Спасающая бога

— Как вы посмели осквернить мою статую?! — басом крикнул кто-то сзади из только что настежь открытых дверей таверны. Паук по привычке молниеносно прыгнул мне на портфель, с которого сразу начал соскальзывать, ибо тот был наполовину пуст. Все разом посмотрели на зашедшего. — Блять! Валим! — вскрикнула я по-русски, оборачиваясь и ожидая увидеть тьму талморцев, но, к счастью, это оказалась всего лишь Хельга. Теперь все уставились на меня. Я с моей Хель облегченно выдохнули. — А, не-не, продолжайте, — смущённая таким конфузом, я спряталась за широкую спину соратницы, решившей посмотреть на намечающееся представление. Аргонианин, протирая стакан, косо посмотрел на меня с тенью подозрения и страха, но на него никто не обратил внимания. — Как вам не стыдно! Разбить Её статую — статую госпожи Дибеллы! — продолжила отсчитывать ассасинов хозяйка Ночлежки более женственным голосом. На их лицах расцветало полное непонимание. Блин, я смотрю, Сангвин везде найдёт даже самую задрипанную и спрятанную статую Дибеллы. Тихо хохотнув над всей ситуацией, я потащила засмотревшуюся Хельму в наши комнаты.        Зайдя в свою комнату и заперев её, я, наконец, вздохнула спокойно. Вот она — такая желаемая, хрупкая, относительная безопасность. Тишину время от времени рушили слишком громкие ругательства Хельги, доносившиеся с первого этажа. Быстро закидав все вытащенные вчера вещи обратно в портфель, поправив маску и накинув капюшон, я тихо подошла к двери, посмотрев в замочную скважину. К счастью, никого не наблюдалось. Просто я не фанат Тёмного Братства (нет, ну мне нравятся их линия квестов и было видно — разрабы постарались, но в реальности бежать и дарить этим товарищам кучи обнимашек при том, что меня, кажется, заказали самому Слышащему…). В общем, поводов на всех парах слинять из Рифтена прибавилось, а лучше из Рифта, а ещё лучше из Скайрима, куда-нибудь подальше, например, Акатошу на рога.       Я решила ещё посидеть и понаблюдать за коридором. Сердце до сих пор нервно выстукивало свой ритм, а пальцы похолодели от волнения. Окон здесь, к сожалению, не было, поэтому я начала составлять маленький список подозреваемых. Первой, кто пришла мне в голову, была Дельфи. Она видела маску, знает, что я дракон, видела меня без маски и, самое главное, — Клинок меня ненавидит. Но знает ли она, что я именно двемер? И почему Цицерон назвал меня молодой крылатой ящеркой? Бретонка точно, даже благодаря всем своим знакомым, не сможет об этом догадаться. Вторым оказался «Эсберн». Чисто теоретически он может знать, что я двемер, юный дракон, и про маску, наверное, тоже в курсе, но будет ли он просить помощи в уничтожении меня у Отца Ужаса и Даэдрического Принца разгула, при содержании таких весёлых парней как Дозорные Стендарра? Даже если предположить, что вся вражда — это показуха для смертных, а на самом деле они все друзья — не разлей вода, то зачем приходить самому раньше времени и всё портить? Хотя, может, это вообще Шео решил пошутить?       Наконец в замочной скважине замелькала хельмина броня, и вскоре послышался нетерпеливый стук в дверь. Вдвоём мы хотя бы сможем защититься, а то проверять, передалось бессмертие от драконьей формы или нет на собственной шкурке мне не хотелось. Тихо открыв дверь, я остолбенела. За соратницей стояли эти двое и переминались с ноги на ногу. — Фокра, они говорят, что хотят сказать тебе что-то важное, — сообщила девушка, пропуская ассасинов вперёд. — Хель, ты знаешь, кто это? — робко спросила я, начиная зажигать огонь в ладонях. Приятный жар начал обволакивать руки. — Эй-эй-эй! Мы не будем тебя убивать! Как ты могла такое подумать?! — заверещал Хранитель, и, увидев мою реакцию, начал махать руками у меня перед носом. Опешив, я шагнула назад, что бы ненароком ничего не поджечь. — Мы же не пойдём против указаний Мамочки! — Мать Ночи говорила, что ты можешь знать нас и попытаться напасть. Но даже тогда КʼМару запрещено причинять тебе вред. По этому КʼМар просит лишь выслушать его, — более-менее объяснив своим бархатным глубоким голосом, Слышащий добавил: — Подальше от города.       Хель, недоуменно смотря на нас, удивлённо спросила: — А вы что, знакомы? — Относительно, — уклончиво ответила я и, немного подумав, согласилась. — Пошлите побыстрее.       Если бы они и правда хотели меня убить, уже сделали бы это.       Оглядываясь и подозревая каждую тень, мы вышли из города и, отойдя на приличное расстояние, начали разговор. — Ну, я внимательно слушаю, — сказала я, убедившись, что за нами никто не следит и ожидающе поглядела на наших новых спутников. — Цицерон не доверяет волку, поэтому Цицерон не будет ничего рассказывать, — вдруг отрезал шут, брезгливо смотря на Довакин. У неё в этот момент на лице отобразились удивление, доля непонимания и явное желание сказать ассасину всё, что она о нем думает, используя при этом драконий, да и я хотела всунуть свои пять копеек, но нас обоих опередил КʼМар, отвесивший напарнику затрещину. — КʼМар просит прощ-щения за своего брата. Он уже всех достал, — объяснил свои действия Слышащий и продолжил, не обращая внимания на тихий шепот шута, перечисляющего всевозможные средневековые пытки: — Мать Ночи избрала КʼМара своим Слышащим. Она сказала, ты поймёшь, тебе можно доверять, но если ты даже надумаешь помыслить о том, чтобы не оправдать возложенного на тебя доверия… — несмотря на некую безэмоциональность, тон его был мрачен и вызывал мурашки по всему телу. И без продолжения было понятно, что мне не поздоровится. Видимо, убежище у Фолкрита уже успели подпалить… — Твою спутницу это тоже касается.       Хельма замерла под вскользь брошенным в её глаза взглядом. Она давно притихла и, кажется, стала ещё белее. Лицо её выражало судорожную мыслительную деятельность и высшую степень настороженности. — Она просила передать тебе это приглашение и проводить вас до врат Старого Друга.       Хвост большого кота резко, но не сильно дёрнулся, выражая его недовольство этим фактом. Больше его эмоций распознать не удавалось, но и этого хватало, чтобы понять, что он не очень хочет иметь с нами каких-либо дел.       Каджит достал из потайного нагрудного кармана фирменной брони своей организации сложенный втрое горелый листочек и отдал его мне. Сейчас я смогла нормально рассмотреть убийцу, давно снявшего капюшон. В серой шерсти поблёскивали золотом затерявшиеся рыжие полоски, в уши вставлены два серебряных кольца, лицо, правда, было кошачьим и, казалось, каким-то квадратным с жутковатым шрамом от середины правой щеки до подбородка. Пушистый хвост покачивался из стороны в сторону в такт ходьбе. Тёмно-сиреневая душа мерно переливалась чёрными язычками.       Взяв листочек и развернув его, я начала читать про себя текст на русском, написанный от руки завитым почерком: «Привет! Написал всё твой любимый и обожаемый Сангвин, а Мать лишь передала это Слышащему, а он тебе. Значит, я от лица всей нашей компании, хочу перечислить её состав и пригласить тебя на нашу тусу, шабаш, сходку крутых пацанов, тайное собрание по обсуждению дальнейших действий. Наши — Акатош, Шео, Верка, Вермина, Алдуин, ты, я конешне и Мерунес. Активно за нас болеют: Клавикус с собакой, Ситис с Матерью, Периайт с дурью. Наши ярые противники: Кинарет, Мара, Стендарр, Зенитар, Джулианос, Дибелла (лучше не попадайтесь на глаза их жрецам). Не перечисленным здесь на всё насрать придерживаются нейтральной позиции. Так, теперь, где и когда будет проводиться собрание. Проводиться оно будет на хате у Дагона (ты не думай. Он мужик чёткий. Он действительно на нашей стороне, а что касается Кризиса, то у них с Акатошем обычное дело по тыкве друг другу настучать) в Мёртвых Землях. Чтобы попасть туда, вам надо пойти к святилищу Мерунеса и отдать это приглашение местным дреморам, а начнём мы, как только ты с Довакиншей и этими двумя окажешься в Обливионе, но вечно мы тоже ждать не можем. Ну, кажется, всё. Ждём!» — Ве-се-ло, — протянула я, обдумывая полученную информацию. — Ну, что там? — с нетерпением спросил Цицерон. — Мать Ночи… Вы из Темного Братства?! — заторможенно спросила воительница, но после уже была на грани истерики: — Так, Фокра, если ты сейчас же не ответишь на мои вопросы, я никуда не пойду. — Оттаяла тушка, — Цицерон радостно подпрыгнул, хлопнув в ладоши. Колокольчики на его колпаке жалобно звякнули. — Ладно, попытаюсь… — задумчиво ответила я, смотря, что бы Мухтар не убежал далеко. — В катакомбах ты не пошла со мной, потому что знала, что на нас нападёт Эсберн? — спросила она, сложив руки на груди. Подозревает — это плохо. — Эм, я не знала этого. А не пошла с тобой потому, что знала, о чём вы будете разговаривать и то, что к концу вашей бесполезной беседы придут талморцы. И ещё мне не хотелось, чтобы он видел моё лицо. — По-твоему, куда он хотел отправится со мной? — В какой-то там Храм Небесной гавани, — я решила отвечать чётко и ясно, чтобы ещё больше не нагнетать обстановку. КʼМар, внимательно следящий за ходом разговора, закрыл рот шуту, собиравшемуся чего-то сказать. — Зачем? — её веки подозревающе сузились. Примерно на этом месте их разговора архивариус начал свои метаморфозы. — В Храме находится стена Алдуина, на которой нарисовано то, чем можно убить Пожирателя. — Ты знаешь, что это? — Да. — Хорошо. По-твоему, кто на нас напал? — Ты, наверное, подумаешь, что я сошла с ума, но мой ответ — Стендарр, — от этого на лице Довакин так и вспыхнуло: «Значит, я была права», но после она опять сделала моську кирпичом. — Почему он напал на нас? — голос Хель уже не был таким уверенным, да и я металась перед выбором: рассказать ей всё или как-нибудь отвертеться. Хотя, какой тут выбор? Если я не расскажу ей, то наши и так хрупкие доверительные отношения пойдут коту под хвост. И я рассказала. Про пророчество, про Алдуина, про план остальных аэдра по свержению Акатоша, и… про то, зачем я здесь. Довакин внимательно слушала и не перебивала, вцепившись в меня своим волчьим взглядом. Даже Цицерон боялся пошевелиться, и казалось, будто во время моего рассказа все перестали дышать, превратившись в безмолвные статуи. — Почему ты веришь Алдуину? — тихо и обманчиво спокойно спросила соратница. — А с какой стати ему врать мне? — Как же ты не понимаешь? Это же безжалостное чудовище, которое хочет уничтожить весь мир! — Довакин была настроена настолько решительно, что я, немного растерявшись, даже задалась вопросом: почему же я так сразу поверила Алу? И правильно ли поступаю? — Хель, вот ответь мне, зачем ему это? — но, благо для себя, я быстро вспомнила ответ, который нашла многие бессонные ночи назад. — Зачем уничтожать мир человеку — именно человеку, — который наблюдал за этим миром с самого рождения и знает, каким Нирн был раньше! Мир, который заново появлялся и развивался на его глазах! Который с большим трудом восстановили его отец и остальные. Ответь же, зачем ему уничтожать единственное место, где он может быть действительно свободным? — даже смотря на скептическое лицо Довакин, я была полностью уверена в своих словах. — Если и это тебя не убеждает, то ответь тогда, зачем Алдуину уничтожать единственный мир, где его боятся и уважают? Что он с этого получит? Какой вообще в этом смысл? — Но почему? Почему он сжёг до тла Хелген?! — При чём тут маленький городишко, в котором тебе хотели отрубить голову, когда речь идёт о судьбе всего Нирна! — я кричала на неё, даже не задумываясь, о чём говорю. Главное было — раскрыть ей глаза. — Твой Нирн умер, а этот для тебя чужой, и тебе плевать на него, в отличие от меня! Алдуин сжёг Хелген просто так! Почему бы тогда ему не сжечь и весь мир?! — Он спасал твою жизнь! — Хорош спаситель! Нечего сказать! — она по настоящему разозлилась. Её лицо исказилось от возмущения и гнева. — Когда я была в Хелгене, я думала, что Обливион* разверзся на земле! Всё вокруг пылало, люди кричали в ужасе, земля тряслась и уходила из-под ног! Я думала, что не выйду оттуда живой! Мне до сих пор снится в кошмарах его страшный рев!       Это её откровение било не хуже удара под дых. Внезапно, как никогда ясно, я осознала все мои филосовские рассуждения ни стоят и гроша. Я не была в пылающем городе, не задыхалась от клубов чёрного дыма, не видела дождь из горящих камней. И я не хочу это видеть, слышать, чувсвовать, не хочу, чтобы кто-нибудь вообще проходил через это. — Я просто не хочу войны, Хельма. Не хочу, чтобы ты погибла, не хочу, чтобы кто-нибудь погибал… —  придушенно произнесла я каким-то жалким умоляющим тоном, раскрывая все карты, не утаивая свои слабости и детскую наивность. — Только трусы боятся войны! Мой долг, как довакина, защитить Скайрим от этих чудовищ. Я убью столько драконов, сколько смогу!       Эта фраза ввергла меня в мрачное веселье и ликование. Лицо исказила кривая улыбка, а из горла вырвался смех. — Так вперёд! — я широко развела руки в стороны. — Убей чудовище! — начала делать подзывающие жесты, показывающие на меня. — А то это чудовище пойдет и пожмёт руку людям, забившим старого волчару Кодлака! Герои! — это был безжалостный выстрел в самое сердце.       В ответ на это Хельма молниеносным слитным движением заехала мне кулаком по морде. Я даже не заметила этот удар: вот она стоит, гневно сжимая кулаки, а вот я уже чуть ли не падаю на землю. Маска впечатывается в лицо, незначительно рассеивая урон, который понесла бы скула. Дёрнувшиеся было ассасины снова замерли. Когда я опомнилась и выпрямилась, держась за щеку, довакин уже шла обратно. — Шайссе… Заслужила… — многозначительно протянула я, глядя ей в след. Насупившись и резко развернувшись, я отправилась дальше, стараясь успокоится. Ну да, у Алдуина специфическое чувство юмора и вид не очень дружелюбный, но при виде вервольфа тоже не скажешь, что он добрый, разумный и не кусается.       Пламя то и дело пыталось разгореться в ладонях. В книге написано, что иногда при сильных эмоциях типа гнева или печали оно разгорается само собой. Один маг таким макаром сжёг деревушку, так может, и мне лес спалить? Хотелось орать. Орать от злости на себя и свой длинный язык, на Хельму с её рыцарскими закидонами, на… на… да на всё! Но не перед членами Темного Братства же? Нужно держать себя в руках. Грудь изнутри жгла досада. Давно я так ни на кого не кричала. Поймёт найдёт, не поймёт — так не поймёт. Ассасины, немного поколебавшись, пошли за мной, а Муха уже носился далеко в колючих кустах. — Куда мы? — выждав длинную паузу, спросил КʼМар. Я остановилась и шлёпнула себя по лбу, после чего решила всё-таки снять маску. Жарковато в ней, да и свежий воздух пойдёт на пользу моим растрепанным нервам. Скулу неприятно саднило. Наверное, там скоро появится здоровенный синяк, все же кулаки у Хель пудовые. Ах, мда, на чём мы остановились? На том, что я не помню точное расположение алтаря Даэдра разрушений. Моих воспоминаний хватает только на то, что оно находится в каких-то заснеженных горах. — Эм, вы знаете, где находится святилище Мерунеса Дагона? — Нет, — хором ответили двое, с подозрением глядя на меня. — Тогда нам в Данстар, — жутко не хотелось ни с кем говорить. Я выдохлась, и теперь мне надо просто куда-то молчаливо идти/ехать, представив, что рядом никого нет. Благо, ассасины поняли это и больше не приставали.       Так продолжалось достаточно долго, пока я не стала ловить на себе изучающе-любопытный взгляд поравнявшегося со мной Цицерона и примерно такой же, но менее настырный взгляд каджита, а после тихие шепотки. Нужно бы последить за ними, а то мало ли что удумают. — Что? — спросила я, остановившись. КʼМар сделал вид, что не знает, о чём я, но шут, поняв, что их окончательно спалили, объяснил: — Просто Слышащий никогда не видел двемеров и думает, что они все так выглядели, — он хохотнул и ещё пристальнее посмотрел на меня. Путешествуя с Хель, я совсем забыла про свой стремноватенький вид… — Будто бы сам их видел, — огрызнулся серый кот-переросток и пошёл дальше, а мы за ним. Блин, я, наверное, никогда не привыкну к каджитам и аргонианам. Чудики чернобыльские. — Цицерон многое видел. Цицерон многое знает, — произнёс Хранитель, после чего, стесняясь, уточнил: — кроме своего возраста. — То есть? — спросила я, поднимая на руки паука и собираясь очистить его от застрявших веточек, из-за которых Мухтар напоминал мне маленького лесовичка или живую болотную кочку. — Самое первое, что помнит Цицерон — это как он просыпается в ледяном гробу, весь в разноцветных корешках, а вокруг стоят двемеры! Много, в белых робах!.. — Просто меньше скумы пить надо, — перебил шута КʼМар, закатив глаза. — Гномы вымерли задолго до того, как ты родился. — Сам ты гном! Я почти с тебя ростом. — особо не обижаясь, пожурила я его, вытаскивая очередную ветку, застрявшую в шестерёнках. Если отбросить версию, что это и правда скумный бред, то вся история очень похожа на пробуждение из криокамеры. — И не перебивай, пожалуйста. — Молодой дракон так добра к бедному Цицерону! Если она хочет, Цицерон расскажет ей дальше, — получив утвердительный кивок, шут с воодушевлением продолжил свой рассказ. — Они сказали, что пока я спал, по Нирну прошлась война Больших Грибов! И то, что Цицерон, возможно, единственный человек, которого не коснулась обгоревшей рукой Тихая Смерь, королева Огненных Грибов! Но Цицерон уже сам сомневается. Вдруг ему просто приснилось? После Цицерон опять уснул в ледяном гробу, но в этот раз его разбудил странный каджит по имени МʼАйк. Правда, Цицерон его больше не видел. — Неожиданно… — вырвалось у меня к концу сей истории. Получается, шуту может быть столько же лет, сколько и мне. Ведь и при мне людей замораживали за определённую сумму и, если учесть, что гарантий пробуждения не давали, то это можно назвать оригинальным самоубийством. — Ты точно больше ничего не помнишь? — решила уточнить я. Хах, а то вдруг он мой дальний родственник? Да и с МʼАйком интересно было бы встретится. Если этот каджит действительно здесь есть и он знает, как размораживать людей, то, возможно, он тоже попаданец или путешественник во времени… Собственно, без разницы. — Нет, — как-то совсем погрустнел Хранитель, но правда, ненадолго. — Встретились два любимца Скумного Кота, — тихо прошипел Слышащий, смотря на нашу милую беседу, а мы в ответ лишь весело хихикнули. Что-то я подозрительно быстро нахожу язык с сумасшедшими.       Дальше я шла в относительно дружественной обстановке. Мне даже удалось разговорить КʼМара и узнать одну интересную особенность. Оказывается, императора он убил год назад, и по этому случаю устроил мини-пирушку перед поиском меня с Хельмой, на которую как раз пожаловал сам Даэдрический Принц разгула. Следовательно, главные линии фракций здесь происходят не в один год. Ещё они наглядно продемонстрировали, почему не разъезжают на Тенегриве. Гаркнув на весь лес его имя, Слышащий, с видом человека, пересматривающего один и тот же фильм раз десятый, смотрел на только что появившуюся бурлящую чёрную лужу. Из неё, нехотя, вылез призрачный, ехидно улыбающийся Люсьен Лашанс и, показав неприличный жест, скрылся вместе с лужицей.       Ближе к вечеру наши желудки напомнили нам о том, что из Рифтена мы вышли налегке без еды, а до самого близкого поселения Камня Шора топать ещё день. Пришлось познакомить товарищей с такой «прекрасной» штукой как поп-корн для микроволновки. Просто у ассасинов ничего съедобного в карманах отродясь не водилось, а недоеденная пачка печенек на троих — это несерьёзно. Бумажный пакетик пару раз падал с веточек, на которые был наколот, и поэтому слегка чуть весь не сгорел подкоптился. Честно говоря, когда я пыталась приготовить его на костре, было ощущение, будто я вся в разноцветных перьях, вызываю какого-нибудь Лунного Ворона. По крайней мере, служители Ситиса видели меня, судя по их лицам, именно так, но как только содержимое пакетика начало стрелять, они сразу же оживились. Видимо, боги сжалились над бедной мной и над бедным поп-корном и сотворили чудо. Немного повздрагивав (скорее, от вида меня, прыгающей от счастья с ненормально блестящими глазами, чем от резких и не обычных хлопков), убийцы уже выкладывали свои предположения насчёт сего продукта. Подкрепившись, мы решили последовать великому правилу: «Поели, теперь можно и поспать» и выйти на рассвете. Ха-ха, наивные.       Ночь медленно опускалась на берёзовую рощу, укутывая деревья в свой шелковистый бархат. Птицы замолкали, а вместо них тихо затрещали светлячки и догорающий костёр. Холодало. Шут и Слышащий вроде бы спят, в отличие от моей совести. Она начала активно копать бульдозером мои мозги по поводу ссоры с Хель. Вообще, я редко переживаю из-за ссор или чего-то наподобие, потому что машины времени у меня нет и ничего своими соплями я не исправлю, но в этот раз меня понесло. Я сотый раз прокручивала наш разговор в голове, пытаясь выяснить свои ошибки. Да, нехорошо получилось. Хоть я права, всё равно как-то слишком грубо, ведь она мой единственный друг, человек, которого я больше всего знаю… И разумеется, нужно было проехаться по самому больному-то: дару Хирсина и смерти наставника! После такого, думаю мне повезло, что я отделалась лишь синяком в пол-лица. О прощении можно и не мечтать… Как же мне хотелось забрать свои слова назад. Я уже тысячу раз пожалела о том, что вообще начала об этом рассказывать.       Но с другой стороны: кому ещё больше наплевать на этот мир? Хельма в своем желании убить Пожирателя не видит, что его смерть приведёт к новой Войне Драконов. Не думаю, что даже в каноне после гибели Алдуина все драконы признали Партурнакса, который по сути предал не только своего старшего брата, а вообще всех, своим лидером и тихо-мирно разлетелись по своим горам познавать дзен. Алдуин всё же зло известное и притом договороспособное. Ему ведь тоже не нужна эта война… Да? Пресвятые сиськи Азуры, куда я влезла?!        А самое замечательное в этой ситуации, то что мою миссию, кажется, уже считают законченной. Вот, что после такого сделает Хельма? Пойдет к Дельфине и подробно ей про всё настучит. И всё. Миссия провалена, герой жаждет сражения и не сильно собирается кого-то щадить. Неужели, её убьют, как тех двоих? Неудавшийся эксперимент, давайте следующего. И сколько мне дадут таких попыток? Как скоро решат, что я не подхожу для этой работы? Что со мной сделают? Убьют или вернут обратно? А могут ли? Или мне ещё удастся что-нибудь изменить сейчас? Хотя, что может изменить «безжалостное чудовище», пытавшееся спихнуть бравого героя-Довакина с «праведного пути»? Только умело вставлять палки в колёса? Всё-таки Стендарр всё хорошо посчитал, да и я, «умничка», захотела сказать правду. Она ж друг, должна была понять. Лучше бы я отвертелась, а, оказавшись в Обливионе, она и сама бы, наверное, всё поняла. Эх, тяжело же жить без сотовой связи.       Усталость наконец-то взяла верх над моим «любимым» занятием — самокопанием и уговорила Морфея утащить меня в своё царство.

***

      Мне, наверное, уже можно собирать топ самых странных пробуждений. К чему это я? Проснувшись из-за того, что кто-то стащил с меня мою тёпленькую кроссовочку, после чего неизвестный приложил к тыльной стороне стопы что-то, напоминающее нагретую на солнцепёке гальку. Подумав, что спросонья мне всё показалось, я лишь подёргала ногой и, устроившись поудобнее, решила продолжить своё занятие, так как пока меня ещё не будил. — Цицерон, ну харе уже ерундой маяться. Растолкай её и пойдём, — раздался недовольный голос КʼМара. — Она же дракон. Для неё твой раскаленный уголёк сравни укусу комара. Видишь же, никакой реакции. — Чё?! — вскрикнула я из-за чего шут, не ожидавший такого, шлёпнулся на пятую точку и выронил дымящуюся палочку. — Уголёк?! — мой взгляд наткнулся на красные искры. — Ах, ты ж, блин, придурок!!! — мне было как-то без разницы, на каком я языке это ору и то, что нога почти не болела. — Опыты он тут решил ставить!!!       Цицерон, у которого, видимо, ещё остались кусочки здравого ума, драпанул в лес, а я побежала за ним, Крикнув Морозное дыхание, тем самым покрыв его спину инеем, но шут и не думал останавливаться. Слышащий, как самое нормальное разумное существо, спокойно встал с травы и, взяв мой рюкзачок с кроссовком, пошлёпал в направлении Камня Шора, одним глазом наблюдая за нашими догонялками со спецэффектами. Где-то через минут пять беготни, в мою светлую головушку пришла не менее светлая мысль о том, что идти нам ещё целый день, а еда и вода немножко отсутствуют, ну, точнее, есть та самая недоеденная пачка печенек, но я решила оставить её на самый чёрный день, поэтому лучше последовать примеру КʼМара и наконец-то одеть кроссовку. Шут, увидев, что за ним больше никто не гонится, утихомирился, но старался держаться подальше от меня. Последний ожог был самым чувствительным, но еле-еле заметным и, в отличие от остальных, заживать не собирался, по крайней мере так быстро. Синяк пропал. Видимо, моя супер-регенерация работает только когда я сплю.       Чем ближе мы подходили к посёлку, тем быстрее моё настроение катилось под плинтус и голод, жажда с ноющим Цицероном, у которого из-за туʼума ломило спину — только цветочки. Я снова начала переживать из-за ссоры с Хельмой. Мне казалось, что вот-вот я услышу лязг её брони, запыхавшиеся дыхание и легкий запах псины, но ничего такого не было. А что, если она пошла против нас и решила догнать меня, чтобы узнать про Драконобой? Вот так я и шла в сомнениях: с одной стороны, мне безудержно хотелось помириться с ней и свалить от этих тёмных личностей, с другой — побыстрее добраться до святилища. Но, как только на горизонте появились серые струйки дыма, мне удалось проделать над собой титанические усилия, перестав трепать нервы по этой теме, успокоив себя тем, что проблемы нужно решать по мере их поступления.       Шахтёрское село было гораздо больше, чем три домика с собачьей будкой и насчитывало примерно домиков семь с таверной. Домики я не считала, и вообще особо ничего не разглядывала, потому что мы увидели то самое замечательное здание — ТАВЕРНУ. Следовательно, там есть ЕДА и ВОДА. Животы начали распевать хвалебные песни запаху и хоть чему-то съестному. Залетев в местную гостиницу, мы закупились жратвой и, сев за первый попавшийся столик, начали набивать желудки. Обгладывая очередную кроличью ножку, я в уме ухахатывалась над собой по поводу того, что до попадания собиралась сесть на голодающую диету. Заморив червячка, я решила немного осмотреть новое помещение с ещё не закоптившимися стенами. В центре горел прямоугольный очаг, по периметру расставлены столы со скамейками, за барной стойкой возился норд средних лет и рядом лестница, уходящая на чердак, с дверкой на кухню, — в общем, типичная таверночка. По противоположную сторону от нас сидела компания из двух женщин с мальчишкой, спрятавшимся под стол от любопытного Мухтара, и троих мужчин, судя по игре, шахтёров. — Может, вы бы паука попридержали, — добродушно, но настороженно попросил норд с лысиной в перепачканной углём бордовой рубахе. Было видно, что за моим механизмом пристально следят, думая, чем лучше прибить его, если он нападёт на ребёнка. — А то Вир боится. — Ох, ща, Муха! Мух, иди сюда, — позвала я его и, увидев, как он, уныло опустив клешни, идёт ко мне, продолжила трапезу. — Ещё смешнее имя выбрать не смогла? — проворчал седой орк, отпив из кружки. Я благоразумно решила промолчать. — Почему Молодой Дракон слушает этих людей, если их можно просто прир…? — не дал договорить Цицерону Слышащий, запихнув ему в рот его же куриную ножку и поспешил «объяснить» все людям, быстро додумавшим продолжение фразы: — Его, беднягу, маленьким мать с лестницы уронила. С семи тысяч ступеней.       Честно говоря, мне очень понравилось предложение Хранителя, ибо отвлекать царя от такого важного занятия своими дурацкими вопросами никому не дозволено, но только кто бы привёл его в действие. Шут тихо пообещал отравить КʼМара, вспороть ему живот и запихнуть туда злокрысов, но аппетит он нам не испортил, а остальные не услышали. Я смотрю, путешествуют они вместе долго. — Как ты заставила паука выполнять твои приказы? Ведь эти железяки только двемеров слушались, — спросил бармен, хромающей походкой подходя к кучке людей и садясь на скамейку рядом. — А может, она гном? — выдвинул свою теорию юный Вир, всё ещё испугано косясь на паука. — Дурашка, они давно исчезли, — сразу же опровергнула его, судя по всему, мать и послала искать брата, с которым они играли в прятки. — А кто их знает? Драконов, вон, тоже никто не ждал, а вернулись, — поддержал мальчика молчавший до этого шахтёр, и ему поддакнул орк, опять приложившийся к кружке. Вторая женщина лишь горестно вздохнула. Хромой норд продолжил сверлить меня выжидающим взглядом, а я лишь получше натянула капюшон. — Увязался, вот и подружились, — решив ничего не выдумывать, ответила я, наконец осилив всё купленное. В ответ мой собеседник хмыкнул. — Повезло тебе. А мне сфера даэдрова ногу всю разорвала, — бармен указал на свою в прошлом повреждённую конечность. — Еле сбежал оттуда. Так теперь мне не полазать по руинам и не повоевать, — он помрачнел, но ненадолго и продолжил уже более воодушевленным голосом: — После, видишь, осел здесь, таверну открыл, прибыль, конечно, маленькая, но жить можно. В общем, дам я вам такой совет: завязывайте вы с этими руинами. Здоровье ценнее любых сокровищ. Меня, кстати, Ненор зовут.        Представившись выдуманными именами, мы разбрелись по снятым на чердаке комнатам. Но спать, несмотря на жуткую усталость, я не собиралась. Поборов притяжение застеленной шкурами кровати и достав листок с ручкой, быстро написала записку с примерно таким содержанием:       «Здравствуй Хель! Если ты всё-таки решила составить мне компанию и ищешь меня, то я направляюсь Данстар с остановкой в Виндхельме. Если же нет, то это твой выбор и… Я рада, что познакомилась с тобой. Прости, если сможешь »       Спустившись в опустевший зал, я застала хозяина таверны за мытьём посуды на кухне. Отдав ему свёрнутую бумажку и попросив отдать ищущей меня нордке в стальной броне по имени Хельма, я вернулась в свою комнатку и завалилась спать. Надеюсь, Довакин забредёт сюда, ведь выступить в столицу Братьев Бури мы решили уже утром, не задерживаясь по пустякам.