Спасающая бога

      На улицу выглянул высокий типичный дремора в полном комплекте брони и удивлённо посмотрел на меня. — Это Вы Елизавета? — спросил он, всматриваясь в моё лицо. Было уже как-то непривычно слышать своё настоящее полное имя, да ещё и на «вы», что в этом заснеженном крае вообще редкость. — Ага, — я протянула заранее приготовленное приглашение. Краем глаза я заметила как Хель напряглась, когда я отозвалась на незнакомое ей имя, но ничего не сказала. — А там, следовательно, Довакин, Слышащий и Хранитель, — скорее сам для себя тихо перечислил он стоящих за моей спиной товарищей и забрал бумажку. — Вирей, придурок, закрой дверь! И так холодно! — крикнул на русском кто-то басом из глубин храма. Вышедший к нам рогатый чертыхнулся и быстро загнал нас внутрь, закрыв дверь. Всё с недоверием оглядывались на него, направляясь по узкому тёмному коридору к свету костра в середине комнаты. Температура здесь была, может, на градус выше, чем на улице. Оказавшись в главной части храма, мы имели возможность наблюдать очень экзотическую сценку: первый дремора с хвостиком чёрных волос самозабвенно пытался спрятать куда-нибудь самый обыкновенный самовар, так как в сундук он не помещался, а второй в вязаной шапочке с помпончиком, широком шарфе со снежинками и в варежках периодически вздрагивал, сидя у огня, и тихо матеря местные морозы. На древне-нордском ящике лежал кусок недоеденного бутерброда и три кружки. У стен валялись спальники и вещмешки. — Туши, давай! Закругляемся, — приказал, видимо, главный воин, стоящий в обнимку с самоваром и придирчиво осматривающий комнату. — Мы же околеем, пока Врата открывать будем! — возразил любитель вязаных вещей, поднося руки к костру. — Туши, я сказал! — властно гаркнул начальник, найдя идеальное, по его мнению, место для своей ноши и поспешил её туда запихнуть.       От происходящего, мягко говоря, офигевала не только я. Всё ещё находящийся сзади нас дремора притворно кашлянул и спросил: — Шеф, мне какие-нибудь указания будут? — Какие-какие? — передразнили его. — Не стой столбом! Иди вещи собирай, — всё ещё пытаясь спрятать самовар в тёмный угол, ответил он. Подчинённый сразу же побежал выполнять приказ. Полюбовавшись проделанной работой, главный оценивающе взглянул на каждого из нашей выстроившейся по линейке шайке и подошёл ко мне, поставив руки в боки. — Я думал, та самая Елизавета будет хоть чуточку выше, — разочаровано сказал он, смотря на меня сверху вниз и ехидно улыбаясь. — Ну, какая есть, — я просто развела руки в стороны, закрыв глаза на подначку. — Неужели такое древнее существо настолько хрупкое? — наиграно изумился даэдра, лыбясь ещё шире. — Может, ты всё-таки не та самая Елизавета? — Та самая — не та самая, — я закатила глаза. — У Синей Гусеницы и Чеширского кота ещё спроси, — мне это начало надоедать. — Ну же, маленький дракончик, не сердись, — засюсюкал дерзкий дремора, начав гладить меня по голове и ещё сильнее растрепав причёску. — Руку убрал, — включив свой царский взгляд, приказала я. Он продолжил злорадно улыбаться и поглаживать меня, полностью проигнорировав. — Фокра, что ему надо? — видимо, заметив моё состояние, спросила Хель, поднося к его шее острый как бритва меч. — Видишь, тебя даже приходится кому-то защищать, — таким же слащавым голосом пропел он, всё-таки убрав руку. — Не, у меня просто своя охранная организация, в отличие от некоторых, — обманчиво легко парировала я, несмотря на распирающую меня ненависть. — А может я всего лишь ценнее тебя? — в ответ на это дремора рыкнул и, отвернувшись, пошёл заниматься своими делами.       Я, от греха подальше, отошла к столпившейся в уголке честной компании и взяла Мухтара на руки. Тот рвался вонзить свои клешни в шею главного и грозно лязгал всем, чем мог. — Ну что? — поинтересовался КʼМар, сложив руки на груди. — Очень хочется намотать его кишки на руку, — проскрежетала я, но потом на моём лице расползлась хитрая улыбка от уха до уха. — Но всё-таки берут, — довольно сказала я. Глядя на их донельзя серьёзные моськи, я не могла не поюморить. — Что? — непонимающе спросила Хель. — Как что? — наиграно удивилась я. — Души ваши втридорога! — Ты… ты не могла так поступить! — заторможено выкрикнула она, врезаясь в меня не верящим, взволнованным и полным горечи взглядом. На её лице отобразилось понимание предательства и разочарование во мне и себе. КʼМар начал надвигаться на меня с явным намерением переломать мне большинство костей. Я не могла сдержать издевательской ухмылки. — Да проклянёт тебя Ситис, — проскрежетал он. — Блин, да я пошутила! Хватит вам! — сквозь смех выкрикнула я. Эта ситуация меня развеселила, в отличие от всех остальных. — А Цицерону нравятся такие шуточки! — с энтузиазмом поддержал меня Хранитель.       После на меня налетела разгневанная соратница, пытаясь физическим путём вбить в меня здравый смысл, а КʼМар обошёлся лишь подзатыльником. — Фокра! — в её голосе проскальзывали нотки обиды. — С таким не шутят! Это ж надо такому прийти в дурную голову! Ещё раз так сделаешь — и я тебя Криком в землю вобью! — Ладно! Ладно! Больше так не буду! — защищаясь руками и уклоняясь от ударов, пообещала я, только чтобы она отстала. — То-то КʼМар смотрит: ты быстро с Цицероном общий язык нашла. Два сапога пара, — холодно подметил Слышащий. — Долго там нежиться будете? — недовольно спросил начальник. — Портал долго не протянет. — Дамы вперёд! — выкрикнул Цицерон, нервно лыбясь. Любитель вязаных вещей уже скрылся в дыре пространства, а двое его сослуживцев пойдут замыкающими. Переглянувшись с Хель, я поняла, что идти первой придётся мне.       Муха боязно забрался мне на плечи, устраиваясь поудобнее. Руки мелко затряслись, как только мой изучающий взгляд упал на портал. В шарообразном искажении волнами расходилось изображение комнаты с чёрными стенами из громадных ровных блоков и внушительной дверью, покрытой замысловатыми алыми узорами. Магическая энергия струилась и обвивала его серо-голубыми лентами, от которых колебался воздух. Сердце забилось чаще из-за этого потустороннего, необъяснимого мозгом нечто. Мой взгляд метнулся по не очень терпеливым лицам воинов, стоящих по обе стороны от портала. Нужно идти. Я осторожно поднесла к дыре пространства руку в попытке дотронуться. Моя кисть прошла сквозь неё легко, будто опускаясь в тёплую воду. Вдохнув поглубже и набравшись смелости, я шагнула вперёд, зажмурив глаза. На миг я рассыпалась на миллиарды песчинок. Я была везде и одновременно нигде. Это не было больно или приятно, это просто было. После меня выплюнуло на кафельный пол. В глазах прыгали тёмные пятна, не дававшие ничего разглядеть. Воздуха катастрофически не хватало. Я на четвереньках отползла в сторону и распласталась в виде морской звезды, тяжело дыша. Зрение потихоньку возвращалось, а вот головокружение никуда не девалось. Мухтар забрался мне на живот и спокойно осматривал комнату. Вскоре с характерным звуком из портала вышла Хель, еле устоявшая на ногах. Примерно с таким же успехом появились ассасины. Потом показались дреморы, после которых искажение реальности исчезло, открыв вид на ещё одну дверь. — Э-эй, кто-нибудь! — вяло протянула я. — Поднимите меня.       Примерно в этот момент воины, не говоря ни слова, удалились через дверь, которую было видно через портал. — Обойдёшься, — разбил все мои надежды КʼМар, держась за голову. — Бяки вы. Уеду я от вас, — заявила я, показательно отвернувшись. — А-а-а, — простонал шут глядя на Довакин. — Два Волка на одного бедного Цицерона — это слишком.       Хельма лишь тихо рыкнула.       В комнату вошёл дремора в строгом чёрном костюме, напоминающий дворецкого. — Господин Слышащий и господин Хранитель, прошу пройти за мной, — официально сказал он. — Госпожа Довакин и госпожа Елизавета, вас уже ждут в зале для переговоров за той дверью, — мужчина элегантно указал на дверь напротив него, которую раньше скрывал портал, и принялся ждать ассасинов. — Почему нас разделяют? — с вызовом спросила Хель. — Отец Ужаса придерживается нейтральной позиции по возникшей проблеме, и поэтому его люди не должны участвовать в предстоящем собрании. — таким же тоном ответил дремора, ни чуть не поменявшись в лице. — Видимо, пришло время прощаться, — флегматично подвёл итог каджит, оценивающе глядя на пришедшего. — Что ж, Молодой дракон понравилась Цицерону. Он будет рад следующей встрече. Можешь гордиться этим, — заявил шут, радостно подмигнув. — Парни! — в сентиментальном порыве я прыгнула им на шеи, обнимая. — Не скучайте, я как-нибудь обязательно заскочу в вашу тёмную норку в скалах на берегу. — Мы не знаем, о чем ты, — в один голос сказали заметно напрягшиеся служители Ситиса, даже не пытаясь высвободится из моих рук. — Агась, — улыбнулась я во все тридцать два. — Конечно же не знаете, — я хитро подмигнула, чуть отстранившись.       Скромно стоящий в стороне у входа дремора притворно кашлянул, напоминая о своём присутствии. Ещё раз попрощавшись, парни последовали за дворецким, оставив нас одних в комнате. Я смело направилась к двери, дабы её открыть. — Стой! — неожиданно крикнула Хель. — Стою, — я-таки остановилась. — Что стряслось? — Там должна быть ловушка, — Приглушённо, но чётко ответила Довакин, беря поудобнее меч в руки. — С чего такая уверенность? — я, с опаской поглядывая на дверь, отступила назад на два шага, вспомнив «чудесное» предположение Цицерона. — Нас сюда привели дреморы, которые должны были напасть на нас, но не напали. Нас попросил разделиться дремора и не напал. Они хотят, чтобы мы подумали, что в письме написана правда, и расслабились. За теми дверями точно должна быть ловушка, — она начала медленно, взвешивая каждый свой шаг, подходить к двери и кивнула, говоря этим жестом открыть её. Что ж, если учесть нынешние реалии, то паранойя — второе долголетие. Взяв свою железяку в руку, я резко распахнула дверь, спрятавшись за створкой вместе с двемерским пауком. Хельма влетела внутрь с боевым кличем и остановилась в тишине. Выждав пару секунд, я высунула голову, чтобы посмотреть в проём. Муха же смело выскочил вслед за нордкой. За дверью находился гигантский по площади готический зал приёмов с высокими потолками, выдержанный всё в тех же красных и чёрных тонах. Стены поддерживали узорчатые колонны с магическими светильниками, между которыми у самого верха располагались мрачные витражи, в противоположном конце зала на возвышении стоял величественный трон и двери по обе стороны от него, а посередине помещения стоял большой чёрный овальный стол. Я, держа наготове оружие и заклинание, подошла к соратнице. Зал был пуст.       Но не успели мы убрать колюще-режущие предметы, как из правой двери в другом конце зала вышел четырёхрукий дремора ростом под два метра, спокойно попивающий что-то из жестяной кружки. Нас он, судя по всему, не заметил. Эхо от шагов разносилось по всему помещению. Его рожа смутно напоминала статую в храме владельца сего плана, и так как я не припоминаю, чтобы ещё кто-то, окромя Мерунеса Дагона в Обливионе, имел шесть конечностей, то смею предположить, что это именно он.       Дойдя примерно до середины зала, мужик наконец-то нас заметил и где-то минуту пялился. Мы в ответ пялились на него. Хлопнув себя по лбу свободной верхней рукой и неразборчиво бранясь, дремора побежал туда, откуда пришёл. — За этими дверями точно должна была быть ловушка… — отстранённо произнесла Хель, смотря в пустоту. Только сейчас я заметила состояние Довакин. Она напоминала загнанного в угол зверя. Руки её дрожали, то сжимая, то разжимая кулаки, а грудь трепыхалась от учащённого дыхания. — Начала осознавать габариты подкравшегося песца, да? — с искренним сочувствием уточнила я. — Это не может быть правдой, — в её тихом голосе нарастал ужас. — Ещё двемеры знали, что они все… и Боги, и Даэдра уже давно перестали быть людьми, а они исчезли много столетий назад. Акатош же… светлый справедливый защитник, он просто не мог просить помощи у Принцев, которые делают такое, что не сделал бы самый жестокий человек в мире. — Ну, не знаю… Шео показался мне довольно-таки человечным, — попыталась успокоить её я, теребя своё плечо. Поняв, что Лорд безумия — это не очень хороший пример, я быстро добавила: — Эм, когда он более нормально себя ведёт. Да и они все, наверное, передружились за такое долгое время, — вовремя вспомнилось мне объяснение про чёрнохвостого «племяшку». — Знаешь, тогда, в руинах… — соратница глубоко прерывисто вздохнула. — Я думала, что нет ничего хуже, чем узнать, что Боги — это не идеальные творцы, а лишь кучка выживших людей, но поверить в то, что они чёрствые и бессердечные создания, которые общаются с даэдра, несмотря на умерших невинных людей ради развлечения — это… безумие, — трясущимися руками она схватилась за голову, выронив меч. — Я безумна…       Я медленно подошла и приобняла её, чтобы успокоить. И чего она так разнервничалась? — Фокра, — кротко обратилась ко мне она. — Что? — Мне страшно. — От того, что тебе кажется, что ты сходишь с ума? — скрывая свою ошарашенность, спросила я. И это та самая рвущаяся в бой Хельма? Не верю! — Нет. Мы встретимся с ними, Фокра. С Верминой, Дагоном, Сангвином, Акатошем… Кому мы молились? Кто они все тогда? Что они такое? — она выждала полную мрачных рассуждений паузу. — И почему ты ведёшь себя так спокойно? Ты уже встречала их или знаешь, что произойдёт? — с надеждой в серебряных глазах спросила Довакин. — Нет, но что ты так волнуешься? Выкрутимся как-нибудь, — я ободряюще потрясла её за плечи и улыбнулась, правда, получилось это слишком натянуто.       Тут послышался звук открывающихся дверей. — Эй, чё стряслось? — поинтересовался по-даэдрически тот самый четырёхрукий дремора. Его хриплый и низкий голос заставлял неосознанно панически искать маленькую норку как можно дальше от него, чтобы зарыться в неё и не вылезать до лучших времён. — Ничего, всё нормально, — быстро отчеканила я, повернувшись лицом к этому амбалу. — Ладно, — он пожал плечами и пошёл по направлению к столу. — Вы это, садитесь. Сейчас Акатош с остальными припрётся, не волнуйтесь.       Идя за ним, я взглянула на Хель. Та находилась в явной прострации и смотрела то на меня, то на него, силясь хоть что-нибудь понять. Я жестом сказала ей идти ко мне. — А Вы, собственно, кто? — поинтересовалась я, потихоньку выпадая в осадок от этой личности. — А ты будто не догадываешься? — он сел во главе стола рядом с троном и скучающе подпёр подбородок рукой. — Конечно же Даэдрический Принц разрушений Мерунес Дагон воплоти! — он начал постукивать пальцам другой верхней руки по полированной поверхности стола.       Что касается Хельмы, то она с диким ужасом в глазах смотрела на чудо радиации, примёрзнув к полу. Аккуратно взяв её за запястье, я повела Довакин к столу и, тихо шепнув: «Садись», уселась рядом. Несмотря на всю комфортность стульев с высокими украшенными рубинами спинками, я, как и соратница, расслабиться не могла. Вся моя тушка была напряжена до предела, поддавшись непонятному волнению. Мерунес, видимо, от нефиг делать, разглядывал нас в упор, так почему бы и мне его так пристально не порассматривать?        На лысой голове находились две пары чёрных рогов, в глаза сразу бросались массивные скулы с торчащими наружу клыками на нижней челюсти и большой нос с горбинкой, тёмно-красные мускулистые руки покрывало бесчисленное количество белёсых шрамов, а всё тело изрисовано татуировками. Сам он выглядел лет на тридцать, хотя в определении возраста я разбираюсь точно так же, как и в ядерной физике.       Повисла напряжённая пауза, заставляющая меня ерзать на стуле. Время будто намеренно тянулось, терроризируя мои нервы. Мухтар, немного побегав по залу, забрался мне на колени и заснул. Я осторожно, стараясь не разбудить это механическое создание, начала теребить колечко на его ноге, чтобы хоть как-то отвлечься. — Честно говоря, в первый раз встречаю таких молчаливых смертных, — усмехнулся Мерунес, смотря на Довакин, от чего та впилась пальцами в стул. — Хель не знает русского, — я растерялась, не зная, что ответить, и отвечать ли вообще. Осознав, что больше мне, наверное, такого шанса не представится, я всё-таки осмелилась спросить: — Кстати, почему вы в виде даэдрического выбрали именно русский язык? — Я Принц разрушений, а не знаний. Отвечать на заумные вопросы — это работа Моры, — на удивление спокойно заявил он, перестав стучать по столу. — Тогда нам нужен был собственный язык, отличающийся от всех языков, оставшихся у смертных. Мы выбирали из мёртвых языков, на которых говорил хоть один из нас. Но как все матерились, выучив русский и где-то через года три узнав, что на чем-то похожем говорят двемеры! — с лихой улыбкой, вызванной воспоминаниями, он стукнул ладонью по столу. Нам с Хельмой нужно открывать секцию по синхронному вздрагиванию. — Наверное, хочешь спросить: как все умудрились не заметить их, и почему этот язык? Дорогу в Апокриф ты знаешь. Хермеус тебя очень ждёт.        Ну уж нет. Пока в Апокрифе водится этот псих Мирак — я туда ни за какие шиши не пойду. Да и его хозяина встречать не хочется, ибо в сведении людей с ума и управлении ими он, наверное, прекрасно сможет поспорить с Шеогоратом.       Тишина снова воцарилась в помещении, давя мне на уши. Но как бы время не хотело остановиться, оно все равно шло вперёд, и вскоре Вермина в широкой мантии с богатыми украшениями на голове и шее незаметно появилась из самого тёмного угла зала, и, словно не касаясь пола, поплыла к нам. Появившаяся вместе с ней огромная змея-альбинос сразу же обвилась вокруг севшей напротив Довакин богини, положив голову ей на плечо. — Надеюсь, Мерунес не сильно вас запугал. Он не всегда знает меру, — Принцесса смущенно улыбнулась, немного наклонив голову в бок. В ответ Даэдра разрушений недовольно хмыкнул.        То, что это и есть Прядильщица Пышных Одежд, догадаться было нетрудно, ведь она единственная женщина в списке, не считая нас с Хель. Её же сладкий голос успокаивал, укрывал и ослаблял влияние Дагона, но окончательно расслабиться не давало осознание того, что это всего лишь обман, который при желании хозяйки рассеется подобно сну при первых лучах солнца. Тёмные, как южная ночь, слегка завивающиеся волосы стекали водопадом с её плеч, контрастируя с белоснежной кожей. Вермина напоминала хрупкую фарфоровую куклу, которая каким-то волшебным образом ожила. Полностью чёрные, как у демонов из «Сверхъестественного» глаза, лишь один раз взглянув на соратницу, с искренним любопытством разглядывали меня, отчего появилось мимолётное ощущение, будто я диковинная зверюшка в зоопарке. — Никогда не думала, что когда-нибудь встречу кого-то на целый век старше себя, — с каким-то восхищением сказала она. — Если быть точнее, то на 113 лет, — сухо поправил на тамриэлике только что вошедший мужчина зрелого возраста в алой рясе с благородными чертами лица, как бы разделенного на две половины и обрамлённого густыми локонами с еле заметной сединой. Правая половина была нормальной, а вот левая была почти как у драгура. Она словно не имела мышц, и кожа сильно обтягивала череп, а вместо глаза был синий огонёк. Скорее всего, это и есть Аркей, Бог Рождения и Смерти. Аэдра сел рядом со мной, удостоив только беглым взглядом.       Мирный и дружественный настрой Вермины сразу же сменился на холодный и отстранённый, а дремавшая до этого на плече змея оживилась и грозно зашипела на пришедшего. Сам Аркей тоже не был рад своему окружению. — Неужели за такое долгое время люди не придумали ничего лучше ядерного оружия? — с недоверием спросила я уже на языке смертных. — Война началась через сорок восемь лет после твоего перемещения во времени. Плюс-минус лет пять, — двуликий местного пошива сложил руки на груди, откинувшись на спинку стула. Он не выражал никаких эмоций, будто это для него ничего не значило. — Если мне память не изменяет, первая именно ядерная атака неизвестных пришлась на Америку, а та, в свою очередь, особо не думая, пустила ракеты в своего заклятого врага. О вреде планете никто и не подумал. — Не успели подумать, — мрачно уточнила Госпожа кошмаров. — Ребят, а зачем вообще о чем-то думать? — руки в даэдрических перчатках опустились и приобняли за плечи нас с Хельмой. — Импровизация — наше главное оружие! — четырёхрогий дремора наклонился так, чтобы было видно наши недоумевающие лица. — А вот и мы! — радостно провозгласил Безумец, с пинка открывая дверь. — Ещё раз здравствуйте, — за ним скромно шёл, судя по всему, Акатош. Голос его был задумчивый и глубокий, напоминая голос какого-нибудь философа или мудрого учителя, что вызывало неподдельное уважение. Это был мужчина средних лет в светло-золотых одеяниях, но явно старше Мерунеса. Из его длинных шелковистых блондинистых волос торчали драконьи рога, чей цвет плавно переходил от молочного в начале к нежно-ядовито-жёлтому в конце; сзади виднелся таких же оттенков чешуйчатый хвост. Немалый возраст выдавали его печальные и уставшие, видавшие всё, янтарные глаза с вертикальным зрачком. Дядя Шео же до сих пор щеголял в карнавальном костюме. — Зря ты сказал этим двум, что планируешь что-то серьёзное, — холодно обратился Аркей к Дракону Времени, не скрывая презрения к только что пришедшим Даэдрическим Принцам. — Пф, да мы серьёзны как никогда! — бодро заявил Сангвин, уже усевшийся напротив меня. — Да, Шео? — Ты ещё спрашиваешь? — подтвердил Скумный Кот, присев рядом со своим приятелем. Оба состроили самые суровые мины, какие только могли, сосредоточено осматривая присутствующих. Тишина, повисшая в зале, уже не была такой напряжённой и нервотрёпной. То, что они так долго не протянут, я была уверена на сто процентов. Да и если броня Сангвина сочеталась с его строгим выражением лица, то женский карнавальный костюм с серьёзным Шеогоратом… Хотя, да всё нормально, это же Шео… Продолжалось это не долго, так как Безумный Бог под столом пустил слабый электрический заряд в ребро дреморе, а тот, в свою очередь, просто начал его щекотать. — И зачем я на это согласился? — вздохнув, задал риторический вопрос Бог смертных. — Здесь тебя никто не держит, — приторно сладким голосом пропела Вермина. — Можешь идти лизать ботинки своему Стендаррчику. — Вермина, Аркей прекратите, — остудил пыл, не повышая голос, обоих Ауриэль, когда дело запахло жареным. Наверное, если бы Даэдрическая принцесса не была бессмертной, то под таким испепеляющим взглядом Двуликого на её месте осталась бы кучка золы. Сангвин и Шеогорат так же угомонились, только заслышав голос Акатоша. — А можно вопрос? — робко поинтересовалась я, пока все молча играли в гляделки. — Да, конечно, спрашивай, — великодушно разрешил Отец Алдуина, внимательно смотря на меня. — Правда, а почему все решили поддержать Вас? В особенности, Мерунес. Разве Вам, — я обратилась уже к Дагону, — не хочется взять реванш за Кризис, там… И вообще, какое дело даэдра до того, кто будет предводителем богов? — Ну, это не скажи, — Хозяин плана сложил верхний ряд рук на груди, нижний на столе. — Очень большое дело. — Всё-таки двемеры любят задавать каверзные вопросы, — вставил Дядя Шео, и, с плохо скрываемым злобным торжеством, добавил: — Хорошо, что не мне одному отвечать. — Если Стендарр начнёт править, тогда он и остальные уничтожат всех наших слуг, — сказала Вермина, всё ещё посылая в сторону Бога в алой рясе полные ненависти взгляды. — Мда, а Нирн, я скажу тебе, с армией завоевывать гораздо легче, — подтвердил Дагон, внимательно, но не подавая виду, следя за Акатошем. — Думаю, лучше рассказать всё с самого начала, чтобы наши ответы не вызывали ещё больше вопросов, — мирно предложил Дракон Времени. — Стендарр считает, что нам, Богам, нужно присматривать за миром, иногда ведя общество по тому или иному пути, чтобы мир не закончил как в прошлый раз, — сделав многозначительную паузу и посмотрев мне в глаза, он продолжил. — А с определёнными познаниями в магии и механике этого можно достичь. Чтобы этого не произошло, он решил максимально долго держать Нирн в средневековье, всячески мешая прогрессу, но и предотвращая деградацию. Так мир находится на пике своей управляемости и даже не задумывается о техномагии. И у этого нехитрого плана есть один недостаток. Многие разумные мутанты-дреморы, которых Принцы решили расселить по своим планам, и которые редко, но всё-таки контактируют с нынешними землянами, где-то на век опережают в развитии и знают гораздо больше, — последние слова Ауриэль выделил интонацией и ещё раз осмотрел присутствующих. — Уничтожить их он предлагал с самого начала, но остальные решили поддержать его так открыто только сейчас. — Они хотят, чтобы в них верили. Чтобы люди не забывали о всех их деяниях и были обязаны им, почитали, поклонялись, — продолжил за него Аркей. — Пф, Аэдра, — разочарованно, с долей пренебрежения, протянул Мерунес, перебив его. — А просто сказать, что вы все — эгоисты с завышенным чувством собственного величия, не мог? Правда глаза режет, да? — Кто бы говорил, — внешне спокойно парировал Акатош, сложив руки в замок. — Я этого и не отрицаю, в отличие от некоторых, — с явной издёвкой заявил Дагон, глядя самодовольно на божество, связанное с похоронами. — И смертные это прекрасно знают, но знают ли они, что вы далеко не такие вселюбящие святоши, как они думают? — Да как ты можешь такое говорить?! — вдруг вспылил Аркей, вскочив с места. Мухтар тут же проснулся и залез передними лапами на стол. Хельма вздрогнула, но не издала ни звука. — День изо дня! Ты! Вы все! Ты ничего не сделал для них! Ни-че-го! Всё живое Нирна должно благодарить нас за каждое мгновение жизни!       Зал наполнили одинокие аплодисменты Вермины. Улыбаясь, она с восхищением смотрела на Мерунеса. Я отстраненно поняла, что для них это было всего лишь развлечением. — Как же я люблю выводить из себя этого придурка, — удовлетворённый проделанной работой, сказал он. — Сангвин, с тебя причитается. — Мужик, да ты крут, — Даэдра пьянства, видимо, совсем не сожалея о проигрыше, материализовал большую старинную бутылку с какой-то тёмной жидкостью и пустил по столу прямо в руки победителю. — Довести до белого каления этот заледенелый труп!       Акатош, тяжело вздохнув, прикрыл глаза рукой. — Но Аркей прав! — вдруг встала на сторону бога соратница и демонстративно встала. Сжатые, слегка подрагивающие кулаки выдавали её страх. Все ошеломлённо уставились на неё. — Мы, смертные, многим обязаны вам, несмотря на то, какими и кем вы были раньше! — она остановилась в нерешительности и с надеждой на поддержку посмотрела на Ауриэля, но он ничего не сказал. — Почему Вы молчите? — совсем растеряв всю свою смелость, тихо спросила она. — Хельма, сядь, — лишь с сожалением попросил он. — Речь идёт не о том, какими мы были тогда, а какие мы сейчас. Мара, Стендарр, Кинарет… в большей или меньшей степени считают жителей Нирна за варваров, гадких падальщиков, ползающих по руинам нашей цивилизации. Я тоже так раньше думал. Мы слишком многое возомнили о себе, совсем позабыв о том, что мы такие же люди, как и вы. Мы слишком заигрались в богов. Первыми об этом напомнили двемеры. Нежелание поклонятся нам в начале сильно ударило по нашему высокомерию, и мы хотели сразу же стереть их с лица Земли, но всё-таки решили подождать, пока они сами не приползут к нам с молитвами. «Как они смеют посягать на законных властителей этой планеты и делать свои порочащие память прошлого мира хлипкие машины, не проживущие без магии и дня?» — возмущались мы, — в голосе слышалась грусть и разочарование в самом себе. Его глаза потемнели, и, казалось, он погрузился в воспоминания. — Двемеры не приходили. Они амбициозно шли вперёд, не жалуясь на судьбу, доказывали каждым своим изобретением, что им всё равно на наши запреты и мнение, что где-то они даже лучше нас. Они без какой-либо подготовки или благословения читали Древние Свитки и не слепли, оживили машины, научили их думать, чувствовать, управляли погодой, и это далеко не всё, — грусть сменилась тихим восторгом и нескрываемой гордостью за достижения глубинных эльфов в глазах, но потом там снова поселилась многовековая печаль. — Я слишком поздно понял, что они и есть будущее Нирна, что они помнили о прошлом мире и не собирались повторять его ошибок. Но остальные не осознали этот урок до сих пор. Нумидиум* стал последней каплей для остальных, и они решили воплотить в жизнь давно задуманный план. — Тогда что-то пошло не так, — отстранёно добавил Аркей, вернув себе самообладание и снова скрыв все бушевавшие внутри эмоции под непроницаемой маской безразличия. Именно это пугало меня в нём. Его голос был бесцветным, и, в отличие от переполненной скрытыми переживаниями речь Бога времени, он не выражал ничего. — Мы хотели сжечь их, оставив в напоминание остальным лишь кучи пепла, но, видимо, эти хитрецы снова обвели нас вокруг пальца, задолго до этого всё просчитав, так как от наших рук умерла всего лишь парочка архитекторов, а остальная раса исчезла. Всё просчитали. До сих пор никто не знает, куда они делись. — Тогда гордыня застилала мне с Аркеем глаза, и мы даже не заметили, какую катастрофическую ошибку совершили вместе с остальными. Исчезновение любой расы, Хельма, это всегда незаменимая утрата, — вздохнув, подвёл итог Акатош. — Но даэдра теперь нет в Нирне. Почему Вы так против их уничтожения? Нирну будет только лучше без… — снова набравшись храбрости, спросила Довакин, но замолчала, явно собираясь сказать то, от чего всем Принцам захотелось устроить ей «весёлую» и скорую жизнь после смерти. — …Даэдра. — проглотив ком в горле, договорила она. — Сказала оборотень, — огрызнулась Вермина, дразня своим пальчиком гигантскую змею, уже наполовину заползшую на стол. Я отстранённо рассуждала: сможет ли сей альбинос съесть человека целиком? Мухтар здраво решил перебазироваться обратно мне на колени, потому что его точно сожрет и не подавится.       Костяшки на кулаках Довакин побелели от волнения, а она сама, казалось, уменьшилась в несколько раз перед Принцами, стала такой беспомощной. Её глаза панически бегали по моему лицу и лицам аэдра, ища защиты и поддержки. — Сначала им не нравятся мои миленькие аурил*, потом даэдра Дагона, потом любимцы Вермины, потом, когда не останется наших слуг, им не понравимся мы, потом тролли, а потом за кого они возьмутся? Правильно! За аргониан, каджитов и эльфов! — недовольно запричитал Шеогорат, кажется, даже не обращаясь к Хель. — А вот без каджитов Нирн точно от скуки коньки откинет! — на полном серьёзе поддержал его Сангвин. — Я знал, что ты скажешь это. После собрания я обязательно попытаюсь показать тебе, почему, — спокойно, даже как-то заботливо, пообещал Дракон времени, одарив отбивающим все возражения взглядом присутствующих в зале. Но, когда он смотрел на неё, суровый взгляд таял, становясь тёплым и каким-то даже отеческим.       Немного поколебавшись, я всё же решила намекнуть на положенные мне плюшки и предложение вернуться в своё время: — Эм, собственно, проблема решена. Алдуина никто убивать не собирается. Моя миссия выполнена. — Не совсем, — нагло обломил все мои надежды Сангвин. — Друг мой, от нас так просто не отделаешься! — Мы собрались здесь, чтобы обсудить план дальнейших действий, в котором вы вдвоём играете ключевую роль, — напомнил Ауриэль, внимательно посмотрев на меня. — Мы сделаем всё, что от нас потребуется, — неожиданно твёрдо выпалила Хель, абсолютно не интересуясь моим мнением, а мой не очень довольный и настойчивый взгляд даже не заметила. — А ты, Лиза? — с присущей ему долей величественности спросил Бог времени. — Ты и так много сделала для нас. Окажешь ли ты нам ещё одну услугу или предпочтешь вернуться домой?