Спасающая бога

      Я думала начать читать вслух, но не смогла остановиться, быстро пробегая по строчкам.       Читая, я забыла про время, про Довакин, про мир вообще. Сначала в голове билась мысль, как птица, запертая в клетке, нервно чирикая о том, что это ложь. Мне очень хотелось ей верить, но это глупо. Никому не нужно, что бы я это знала или не знала. В горле опять залёг мерзкий ком, а грудь разрывало от дикого сумасшедшего смеха. Я не смогла его сдержать. Губы растянулись в хищном оскале, оголяя клыки. Сначала он был тихий, хриплый, но потом, как нарастающая лавина, становился всё громче и холоднее. Я перечитывала написанное снова и снова, а в душе всё больше и больше разрасталась ледяная бездна тьмы, подобно чёрной дыре поглощающая всё, кроме смысла заложенного в этом бирюзовом водовороте и безумного смеха. Больше не было не каких эмоций, чувств. Их просто не хватило. Запас исчерпан, озеро высохло. — Фок-кра? — слабый, но решительный женский голосок дрогнул, когда его хозяйка услышала резко прекратившийся хохот. Как будто его оторвали, отрезали. Как будто его и не было. Я медленно повернула голову в направлении источника звуков. Довакин вздрогнула, когда из щелок пугающей маски на неё взглянули остекленевшие синие глаза. Огонёк души приуменьшил пламя, тоже дрогнул, а волк, прижав хвост с ушами, тихо поскуливал, предупреждая хозяйку об опасности. Пшеничная прядь растрёпанных волос упала на взволнованное лицо. Она стояла в боевой позе, в любую секунду готовая отразить мой удар. — Да? — холодный, тихий тон был обманчиво заботливый и спокойный. В голове на долю секунды мелькнула мысль, что он даже не мой. Пересохшие губы всё так же сохраняли дикий оскал и, несмотря на маску, соратница чувствовала его. Я это знала. — Что там написано? — в её до сих пор слабом и одновременно уверенном голосе мелькнул страх. Взгляд стальных озёр быстро перебегал от голограмм до чёрной маски. Неторопливо, как завороженная, не думая ни о чем, я начала читать. — До «богов», Обливиона и Этериуса существовал один смертный план. В нём не было эльфов, орков, драконов и дремор. Не было магии. Из разумных рас, населявших его, были только люди. Народов людей было множество, и доподлинно все перечислить не может никто. Люди строили дома, крыши которых скребли небо; машины, называемые самолётами, которые могли летать быстрее скорости звука или поднимать в воздух неподъемные грузы; электрические станции, дававшие свет каждому дому и улице, а ночью покрывавшие планету гигантскими светящимися паутинами, освещая города. Даже самый большой наш город ничтожно мал по сравнению с их средним. А под большими городами часто находились подземные туннели поездов с необычайно красивыми залами приёмов. — по прочтении этого, я все больше и больше замечала за собой странную гордость за свой мир. Мир точных наук и чисел. Пусть он выглядят серым, непонятным, скучным, по сравнению с магией, но он возвышается над ней своим стальным расчётом и характером. Он сильнее. — Небо освещали другие звезды и одна луна. Они хотели, чтобы им покорился космос, и он покорился. Перед Великой Войной они успели слетать на Красную Землю и вернуться обратно. — после эти строк у меня уже не оставалось сомнений, несмотря на все замороченные метафоры. Говорилось о моём родном мире. О мире, странную прелесть которого я не замечала. Наверное, впервые по попадании сюда, я скучала не по знакомым и родным, а именно по самому миру. По великому множеству высоких домов со старинными фасадами, по рекам, закованным в камень, по тихому парку, не застроенному только потому, что нужно было как-то отделить силикатный завод от города, и, наверное, о маленькой комнатке с голубыми в цветочек старыми обоями, компьютерном столике и ноутбуке, за которым, как обычно, пообещав себе лечь пораньше, сидишь всю ночь. — Неизвестно, кто начал Последнюю Миророждающую Войну. И тогда, как и сейчас, люди не умели ценить мир, изобретая всё новое и новое оружие, развязывая новые войны. Люди владели оружием, способным в одно мгновение сжечь всё живое и неживое на многие мили вокруг, заражая всё, к чему прикоснётся ядовитое облако Вековой Тихой Смертью, — мой голос не дрожал, не был визгливым и рваным. Он был спокойным и даже каким-то официальным, сухим, хотя сердце до сих пор быстро билось, неприятно давя на лёгкие. Слёзы, оставив пару мокрых дорожек, больше не появлялись. Да и зачем их лить? Ими ничего не исправишь. Уже поздно. Хельма напряжённо вслушивалась в каждое слово, не смея пошевелиться. Казалось, что если она двинется с места, мир рухнет. — Они понимали, что, используй они это оружие, в войне не будет ни победителей, ни проигравших. Долгое время сохранялся паритет, но людская жажда к разрушениям рано или поздно должна была найти выход. Началась Последняя, Миророждающая Война. Люди спрятались глубоко под землёй, в городах, подобным нашим, но это не спасло их от ядовитых облаков. Многие погибли. Время неумолимо шло вперёд, прошлое забывалось, а люди все не решались подняться на поверхность. Сильная концентрация Тихой Смерти необратимо меняла их облик… Реальность пересекли два Вселенских Разрыва — Обливион и Этериус. Магия незаметно пропитала всю планету, а из Разрыва вылетела ещё одна луна. Из-за последнего события планету начали раздирать жуткие катаклизмы. Многие подземные города начали рушиться, превращаясь в могилы. Поэтому люди, собрав отряды добровольцев, решили выйти на поверхность. Исходя из археологических находок и научных исследований, были сделаны предположения о том, материальная реальность стабилизировалась в довольно короткие сроки, что косвенно свидетельствует о искусственной нормализации, к которой приложили руку сущности, существующее вне трехмерного мира. Сейчас, предположительно, эти сущности разошлись по соседним планетам, тем самым удерживая их на своих орбитах, но ищутся более материальные объяснения. К сожалению, много информации было безвозвратно утеряно, многое до сих пор остается неизвестным. Как-то так, друг мой, — наконец-то закончила я, посмотрев на Хельму. Та выглядела заинтересованной, но не более. Она не понимала моей боли. Каждое слово с горечью отпечаталось в моей душе. Они все умерли. Всё человечество погибло, оставив после себя этот жалкий мирок. И даже помнившие это бесследно исчезли, не оставив никаких зацепок. — Неужели здесь и правда хранятся знания о прошлом мире? — спросила она, поведя рукой в воздухе и ловя бирюзовые лучи. — О моем мире… — вырвался из моей груди хриплый и тихий смешок. Он был ни весёлым, ни мрачным, и, если так, конечно, можно назвать смех, — похоронным. Я осталась одна. Одна из всей великой человеческой цивилизации с многовековой историей, с множеством традиций и достижений. Всё это кануло в Лету из-за какой-то дурацкой и никому не нужной войны, а я спаслась лишь по прихоти безумного бога. На моём месте мог быть любой, абсолютно любой человек, но всё равно почему, почему я? — Что? — гулко спросила Довакин. — Поздравляю, ты имеешь честь лицезреть последнего человека из прошлого мира. Чтение Древних Свитков и путешествия во времени имеют свою цену. — отстранённо проговорила я, осматривая комнату невидящим взглядом. — Подожди, постой, дракон, неужели ты слишком сильно приложился головой? — Я знаю, к чему приведёт каждое из твоих действий, какой выбор бы ты не сделала. Я не могу предугадать каждый твой шаг, но мне известны линии, по которым ты двигаешься словно персонаж в постановке уличного театра. — Я не глупая марионетка! Не думай, что можешь управлять мной! — Я не могу управлять тобой, но знаю все сюжеты твоей жизни. Я знала, что этот куб тебе дала аргонианка в Рифтене, я знала, что Кодлака убьют люди из «Серебряной руки», я знаю, что в Талморском посольстве пьяный редгард навел шуму, чтобы ты забрала досье Эсберна, Дельфины и Ульфрика, знаю, где лежат все камни Барензии. Я много чего знаю. — Откуда ты знаешь, про Разелана.? — Из Древних Свитков. Акатош, Алдуин, я не знаю, кто из них двоих, переместил меня в будущее, без моего желания. Я просто оказалась не в том месте, не в то время. Я не желаю тебе зла. — Мне жаль твой мир… — после долгого молчания произнесла она.       Сгорбившись и понуро отпустив голову, я невидящим взглядом смотрела на каменный пол. Не знаю, сколько я так простояла, может минуту, может десять, может час, а может целую вечность, но я решила уйти. Всё равно куда. Всё равно зачем. Главное — идти.       Бесконечные, освещённые безразличным холодным светом, коридоры раз за разом сменяли друг друга. Иногда они разветвлялись, иногда выходили в большие залы, и ещё встречались раза два-три шахты с мостами, соединявшие множество этажей города. Стали часто встречаться пьедесталы с двемерскими сферами и пауками, но они или не подавали признаков жизни, или просто не обращали внимания на две медленно плетущиеся серые тени. Только гул вечно работающих механизмов нарушал гробовую тишину.       Вдруг мой слух потревожил железный цокот скрипящих маленьких лапок. Остановившись и обернувшись, я увидела обычного двемерского паука. Он тоже сконфуженно робко остановился, как-то вопросительно подняв одну клешню. Драконорождённая, кинув взгляд на сломанную машину, пошла дальше. Паук бы не смог нас догнать и как-то навредить — его конечности еле двигались, нуждаясь в смазке. Я последовала её примеру, но по коридору вновь раздался цокот. Он шёл за нами долгое время: останавливался вместе со мной, терпеливо ждал и не отходил от меня ни на шаг, будто живая собака, преданная своему хозяину, а я всё не обращала на него внимания.        Мои уши, привыкшие к тихому цокоту, прорезал железный скрежет о каменный пол. Я вновь остановилась, обернулась. Из старого механизма шли струйки пара, кое-где была видна ржавчина, на передней левой ножке было колечко, издававшее тихий тонкий звон, а задняя волочилась без движения, терроризируя мой слух. Ведомая каким-то неизвестным порывом души, я подошла, и, взяв его на руки, пошла дальше. Наверное, мне просто был нужен кто-то, и ему, кажется, тоже. Паук оказался не тяжелым и хорошо сидел на руках, иногда подёргивая ножками. Нордка, взглянув на нас ничего не выражающим взглядом, продолжила путь. Никому не хотелось нарушать молчание. Вот снова большой зал с колонами, лестницами, фонтанчиком, скамейками, дверями и некими подобиями клумб. По углам в нишах стояли центурионы, а по бокам от каждого — раскрывшиеся двемерские сферы. — Мы давно ничего не ели. Нужно сделать привал. — голос Хельмы был пустым и ничего не выражал. Делала она всё на автоматизме, погрузившись в свои мысли. Я, в принципе, ничем не отличалась от неё. Присев на скамейку, стали запихивать в себя помятые и холодные бутерброды. Не потому что хотелось есть, а потому что надо. Паук сидел рядом и, уставившись на еду своим красным камушком, будто клянчил её.        Нужно бы ему ногу починить… Дожевав булку с чем-то похожим на завяленное мясо, я, сделав очень умное лицо, показывающее, что я знаю, что делать, начала рассматривать паучью конечность. Поэтому мне нужно было просто отвлечься…       Все мои действия привели к выводу, что ножку нужно просто смазать, как и все остальные конечности. Так, судя по игре, местом обитания двемерского масла были двемерские центурионы и сферы. Подойдя к величественному трёхметровому титану я задалась очень важным вопросом: а где оно вообще в нём лежит? Честно говоря, подойти ближе чем на метр я не решалась, потому что сей механизм имел очень гаденькую способность совсем не вовремя оживать. Но, взглянув на слишком задумчивую Довакин, я набралась смелости и дотронулась до центуриона, готовая в любую секунду отпрыгнуть метров на десять. Вопреки всем моим предположениям, он не подавал признаков жизни. Фух… Так, начнём осмотр! Поскольку единственные места, до которых могли дотянуться мои шаловливые ручки — это ноги, то именно они подверглись тщательному облапыванию. М-да это тот ещё терминатор — топоры до сих пор острые. Интересно, пускал ли он их в дело? От этой мысли по спине прошлись мурашки. Каково же было людям, сражавшимся с этим металлическим чудовищем? Ну ладно, оставим лирику. Я наконец-то нащупала что-то, отдалённо напоминающие флакон с маслом.       Ох, как же, наверное, я смешно выгляжу, вися, словно мартышка на ноге центуриона и не очень успешно пытаясь выполнить задуманное. Слава заднице Дибеллы, мне это удалось. Не очень удачно шлёпнувшись на пятую точку и очень пожалев свой маленький копчик, похромала к без интереса смотрящей на меня Хель. Поймав активно сопротивляющегося паука и вместе с ним перепачкавшись в масле, я, довольная собой, уселась на пол, прислонившись спиной к клумбе рядом с соратницей. — Кто ты? — как-то слишком просто спросила она, уставившись на меня выжидающим взглядом. — То есть? — и правда. Теперь ведь она всё знает, к чему это? — Кто ты? — точно так же повторила Хельма, ещё внимательнее смотря на меня. — Почему чем больше я узнаю, тем меньше знаю о тебе? Ты — мудрый дракон, живущий вне времени; ты — тайный агент Талмора или ты — юный хитрый двемер, обманувший законы мироздания?       От такого длинного сложноподчиненного предложения из её уст у меня отвисла челюсть. Честно говоря, до этого момента я считала Хель, ну, чуть умнее Фаркаса. Хотя, может, она это предложение всю дорогу сюда сочиняла? — Я даже пропущу все твои колкости мимо ушей, только ответь: какое из множества твоих лиц настоящее? Кто ты?       Блин, кажется, последние я вслух сказала. Неудобно получилось. Кстати, а ведь и правда — кто я? Нет, ну я — это я. С этим ясно. Да, я двемер, и, кажется, ещё дракон, но я так только выгляжу. Я не гений-механик и о магии знаю только по саге о «Гарри Поттере» и Скайриму, а что значит быть драконом — это тот ещё философский вопрос. Конечно, можно ответить в стиле заезженного романчика с розовыми соплями наподобие: «Я всего лишь твой друг, напарник, зайчик, солнышко, дворецкий и т.д.» или «Я не знаю, кто я». Но это уже как-то совсем тупо. А говорить то, что я — обычная ничего не умеющая девушка примерно её возраста, мне было даже как-то стыдно. — Я… никто. Отныне я лишь Никто из Неоткуда… — Ясно. От тебя нормального ответа не дождешься. — прокомментировала нордка, сделав фейсплам. — Не тырь мои жесты! — вскрикнула я, отвесив ей легкую затрещину, ибо раньше она так не делала. Увернувшись от ответного удара, мы с Хель, посмеявшись, снова продолжили путь, находясь уже в более приподнятом настроении.       Вот, наконец-то, мы вошли в мало освещенную комнату с открытой дверью, из которой несло тиной и влажностью, напротив входа. Мы с радостью побежали к наполовину заваленному землёй проходу, не менее радостно вскрикивая. Выйдя на улицу, открылся вид на заросший камышами берег занесенного туманом озера. Прохладный воздух наполнил лёгкие, приятно освежая, а мурашки пробежали по спине от легкого ветра — Ура! — ещё раз выкрикнула я, а паук начал вырываться из рук, и мне пришлось отпустить его на землю. — Зачем тебе этот металлолом? — с какой-то брезгливостью спросила Хельма, смотря на убегающую в руины консервную банку и пытающую поймать её меня. — За надом. Его, кстати, Мухтар зовут, — ответила я, спускаясь в развалины вслед за хитроумным механизмом. Его имя было выгравировано на колечке, что я заметила совсем недавно. Эх, а я-то думала, что придётся напрягать своё воображение. Хотя у того, кто его называл, воображение точно било через край.       Паук, что боится на улицу выходить? Мне почему-то искренне казалось, что он правда живой и не выходит из развалин, не потому что у него так записано в программе поведения, как у маркартского, а потому, что ему там что-то надо. За это недолгое время я по-настоящему привязалась к этому железному зверьку, и мне искренне не хотелось оставлять его одного в этих руинах.       Когда глаза снова привыкли к полу-сумраку, я увидела и отчетливо услышала моего восьмилапого друга, сидящего в каком-то корыте, накрытом тканью. При стаскивании ткани, минуты чихания и ближайшем рассмотрении, оказалось, что это лодка с чем-то, напоминающим мотор. Поскольку с включением такой полезной вещи я знакома по разного рода тупо-юмористическим мультикам, где просто брали и за что-то дёргали, пришлось прибегнуть к старому как сама жизнь методу: «Попробуй — узнаешь». Результатом этого стало выявление его работоспособности и рассекречивание великого заклинания: «Работай, собака! Или на металлолом сдам и в ложки переделаю!». Каким-то невообразимым чудом уговорив Довакин и вытащив лодку, мы с ветерком отправились на родину Гильдии воров. Так что, Рифтен, жди нас!