Нимфоман в противогазе

Йенсен спрыгнул с подножки фургона и поправил лёгкий рюкзак на плече. Он почти не удивился, обнаружив Вангера рядом с машиной. – Ты осунулся, – заметил тот, пока провожал его к домику у полигона. День был солнечный. Сухой ветер полупустыни казался пыльным и слегка солоноватым. – Так кажется, – хмыкнул он в ответ, – просто волосы отрасли. Медик снова взглянул на него, отмечая эту перемену с легким недоумением. Аккуратно срезанные кончики светлых прядей действительно теперь достигали лопаток и в целом черты пиромана сделались более резкими. Но не по той причине, что он озвучил. Просто теперь он выглядел взрослее. – Только не на лице, – все же мягко поддел Генрих. Матиас неожиданно улыбнулся ему так искренне, что Вангеру пришлось прокашляться. Вопрос, который все это время висел между ними так и остался не озвученным. – Как семья? – спросил медик вместо этого, справившись с собой. Пироман вздохнул. – Брат женился, – сообщил он несколько рассеянно, – и я теперь, вроде как, эээ… дядя. Они подошли к крыльцу и остановились оба. – Значит… Ничего не вышло? – бесцветным тоном уточнил Вангер. Хлопнув дверью, Манди направился в кухню, сварливо клокоча о чём-то с показавшимся в дверном проёме шпионом. Генрих сцепил пальцы за спиной, немного сутулясь. – Мне жаль. – Да. Мне тоже, – кивнул Йенсен глядя в сторону, а затем криво усмехнулся. – На самом деле нет. Медик молча смотрел на него. – То есть, я был очень расстроен снаружи. – Неохотно объяснился пироман. – Но теперь… Здесь, как будто всё встало на свои места. Выдержав паузу, Вангер деликатно уточнил: – Подходящего донора подобрать нелегко, на поиски могут уйти годы. Но ты ведь не сдаешься? – Конечно нет. – Вздохнул пироман. – Брат подошёл бы идеально, если бы не резус-фактор. Ганс собирается в южную Америку, поищет донора там, среди родственников. – Он оперся рукой на поручень и поставил ногу на первую ступеньку. – Так что, придется мне еще подождать… – Уверен, он сделает всё, что потребуется. – Вангер подбадривающее кивнул, ощущая гнетущую неловкость. Повода задерживаться больше не было. – Что ж, ты тогда приходи в себя и загляни ко мне. Я должен синхронизировайт гангер, проверить реакции и прочее… – Генрих уже собирался уйти. Пироман механически кивнул в ответ, взойдя на террасу. – Будет сделано. Немец заметил странное движение и обернулся. Наклонившись, Йенсен подобрал с пола клочок бумаги. Придавленная у его порога камнем записка была короткая в одно слово, «Puente» (мост – исп.) Скомкав её в руке, пироман взглянул на Вангера, с равнодушным выражением на лице. – Джо просит заскочить, как вернусь. – Пояснил он. – Тогда вначале загляни к нему, я подожду, – покладисто кивнул медик и направился к себе. В смотровой было накурено и Генрих запоздало спохватился, что забыл заблокировать дверь. С момента, как в лазарете стал ошиваться шпион, такого рода предосторожности утратили былую значимость. Что касается француза, то на сей раз Вангер даже не сразу заметил его, ибо всем вниманием медика тотчас завладел скаут на кушетке, чья кисть в данный момент выглядела так, будто бы ее неудачно пропустили через мясорубку. – Джонатан? – Генрих, мягко говоря, был удивлен. – Порядок, док, – вздохнул скаут. – Просто не могли бы вы как-то… поправить это? У медика на неопределённое время пропал дар речи. Возможно, если бы тот же скаут вдруг признался ему в пылкой любви, это произвело бы меньший эффект. Лишним ли будет напомнить, что лазарет до сих пор использовался командой BLU как угодно, но только не по прямому назначению? Оправившись от неожиданности, немец кинулся мыть руки. – Я немножко шокирован, – высказался он по ходу, – что вы отдафать предпочтение моей помощи вместо ваших общепринятых, традиционных методов… Скаут уныло покосился на шпиона: – Я пытался как-то замотать, но кровь все еще идет… Шпион громко фыркнул. – Если бы я не притащил его к вам силой, доктор, – в общежитии закончилось бы все постельное белье. – Эй, не гони – огрызнулся скаут. – Я сам собирался идти… – Так, и что тут у нас? – нетерпеливо перебил их Вангер, натягивая перчатки, и усмехнулся. – Судя по всему, классическая «смотри-как-надо» травма? Шпион кивнул в подтверждение его догадки и пару раз прокрутил балисонг между пальцами. – Почти. «Смотрите и учитесь». – Он скроил укоризненную гримасу, глядя на стухшего скаута свысока. Медик щелкнул языком, рассматривая искромсанные чуть не до костей фаланги. – Ну, доктор, какой вердикт? Легче отрезать, чем пришить? Скаут до того стойко терпевший промывание и обработку, нервно заерзал на месте. – Обойдемся без иголок. – Прокомментировал Вангер. – У меня есть хирургический клей. Он откупорил бутылочку, неуверенно глядя на Скотча. – Тебя же не нужно привязывайт? – А что? – подал голос тот, округлив глаза. В воздухе резко потянуло химической вонью. Шпион посерьёзнел, приблизившись к скауту сзади и крепко взяв за оба предплечья. – Я придержу, – сказал он Вангеру, и добавил уже для бостонца, - драть будет адово. – Ты откуда зна… - пролепетал было скаут и заорал. Медик увернулся от скаутовой ноги, строго прикрикнув на него: – Ну-ка отставийт безобразие! Что за детский сад?! – Блядский ёж, как же больно, сука, мать его, – заголосил Скотч, едва не плача. Вангер угрожающе поднял смоченный тампон на уровень глаз. –Заклею рот. Бостонец захлопнулся, бессознательно перехватывая здоровой рукой ладонь шпиона. В течение всей оставшейся процедуры он лишь тихонько сипел. – Вот и все. – Спустя какое-то время сказал медик с плохо скрываемым сожалением. Шмыгая носом, весь багровый от напряжения бостонец стащил бейсболку, вороша волосы на взмокшем затылке. – Фух, – вздохнул он измученно. – Чуть не обоссался. Медик дернул уголком рта, выбрасывая одни материалы и готовя другие для перевязки. – Скажи спасибо доктору, бродяжка. – Подсказал шпион, пожалуй, даже без издевки. – Ага. Спасибо, док. Честное слово. Крови больше нет и пальцы на месте. Правда, я их не чувствую, так должно быть? – Это онемение от болевого шока. – Удовлетворенно сообщил немец, щелкая ножницами. Он приблизился с отрезом бинта и взял изуродованую кисть у зяпястья, принимаясь оборачивать его вокруг ладони. – Так что, к сожалению – твоему и твоего товарища по играм – можешь передать ему, что сегодня ты более недееспособен. Скаут глуповато моргнул, покосившись на шпиона, и Вангер вздохнул. – Никакой игры сегодня. Береги руку, – пояснил он простыми словами. – И Йенсену передай, что я жду его на осмотр через полчаса. – Что-о, Мэтт вернулся?! – Скаут вспыхнул, как лампочка, едва не выдернув у Вангера из пальцев завязки бинта. Доктор шикнул на него, затягивая их покрепче, а спай закатил глаза. – Все-таки, мсье Вангер, я предлагаю усыпить его до следующей миссии. Иначе, боюсь, вам придется работать сверхурочно. Накручивая на конечность изнывающего скаута еще один слой бинта, медик улыбнулся каким-то своим мыслям: – Ничего, боль формирует механизмы избегающего поведения… у высших приматов, разумеется. – Добавил он туманно. – Слушайте, ну честное слово, я буду тише воды. – Заныл скаут, тихонько пытаясь смыться, вывернувшись из цепких пальцев Вангера. – Черт, ну же, док, я напрочь забыл, какое сегодня число, иначе, клянусь я бы не стал валять дурака… Уже все?.. Ну, всё? Вангер вдруг нахмурился, вновь перехватывая его предплечье. – Погоди, погоди… Джонатан… Ты же оставлял сообщение для пиро, где ты просишь зайти? – Эм… – Обронил Джо. Немца прошило чувство тревоги, он сильнее сжал пальцы, с трудом вспоминая нужное слово на английском: -Записка… Ты не оставлял записку возле его двери? Скаут уставился на него со смесью брезгливости и одновременно вежливого желания уложить свои чувства в максимально корректной форме. У него не получилось. – Я вам что – поц какой-нибудь, док, записки писать? Я чего надо, так скажу, в лоб. Вангер похолодел. Железнодорожный мост во всей округе был только один и как раз в месте условного соприкосновения территорий BLU и RED. Естественная складка местности, которой он был обязан своим существованием, на данный момент являлась единственным источником прохлады, уходя вниз отвесным провалом. Не считая низких построек и редких цистерн, брошенных на рельсах то там то здесь, больше негде было спрятаться от высоко стоявшего солнца. Матиас заглянул в каньон, чуть поддавшись зову пустоты, прежде чем ступить на сам мост. Здесь асфальт заканчивался. Постройка была добротной, хоть и выполненной из дерева. Множество балок, искусно соединенных меж собой, даже не поскрипывали под его весом. Он пересёк железнодорожное полотно, приблизившись к предупреждающему знаку, изображавшему бомбу с горящим фитилем. Здесь начиналась территория RED. – Рикардо! – Крикнул он в полуденный зной. – Я здесь! – Ого… – выглянув из пристройки над мостом, пироман RED присвистнул. – Тебе головку не напечёт? Матиас усмехнулся, закидывая на плечо топор. – Беспокойся за свою головку. Рикардо хихикнул, спрыгивая вниз на один уровень с ним, и показывая руки. – Пфф, серьезно? Расслабься, сердитый парень. Я безоружен. – Зачем так далеко от базы? – Строго спросил Йенсен. Красный досадливо цыкнул, закатывая глаза: – Чтоб не бесился твой скулап. Как понял, что это я? – Эскулап. – Поправил Матиас, снисходительно усмехнувшись. – Почувствовал душок твоей подлости. – Охо-хо, ладно… - Протянул красный пироман, как будто последняя фраза его задела. - Ты имеешь право злиться. – Я это знаю. – Нахмурился синий. - Чего тебе надо от меня? Рамирес изучающе взглянул на него и сделал шаг ближе, поглядывая на сколотое лезвие топора в умелых руках. – Слушай… – Он вздохнул – Я… Я хотел извиниться. – Голос вдруг сел в середине фразы, но он взял себя в руки. Матиас буквально подавил смешок, недоверчиво приподняв бровь. – Я не хотел, то есть… хотел, просто… Ай-й. Эта пакость… предназначалась не тебе. – Красный нелепо развёл руками. – Какая разница, кому она предназначалась. – Резко одернул его блондин. – Ведь ты, в конце концов, повеселился. Рикардо посмотрел на него долгим тёмным взглядом, не улыбаясь. Матиас сжал зубы, еле сдерживая гнев. – Это всё? Он хмыкнул, собираясь уйти. – Тео! – Хрипло окликнул его Рамирес. – Тео, пожалуйста. – Выдавил он с усилием. - Я не знаю, как это сказать… – No sé cómo mirar a los ojos. Ni a mi médico. Ni a mi comandante.– Выцедил синий пироман, наполовину оборачиваясь к нему. – Снаружи меня ждет смерть, а здесь позор. Ты не знаешь, как это сказать?! – Он презрительно рассмеялся. – Я тебя научу: «Катись к дьяволу». (Я не знаю, как мне смотреть в глаза. Ни своему доктору. Ни своему командиру.- исп.) – Каэтано был нам родней.– Сказал Рамирес, в конце-концов. – Нам обоим. Йенсен промолчал, враждебно уставившись на него. – Я думал, это имеет значение. – Негромко продолжил красный. – Я знаю, что он любил тебя, как родного сына. – Выдавил он подсевшим голосом. – Ты же знаешь. Он был хорошим парнем. Просто поверь, меньше всего мне хотелось отравлять тебе жизнь. Он умолк, испытующе глядя на синего. Матиас нахмурился, не отводя глаз, но в них больше не было прежней злости. – В нашей семье Кай тоже был единственным … – сказал он надтреснуто, – кто на моей памяти говорил о тебе хорошо. Рикардо замер, и улыбка застыла на его лице на несколько мгновений. Матиас заметил это, и в выражении его глаз на мгновение проскочила жалость. Красный пироман протянул ему руку: – Это значит… Мир? Матиас помедлил с рукопожатием, все же отвечая неловкой улыбкой. – …Разве что до следующего раунда. Красный косо кивнул, скалясь с оттенком сожаления и пожимая крепкую ладонь. – Ч…! – Йенсен крупно вздрогнул, вырвавшись в ту же секунду, как ощутил резкий прострел в ладони. – Вот, черт… – Рамирес хохотнул, держась в паре метров от него. – Ты разочаровываешь меня, Тео. – Не подходи! – Рявкнул синий, пятясь от него и стараясь не споткнуться на рельсах. – Что это за дерьмо?! Рука пульсировала в месте прокола и горела, как после укуса гигантского скорпиона, по плечу волной распространился жар, а затем поползло онемение. Красный пироман маячил в поле видимости, и Матиас в отчаянии замахнулся с левого плеча. – Знаешь, что злит меня больше всего, Тео?! – Заорал красный, пригибаясь от топора, пролетевшего в сантиметре от его головы. – То, что ты точно такой же тупой придурок! Ты серьезно?! Явился один?! Йенсен стиснул ладонью плечо, продолжая отступать. Борясь с подступавшей истерикой, он сжал зубы и выхватил из-за пояса нож, не подпуская к себе Рамиреса. – Puta madre… – Тот остановился, забрал волосы со лба и постыло махнул рукой. – Можешь попробовать сбежать. Оглядевшись, Матиас прикинул расстояние до базы и вдруг зацепился взглядом за ограждение моста. Оно было низким, так как поезда не требовалось огораживать, а пешеходной зоной в этом забытом богом месте особенно не пользовались. – Даже не думай об этом, Тео, – предостерег Рикардо с неожиданно прокравшейся в голос тревогой. – Респаун не покрывает эту дыру. Матиас сверкнул глазами, держа нож наготове. Пот на его лбу уже собирался в ручьи, скатываясь по скулам и застилая обзор. – Лучше бы тебе попытаться убить меня, – Рамирес поднял ладони, в провоцирующем жесте. – Pero, chico… На поблажки не рассчитывай. Поколебавшись пару мгновений, синий сорвался с места, преодолел с десяток метров и взревел, рухнув в расстоянии вытянутой руки от края пропасти. Рикардо вцепился ему в загривок, вывернул больную руку за спину, остервенело бранясь: – Eres un… mamarracho. Ты понимаешь, что ты творишь?! (Ты… придурок малолетний. – исп.) Синий зашипел, вывернулся из захвата, полоснув Рамиреса лезвием под скулой, и отбил следующий захват, ударив красного ножом по пальцам правой руки. Рикардо почувствовал, как вслед за этим на его горле сомкнулась крепкая хватка. Его протащило по доскам и приподняло в воздухе, в поясницу врезался неотесанный край ограждения и это - вместе с раздосадованным воплем синего пиромана - привело его в чувство. Похоже, правая рука плохо слушалась Йенсена. Увидев краем глаза пропасть, разверзшуюся за его плечом, Рамирес лихорадочно вцепился в комбинезон синего, тараща черные глаза в искаженное яростью бледное лицо. – Тео, ты что… – прохрипел он с трудом. Пальцы, сжимавшиеся на его горле, мешали говорить, кровь сочилась меж них и капала в пропасть. Матиас проследил за этим, на секунду расфокусировавшись, и благодаря этому Рикардо получил возможность сделать вдох. По расчетам Айзека транквилизатор должен был свалить гангер синего пиромана в считанные пару минут. Но что-то явно пошло не так. – Когда я сказал тебе «Катись к дьяволу», – процедил ему Йенсен, рывком вздергивая его корпус над спасительным ограждением, – я именно это имел в виду. Глаза Рамиреса расширились в неприкрытом испуге. – Даже не думай об этом, я утащу тебя с собой… – хрипло прорычал он, перехватывая ворот синего комбинезона одной рукой и руку с ножом у своего подбородка другой. Губы Йенсена тронула зловещая улыбка. – Может, оно и к лучшему. Он сделал усилие, чтоб подтащить красного еще выше и рука с ножом задрожала. Рикардо надавил на нее, вставил ногу между бедер синего и, обхватив его голень, резко дернул на себя. От подсечки тот завалился на сторону, подминаемый Рамиресом. Падение дезориентировало его, но он не выпустил нож. Обе ладони красного пиромана вцепились в рукоять поверх его руки. Кровь из резаных пальцев скользила, мешая ему. – Estás cabrón loco al siquiera arriesgarte! – выкрикнул Рикардо, нависая над ним. (Ты сумасшедший ублюдок, рисковать таким! – исп.) Матиас вывернулся из его пальцев, перехватил рукоять лезвием вниз и прописал красному в лицо, сбрасывая с себя. – Jodete! Sacate a la chingada! («Катись ко всем хуям», если коротко – исп.) Рамиресу прилетело еще пару-тройку раз, прежде чем он почувствовал, что синий пироман начинает слабеть. Он выдрал нож у Йенсена, выкинув его с моста в гулкий провал каньона, и схватил синего за руки, не давая больше драться. Тот тяжело дышал, выкатив налитые кровью глаза, пока его окончательно не сморило. Оставив его лежать, Рикардо отполз к перегородке, чтобы опереться спиной и, сидя, достал сигареты. Все тело ломило от боли, как будто на нем не осталось живого места. Он закурил и сигаретная бумага тут же пропиталась кровью из пальцев на правой руке. Рикардо выдохнул дым, и всхлипнул, от неожиданности прикрывая рот рукой. – Сукин сын.