Глава 9 или неожиданности Рифтена
24 мая 2016 г., 22:12
Туман медленно расступался перед нашим маленьким корытом. Хель боязно переводила взгляд с тёмно-синей глади воды, рассекаемой лодкой, на моё, уже свободное от маски, лицо. Я же вальяжно развалилась рядом с рулём, наслаждаясь ласкающим встречным ветром, а Мухтар спокойно сидел у нас в ногах.
Вот в сером мареве исчезло поместье «Златоцвет», и далеко впереди, словно миражи, появлялись еле заметные огни порта.
— Ну вот, а ты не хотела. Сейчас бы шаталась до утра по этому болоту и ищи-свищи твой Рифтен. А так, смотри, как быстро доплыли… — говорила я, расплывшись в довольной ухмылке. То самое чувство, когда ты оказался прав.
— Тормози давай, — немного недовольно попросила соратница, все-таки признавая мою правоту.
— Ага, — лениво отозвалась я, поворачиваясь к мотору. Тут вся моя сонливость улетучилась в миг, ведь я не знаю, как тормозить. Просто, когда мы заводили его первый раз в руинах, он рыкнул, сразу заглохнув, и посмотреть где тормоза я не удосужилась, ибо была увлечена уламыванием Довакин приблизится к этому чуду техники хоть на метр. Ну, правда, тут над рулём была кнопка, вдавленная внутрь, и, по иронии судьбы, моя интуиция подсказывала, что именно она-то мне и нужна. Стараясь не подавать виду, я как можно обычней и спокойней достала меч и начала мерно постукивать навершием рукояти. С кнопкой сдачи школьного автомата срабатывало, и здесь сработает.
— Ну! Порт уже близко, — недовольно поторопила она меня, поправляя двуручник за спиной.
Действительно, скорость у нас приличная набралась.
— Блин! Ну давай же! — от злости выкрикнула я, хлопнув ладонью по кнопке.
— Чего ты медлишь? Мы сейчас врежемся! — продолжила нагнетать панику Хель. Я, обернувшись на секунду посмотреть, насколько всё печально, и поняв, что дело — дрянь, с ещё большей силой начала дубасить по отверстию с упрямой кнопкой. Из тумана давно выплыли помосты пристани и причаливший к ним старый корабль, мимо которого мы весело проплывали. Лодка продолжала нести нас на полной скорости в безжалостные рифтенские столбы. Стоявшие неподалёку стражники быстрo разбежались по углам, смотря, чем всё кончится. Шайзе! Мы сейчас разобьёмся!
— Отойди! — заорала она мне на ухо и в ту же секунду со всей силы рубанула мечом по мотору. Он издал предсмертный рык и остановил винт навечно. Наше корытце заметно снизило ход, но всё ещё по инерции упёрто шлёпало на деревянные помосты. Меч Довакин оставил глубокую вмятину и, видимо, из-за старости лодки, по дну пошла трещина, а сам мотор вообще грозился уйти на дно в любую секунду. Паника достигла своего пика, ибо корыто начало активно наполнятся водой, то есть, тонуть.
— Хельма, дери тебя Дагон! — в сердцах заорала я, пытаясь каким-то волшебным образом не замочить кеды. Двемерский паук, давно забравшийся мне на рюкзак и свесив ножки с моих плеч, заметно занервничал, доставляя мне некоторые неудобства. До помоста остался ещё метр, а попытаться врезаться в него всей тушкой, каким-то образом зацепиться за столб и не свалиться в воду мне катастрофически не хотелось, но выбора нет. Я, оттолкнувшись от носа лодки, отправилась в короткий полёт, и, налетев пузом на пол, панически начала махать в воде ногами, ища опору. Сзади кто-то крикнул, после чего послышалось падение тяжёлого тела и плеск воды. К счастью, мне удалось нащупать то ли очень большой камень, то ли покрытый илом донельзя скользкий хлам. Так или иначе, мне удалось заползти на пристань. Ура, блин! Откатившись подальше, я, встав на четвереньки, посмотрела назад, ища взглядом воительницу. Она, вся сырая, смотря на меня исподлобья испепеляющим взглядом, забиралась на помост. Кажется, кто-то сейчас огребёт.
Встав, я отошла на безопасное расстояние, и, будто бы ничего не случилось, начала осматривать окружающее меня постройки. Рифтенская пристань действительно выглядела запущено. Бока единственного стоящего судна давно поросли плесенью, как и всё здесь. В воздухе витала влажность, смешиваясь с запахом рыбы. Многие мостки были разрушены, да и в целом кроме стражников никого не наблюдалось.
— Эм, как водичка? — робко спросила я, боясь подойти ближе, во избежание незапланированного купания. Свесив ноги с помоста, Хель выливала воду из всего чего можно и нельзя.
— Уйди с глаз долой, пока не утопила, — с малой частью злобы посоветовала она. Ну да, вода после весны ледяная ещё, так что Довакин здорово освежилась. Надеюсь, не простудится, нордка как-никак, а то я вместо неё Скайрим спасать не буду. Мне и Алдуина хватает. Усевшись по-турецки на пол, я стала наслаждаться окружающим спокойствием и тихим журчанием воды из сапогов Хельмы.
жутко долбанутый «жаворонок» в любом состоянии встанет минимум в шесть и пойдёт меня будить.
Увидев, что я в полусонном состоянии и уже, к сожалению, успешно предпринимаю попытки отдирания верхней части тела от кровати, она продолжила, глядя на меня с укором:
— До сих пор не понимаю, как можно так долго спать?
— Это моя суперспособность, — коротко, но не факт, что ясно, ответила я, одеваясь.
Подкрепившись порциями, которые чисто теоретически должны были быть нашим честно заработанным обедом, мы, сытые и не очень довольные (относительно меня), отправились искать нечто под названием «Крысиная нора». Наконец, наша маленькая шайка добралась до этой местной достопримечательности, остановившись в нерешительности и брезгливости. Из гнилых деревянных дверей несло активной злокрысьей жизнедеятельностью, что чувствовалось даже через маску, а сам проход, казалось, в любую секунду обрушится подобно песочному замку.
— Ты уверена, что точно знаешь, где Эсберн? — с сомнением спросила Хель, неуверенно глядя на горящий по ту сторону решетки факел.
— Верь мне, я ж Сусанин, — натянуто-весело «юморнула» я, в уме обрадовавшись, что моя спутница не знает этой чудесной исторической личности. Окончательно осмелев, мы взяли факелы и отправились в путешествие по длинным подземным коридорам.
Вообще, я честно попыталась отнестись ко всему произошедшему с максимальным оптимизмом. Первый плюс в том, что я наконец-то научилась кастовать пламя, благо, мишеней в виде крысо-человеко-неведомой-херни, выскакивающей из-за каждого поворота было много; второй в том, что я теперь точно не буду боятся фильмов ужасов, если вообще чего-то буду бояться; и третий, если его можно назвать плюсом, я научилась (даже страшно думать об этом) убивать людей. С холодным трепетом в сердце я ждала этого дня. Я знала, что он настанет. День, когда мне придётся самой, именно самой, убить человека. Без этого здесь не выжить, в особенности, если ты идёшь местной дорогой «приключений», потом тебе прострелят колено и дальше по накатанной дорожке.
Первый несчастный выскочил из темноты, целясь заточкой мне в печень и надеясь поживится содержимым моих вещей, я, уже натренировавшись на бешеных злокрысах, прыгавших аккурат мне в лицо, на рефлексах подожгла его и махнула мечом, ожидая привычного крысьего визга, но услышала басистый ор, переходящий в хрип и замолкающий навсегда. От этого моё сердце пропустило удар, а по спине прокатился холодный пот. Человек был грязным, в каких-то лохмотьях, со скрюченной спиной, поэтому в темноте мне показалось, что это очередной летящий на меня вшивый злокрыс. Я, не веря своим глазам, смотрела на изуродованное бедностью и моим пламенем тело. Жуткие волдыри уже успели появится и раскраснеть под сожжённой одеждой на голове, спине, груди. Мухтар, перепачканный в крови паршивых млекопитающих и прочем дерьме, безучастно перешагнул через его ноги и отправился следом за Довакин. Я понимала, что нужно идти дальше, но моё тело будто окаменело. Я не могла отвести взгляд от трупа. Я убила его. Только что по коридору пронёсся леденящий ветер смерти, вмиг погасивший светло-синие пламя души и уносящий её в неизвестность. Все тёмные коридоры, бешеные чернобыльские крысы-переростки и даже выкрики бедняков будто были списаны с игры, но всё-таки это не она, это не просто рубка переодетой копии какого-то «бандита», а убийство настоящего, живого человека, который родился, вырос, докатился до такого существования и вот умер в куче злокрысьего навоза, но, скорее всего, благодаря этой близости к игре, я так легко перенесла всё. Сожаления или чего-то ещё не было. Правда, содержимое желудка попросилось наружу, но не суть.
— Пошли, вряд ли ты найдёшь у него хоть что-нибудь ценное, — прозвучал знакомый женский голос, выводя меня из ступора. Вдохнув поглубже и сразу пожалев об этом, я поспешила догнать Хель с убежавшим вперёд пауком. Как только дрожащий свет факела перестал падать на остывающий труп, послышался цокот кучи маленьких коготков по каменной плитке, которым не терпелось вонзится в мягкую, воняющую горелой кожей, плоть.
После этого было легче защищаться. Один раз нас даже окружили, после чего мне пришлось с матом в весьма жёсткой форме читать инструкцию по применению туʼума Безжалостная сила в замкнутых столетних помещениях. Так или иначе, вымотанные и усталые, мы добрались до заветной двери. Хе-хе-хе, у меня аж руки чешутся в предвкушении лицезрения моськи Эсберна, когда он увидит меня в маске. Соратница подошла к двери, предварительно постучав и, выслушав всю обычную тираду ворчания, сказала пароль. Дверь со скрипом отворилась и перед нами во всей красе предстал архивариус ордена. От игрового прототипа внешне он, кажется, вообще не отличался, а его голубенькая душа еле-еле горела. О-о-о, теперь началось самое интересное: после краткой игры в гляделки с Хельмой, его пытливый взгляд упал на меня. Челюсть Клинка начала упорно двигаться по направлению к полу, чему он сильно сопротивлялся и, казалось, что он хочет что-либо сказать. Покрытые морщинами руки начали то вставать в боевую стойку, то нервно отпускаться, а глаза грозились выпасть из орбит. Он явно не ожидал увидеть за спиной посланницы Дельфины человека в маске Драконьего жреца. В принципе, немудрено, их и в игре трудно достать. Я с Довакин от такого зрелища тихо хохотнули в ладони. Шалость удалась!
— Откуда у тебя эта маска? — ещё полностью не отойдя от произошедшего, выдавил из себя Эсберн.
— От друга, — обыденно ответила я, засовывая руки в карманы.
— Да ты хоть знаешь, что это такое?! — с явным наездом на мою хрупкую персону вопросил он. — Это не игрушки, леди, а очень опасный артефакт, особенно если он находится не в тех руках.
— Знаю-знаю, не волнуйтесь. — успокаивающе произнесла я, надеясь, что мне не будут дальше читать мораль. Честности ради, нужно признать, что он всё-таки прав, ведь в руинах меня накрыло нешуточно, и надо быть поосторожнее, что ли.
— Сними её и скажи мне, сколько времени она находится у тебя, — в приказном тоне потребовал он.
— Извините, но нет, не сниму. Я вам не доверяю, — я пожала плечами.
— Однако… Что ж, тогда твою спутницу я сюда не пущу, пока она не снимет маску, — усмехнувшись и оперевшись на косяк, выдвинул свой ультиматум старик, посмотрев на Хельму.
— Мне как-то фиолетово, — пофигистично парировала я, садясь на стоящую рядом скамейку и начиная рыться в портфеле в поисках чего-нибудь, чем бы можно было развлечь совсем заскучавшего Муху. Теперь на меня смотрели два недоуменных взгляда.
— Да вы идите, идите, — не отвлекаясь от своего важного дела, поторопила я два без пяти минут столбика. Хе-хе, надеялись, что мне так интересно снова, раз эдак четвёртый, услышать ваши диалоги. Простояв так ещё секунд десять, они заперлись в комнатушке, оставив меня, полностью погрузившуюся в изготовление неведомой фигни. Эх, наушники и допотопные игрушки на телефоне, вечная вам память.
Из-за гнилой двери и тонких стен мне-таки пришлось выслушать диалог четвёртый раз, но это как-то не мешало. Он был абсолютно канонным и очень тихим. Подозрительно… Ну да ладно, видимо, паранойя заразна. И вот из бумажки, позаимствованной из блокнота и найденной в глубинах рюкзака нитки у меня получился обычный бантик для игры с кошкой, а в моём случае, — с механическим пауком. Мухтару новая игрушка пришлась по вкусу, и он с радостью начал стараться изрезать её в клочья, а я в пол-глаза начала искать запасной выход, ибо помнила, что скоро должны были заявиться вездесущие талморцы.
Вдруг из комнатушки послышалось вошканье и падение металлической кружки предположительно на пол, а после — тревожный вопрос Хельмы:
— С тобой всё хорошо?
Я, постаравшись издавать как можно меньше звуков, прислушалась к происходящему. Из-за двери послышался сдавленный крик боли, после невнятные успокоения и снова крик, но уже перерастающий в слова:
— КАК?! КАК ТЫ МОГЛА ПРЕДАТЬ МЕНЯ?! Я ДАЖЕ ТЕРПЛЮ В ТЕБЕ ДАЭДРОВУ ВОЛЧЬЮ КРОВЬ, НО ТЫ СВЯЗАЛА СВОЮ СУДЬБУ С ЭТИМ ОТРЕБЬЕМ!!! — властный, жутко громкий голос, вызывающий трепет в сердце, был явно не Эсберна. Дверка начала неистово трястись, после чего слетела с петель от мощного пинка Хельмы. — ТЕПЕРЬ ТЕБЕ НЕТ ПРОЩЕНИЯ И ПРИГОВОР ТЕБЕ — СМЕРТЬ!!!
— Фокра, что происходит?! — закричала она, налетев на меня. Я же, не зная что делать, тупо пялилась на стоящего в проёме «архивариуса». Его уже золотая душа, вышедшая за границы тела, светила не хуже прожектора, слепя глаза, и, кажется, Довакин тоже это видит. Из-за неё были видны лишь очертания Эсберна, но маска и моя интуиция в голове орали о том, что это не он. Это Стендарр. Ну, ещё они, активнее, правда, орали, что нужно валить отсюда на всех парах. Из коридора как раз во время выскочили альтмеры, замершие от удивления, полностью перекрыв главный выход.
— ТАК ИСКУПИ ЖЕ ГРЕХИ СВОИ В БЛАГОСЛОВЕННОМ ОГНЕ И ПАДИ В ЛЕТУ ВМЕСТЕ С ЭТИМ ЧУДОВИЩЕМ!!! — продолжил пафосно вещать он, на последнем слове указав на меня, а после на талморцев, у которых сразу на душах появились золотые цепи и глаза стали полностью жёлтыми. — СХВАТИТЬ ИХ!!!
— По моему, мы должны сейчас валить с наибольшей скоростью, — робко прокомментировала я, потом уже смелее и громче крикнув: — Но не волнуйся, я потом тебе наваляю! Думаешь, мне слабо, да?! Да я Дарк Соулс не умирая прошла!
Альтмеры немного заторможено пошли в наступление, да и сам Стендарр, поумерив свечение, начал кидаться огненными шарами. Хельма, не став меня успокаивать и вообще заморачиваться, закинула мою тушку на плечо и понеслась со всех ног. Блин, как ей удается так быстро бежать со мной на плече, а я ведь, к сожалению, не пёрышко. По коридору разнёсся звериный рык, но, словно зомби, талморцы даже не моргнули. Мухтар, держа в клешнях потрёпанную бабочку, совсем не напрягаясь, бежал с нашей скоростью.
— Хель! Твою мать!!! Обязательно сейчас?! — запаниковала я, чувствуя, что что-то стало активно бить по моим ногам, и едкий запах псины начал преобладать над вонью канализаций, а под буквально на глазах растущей шерстью магическим образом пропадала одежда. Волк в её душе вылезал наружу, проявляя материальное обличение.
— Дер-ржись, — прорычала она в ответ, начиная сильно горбиться. Дело-дрянь, эльфы не отстают. Я, изловчившись, уселась верхом на соратницу, опустившуюся уже на четыре лапы. Да мы как Иван Царевич и Серый волк!
Ветер свистел в ушах, соратница неслась как гоночный болид, резко тормозя на поворотах, из-за чего я чуть не падала с её мускулистой поджарой спины. Держаться-то не за что! Выдумала тоже мне! Ещё б в зубах меня понесла. Паук, уже давно запрыгнувший мне на поясницу, больно давил своими тонкими железными лапками в бока. Мне уже было не до преследователей, и вообще ни до чего, кроме одной-единственной мысли: «Как бы удержаться?», но, кажется, они отстают. Адреналин кипел в крови так, что я даже не успела испугаться всего происходящего. Впереди показалась дверь, но вервольф даже не думала тормозить. Протаранив её своим железобетонным лбом, Хельма, вместе со мной, конечно, вылетела в «Буйную флягу» и, продемонстрировав мастерство дрифта и великолепного слуха, под вопль: «Заворачивай! Там тайный ход! Ну, слава сиськам Ноктюрнал! Ты сделала это». Выражения лиц воров я не видела, но точно уверена, что они этот день будут помнить долго. М-да, не каждый день видишь в обители воров эльфа с двемерским пауком верхом на вервольфе.
Выбравшись из-под гроба, мы распластались на земле, тяжело дыша. Это вам не прогулка в парке на медленной поняше. Хель потихоньку приобретала привычный вид, но вставать не торопилась. Всё-таки оторвались. И, самое главное, на ней снова одета броня и всё остальное!
— Какого? — хрипло спросила я, — Какого на тебе появляется одежда?
— Мэ, — выдавила девушка, переворачиваясь на спину, — Дельфина попросила Фаренгара наложить на меня такое заклятье. Четыре дня над этим маялся.
— А как же тайна Круга? — чего-то не складно, ведь придворный маг навряд ли стал бы положительно относится к такому комочку шерсти посреди большого города и, тем более, скрывать это от ярла.
— Я якобы в детстве случайно заразилась. Плюс, за любую информацию о драконах он сапоги тебе лизать будет. И тебя в этот момент только это и интересует, или ты опять всё знала? На тебе, кстати, тоже вроде такое лежит, — объяснила она, вставая с травы. И правда, если бы на мне не было чего-то похожего, то посреди драконьего кургана я б стояла в костюме Евы.
— Нет. Давай позже обсудим. Подальше от города — быстро замяла разговор я, дабы избежать вопросов, на которые у меня пока нет ответов.
Окончательно поднявшись с земли, наша скромная компания поспешила в таверну для быстрого сбора оставшегося там добра с последующим драпанием куда подальше. Привычно запустив Хель с Мухой, я собралась было идти в свою комнату, но остановилась при виде одной очень интересной картины. За столом сидели помятые, явно с сильного похмелья, два мужика в чёрно-красных одеждах, причём один был одет в шутовской костюм, и тихо переговаривались.
— У Цицерона раскалывается голова. Цицерон сразу говорил Слышащему, что не надо пить с странным Сэмом, — ворчал шут, щурясь от боли. — теперь мы точно не найдём Молодого дракона и не выполним указание Мамочки!
— Тсс, у КʼМара тоже раскалывается голова. И он не понимает, как оказался в Рифтене за одну ночь, почему Мать не хочет смерти нашего клиента и почему КʼМар ни шиша не помнит, — произнёс серый каджит, прижимая к голове что-то железное.
Я уже собиралась тихо обойти эту чудесную парочку, но тут Хранитель резко вскочил, ткнув в меня пальцем:
— О-о-о, так вот же он! Молодой дракон, не знающий, что двемеры давно вымерли! — радостно вскрикнул он, повернувшись в строну Слышащего.
Отлично. Только Тёмного Братства мне и не хватало.
***
Поглядев в мои честные-пречестные глаза, добрую-предобрую улыбку и стоящую сзади кикимору болотную с двуручником, стражники с радостью открыли нам ворота и даже подарили ключи на память, пожелав хорошего времяпрепровождения. Ночь мягко опускалась на речной город, люди разбегались по деревянным домишкам, зажигая в окнах приятный жёлтый свет. Мухтар спокойно шёл рядом, иногда пытаясь поймать пролетающих слишком близко светлячков, а Довакин с любопытством смотрела по сторонам и разглядывала немногочисленных прохожих. Думаю, не надо говорить, что родина Гильдии воров в реальности гораздо больше? Я уверенно вела нашу маленькую компанию предположительно в сторону, где должна находится «Пчела и жало». Воры тут действительно постарались, теневые метки чуть ли не на каждом бревне есть. Если учесть немноголюдность, кажется, что здесь от демонов спасаются или устраивают что-то подобное. Открыв дверь, я пропустила в таверну своих спутников и зашла следом. Тепло, запахи еды и перегара сразу окружили нас, вытесняя из легких вечернюю прохладу. Разумеется, на новых посетителей питейного заведения никто не обратил внимания, чему я с Мухой обрадовались и заняли единственный каким-то чудом свободный столик, а Довакин пошла к стойке покупать чего-то. Быстро вернувшись, она поставила две бутылки мёда и села на против. — Тебе не многовато ли? — удивлённо спросила я, натягивая капюшон получше и смотря, как Хель, резво откупорив стеклотару, не менее резво поглощает её содержимое. — Нет, — ответила она с видом, будто узнала все тайны вселенной, резко опустив бутылку на стол. После чего сообщила, указывая на вторую порцию алкоголя: — Это тебе. Неожиданно, однако. Что это на неё нашло? Обычно каждая покупает всё необходимое на собственные сбережения или, если на еду в «поход», то мы скидывались. Да и за наше недолгое знакомство я не разу не видела, чтобы Хельма употребляла. — Я не пью, — робко отказалась я, стесняясь её компании. — Все вы эльфы одинаковые. Вечно вас уламывать приходится, — подвела итог она, снова сделав большой глоток. — Пей, давай! Угощаю! А то надо же тебя чем-то отблагодарить. Всё-таки, жизнь мне спасла, — втирала она. Неудобно как-то отказываться, тем более, от двух-трёх глотков ничего плохого не случится. Открыв бутылку штопором и отхлебнув немного содержимого, я с недоверием взглянула на Довакин. Приятное тепло растекалось по телу, оседая свинцом в болящих от долгой ходьбы ногах. А у соратницы уже покраснел носик и в пьяном взгляде явно читалось желание что-нибудь натворить. — Фокра, — протянула она, и, получив в ответ моё усталое «ась», продолжила: — А дай маску посмотреть. — А зачем тебе? — Действительно, что она, при первой встрече не все царапинки сосчитала? — Ну мне интересно! А то ты так на мою грудь пялилась, когда её одела, — абсолютно не стесняясь, выдала Хель, а я в ответ поперхнулась. — Я, я не… Ты, чё! Я не пялилась!.. Я не из этих! Точнее да… Но нет, оно короче, на! — это единственное, что я смогла выговорить, буквально кидая в неё маску. На нас покосились два сидящих за Хель подвыпивших мужика. Ну да, душа находится в районе груди, но, блин, неужели всё так стрёмно выглядело?! И зачем так прямо и громко об этом орать на всю таверну? К щекам прилила кровь, а мой взгляд пригвоздился к Мухтару, беззаботно улегшемуся под столом. Е-маё, надеюсь, она себе ничего не надумала, а то вдруг тут как и в игре — разрешены однополые браки? — Ух ты! Здорово… А что это за огоньки? — спросила драконорождённая, одев маску и оглядевшись по сторонам. — Души, — сухо ответила я, осмелившись сделать ещё пару глотков местного мёда. — Они такие разные, а ты знаешь от чего ихние цвета зависят? — любопытство сквозило из всех слов. — «Их», — на автомате поправила я. Так и вижу её заинтересованную моську. Стоп, а они разноцветные? — Ну-ка дай, — быстро потребовала я, потягивая к маске свои шаловливые ручонки. Я думала они как в игре — все синие, а оно во как оказывается. Приложив главный атрибут карнавала к лицу, я, заразившись Хельминым любопытством, стала разглядывать присутствующих. У большинства души были от небесно-голубых до светло-синих с иногда проскальзывающими жёлтыми нитями. У только что зашедшего жреца Мары язычки лазури были обрамлены в золото, у двух сидящих около окна данмеров в ярко-красный, а у явно пьяной в хлам компании из трёх человек, пытающихся доползти до выхода, огни были тёмно-сиреневые, но у третьего, под предводительством которого и производилось сие действо, душа горела бордовым пламенем, выбрасывая снопы чёрных искр. Глядя на всю прекрасную палитру красок и оттенков, в мою голову начал заползать ответ на поставленный вопрос. Но озвучить мне его дали только после того, как нагло и бессовестно отобрали маску. — Эм, короче, кажется, синий цвет является базовым оттенком души. Жёлтый — вера или служение аэдра. Вон, у жреца видишь, как всё позолочено? — махнув в сторону только что названного субъекта и не дождавшись реакции, я продолжила: — Ну, а когда всё красненько и тёмненько — даэдра. Я понятно объясняю? — уже каким-то вообще заплетающимся языком закончила я и, получив утвердительный кивок, довольно расплылась по скамейке. — А у тебя душа красивая, — каким-то совсем детским голосом выдала моя собутыльница. — Все, побаловались и хватит, — резко отрезала я, вскакивая с места, отбирая маску и запихивая её в портфель, комментируя это всё с как можно более серьёзным лицом: — а то вы Довакины звери опасные, мало ли, чё удумаете. — Мы не опасные! Мы белые и пуфыстые! — запищало в ответ это чудо, надув нижнюю губу. Поначалу разговор не клеился. Хельма пыталась расспросить меня о прошлом мире, но тема дома была для меня почти физически болезненной. По этой же причине я оборвала её, когда она решила сказать, откуда она родом, и вообще рассказать о себе. Нужно просто забыть… Не вспоминать… Не думать… Сыграло ли в этом количество выпитого или ещё что, но под конец мы спелись. Довакин начала втирать байки из жизни соратников, я же просто травить анекдоты. Когда же мы отправились снимать комнаты, подтвердилась одна старинная истина: все аргониане — жадные козлы. Единственные нормальные цены у них были только на алкоголь, но мы тоже не промах! Заведомо договорившись об аренде комнат на двое суток вместе с доплатой в сто септимов, обедом и ужином, мы избавили таверну от антирекламы путём обещания голосистому жрецу устроить «весёлое» путешествие под девизом: «Маркарт — это прекрасный город, не выходя из которого можно отдать душу Молагу Балу, а тело — милым каннибалам-поклонникам Намиры!»***
— Вставай! А то сейчас водой оболью! М-да хорошо вчера повеселились, нечего сказать. Эх, я так надеялась, что хоть сегодня высплюсь. Видимо, надо уже привыкнуть, что этот
