Нимфоман в противогазе

Манди едва только закончил оттирать кровь, которой так некстати решивший понтануться скаут заделал чуть ли не всю кухню, и вернулся за стол к любимой винтовке, когда с улицы снова послышался шум. – Да вы шутите, – протянул он, выслушав нестройный доклад Вангера. – Мы проверили дом, оба полигона и ангар, Джо уже прочесал базу… – Перечислил француз. – Бесполезно, его нет! – Вставил медик взволнованно. Шпион кивнул. – Охрана видела, как пироман уходил вглубь территории, но это не запрещено, так что его не остановили… – Заткнитесь оба на минуту! – Скомандовал снайпер, врезав ладонью по столешнице. – Где скаут? – В разведке. – Сказал шпион. Манди уставился на него в возмущении. – Это что еще, блядь, значит? На звуки перепалки постепенно подтянулись остальные наёмники. – Манди, послушайте! – Умерьте ваши эмоции, мистер Вангер… – Я не успел синхронизировайт его! – Воскликнул медик в отчаянии. – Если Менгель решит искалечийт гангер, последствия могут быть непредсказуемы... – Это не моя проблема. Ваша задача следить за состоянием гангеров, я лишь временно принял эти полномочия. – Отрезал снайпер, явно закипая. Он обратился к инженеру, вместе с прочими явившемуся на гвалт: – Мистер Конагер! Есть ли опасность, что гангер, не прошедший синхронизацию, может быть необратимо поврежден? – Этого не может быть. – Спокойно ответил старый техник. – Система безопасности респауна безупречна. Синхронизация нужна лишь чтобы выявить и исправить мелкие дефекты воспроизведения. – Он задумчиво поглядел на Вангера. Снайпер развернулся к немцу. – Вы его слышали. – Я хочу говорить с Администратором. – Голос медика слегка дребезжал. Снайпер прошел в сторону телефона в коридоре и, сняв трубку, протянул ему, сколько хватало провода. – Валяйте. Пусть она объяснит вам, что раз периметр не нарушен и технологиям Манн Ко ничего не угрожает, то и повода для беспокойства нет. Все остальное – дисциплинарный фактор, не требующий стороннего вмешательства. Я предупреждал вас, доктор. Скаут вихрем влетел в кухню и лицо стрелка слегка прояснилось. – Я нашёл! – Сообщил разведчик. Все присутствующие поморщились, австралиец же грохнул трубкой по аппарату и сварливо закудахтал. – Джо, какого черта?! Где ты шляешься без разрешения?! – Там, где мост! Там везде кровь… Я нашел топор! Я его знаю, это точно его… - скаут не успел отдышаться и теперь захлебывался словами. – На топоре крови не было, это ж хорошо, да? - Он осекся, заметив выражение на лице Манди, и стал сбивчиво оправдываться. – Я… я сказал шпиону, – он показал пальцем на француза. – Как я и говорил, – подытожил Манди, – периметр не был нарушен. Перемещаться по территории компанией не запрещено. Покинуть базу было его собственным решением. Как его командир, я имею все полномочия, составить рапорт по факту самовольной отлучки и назначить штраф. Объявится до ближайшей миссии, так и быть – отделается дисциплинарным взысканием. Какие у вас еще ко мне вопросы? Вангер независимо скрестил руки на груди. – К вам – никаких. Взгляд снайпера потяжелел. – Я запрещаю кому бы то ни было покидать базу под любым предлогом вплоть до выезда на следующий раунд. Вам это ясно, мистер Вангер? Генрих опустил подбородок, сверля снайпера сквозь стекла очков. – …Ясно. – Слишком тихо, доктор. – Мне ясно. – Огрызнулся Вангер. – Вы обязаны являться раз в час и докладывать о своём присутствии на базе. Вы оба. Это понятно? Спай вспыхнул. – Merde, Сайрус, какого ты… – он осёкся со злым лицом, поймав на себе пристальный взгляд командира. – Да. – Чудно. Я знаю, на что вы двое способны, поэтому выставлю наблюдение и предупрежу комендантов на время отбоя. Спай с медиком независимо друг от друга закатили глаза. – Команда вольно. Разойтись. – Велел снайпер, вновь принимаясь за чистку оружия. Медик крутнулся на месте и вышел прочь, махнув напоследок белыми полами халата. Спай щелкнул крышкой часов, растворяясь в воздухе. Вслед за ними, Конагер, переглянувшись с демоменом и солдатом, также покинули кухню. Скаут остался стоять на месте с топором в руках. – Эй… – Он сел за стол напротив, заискивающе заглядывая снайперу в глаза. – Они его схватили? Пиро … у красных, в плену? Снайпер коротко взглянул на него, не отвлекаясь от процесса. – Иди к себе. Вольно, Джо. – Слушай. – Скаут положил топор на стол. – Я конечно тупой... но Мэтт, он – мой друг. Снайпер вытер руки от оружейного масла и швырнул на стол грязную тряпку, бросая, наконец, своё занятие. Он прошёлся до окна и остановился там, сумрачно взирая на респаун. На улице постепенно вечерело. – Он его вернёт, – сказал он спокойно. Обернувшись, он обнаружил скаута сидящим на прежнем месте и не сводящим с него просящего взгляда. Упёртый же щенок. – Не переживай, парень. – Вздохнул Манди. – Менгелю нужен не он. Придя в себя, Матиас ещё несколько минут лежал неподвижно, не имея сил пошевелиться. Постепенно до его слуха начинали долетать обрывки фраз, смысла которых он не понимал. Он открывал и закрывал глаза, но взгляд блуждал бесцельно, не выхватывая детали. В какой-то момент ботинок проходившего мимо человека оказался прямо у его лица. Он сфокусировался на текстуре кожи и шнурков, вслед за этим плечо больно кольнуло. – В прошлый раз он чуть не разнес ординаторскую. Лучше перестраховаться. Голос Менгеля, чеканивший прямо над головой и голубиная воркотня вонзились в его сознание. Матиас резко втянул воздух сквозь сжатые зубы, и словно испытал кошмар наяву. Он вновь находился в бункере красного медика, с руками, связанными в запястьях тем же резиновым жгутом. Отличие состояло лишь в том, что теперь ему из одежды, по крайней мере, оставили джинсы. Проведя пальцами по непривычному колючему ёжику на голове, он сообразил, что пока был без сознания, Айзек обрил его. Приподнявшись, он сел на полу, угнетенно осматриваясь. Рикардо сидел развалившись в кресле неподалёку, и скучающе покусывал губы. Менгель, стоя прямо над ним с пустым шприцем в руке, ядовито улыбнулся. – Ну, здравствуй. Снова. – Приветливо сказал он, поймав на себе убитый взгляд синего пиромана. Матиас хотел послать его к черту, и удержался лишь из практических соображений. Судя по злорадному виду Менгеля, тот запланировал для него нечто нетривиальное, и усложнять себе жизнь сейчас было бы плохим решением. – Я не мог не заметить, – сказал Менгель, откладывая шприц, – что ты стал намного внимательнее ко мне в последнее время. Не то, чтобы это нарушало правила, установленные администратором, хотя… твоя навязчивость начала меня раздражать… Матиас сморгнул и опустил голову, украдкой глядя в сторону красного пиромана, чья рожа в нескольких местах была разукрашена свежими ссадинами. Шея от подбородка и почти до уха оказалась схвачена обрывком изоленты. Тем же способом он перемотал и пальцы на правой руке. Йенсен едко усмехнулся ему, заметив это. – Однако… Менгель присел рядом с ним на корточки и синий пироман отшатнулся от неожиданности, дернув руками в защитном жесте. Айзек уверенно обхватил пальцами его нижнюю челюсть так, словно рассматривал антропологический образец. – Шпионские игры с переодеванием, с проникновением на базу? Тебе удалось обмануть меня. Признаться, я впечатлён. – Злобно высказался он, добившись визуального контакта. Синий пироман застыл и придержал дыхание, опасаясь шевельнуться. Выдернув из нагрудного кармана платок, немец отпустил его и поднялся, брезгливо отирая ладонь. – Так что, я подумал, раз уж герр Вангер считает возможным похищение моих подчинённых с целью, – сморщился Менгель, припоминая, – воспитательных работ… Почему мне нельзя делать то же самое? Рикардо жестоко улыбнулся, поднимая на медика почти влюблённый взгляд. Заложив руки за спину, тот стал медленно обходить пленного, продолжая говорить. – Ты никогда не задумывался, о том, каково это, когда твоя кожа горит? Йенсен замер, не поворачивая головы. Не дождавшись ответа, Айзек продолжил. – Потому что, я собираюсь окунуть тебя в мир этих изумительных ощущений. Не буквально конечно. Это было бы слишком скучно. Он сделал знак Рамиресу и тот, ухватив синего пиромана за плечи, заставил его подняться на ноги. Тело было страшно вялым. На этот раз Менгель догадался вколоть ему миорелаксант. Матиас не сдержал глухого стона, когда чужие руки грубо задели место укола. – Мало я тебя отделал, – бросил он Рамиресу. – No te llores, bebé – усмехнулся тот. (Не плачь, деточка. – исп.) Оказавшись напротив Менгеля, он вновь притих. Немец окинул пиромана презрительным взглядом. – Ничего не скажешь? – спросил он напоследок. – Вы ввязались в плохую игру, Менгель. – Тихо ответил ему Йенсен. – Отлично. – Оскалился тот. – Я очень хорош в плохих играх. Кивнув своему пироману, он отвернулся, отходя к столу. Втолкнув пленника в камеру для кварцевания, Рикардо закрыл дверь и включил рубильник. Окошко на двери засветилось приглушенным синим светом, изнутри доносился лишь ровный гул. – Иди отдыхать, ты мне больше не нужен. – Бросил Менгель, устраиваясь в кресле. Минуту спустя, он заинтересованно взглянул на пиромана. – Не говори мне теперь, что жалеешь его. Он первый тебя подставил… – Я его не жалею. – Оборвал его Рамирес, всё ещё опираясь ладонью на дверь, из-за которой не доносилось ни звука. – Хорошо. – Равнодушно отозвался Айзек, углубляясь в свои записи. Чуть погодя, он терпеливо вздохнул, оставив эту затею. – Хочешь это обсудить? Бросив на него долгий, тяжёлый взгляд, мексиканец развернулся, направляясь к выходу. – Стой. – Бросил Менгель ему вслед. – Этот… – он прищелкнул языком, припоминая, – Каэтано. Кем конкретно он тебе приходился? Рикардо нехотя развернулся к нему. Этого разговора он избегал давно. Менгель сложил руки на груди. – Мой дед говорил, что наша семья проклята. – Пироман выше поднял голову, стараясь контролировать голос. – Наше племя соединилось с белым человеком и за это боги наказали нас. Менгель молчал и Рамирес, не дождавшись насмешки, продолжил ровнее. – Мне было четырнадцать, когда Кай жил в соседнем доме. Он был немного старше меня. Тогда он уже выглядел так, что его боялись прохожие. Он не мог выходить из дома днём. Мы по очереди навещали его, приносили ему еду. Я знал, что его мучили сильные боли. Но он всегда благодарил меня, несмотря на это, и я старался быть с ним… добрее. Потом появился тот доктор. Он сказал, что единственный шанс для Каэтано, это лечение в закрытом санатории. Больше я никогда его не видел. Менгель молчал. – Ему было семнадцать. – Пироман прислонился к стене у выхода из бункера, как-то безвольно опустив руки и равнодушно глядя на стену за спиной медика. – Сначала он переписывался с нами, а потом… Узнал, что у сына его сестры та же болезнь, и рассказал об этом своему врачу. Менгель все ещё смотрел на него со своего места и пироман не спеша заложил дрожащие руки в карманы. – …Когда я попал сюда, этот, - он кивнул в сторону камеры, - еще пешком под стол ходил. Несколько раз на выходных, я хотел встретиться, поговорить, но Кай всегда был занят ребенком… – Ты любил его. – Не спросил, а немного удивлённо постулировал Менгель. Рикардо упрямо поджал губы. – Он был моей семьёй. Менгель перевел задумчивый взгляд на слабо подсвеченное ультрафиолетом дверное оконце. – Я его ненавижу. – Тихо сказал Рамирес. – Потому что его не должно было быть здесь. – Вряд ли… – протянул, наконец, Менгель и кивнул пироману, давая разрешение. – Можно, иди. Свет на полигоне слегка помигивал. Ночь опрокинулась на базу синих, как чернильная чаша, расписанная искусным мастером, поднялась высоким куполом, раскинув мириады звезд. Когда фонарь гас, все это великолепие представало перед глазами, куда ни посмотри и тянулось до самого горизонта всюду, кроме небольшой полоски, ещё не до конца угасшего закатного зарева. Скаут сидел неподалеку от фонаря, не спуская уставших глаз с двери респауна. Великолепие пустынной ночи, похоже, вовсе не трогало его. Скаут ждал. База понемногу замирала. Уже погас свет в общежитии и в кухне. Наёмники готовились ко сну, чтоб набраться сил перед утренней миссией. Кроме него не спал ещё медик и окна его лазарета были ярко освещены. Время от времени высокий силуэт мелькал внутри и его движения казались слегка рваными, будто бы кто-то метался или бесцельно бродил по помещению. По-правде говоря, Генрих делал и то и то. Нервы его сдали. – Сколько раз? – оборвал он затянувшуюся паузу, когда шпион потянулся за третьей сигаретой. – Я никогда не считал. Пару раз каждую неделю, когда ему было особенно тяжело, плюс по выходным. Всегда по выходным. Сочтите. Медик горько поморщился, приложив руку к горлу. – Вы не злитесь на меня, доктор? – спросил шпион, наблюдая за ним с легким беспокойством. – Вы профессионал своего дела, господин шпион. – Устало сказал ему медик. – Вы дарите смерть быструю, легкую, гуманную. Лучшее лекарство от болезней. У этой команды не было медика долгое время. Так что вам пришлось стать им. Я… благодарен вам за это. – Он помолчал. – Нужно послать кого-нибудь, чтобы залили эту яму едким щелоком. – Всего щелока мира не хватит, чтобы вычистить эту яму, доктор. – Я знаю… Но теперь она здесь. – Вы… драматизируете. – Шпион запнулся. – Вы тоже. – Улыбнулся ему Вангер, но совсем не весело. – Я драматизирую par nature, а вот вы, похоже, приняли на грудь. Наркотики уже не помогают вам забыться? Спай продолжал пикироваться скорее по инерции. Приступы гнева медика, которого ему пришлось сдерживать почти два часа, не позволяя тому крушить лазарет и вредить самому себе, порядком измотали француза. Он убедил Генриха принять успокоительное, пообещав, что не даст ему уснуть, так что теперь немец заливался кофе, заставляя шпиона гадать, нет ли в кружке чего покрепче. – Это вы распустили слух, будто я наркоман? – Вдруг спросил Вангер. Шпион усмехнулся. – Кто-то же должен вас прикрывать… Он досадливо вздохнул, заметив умоляющее выражение на лице Вангера и уже понимая, что тот скажет. – Прикройте меня. Сегодня. Шпион промолчал, все же закуривая. – Бастиан. – Тон медика снова стал нестройным. – Если бы я мог, доктор. – Шпион вздохнул. – Мы бы не сидели тут как парочка тоскующих студентов. Генрих отвернулся от него, в бессильном жесте опираясь руками о кушетку. – Забавно… что вы это сказали. – Бросил он подавленно. – Дежавю? – Задумчиво спросил шпион. – Если честно… Вы создаёте впечатление, что знаете больше, чем это может быть вам доступно. Как жаль, что это мне совсем не помогает... Бастиан нервно забычковал сигарету, поднимаясь на ноги. – Доктор. Вы знаете, что у меня связаны руки. – Знаю. Вы не можете помочь, не так ли? – Спросил Вангер снова. – Не могу. – Ответил спай, по крайней мере, двадцатый раз за вечер. – Не могу, черт бы вас побрал... Черт. Он схватил трубку с аппарата, набирая номер. – Больше не пойду, – процедил он злобно. – Пускай хоть увольняет. В трубке раздалась пара гудков, прежде чем на том конце провода ответили. – Доклад. – Выплюнул шпион. – Мы оба на месте. Если хочешь убедиться, можешь проверить самостоятельно, я сыт по горло этим унизительным фарсом. Бросив трубку, он стянул пиджак и жилет, привычно пристроил их на кресле. Вангер больше не оборачивался, позволяя французу хозяйничать у себя в лазарете. Будучи погружен в собственные мысли, он даже не сразу заметил, как тот приблизился. Пока на его спину между лопаток не опустилась чужая ладонь. – Генрих. – Мягко позвал шпион. Тоскливым отголоском у немца мелькнула мысль, что француз снимал перчатки крайне редко, и что ладонь была приятно теплой, настолько, что вечно истерзанные мышцы спины отозвались на касание предательски охотно. И еще, что именно в эту самую точку шпион предпочитал бить зазевавшихся красных, мгновенно отправляя на респаун сколько угодно крупного противника. Он обреченно вздохнул, ниже опуская голову. – Это я виноват. – Пробормотал он, ощущая, плавные массирующие движения вдоль позвоночника. – Я был холоден с ним. Это случилось из-за меня. Он закусил губу, жмурясь от нахлынувшего удовольствия. Сил отогнать шпиона у него не осталось, все же тот действительно понимал, что делает. Но неожиданно спай остановился сам, хотя и не по причине путаных откровений Вангера. Он отступил на шаг от медика, неразборчиво ругнувшись себе под нос. И только через несколько секунд, Генрих расслышал тихий скрип внешней двери в тамбуре. Шпион сжал руку без перчатки в кулак. – Боже, Манди! – Воскликнул он осточертело. – Проверься на паранойю! Внутренняя дверь приоткрылась бесшумно, и внутрь заглянул Конагер. Выражение лица шпиона сменилось со злого на озадаченное. Вангер же при виде техника подобрался, застыв в напряженном ожидании. Делл прикрыл за собой дверь, придирчиво осматривая плотно зашторенные экраны на окнах. – Сайрус скомандовал всем отбой. – Сказал он негромко. – Вам лучше погасить свет, доктор. И… пойти со мной. Вангер поспешно сошел с телепорта, подозрительно осматриваясь. Еще через секунду приступ тошноты согнул его пополам. Зажав себе рот, он пересилил это. Телепорт за его спиной, находящийся по-видимому в самом глухом закутке базы RED, быстро раскручивался вновь. Он преодолел несколько поворотов в полутемном помещении, плотно заставленном коробками с амуницией и простыми деревянными ящиками, прежде чем сообразил, что оно является ничем иным, как гаражом красного снайпера. Храп Дориана доносился из привычного угла. Единственный источник света – закопчённая лампа под балками – еле выхватывала его силуэт. Вангер обошел стоявший на своем месте мотоцикл, тщетно стараясь обнаружить его хозяина. Лучника видно не было. То, что он знал базу, пришлось ему кстати. Генрих быстро нашел выход, не разбудив техника, преодолел несколько построек, двигаясь в направлении бункера, безошибочно определяя путь. На базе красных тоже царил комендантский час, и большинство фонарей было потушено. Последние метров сто-сто пятьдесят ему предстояло преодолеть по почти открытой местности. Вангер втуне посетовал на ясную ночь, превращавшую его белый халат в сияющую мишень. Он приостановился, чтобы проверить оружие. – Как дела, док? – Раздался у него за спиной глуховатый голос. В лопатки ткнулось острие снайперской заточки. Вангер замер, не решаясь оглянуться. – Адам, – откликнулся он. – Прошу прощения. Мне нужно пройти. – Не нужно извиняться, док. – Ответил ему австралиец слегка удивленным тоном. – Но вы никуда не пойдете. Повернитесь. Генрих поднял руки на уровень глаз, оборачиваясь к нему всем корпусом. Адам окинул его изучающим взглядом, не теряя бдительности. – Медленно расстегните портупею. Не трогайте шприцемет. Передайте его мне вместе со всем оружием, что у вас при себе. Медик не шелохнулся, без выражения глядя в лицо снайперу. Возможно, все еще действовало успокоительное. – Прошу прощения. – Повторил он слегка заторможено. Снайпер свел брови, приглядываясь к нему внимательнее. – Не извиняйтесь, просто делайте, что я сказал. – Он извиняется за меня. Манди не успел среагировать, секунда – и каленая сталь прильнула к его шее сбоку. – Одно движение, и я вскрою тебя, как сургучную пробку. – Вкрадчиво пообещал шпион. – Ты… – рыкнул снайпер, взмахивая оружием, и кровь тут же побежала ему за воротник. Он придавил шею ладонью, наугад рубанув мачете по зыбкому силуэту. Мощный удар в грудь впечатал его в деревянную стену, чужое предплечье вдавило кадык, заточка жалобно звякнула в пыли, выскользнув из ослабевших пальцев. Шпион снова стал видим. – Гнида… – прохрипел лучник в насмешливое лицо. – Привет, – сказал ему шпион, наскоро обыскивая карманы штанов и красной рубашки. Выудив пропуск из нагрудного кармана, он не глядя бросил его медику. – Действуйте быстро, доктор. Если дверь заблокирована, используйте это, как ключ. Генрих замялся на месте, собираясь что-то сказать. – Не беспокойтесь, мсье Вангер. Я не дам ему умереть так просто. – Добавил шпион с азартной улыбкой. Медик рванул через открытый полигон, стараясь не спотыкаться о камни и торчащую кое-где арматуру. Бункер встретил его легким шумом работающей вентиляции. Вставив карту в разъём магнитного замка, он снял с пояса шприцемет и толкнул дверь. Менгель был внутри. Он не спеша привел в порядок бумаги и письменные принадлежности, прежде чем встать из-за стола, улыбаясь самой радушной из своих улыбок. Вангер взял его в прицел. – Господи, Генрих… Вы чем-то расстроены? – сочувственно спросил его красный медик. – Уверен, что бы это ни было, вы можете обсудить это со мной. Может, хотите кофе или… – Где он? – нетерпеливо перебил его Генрих. – Он? – Айзек притворно наморщил лоб. – Где. Мой. Пироман. – Отчеканил Вангер сквозь зубы, борясь с желанием нашинковать Менгеля; его останавливало лишь то, что разлет дротиков на таком расстоянии был слишком велик. – О! Ваш пироман? – Воскликнул тот, будто опомнившись. – Так ведь я вернул его почти час назад. Генрих взглянул на него со смесью растерянности и подозрения. – Что? – переспросил Айзек, довольно щурясь, и начиная обходить стол. – Вас даже не поставили в известность? У Вангера вдруг пересохло во рту. Он несколько раз сглотнул, припоминая в деталях поздний визит Конагера, «удачно» оставленный им телепорт на базу красных, собранный, по его словам, «на всякий пожарный». То, как Манди пытался удержать его на базе, как можно дальше от красных и как шпион, ни словом не обмолвившись, увязался за ним следом, как будто хотел проследить, чтобы все прошло гладко. – Доверие в команде – важная вещь. – Будто читая его мысли, сказал Айзек, медленно, но неумолимо сокращая расстояние между ними. – Но в конечном итоге, вас либо будут бояться – либо использовать. – Я хочу увидеть тело. – Вдруг отрезал Вангер сухим тоном. Менгель остановился, будто наткнувшись на невидимую стену. По его лицу медленно расползлась тонкая подкупающая улыбка. – Оставьте. Мне-то вы можете доверять. Метнув в него острый взгляд, Генрих дал залп дротиков и красный медик ощерился, прикрываясь рукой. Затем негромко засмеялся, стряхивая их с себя. – Не нужно было вам сюда приходить, Вангер. – Угрожающе сказал он, перестав смеяться. – Но я ждал вас.