Нимфоман в противогазе

Администратор отреагировала на жалобу Манди одним единственным доступным ей способом. Повысить квалификацию наёмника проще всего, доверив его обучение ветерану. Однако, после перемещения Вангера в RED, баланс полетел ко всем чертям. Войдя в комнату респауна, снайпер швырнул патроны в шкаф, закрывая его увесистым пинком. Красные сделали их, как детей. Опять. Проверив состояние резервного блока, он угрюмо вздохнул. Все, кроме него самого и шпиона уже были мертвы. В ожидании он уселся на скамейку, подперев кулаком подбородок. Француз с пацаном так и не поладили после вчерашнего. Более того, несмотря на обещание извиниться, на невинный вопрос «Как спалось?» за завтраком, спай, надменно сощурившись, выдал что-то вроде: «С каких пор тебя это интересует, мелкий говнюк?» И, стушевавшись, парень умолк. Без слаженности между шпионом и скаутом им разведки не видать. К тому же, дерзкий напористый разведчик импонировал снайперу. После эпизода с идиотским поцелуем у всех на глазах Джо как будто был не в себе. Он то заискивающе смеялся невпопад, то застывал, замыкаясь ото всех. И. Не. Приносил. Пользы. Если так продолжится, они обречены на проигрыш. Что ж, они со спаем сейчас одни, самое время провести разъяснительную работу, раз простого намёка тому не хватило. Двери разошлись, пропуская шпиона внутрь. Манди приветствовал его колючим укоризненным взглядом. – А вот и наш мастер маскировки. Или лучше сказать, мастер бессмысленных сливов? Шпион в недоумении остановился напротив, гадая, пьян ли австралиец или просто обознался. – Из праздного любопытства, – продолжил тот, – сколько раз ты сегодня умер? – Дай-ка подумать… – Воздел француз глаза к потолку. – Ни разу. – Ответил Манди за него. – Второй вопрос. Что полезного ты сделал? Спай округлил глаза, делая неопределённый жест рукой в сторону базы RED. – Я отключ… – Ничего. – Отрезал снайпер, поднимаясь. Спай пожал плечами, не проявляя и малейшей степени испуга или раскаяния. – Если пытаешься пародировать скаута, – сказал он с оттенком удивления в голосе, – то тебе не хватает экспрессии. – А знаешь, он в чём-то прав, – сварливо подхватил Манди. – Началось. – Вздохнул шпион. – Где бы ты был без скаута? – сорвался снайпер, агрессивно напирая на него. – Все твои ужимки, жучки, падения замертво и твой пистолетик – чушь собачья. Это КОМАНДНАЯ игра, спай, – значительно акцентировал австралиец. – И ты НИКТО без своей коман… нет… Нет, не сейчас! На респаун, восторженно хохоча, ввалился пироман красных. – Никогда не думал, что скажу это, но… Боже! Как же я рад тебя видеть! – Патетически воскликнул француз, извлекая сигарету из портсигара. – Подкурить не найдётся? Ато я что-то…– он похлопал себя по карманам пиджака. – М-ма, – игриво ответил Рикардо, бросая ему зажигалку. Манди стал между ними, держа руки на виду. – Всё, малыш. Вы ребята, и так сегодня неплохо порезвились. Остановимся на этом. Пироман выдал длинную язвительную тираду, превратившуюся в невнятный гул. – Очень смешно. – Прокомментировал австралиец. – Сними противогаз, надо поговорить. – Да Бога ради, – неприязненно сказал спай, закатывая глаза, – просто отойди и дай ему сделать то, зачем он пришёл. – О фом? – Нетерпеливо спросил поджигатель. Снайпер поправил шляпу и сунул руки в карманы. – В команде жалуются на тебя. Говорят, ты перебарщиваешь. Сев на скамейку, француз нервно затянулся. Пироман развернулся и ткнул пальцем в камеру у себя за спиной, вызывающе мыча. – Знаешь, Сайрус, я бы с удовольствием умер, представься мне сегодня такая возможность. Вообще-то я даже мечтаю избавиться от этой тушки… – Я не говорил, что ты нарушаешь правила, – спокойно продолжил Манди. – И вообще я не обязан оправдываться перед тобой…– негодующе рассуждал спай. – Аф-ф фом вамефф мо? – иронично вопросил пироман, переключая внимание на шпиона. – Это ведь не он мечется между турелью, документами и агрессивным шизонавтом, извергающим огонь, – пояснил тот для мексиканца, – без обид. Пироман благодушно мыкнул, имея в виду, что ничуть не обижен. – Что ты хочешь сказать? – не выдержал стрелок, оборачиваясь к нему. – Очень легко говорить о пользе других, когда сам весь раунд сидишь на заднице, вылупившись в прицел, – желчно выплюнул шпион. Тяжело поджав нижнюю челюсть, австралиец угрожающе подступил. – Я снайпер. Моя работа – сидеть на заднице весь раунд, вылупившись в прицел. Шпион зло глядел на него исподлобья. Воспользовавшись паузой, Рикардо хихикнул и сделал пошлый знак большим пальцем свободной руки у своей щеки. Манди его не видел, но спай взорвался, запальчиво визжа: – Ну ладно, достаточно, кусок дерьма. Иди сюда и покажи класс! Снайпера волной сжатого воздуха отбросило от шпиона к дальней стене респауна. – Нет… Нет! – Крикнул он, пытаясь осадить пиромана. Двери разошлись, на пороге стоял медик. Все трое умолкли, решив в первую секунду, что перед ними командир красной команды. Но более смуглый тон кожи, отсутствие признаков седины и холодное спокойствие мимики указывали на то, что это был Генрих. И конечно акцент, который Менгель давно преодолел. – Герр пиро, – сказал он, бегло мазнув глазами по пространству до боли знакомого респауна, – Айзек говорит, что нам пора ехайт. Он просил привести вас. Испустив разочарованный рёв, тот отпихнул немца плечом, выходя вон. Одёрнув халат, Вангер проводил его уязвлённым взглядом. – Господа. – С достоинством кивнул он наёмникам на прощание. Скрестив руки на груди, спай уныло поглядел ему вслед. – Мне показалось, – процедил он, не вынимая сигареты из зубов, – или их форма ему не идёт? – Не знаю. – Фыркнул снайпер, отключая резервный блок. – Мне плевать на цвета. По приезду на базу, Айзек решил заскочить к операторам в центр обслуживания гангеров, пообещав сделать это быстро. Но задержался допоздна. Ужинать Генрих не пошёл, чувствуя странное нежелание видеть своих новых сокомандников. Оставшись один в бункере, он привычно изучил имеющиеся медикаменты и перелистал литературу, отметив попутно несколько экзотичные пристрастия своего коллеги, настольным чтивом которого были труды (случайно ли?) самого доктора Менгеле. – Аа, вы ещё тут, Генрих? – устало бросил Менгель по-немецки, возвратившись. – Вижу, вы прибрались. Медики переходили на родной язык, стоило им остаться наедине. – Совсем немного, – смущённо отозвался Вангер. Порядок вокруг себя он всегда наводил машинально, пытаясь попутно разобрать мусор в голове. – Я вам благодарен. У меня до этого просто руки не доходят. – На ходу сбрасывая халат, Менгель направился к рукомойнику. – А что это? – Поинтересовался Генрих, разглядывавший небольшой ящик с пробирками, наполненными вязкой прозрачной жидкостью. Он заглянул на наклейку на корпусе и прочёл вслух, – Джи Эн Оу Аш четырнадцать. – О… эй! – Предупреждающе воздел ладони Айзек. – Осторожнее, Вангер, не то трансформируетесь в овощ. Охнув, младший медик поспешно поставил пробирку обратно. – Это новый препарат. Через недельку этим будут заполнены наши с вами боеприпасы. – Пояснил Менгель. – Я думал, что наши «боеприпасы» должны лечить, а не превращать в овощи. – Недоуменно высказался Генрих. – Правильно, но это партия образцов для синих. К слову, раз уж вы заинтересовались этим, может поставите ящик вон в ту камеру? Менгель указал на прочную металлическую дверь с небольшим окошком. За ней оказалась миниатюрная комнатка метр на метр с несколькими мощными лампами под потолком. – Так, плотно прикройте дверь… – Инструктировал Айзек. – Там есть засов. Включайте рубильник. Благодарю вас. За дверью послышался негромкий гул и камера заполнилась голубоватым светом. – Ультрафиолет. Фотохимическая реакция? – Догадался Генрих. – Да, завершающая стадия. – Кивнул Менгель, рассыпая зерно на металлическом подносе. – После этого можно будет отдать их мисс Полинг. – Он усмехнулся, наблюдая за младшим медиком. – Не любите птиц? Опасливо обойдя операционный стол, к которому слетались голуби, тот присел на рабочее место Айзека, раскрыв книгу. – Просто я думаю, что их присутствие здесь является нарушением санитарных норм. – С оттенком брезгливости объяснился он. Хмыкнув, Менгель тревожно нахмурился и коротко свистнул, глядя на перекрытия. – Вы сегодня не открывали люк? – Спросил он. – Нет, а что такое? – поднял на него взгляд Вангер, пальцем придерживая место на странице. – Химера пропала, – поделился Айзек, отвлекаясь на закипевший чайник. – Маленькая голубка, – он показал руками, – невеста нашего Архимеда. Генрих равнодушно пожал плечами. Приготовив кофе в последовавшем молчании, Айзек задумчиво поглядел на коллегу. – И всё-таки интересный способ трудоустройства. – Сказал он, как бы продолжая начатый разговор. – Разве? – Сдержанно отозвался Генрих, пытаясь сделать вид, что увлечён чтением. – Да бросьте, Вангер. – Поставив перед ним чашку, Айзек отнял книгу и, отбросив её на другой конец стола, уселся на стол, вполоборота к молодому медику. – Вы же умница. Вы начитаны, скромны. Наверняка были отличником. Что вы такого натворили, что вам пришлось искать места в Манн Ко? Сюда не попадают так просто, уж я-то знаю… – Да, я слышал историю про пропавший скелет, – скептически улыбнулся Генрих. – С удовольствием послушаю про ваши скелеты. – Не мигнув, парировал Менгель. Немец вздохнул, и потёр переносицу, снимая очки. – Вы можете быть очень настойчивы. – Я давно понял, что это единственный способ добиться желаемого. – Айзек сделал глоток, цепко глядя на него поверх очков. – Что ж, эм… – Неторопливо заговорил Вангер. – Моя история не столь увлекательна. Я получил степень магистра во Фрайбургском университете. Закончил с отличием. – Он назвал имя своего научного руководителя. – Ох, строгий старикашка. – Оживился Айзек. – Помню его ещё аспирантом. – Строгий. – Ухмыльнулся Генрих, уткнувшись носом в кружку и бегло подсчитывая возраст медика RED. – В общем… Я поступил в аспирантуру, практиковал. Однажды меня попросили заменить одного из преподавателей. Лекция была простая, у студентов второкурсников. И там был один студент… Знаете, такой вычурный щеголь, элита, можно сказать «золотая молодёжь». Не знаю, как так вышло, что между нами проскочила искра... – Он бросил короткий взгляд на коллегу и тот понимающе кивнул. – А позже я узнал, что он был сыном моего куратора. Наполовину француз. – Опасные отношения, – отметил Менгель. – Опасные, верно. А мы… потеряли осторожность. – Вас застукали? – усмехнулся Айзек. – И не кто-нибудь, – в тон ему ответил Генрих, – его отец. – Чёрт возьми… - Менгель ахнул, непроизвольно дёрнув ногой. – Да. – Вангер вздохнул, чувствуя себя немного свободнее. – Ну и сами знаете, как это бывает. Старик так обозлился, что вышвырнул парня из университета. Я ушёл сам. Моя репутация была уничтожена. – На сколько лет вы заключили контракт? – прищурился Менгель. – Стандартный. Хотя, я сильно сомневаюсь, что этого будет достаточно. – Ну что ж, это значит, что вы с нами надолго, а для наёмников это главное. Генрих поколебался. – Уверен, что мне не нужно вам об этом говорить, Айзек, но мне бы не хотелось, чтобы моя история покинула эти стены. – Не беспокойтесь, мы вместе придумаем вам легенду, – подмигнул тот. – И ещё кое-что… – Молодой медик подкупающе улыбнулся. – Давайте уж откровенность за откровенность? Менгель с вниманием обернулся к нему. – До меня дошли кое-какие слухи… Про вас и хэви. – Видимо придётся кому-то укоротить язык. – Мрачно вспыхнул Айзек, отходя от стола. – Это правда? – осторожно переспросил Генрих. – Правда ли, что Руслан пытался меня подмять? – Ядовито озвучил немец, потираясь щекой о мягкий бок голубя. – Господи боже… Я даже не могу вспомнить, сколько раз мне пришлось его убить в процессе осуществления этих попыток, прежде чем он их оставил. И оставил ли? Генрих, подпёр голову рукой, серьёзно глядя на медика красных. Айзек умолк и больше не оборачивался, лишь Архимед ворковал на его плече. – Стоит ли мне беспокоиться об этом? – Наконец спросил младший медик. – Вам? – усмехнулся Айзек через плечо. Сцепив пальцы рук вместе, Вангер, не меняясь в лице, ждал ответа. И, словно только что уловив суть его опасений, Айзек согнал голубя прочь, взмахнув рукой. – Я понял. – Сказал он, обходя стол и становясь у Генриха за спиной. – Ничего не бойтесь. В этой команде никто не тронет вас, пока я здесь и вы мой подопечный. Почувствовав, что ладони Айзека легли ему на плечи, Генрих откинулся на спинку стула, бросая на немца растерянный взгляд. – Никто кроме меня. – Зловеще уточнил тот. – Даже не знаю, чего мне стоит бояться больше. – Скромно улыбнулся Генрих. Менгель самодовольно скривился, чуть сжимая пальцы на его плечах: – Льстец. – Какой отзывчивый, – хмыкнул хэви, не ослабляя хватки на его предплечьях. – Молодой совсем, – бесстрастно отозвался Айзек, примеряясь и осторожно вводя гибкий кончик в отверстие на головке. Чуть провернув стержень, он вынул его. Пленник вскинулся, но во второй раз иначе, словно захваченный ощущением. Медик повторил все снова, продвинувшись чуть глубже. Заметив это поджигатель, испуганно выдохнул, сжимаясь. – Ты такого раньше не делал, да? – Немец успокаивающе погладил сведённые от напряжения мышцы на его животе. – Не бойся. Если будешь слушаться, будет очень приятно. Его пальцы оплели налитый кровью горячий ствол, скользя по нему до тех пор, пока тело пленника не стало вновь содрогаться в болезненном возбуждении. – Пусти. – Бросил немец Руслану. Освобожденный, пироман слабо охнул, оседая, однако пулемётчик подхватил его, одной рукой под грудь, второй придерживая шею. Почувствовав давление на впадинку головки, поджигатель откинул голову на плечо русского, коротко и шумно дыша. Тот наблюдал за действиями медика с непреходящим интересом. Миллиметр за миллиметром стержень исчезал, погружаясь в плоть. – Хорошо, – ободрил хэви, похлопывая пленника по груди, – дыши… Медик продолжал, пока снаружи не остался лишь небольшой черный шарик, стременами которого он плотно зафиксировал основание, дабы эрекция не спала и конструкция не выскользнула обратно. Закончив с этим, немец отошёл к столу, приказав хэви зафиксировать пленника на кушетке. Пироман этого не слышал. С воздухом стало совсем плохо и ему казалось, что отключиться теперь дело пары минут, мешал только ужасный дискомфорт там, куда он даже взглянуть не решался. Тяжёлое, распирающее чувство инородного предмета, практически невыносимое с непривычки. Руслан играючи швырнул его спиной на кушетку и принялся вязать руки вместе резиновым жгутом, фиксируя их за головой сверху. Поджигатель болезненно застонал, тянущее ощущение внизу живота было столь мучительным, что ему с трудом удавалось разогнуться. – Не так. – Раздраженно одёрнул его медик, обернувшись на стон с длинной иглой в руках. – Мне нужен доступ к позвоночнику. Пулемётчик, равнодушно пожав плечами, перевернул его, заставив стать коленями на края кушетки, и пристегнул их вместе с голенью широкими кожаными ремнями. Пироман, мелко вздрагивая, оперся на связанные руки перед собой, но хэви, закончив с ногами, потянул за жгут, заставляя его лечь лицом на кушетку, и закрепил запястья между щиколоток. Проверив крепления, он отвесил звонкий шлепок по беззащитно откляченной заднице поджигателя. Тот что-то невнятно промычал, уткнувшись виском в дерматиновое покрытие. – Что он сказал? – Переспросил Айзек, приближаясь к кушетке. – Что-то про мою мать, по-моему, – оскалился русский. Дёрнув уголком рта, медик почти не глядя, на ощупь толкнул иглу в промежуток хряща между проступившими на спине позвонками на уровне лопаток. Почувствовав сильное давление, пленник охнул и попытался оглянуться, но ему мешали путы и малый обзор. Ещё две иглы Айзек установил тем же образом чуть ниже и, присоединив к ним пишущее устройство посредством проводков, остался доволен. Похожий провод он провёл от сферического окончания стержня к аккумулятору с регулирующим тумблером. Затем включил камеру, жестом предложив пулемётчику присесть поодаль. – Подопытный номер восемьдесят два. – Чётко сказал он без акцента, но не изменяя своей привычке чеканить слова. – Светлокожий мужчина, приблизительный возраст до двадцати – он сделал неопределённую паузу, словно собираясь накинуть, но передумал, просто коротко кивнув, – лет. Исследование изменения скорости рефлекторных реакций под действием экспериментального препарата GNOH–14. В качестве стимула используется болевой раздражитель в уретре. Вздрогнув, поджигатель сжал кулаки. - Пробное воздействие. Он собирался постучать, но дверь просто открылась от невесомого касания и пироман застыл на пороге. В комнате было темно. С минуту он колебался снять ли противогаз. Надежды на то, что глаза привыкнут, не было – стекло на очках слишком затемнено. – Эй! – его негромко окликнули сзади и он оглянулся. Это был скаут. Пироман стоял неподвижно, размеренно тяжело дыша. – Ты чего? Он сделал шаг в сторону разведчика, тоскливо загудев себе под нос. – Спокойно, – осадил его тот, нервно группируясь, – ближе не подходи. Поджигатель встал, как вкопанный, уставившись на него жуткими провалами на месте глаз. – Чего тебе? – спросил Джо, аккуратно оглядываясь на дверь своей комнаты. Тот медленно поднял руку, молча указывая в сторону спальни шпиона. – Нет его. Сам не видишь? Дождавшись, пока пироман, грузно меряя ступеньки, спустится в кухню, скаут пересёк коридор, чтобы прикрыть дверь в комнату француза. Хмурясь, он привалился к откосу. Внизу монотонно щелкала зажигалка.