила об их победе. Спай молча курил у окна, Тавиш меланхолично созерцал тёмное горлышко своей бутылки. Заслышав вопрос Конагера, Манди досадливо вздохнул и надвинул шляпу на глаза. – Видишь там такая желтоватая корка слева? – подал голос солдат. Инженер наклонился, вновь заглядывая в холодильник. – Кажется это налёт плесени. – Предположил он. – Возможно. – Хмыкнул Доу. – В общем, если это поскрести и посолить, то можно с пивом. Подрывник заржал первым. Досадливо вздохнув, Конагер хлопнул дверцей. – Ты, сука тупая, ты мать твою что творишь!!! – залепил скаут от входа, сметая едва установившуюся идиллию. Француз (едва ли адресатом сего обращения мог быть кто-либо ещё) равнодушно затянулся, не оборачиваясь. –Ты что творишь?! – рявкнул разведчик, подскакивая к нему. Бастиан, мрачно ссутулившись, щелчком отправил окурок в урну и схватил юркого бостонца за ворот майки, притягивая к себе. Кулак скаута, врезавшись в ладонь шпиона, тихо хрустнул и Джо издал короткий болезненный рёв, чувствуя горький, прокуренный язык француза у себя во рту. Поцелуй вышел коротким, но подействовал на разведчика эффективней лобового выстрела из ракетомёта. –Ты…т-т-ыы ч?.. – Невнятно промычал он в ладонь, пятясь от шпиона и заливаясь пунцовой краской. Конагер подавился пивом, выплюнув часть пены себе на брюки. Манди, не шевелясь, цепко глядел на них из-под шляпы. Холодно прищурившись, спай уничижительно улыбнулся уголком рта. – Э… Да. – Постулировал солдат, стукая донышком своей бутылки о стол. – Замолк… Что, парень, язык проглотил? Это был ДеГрут. Наёмники грохнули все разом, беззлобно, но и безудержно. Мгновение, – и под этот аккомпанемент скаут пулей рванул наружу, вызвав ещё один приступ веселья. Пару минут спустя по своим комнатам стали разбредаться остальные. – Просто из праздного любопытства, – сказал снайпер вполголоса, когда они остались одни. – Что ты сделал не так на этот раз? Шпион тоскливо помаялся, глядя в окно. – Вытолкнул его... на турель. На кухне наступила напряженная тишина. – Прости… Что? – Усмехнулся австралиец, чуть наклоняя голову набок. – Я вытолкнул его на турель, – повторил шпион загробным тоном, производя соответствующее показательное движение ногой в узком ботинке. – Спа-ай… – Выдохнул Манди медленно, сквозь зубы. – В конце раунда… – Быстро оправдался француз. – Спай… – Повторил стрелок, прикладывая руку ко лбу и невольно сжимая кисть другой в кулак. – Да, я был не в себе. – Недовольно признался шпион. – Он стал орать... И я взбесился. – Спай, нельзя так де… – Но администратор ничего не видела. – Резонно подытожил тот. Снайпер взорвался, впечатав ладонь в столешницу. – При чём здесь администратор?! Ты унизил его! Шпион встрепенулся, невольно меряя шагами кухню. – Я тебя не узнаю. – Стал сухо журить его Манди. – Спай… Он ведь ещё новичок… Бастиан зло рассмеялся. – Нет, Сайрус. Вангер – новичок, а этот сопляк нас всех ещё за пояс заткнёт. – Извинись перед ним. – Жёстко потребовал снайпер. – Ты понял? Спай остановился у окна и сунул руки в карманы. Выждав некоторое время, австралиец приблизился и встал у него за спиной, с показным терпением сложив руки на груди. – Понял. – Сдержанно молвил француз, развернувшись и высоко держа голову, но избегая смотреть стрелку в глаза. – Тогда до завтра, еще до раунда, разберись с этим. Отступив на шаг, Манди позволил шпиону удалиться. Дверь с грохотом захлопнулась за ним. Он дал слабину. Тогда в конце раунда и теперь с Манди, когда ему не достало сил вести себя, как подобает. От осознания этого факта, он бесился как никогда. Почему он должен извиниться?! Это не он использовал период унижения, чтобы изводить противника и это не он первым задел скаута. Даже если спай молчал и пытался игнорировать засранца, тот буквально из шкуры лез, чтоб вывести его. Может ему заодно извиниться перед Рикардо? Он зло стиснул зубы, подставив пылающее лицо под тёплые струи. Затем с сожалением повернул кран и, ступая по прохладному кафелю, подошёл к зеркалу. Скрипнула гладкая влажная поверхность и взору француза открылось моложавое европеоидное лицо с голубыми глазами и чуть прикрывающими их мокрыми тёмными волосами. Бастиан вздохнул, успокаиваясь. Не годилось шпиону так легко срываться. Он неспешно забрал волосы со лба, провёл руками по голове и шее, откинув голову и откровенно наслаждаясь собственным отражением. Затем критически щёлкнул языком, принимаясь намыливать нижнюю часть лица. Ловко орудуя своим ножом-бабочкой, он побрился, стараясь не думать о том, что выходить из душа рано или поздно всё равно придётся. «Завтра» – в конце концов, решил спай, мгновенно ощущая облегчение. Завтра утром он попросит прощения. И постарается не язвить в процессе. Он и сам понимал, что это было необходимо. Покрутив в руках балаклаву, он вздохнул и прислушался. Одеваться не хотелось. До его комнаты было всего каких-то десять метров, а он любил авантюры. Шпион опасливо выглянул и, убедившись, что коридор пуст и тих, бесшумно прокрался к себе. Он уже закрыл за собой дверь и было облегчённо выдохнул, как вдруг его пронзило чувство опасности и сердце несколько раз прыгнуло в груди. Шпион застыл у двери. В противоположном углу комнаты в кресле спиной к окну сидел скаут. Очень злой скаут. – Putain moron.– Яростно выругал его спай, выдыхая. – Ты напугал меня до смерти. Какого чёрта ты здесь забыл? –Жаль, что ты не подох. По крайней мере, это было бы весело. –Пошёл вон. – Презрительно бросил спай. Француз опять озлобился. Джо нарушил его личное пространство и, возникшая было после разговора с Манди, неловкость мгновенно улетучилась, уступая место знакомому раздражению. – Не двигайся, шваль, – негромко процедил скаут и шпион заметил, что на коленях тот держит свой обрез. – Да ладно, и что ты сделаешь? Убьёшь меня? – хмыкнул он, складывая свои вещи стопочкой на столик возле входа, и направляясь к прикроватной тумбочке, над которой было небольшое зеркало. – Убирайся отсюда. – Бросил он из–за плеча и взял расчёску, не выказывая и грамма опасения в отношении притихшего скаута. Кроме полотенца на бёдрах, никакой одежды на нём не было и его это, похоже, также не беспокоило. Тот не отвечал, лишь проследил за красивым, стройным силуэтом шпиона. Джо был зол, как чёрт. Само собой, выходка шпиона на глазах у всей команды не образумила его, а в действительности только заставила заткнуться. Спай, зачёсывал мокрые волосы ото лба, и как будто дразнил его, абсолютно спокойно расправляя плечи спиной к нему. В одном этот гнусавый ублюдок был прав. Убивать его глупо. Джо бесшумно поднялся с кресла. Шпион заметил, что в зеркале мелькнула чёрная бейсболка, и понял, что парень стоит у него за спиной. Пожалуй, нечто даже шевельнулось у него внутри – нечто, вроде тревоги. Но лишь на секунду. Конечно, Джо был склочным. С первого дня он взъелся на шпиона и их перепалки развлекали обоих, позволяя вдоволь поязвить одному из них, а второму всласть проораться. К тому же спай давно подозревал о существовании некоторой симпатии по отношению к своей персоне со стороны бешеного мальчишки и нарочно подтрунивал над ним, но в этих нападках не было настоящей агрессии. Это была их игра, и ни один из них по сей день не переступил черты. Вот только сегодня, пожалуй, спай на самом деле перестарался. Рикардо затравил его своими преследованиями и он сорвался. Вот почему, он и сам понимал, что надо бы как-нибудь загладить вину. Но только, как это сделать, если каждое твоё слово будет встречено шквалом оскорблений и претензий? – Слушай, бродяжка… – он отложил расчёску, притворно вздохнув. Но договорить не успел. В эту секунду весьма неслабый удар прикладом вырвал его из реальности и он грузно рухнул на пол. Присев рядом на корточки, скаут провёл кончиками пальцев по его растрепавшимся волосам, убирая их за ухо. Сознание возвращалось медленно и неохотно. Затылок ныл и горел тупой, пульсирующей болью. Спай тряхнул головой, пытаясь осмотреться. Уже стемнело. Тут он понял ещё кое-что. И это кое-что мигом прогнало остатки его спасительного беспамятства. Он был связан. Животом он лежал поперёк своей же кровати, руки были выкручены за спину и крепко стянуты в предплечьях. Коленями он упирался в пол, но свести ноги не получилось, да и вообще пошевелиться было крайне затруднительно. Но самым неприятным стало ощущение удавки на шее. И едва он попытался приподнять голову, как в полной мере испытал на себе это самодельное орудие пытки. Спай рванулся вперёд и в сумраке перед собой увидел лицо скаута. – Ты, какого… – сдавленно прошептал он, глядя на бостонца сквозь влажные пряди волос. Тот облокотился на кровать, удовлетворённо любуясь результатом своих рук. – Скаут, это не смешно. – А кто смеётся? – парень наклонил голову, и на секунду какое-то маниакальное выражение проскочило в его глазах. Шпиону стало не по себе. Естественно, эта идиотская шутка, похоже, – единственное, на что хватило воображения у тупого спортсмена. Но что если кто-нибудь решит зайти к нему. Скажем, снайпер? Последний имел привычку вызывать его на пару слов в подобное время, сообразуясь с тем, что вся команда уже спит. Что правда, – вся, да не вся, – ведь кто угодно из мужиков мог наведаться, зная, что у шпиона единственного из них всегда найдётся лишняя сигарета. Он мгновенно вообразил, как Джейн, не озаботившись закупить курево, заявится к нему в следующую минуту. – Ты с ума сошёл, немедленно развяжи меня! – возмущённо выпалил шпион, тут же теряя часть решимости от осознания того, как жалко это прозвучало. К тому же скаут, очевидно, остался не впечатлён. – Я так не думаю. – Хмыкнул он. – Кто-нибудь может зайти, кретин! О том, что разведчик может оставить его так и свалить, спай пока старался даже не думать, поскольку этот вариант виделся ему наихудшим из возможных. И всё же это подозрение сжимало ему внутренности холодными паучьими членами. Он бы так и сделал, вот о чём он подумал. Он сам поступил бы так, если бы хотел отомстить. Скаут, тем временем, оттолкнулся от кровати и исчез из поля его зрения. – Слышишь? Это и тебя касается! – спай уронил голову на простынь, безнадёжно скрипнув зубами. – Твою мать… Ладно, он попался. Кто же мог предположить, что болтливый скаут способен на столь решительный блицкриг? Нагота мало беспокоила шпиона, он никогда не отличался особой стеснительностью. Вот откровенно идиотская ситуация, в которую его загнала собственная самоуверенность действительно бесила. Бастиан мысленно проклинал себя за беспечность. Но что спай знал о скауте уж наверняка: никогда в жизни упёртый бостонский гопник не пойдёт на переговоры первым; тут нужно было перехватывать инициативу. Он перестал трепыхаться и, чуть отдышавшись, сдался: – Хорошо, Джо. Честное слово, я всё понял, – и, так как ответом ему послужила лишь тишина, шпион проглотил остатки гордости. – Я был неправ. Он догадывался, что скаут всё ещё в комнате, поскольку не слышал, чтобы кто-нибудь открывал дверь. И, тем не менее, прежде чем он дождался реакции на акт собственной капитуляции, он успел покрыться мурашками. Неподалёку раздался лёгкий шорох и, решив, что скаут роется в поисках его ножа, чтобы разрезать верёвки, спай уткнулся носом в простынь, пряча лицо. Руки уже начинали затекать. Вскоре до него снова донеслись лёгкие шаги приблизившегося разведчика и его торжествующий негромкий голос. – Слушай сюда, – кровать рядом промялась и Бастиан немного повернул голову на звук, не открывая глаз. – Я не хочу никакой болтовни. Никто не должен знать о том, что тут произошло. – Вот и прекрасно. – Прогнусавил француз в простынь, – наши интересы совпадают. Теперь сделай одолжение… – Я не хочу, чтобы наши мужики или идиоты из RED говорили обо мне, что-то такое. – Скаут сделал неопределённый жест рукой, но шпион его не видел. – Мне это не нужно. – Я так же, как и ты, хочу, чтобы это всё просто быстрее закончилось. – Напряжённо ответил спай. – Поэтому… Веди себя тихо. – Чужая ладонь со звучным шлепком опустилась на его ягодицы. Шпион замер, упираясь лбом в поверхность постели и мгновенно закипая. – Сliche, скаут. – Злобно прошипел он, вздрагивая от следующего шлепка. Несмотря на кажущуюся хрупкость мальчишки, навешивал тот – будь здоров, – настолько, что уже с третьего удара, задница горела огнём, и шпион едва смог сдержать вскрик, явно зажимаясь. Джо приостановился, занеся ладонь. – Заорёшь – и сюда сбежится вся база. – Иди к чёрту, поганец. – Огрызнулся шпион дрожащим от гнева голосом. – Просто предупредил, – хмыкнул скаут, мягко поглаживая разгоревшуюся зону. Шпион вспыхнул, оскорблённо засопев. – Чего тебе от меня надо? – Процедил он придушенно. Скаут помедлил. – Извинись. – …Прости? – Выдавил шпион, играя желваками. Повисла пауза. Спай невольно задержал дыхание. – Нет. – Что? Что тебе ещё?! – воскликнул шпион, отчаянно дёргая руками. – Спай. – Требовательно окликнул его скаут, нависая над ним и упираясь ладонью в его выкрученное плечо. – Что? – охнул тот, насилу проглатывая болезненный стон. – Заткнись. – Его рука на ягодицах сместилась, уверенно прощупывая ложбинку между ними. Шпион дёрнулся, выгнулся на постели, судорожно сжимая кулаки за спиной. Кольцо вокруг его шеи тут же сомкнулось, резко впиваясь в кожу. Он захрипел, безумно тараща глаза, и упал обратно. Скаут неспешно завёл палец под узел, ослабляя натяжение. – Не дури. Так ты себя не убьёшь. – Сказал он спокойно. Было похоже на правду. К тому же это было чертовски больно, француз глухо прокашлялся, смаргивая невольную влагу. – Garder vos mains! (Убери свои руки, фр.), – сипло потребовал он, не сдерживая голоса, – sale bâtard! (Грязный выродок, фр.) Я ничего тебе не сделал, отпусти меня! Скаут с силой зажал ему рот, наклоняясь к нему: – Тише, придурок, ты всех перебудишь. Ты сам клеился ко мне... Скажешь – нет?.. – Нет!.. – воскликнул шпион, едва вновь получил возможность дышать. – Тогда извинись так, будто ты имеешь это в виду. – Т-ты… мерзкий, маленький подонок. – Яростно выплюнул спай. – Жри дерьмо, сопливый сукин с-с... Джо вдавил голову шпиона в матрац и упруго, один за другим ввёл в него два пальца. Тот сорвался, заскулил в простынь, сжимаясь и корчась от боли приносимой настойчивым, жёстким проникновением. Понимая, что кричать нельзя. Если бы его увидели в таком положении, никогда и никто в команде уже не относился бы к нему, как прежде. Но распирающая, жгучая боль не позволяла продохнуть. Скаут откровенно пытал его, не скрывая своего восторга по этому поводу. Сцепив зубы, спай надрывно всхлипнул, его бросило в жар. –Попробуй ещё раз, – насмешливо предложил скаут, отпуская его затылок. –Chien sale – невнятно ругнулся француз – прекрати это… Я убью тебя. –Отлично, чувак. Давай, убей меня. – Поддел скаут, наблюдая за тщетными попытками шпиона выкрутиться. Спай изнутри был тесным и мышцы отчаянно пульсировали в ответ на вторжение. Джо с силой раздвинул пальцы, вырывая из глотки француза ещё один приглушенный вопль, прежде чем оставить его задницу в покое. –Только посмотри на себя. – Насмешливо прокомментировал разведчик. – Как ты сейчас крут. Тот не ответил. Не просил больше отпустить его, усвоив, что это бесполезно. Он просто наслаждался тем, что пытка прекратилась и, холодея нутром, надеялся, что бостонец наигрался и на этом всё закончится. Шпиона уже насиловали. Издержки класса, так сказать. За семь лет в Манн Ко, эта грубость, эта жестокость, сумасшедшая, обваривающая внутренности боль были ему хорошо известны. Единственное, чего спай не мог понять и что его пугало до потери пульса, это то, что скаут не спешил. Он задавался вопросом, сколько это могло продлиться? Час – два, может целую ночь? Шпион знал, что может остановить всё это, просто позвав на помощь. Шпион точно знал, что не позовёт. – Слишком сухо. – Цыкнул скаут. – Я – мужчина. – Прорычал, спай, напрягая шею. – Ты – моя сучка, – усмехнулся этот бес в мальчишеском обличье, и только на секунду шпион сам поверил в своё прозрение. – Кто ты такой? – Прошептал он отрывисто, приподняв голову. – Что ты имеешь в виду? – прыснул скаут, видение рассеялось, уступив разочарованию и злобной ярости, овладевшим шпионом. – Кем бы ты ни был, ты пожалеешь об этом, мразь… – Посмотрим… Разведчик хмыкнул, слегка надвигаясь, и в следующую секунду спай едва не задушил себя снова. Несколько мучительно долгих мгновений он боролся с асфиксией, тщась отплеваться от пальцев скаута, вталкивающихся в его гортань. Когда бостонец, наконец, ослабил удавку, спай даже не сразу смог отвлечься от саднящей боли в горле и шума в голове, чтобы обратить внимание на пульсирующее ощущение тяжести в паху. Разведчик сделал это за него. Приспустив треники, он присовокупил свой член к его, влажно лаская оба, двигая бедрами в такт. Шершавая ладонь то и дело задевала чувствительные края, собирая с кончика предательскую прохладную влагу. Шпион задрожал, бессильно зажимаясь. – Не делай этого… – Взмолился он едва слышно. – Не делай этого… Разведчик негромко засмеялся. Он запустил пятерню в мокрые теперь уже от пота волосы и, придерживая другой рукой свой член, медленно стал входить в него. – Нет! Боже! – голос шпиона стал выше, он стиснул зубы, задыхаясь от острой боли. Неторопливо втиснувшись, Джо упёрся ладонями в его лопатки, и замер, пытаясь хоть немного продержаться, потому что изнутри его пожирало желание начать двигаться сразу резче, сильнее. Бастиан сдавленно скулил, вгрызаясь в простынь, и это сметало остатки самообладания напрочь. Скауту не хотелось травмировать и без того потрёпанного француза. Смутно он ещё надеялся, что до респауна дело не дойдёт и утром у него будет возможность оценить нанесённый ущерб, когда тот явится на побудку. Круги под глазами или неловкая походка, разведчик хотел сбить ненавистный лоск с безупречного однопартийца. И прямо сейчас ему это вполне удавалось. Да и слишком долго он сдерживался, так что теперь было достаточно лишь нескольких резких движений, которые наверняка привели бы к травме – причём обоих. Не только шпиону было больно теперь. Слишком долго он сдерживался, и теперь ему нравилось чувствовать и слышать, как сдерживается шпион, как сжимает кулаки и зубы, как рвано выдыхает, душа в себе крик. – Знаешь, теперь… – Издевательски изрёк Джо, давясь сдерживаемым смехом. – Я, наверное, приму твои извинения. – Сдохни. – Выпалил спай, на миг расцепив зубы. Скаут двинулся, с силой закусив губы, упиваясь скулящими, сиплыми звуками, что эхом отзывались на каждый толчок. Катастрофически приближая развязку. – Бастиан… – Мстительно шепнул скаут. – Ta gueule, – простонал шпион. – Mal… Arrête ça fait mal… (Больно… Прекрати, это больно, фр.) Скаут улёгся грудью на его спину, пластично двигаясь и обхватывая кольцом из пальцев полу напряженный член вспыхнувшего француза, короткие ногти которого тут же впились ему в бок и живот. – Putain de taré d'enculé de ta mère… Я убью тебя. Je vais te détruire… (Ты конченый псих, мать твою… Я тебя уничтожу, фр.) – Знаешь,– жарко прошептал разведчик французу в макушку, – как заводит твой картавый лепет… Спай умолк, гневно сопя. Ему вовсе не было хорошо, но что он мог поделать? Скаут напал на него, – вероломно, трусливо. Лишив его возможности отстоять себя, даже лишив его возможности кричать. Спальня Доу была отделена от его тонкой панельной стенкой. Спасало лишь то, что кровать солдафона стояла у другой стены. Что он мог поделать? Скаут оказался хитрее. Что он мог поделать со связанными руками и сдавленным горлом, не имея возможности даже свести ноги? Скаут приостановился, настойчиво стимулируя головку его члена умелыми быстрыми движениями и Бастиан застыл, задержав дыхание. Мышцы на его животе и бёдрах окаменели. – Скоро? – шепнул скаут, прислонившись подбородком к его плечу. – Не жди этого, с-сукин … – оскорблённо прорычал спай, почти одновременно с тем спуская на пол своей комнаты. Скаут, слыша под собой хриплое, рваное дыхание несколькими толчками достиг пика, и стащил бейсболку, отирая пот со лба. Навалившись на шпиона, он прижался губами к влажной, расслабленной спине, наощупь распутывая узел на удавке. Тот сбивчиво дышал под ним безучастный ко всему. Разведчик подтянул штаны (в остальном он был полностью одет) подобрал нож с пола и перепилил бинт, удерживавший руки шпиона. Бинт, которым скаут мотал кулаки, чтобы не сбивать костяшки. Распутав его предплечья, он проделал то же самое с ногами, которые были стянуты в коленях и при помощи свободных концов бинта разведены к ножкам кровати. Затем, пошатываясь на собственных непослушных ногах, отошел к столику за сигаретами. Прикурив одну, он вернулся к шпиону, который уже сидел на полу, забившись спиной в угол между кроватью и тумбой. Скаут присел на корточки перед ним и, протянув руку к тёмной сбившейся чёлке, наткнулся на холодное злое мерцание голубых глаз в сумраке. Лезвие ножа, который он оставил на кровати, упиралось ему в живот. – Не трогай. – Услышал он тихий, сорванный голос шпиона. Скаут блядски хмыкнул и просунул в рот спая фильтр второй сигареты. Приблизил лицо, давая возможность подкурить от своей. Выпрямился, нашёл глазами свой обрез и, прислушиваясь к тишине коридора, юркнул наружу.