Спасающая бога

      Всё-таки Глотка Мира — особенное место, заставляющее задумываться о многом. Хотя бы потому, что пока спускаешься, заняться больше нечем. Хельма, ещё хлюпая носом, подробно пересказала всё, что смог поведать ей глава ордена. Партурнакс, предсказуемо, ничего не знал ни про Драконобой, ни про Древний Свиток, но посоветовал отправиться в Коллегию Винтерхолда и спросить совета у магов. Мысли в моей голове щекотно зашебуршались, никак не желая складываться в что-то существенное и четкое. Желание побиться своей безмозглой башкой об эту проклятую гору было все сильнее. Как же плохо что-то забывать…       Ещё младший брат местного Апокалипсиса, оказывается, заботливо сообщил довакин, что чтобы мы не задумали, Алдуин может: первое — нас обманывать, второе — в любой момент сжечь нас, чтоб не мешались под ногами, после того, как мы каким-нибудь «волшебным» образом уберём угрозу для его жизни. Если к первому я относилась скептически, то второе, скажем так, воспринималось менее скептически. Хер знает, что ему в голову взбредёт.       Так или иначе, мы решили отправиться в Коллегию магов, когда, наконец, спустимся с этой горы! Впрочем, ничто не вечно, а потому вскоре мы сидели в деревенской таверне и объедались. Свежее жареное мясо, как я по тебе скучала. Переночевав, закупившись провизией на последние гроши и не пожелав оставаться в поселке, где только ленивый не косился в нашу сторону, больше ни дня, отправились пешочком на север. В последнее время я фантастически долго и часто находилась в воздухе, а потому проверять свой лимит удачи и здоровья было страховенко. Может, дня через два и решусь, но не сейчас.       Путь до ближайшего населённого пункта — Виндхельма, — был долгим. Хельма отправилась туда, чтобы пополнить запасы еды. В город я заходить не стала и осталась мёрзнуть с Мухой за огромными стенами. Несмотря на разгар лета, здесь было прохладно и снимать плащ, как в Вайтране или Рифте, не хотелось. С тёмно-синей, почти чёрной полноводной реки, на которой стояла столица Братьев Бури, шли широкое порывы ветра. Корабли тихо покачивались в доках. Небо застилали плотные слои бледно-серых облаков.        Я с Мухтаром, походив туда-сюда по добротному мосту, постелила спальник на широком бордюре и свесила ноги. Внизу шумела река. Мухтар, посмотрев туда, боязно отошёл от края и, аккуратно ухватив за рукав, потянул меня назад. Рассмеявшись, я посадила его на колени. Паук начал протестовать и громко пыхтеть, явно сомневаясь в моем чувстве самосохранения, но потом успокоился, стараясь не смотреть вниз. А Виндхельм в самом деле красив…       К нам подходил стражник и лично для нас сообщил, что я скорее жопу отморожу, чем меня пустят в город. Помахав рукой у него перед носом в стиле любого уважающего себя джедая, я сказала ему, что не собираюсь в город. Он же заявил, что все эльфы хотят в город, а эльфы, которые не хотят в город, не существуют, и это все очень хитрый план. После небольшого спора, товарищ пожелал всего хорошего и удалился с устоявшимся мнением, что настолько чокнутую эльфийку, он видит впервые за долгий срок службы.       Вскоре появилась Хель, и мы снова двинулись в путь. По приближению к Винтерхолду, воздух становился холоднее, и голову начинали посещать мысли накинуть на себя свитер, даже несмотря на зачарованный плащ. Встретившихся нам оголодавших волков довакин отточенными движениями порубила на куски, даже не вспотев и оставив нас с Мухой пребывать в культурном шоке. Видимо, трудности у неё вызывают только двемерские машины. Небеса становились всё темнее, ветра же поумерили свой пыл. Пришли мы в, с позволения сказать, город, ещё днём. Смотря на распахнутые городские ворота с хорошо сохранившимися частями стен, я начинала понимать, что разрабы малость схалтурили, создавая эту локацию. Но, как и в игре, от реального города осталось тоже немного. Всего две добротные улицы с каменными домами, которые ближе к Коллегии были разрушены чуть ли не до основания. Присутствовало два-три новостроя из дерева, но было заметно, что город пребывал в страшнейшем упадке. Преобладающие темно-серые тона и окружающая разруха вызывали уныние.       Весь путь Хельма держалась на зельях, как я поняла, являющихся аналогами снадобья добавочного здоровья, но всё хорошее рано или поздно кончается. Ещё с вечера ей становилось всё хуже и хуже, на что она, разумеется, не обращала внимания и постоянно отмахивалась. Когда мы на следующий день заходили в таверну, щёки соратницы нездорово краснели, а сама она выглядела уставшей. После короткого спора удалось убедить её остаться здесь и ни в какие Коллегии не идти, несмотря на то, что до вечера ещё много времени. Во имя экономии сняли одну комнату на двоих. Чуть ли не насильно затащив Хельму в кровать, я пошла выяснять, где бы найти лекаря или ещё кого, кто бы посоветовал, что делать. Выглядела она откровенно плохо и более-менее держалась только на врождённой упёртости. Супружеская пара, владевшая таверной, узнав о нашей проблеме, стала всячески помогать. Сердобольная нордка лет сорока, Харан, принесла какие-то лечебные отвары и доконала одного альтмера-мага, тоже снимавшего здесь комнату, чтобы он осмотрел Хель. То, что эльф в магии восстановления не шарил от слова совсем и специализировался на школе колдовства и призыва, её не волновало. Он ж волшебник! Но ушастый товарищ только развел руками и сообщил, что лучше переболеть, чем изнемождать организм магическим пойлом. Меж тем температура у соратницы все поднималась. Пот градом сыпался с её лба. Я не знала, за что хвататься, коря себя за всё, вплоть до того, что не захватила в свою аптечку банального аспирина. Без современных лекарств я чувствовала себя беспомощно. Все мои познания в народной медицине были почти бесполезны. Под рукой не было ни банки малинового варенья, ни, тем более, чая с лимоном. В местных же травах я не разбиралась вообще. Поэтому моей благодарности хозяевам таверны не было границ. Под вечер во множестве шкур Хельма забылась болезненным сном. Когда я спросила, что я для них могу сделать, они лишь отмахнулись. Жители этого города повидали слишком много горя, и потому они не видели ничего необычного в том, чтобы помочь кому-то, если была возможность. Правда, сие было верно только по отношению к хозяевам гостиницы, остальные же горожане были так добродушны только с нордами. Каджитов, аргониан и, в особенности, эльфов здесь гнобили не хуже, чем во вселенной «Ведьмака». Но бабло в благодарность за помощь с задолжавшего круглую сумму пьянчуги я-таки стрясла. И почему имя Сангвина в сочетании с моей физиономией вызывает у всех такое сильное желание бросить пить? Ума не приложу…

***

— Хорошо, хорошо, я верю, что тебе стало лучше! Может, уже поставишь меня на землю? — поспешно произнесла я, безуспешно пытаясь выбраться из захвата. Муха взволнованно бежал рядом. Собственно, вот что бывает, когда связываешься не со своей силовой категорией. На попытки оставить довакин в кровати и проявить неумелое подобие заботы, она молча взвалила меня на плечо и куда-то понесла. — Я даже признаю, что была немного навязчива. — … — … И что стоять над твоей кроватью со свечкой в тёмной мантии и читать состав сухариков замогильным голосом было не очень хорошей шуткой. Но я хотела тебя по-дружески подбодрить! — Когда-нибудь я убью тебя, Фокронсиил, — наконец сказала она, бросая меня перед воротами на мост Коллегии. Говорила она всё ещё в нос, но сегодня немного лучше. Жар спал и, не дав организму полностью оправиться, локомотив героизма вновь устремился на подвиги. — Я скорее умру от переохлаждения, — криво ухмыльнулась я, устроившись поудобнее на холодной земле и не собираясь тут же подниматься. — Слабо верится… — усмехнулась Хельма и посмотрела мне за спину. — Зачем вы пришли к воротам Коллегии Магов? — высокомерно прозвучало у меня над головой. Нас окинули придирчивым взглядом. — Учебный год ещё долго не начнётся.       Все же встав, отряхнув одежду и обернувшись, я увидела говорившую. Фаральда придирчиво осматривала нас, вздернув свой острый носик. Она была по-своему красива, являясь ярким исключением к правилу о специфической привлекательности своего народа. Угловатые надбровные дуги, острый подбородок, аккуратный нос, жёлтоватая кожа и живые золотые глаза, сейчас так предвзято смотрящие на нас. Странноватая замудрённая причёска, напоминающая два рога. Всё сохраняло какую-то особую гармоничность и не казалось отталкивающим. Расшитое сиреневыми узорами одеяние мага удачно подчёркивало отличную фигуру. — Мы ищем информацию о Древних Свитках. Нам сказали, что вы можете помочь, — холодно ответила довакин, выдержав взгляд эльфийки. — Думаю, в Коллегии есть то, что вы ищете. Вопрос в том, что вы можете предложить Коллегии, — она с усмешкой уставилась на соратницу, поставив руку в бок. — В сокровищницу мудрости и тайных знаний смогут пройти лишь те, кто обладает определенным уровнем магических способностей.       Зная, что будет дальше, я решила вступить в игру. — Что ж, тогда, думаю, маленького огонька на ладони будет достаточно, — не открывая рта, улыбаюсь волшебнице и кастую заклинание. Даже так «лишней» магии утекло значительно, что, разумеется, заметила Фаральда. Все нормальные маги умеют в совершенстве контролировать затраты магии (так как далеко не у всех такие обширные запасы, и просто пускать их на ветер — крайне недальновидно), и такое выбрасывание сырой маны в никуда используют чаще всего для демонстрации своей силы, чем я без зазрения совести пользовалась. После такого альтмерка смотрела на меня чуть менее высокомерно. — А Хельма у нас… — начала заливаться соловьём я, — обладает одним из древнейших проявлений магии — Голосом драконов, являясь драконорождённой, — вроде должно прокатить…       Довакин зло зыркнула в мою сторону, намекая, что любит оставаться в тени и не привлекать внимания к своей особенности. — Пф-ф… — эльфийка чуть ли не смеялась. — Тогда вы ошиблись, вам в Высокий Хротгар. — От этого зависит судьба мира, ушастая! — поддалась вперёд соратница. — Этих драконорождённых приходило уже штук пять. И более убедительные примеры видели. Что-то ты не похожа на двухметрового нордского громилу, что ломит черепа драконов одной левой.       Я еле сдерживала хохот, смотря на офигевающую Хель. Да, она не желала, чтобы все знали, что это именно она, но так решительно ей не верили в первый раз. — Им что здесь, мёдом помазано? Откуда столько? — удивилась я, не скрывая улыбки. Хель же было не до смеха, но пока она лишь хмурила брови, грозно поглядывая на нас. — Местные, да и прочие норды, набухавшись для смелости, начинают ломиться сюда и грозиться разнести Коллегию до основания. Особо догадливые особи божатся, что именно они те избранные, и что нам следовало бы трястись от страха перед настоящей магией истинных нордов. Вот и приходится сидеть здесь и напоминать им, на что способны тайные искусства, — сложив руки на груди, проговорила она, поглядывая на Хель. По её крайне недовольному лицу было видно, что она совсем не рада этим обстоятельствам, в особенности надобностью дежурить у начала моста в Коллегию. На улице максимум март-месяц, место службы продувается всеми ветрами, в твою сторону на постоянной основе косятся злые норды и, самое главное, — абсолютно нечем заняться. В общем, та ещё работёнка. — Да, этот город — одно сплошное напоминание, — припечатала довакин в отместку. — Винтерхолд был столицей Скайрима, пока не случился Великий Обвал. — Но мы же все взрослые люди… меры… — дело начинало пахнуть керосином, — и все прекрасно понимаем, что никакие разрушения не вернут прежний город, так зачем об этом говорить? — Это верно, — согласилась эльфийка и, вздохнув с видом, будто делает величайшее одолжение, продолжила: — Если ты и правда драконорождённая, то порази своим Криком печать на полу, — она отошла в сторону, открывая взору изображение каменного глаза. — Этого будет достаточно. — Владение Голосом — особый дар. Я не буду использовать его для пустой показухи.       Оскал альтмерки говорил все за неё. — Ну, ёпрст, Хельма… — моя ладонь смачно встретилась с лицом. — А-а-а… Можно ей войти на правах, ну, не знаю, охранницы, верной помощницы, юного падавана, бесплатной рабочей силы… — Эй! — Нет, в Коллегию Винтерхолда позволено войти только тем, у кого есть хоть какие-то магические способности и образование, — озвучила смертный приговор моим надеждам на хороший исход эльфийка.       Хельма, постояв пару секунд с задумчивой миной, видимо, вспомнила, из-за чего тащила меня на своем горбу сюда и миленько улыбнулась. — Эх, тогда… — она очень неумело изобразила сожаление. Уголки губ так и намеревались подняться вновь. — Я жду тебя в таверне, когда ты всё узнаешь, — почти добродушно сказала Хель, развернувшись и отправившись в «Замерзший очаг». Взгляд её сулил мне много всего хорошего, если я в ближайшее время покажусь ей на глаза. Определенно, я выгляжу не так подозрительно, чтобы возвращаться в свою комнату за очками… и за одеянием мага… и за не так выделяющимися своей голубизной штанами…       Подождав, пока она отойдет на достаточное расстояние, я вновь обратила внимание на эльфийку, получше натянув на глаза капюшон. — Эм… — она несколько шокировано посмотрела на топчущегося рядом Муху. — Двемерский паук… Он тебя слушается? — Да… Хех, над этим пришлось знатно попотеть… — навык «фиговая актёрская игра аля «Сумерки» успешно активирован. Подозвав эту консервную банку к себе, я взяла его на руки. — Не беспокойтесь, он теперь полностью безопасен. — Что ж, тогда продолжим, — Фаральда снова вернула себе непреступный вид. — У тебя есть способности, но есть ли образование? Семь умножить на восемь? — Серьёзно?! — меня пробрало на смех. К тому, что при входе в местный филиал школы магии и волшебства будут проверять знания математики, жизнь меня не готовила. И вообще, может, я гуманитарий, что за дискриминация! — Только тот, кто получил должное образование, понимает всю ценность знаний. — Ща… Пятьдесят шесть, вроде. — Отличная работа. Ты доказала, что можешь обладать такими знаниями. Добро пожаловать в Коллегию Винтерхолда — безопасную гавань для всех магов Скайрима, — напыщенным тоном произнесла альтмерка, делая приглашающий жест следовать за ней. Чуть поколебавшись, я ступила на мост, ведущий в Коллегию магов. — То-то у вас так мало учеников… — под нос проворчала я. Хельма как-то говорила, что считать на начальном уровне и читать её научили родители, а их — их родители, и так далее. Средневековье же. Стоит радоваться, что хоть это есть. — Поступающие проходят другие экзамены, рассчитанные, прежде всего, на наличие магических способностей, — как ни в чем не бывало объяснила она. — Мое имя — Фаральда. Я одна из старших волшебниц, — наконец соизволила представиться она. — Фокра, — я подала руку для рукопожатия. После секундного замешательства мне её всё-таки настороженно пожали. Видно, для местных это редкий жест.       На середине моста я остановилась, залюбовавшись видами. Школа магии вырастала из моря, отдаленно напоминая крону каменного древа. Симметричные гигантские башни создавали впечатление неприступности, а взгляд глаза с витража по центру был направлен на входящих, и в тоже время — устремлен вперёд. У меня захватывало дух от увиденного. Настоящая школа волшебства!       Проходя мимо разрушенных перил, все же поинтересовалась тем, почему это они их не восстановят. На что мне ответили, что малость побаиваются после обвала отяжелять эту интересную конструкцию каменными блоками, которые раньше исполняли эту роль. Возражение: «почему хотя бы не натянуть верёвки?» — осталось без ответа.       Распахнув железные врата, мы вошли на территорию учебного заведения. С порога открывался прекрасный вид на внутренний двор со статуей основателя, которая покровительственно раскрыла объятия для всех входящих. Синий луч из самого большого колодца в центре уходил в небеса.       В Зале стихий меня занесли в учётную книгу, указав имя, возраст (мне теперь за тридцать, а чего бы нет), расу босмера, направленность «исследователь двемерских руин» и отпустили на все четыре стороны, не забыв рассказать, как дойти до библиотеки. Вертя головой, как первокурсник в Хогвартсе, я стояла в холле башни Зала стихий. К сожалению, там сейчас проходил урок, и без палева позалипать на эту судьбоносную комнату не представлялось возможным. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь прикопался к моему внешнему виду…       Преодолев тяжелейшее испытание в виде винтовой лестницы, я тихо зашла в библиотеку. — Кого скампы принесли? — раздалось ворчливо из-за стеллажей с книгами. Голос говорившего был суровым и рычащим, отчего мне как-то внезапно расхотелось что-либо спрашивать и искать. — Здравствуйте. Мне сказали, здесь можно найти информацию о местоположении Древних свитков, — вежливо произнесла я. — Неужто жрецы Мотылька додумались отвесить тому, кто найдет эти Свитки, целую гору золота? — усмехнулся орк, вышедший из-за полок и направившийся в другую часть комнаты, недовольно бормоча себе под нос: — Даэдровы студенты… Вечно все не на место кладут.       Сей индивид был уже довольно почтенного возраста, что выдавали полностью поседевшие волосы, собранные в пучок на голове, седая борода и усы. Клыки нижней челюсти грозно высовывались наружу, делая даже спокойное лицо устрашающим. Портило всё впечатление лишь одно воспоминание, что зовут его, кажется, Угар-по-Шубам. — Эм, нет. — Тогда зачем они тебе сдались?       Библиотекарь достал с нижней полки какую-то потрепанную книгу и стал целеустремленно листать, что-то ища. — Ну, надо… — И что ты будешь с ним делать? — на меня посмотрели, как на неразумного ребёнка. — Ты хоть понимаешь, о чем просишь? — Конечно. Так у вас есть хоть какие-нибудь сведения?       Ох, чувствую, Дельфину ждет не дождется полет на вершину Глотки Мира… — Я найду тебе всё, что мы знаем о них, но это немного. Так что особо не надейся. По большей части это ложь, разбавленная слухами и домыслами, — вздохнув, раскололся орсимер и положил книгу на место. — Если останешься тут, то знай… — он вознес палец к потолку, — ты находишься в Арканеуме, и здесь я главный. Это место — словно бы мой собственный маленький план Обливиона. Если ты нарушишь порядок в Арканеуме, мои злобные атронахи разорвут тебя на части. — Слушаюсь и повинуюсь, — отрапортовала я, вытянувшись по струнке. — Вот все бы так… — Угар о сиськи Ноктюрнал, почему меня так прёт? снова углубился в поиски, и я решила не мешать ему, усевшись в одно из кресел, предоставленных для чтения. Паук побродил в поле моего зрения и шлёпнулся у моих ног, недовольно и громко пыхтя. Скучно ему… А мне нет, что ли?       Библиотека была довольно уютна и ничем не отличалась от игрового варианта. В воздухе витал запах пыли и старины. На канделябрах потрескивали свечи. Какой-то том Барензии, лежащий на читальном столике, навеивал уныние. Эх, по магии, что ли, что-нибудь почитать?       После общения с Алдуином мой информационный голод поутих, и, честно говоря, просто ничего уже не хотелось узнавать, но книга с заклинанием лечения сама себя не выучит. То, что мы с Хель до этого не получали серьезных ранений, было удачей, в прямом смысле, уровня «боженька», и удача эта могла кончиться в любой момент. Скорая тоже сюда вряд ли приедет даже на велосипеде, а о моих знаниях с уроков ОБЖ можно даже не заикаться.       Но моим планам не суждено было сбыться. Все книги по магии восстановления, которые я нашла, больше напоминали религиозные писания. Во множестве разнообразных молитв богине Кинарет, рассказов, какая она хорошая и преисполненная сострадания, и как важно желать сделать мир лучше, милее и у-тю-тю, безвозвратно потерялось само заклинание «исцеляющие руки», если вообще там было. Теперь понятно, почему к этой ветви магической науки так пренебрежительно относятся. На вопрос: «есть ли что-то адекватнее найденных мной фолиантов?» — мне молча сунули другую книгу, и я сразу поняла, что мне ещё повезло. Позже орк недовольно добавил, что без человека, который согласится обучить тебя, лучше туда не лезть. Вспомнив о жалобно звенящих в кошельке трёх серебряках, я плюнула на это дело. Ведь ещё оставалась не решённой моя проблема с использованием магии.       Походив мимо полок и найдя только одну книгу по магическим каналам, я снова уселась на место. Впрочем, читала я её не долго, ведь там черным по белому было написано, что слабо выраженные маг. каналы и гигантский резерв одновременно могут иметь разве что бестелесные духи, и то не факт, и вообще — такого не существует и быть не может, ибо это бред сумасшедшего. Мухтар от нечего делать начал ходить передо мной взад-вперёд. Оставалось только ждать.       Со стороны лестницы послышались тихие приближающиеся шаги, и вскоре звук открываемых дверей. — О, боги! Неужели мне не почудилось! — воскликнул лысеющий человек в возрасте, выглянувший из-за поворота. Он имел жилистое телосложение и был одет в желтоватую мантию адептов школы изменения. —  Неагрессивный работающий двемерский паук!       Мужчина во все глаза смотрел на Мухтара, опасаясь подойти ближе. А вот и любители двемерской культуры пожаловали… Хана нам. — Вы не бойтесь, не кусается… — настороженно усмехнулась я, подзывая Муху к себе. — Ах, да… что это я… — бретон был очень взволнован нашей встречей. — Меня зовут Арнел Гейн. Редко встретишь здесь тех, кто всерьёз взялся за изучение двемеров.       Когда я представилась, он сел на соседнее кресло, и мы пожали друг другу руки в честь знакомства. Только тогда мой взгляд упал на то, что было у него за пазухой. Это была коробка, покрытая черно-позолоченными клетками. — Неужели?.. — сейчас мой тон был мало отличим от его и наполнен почти детской радостью. Вмиг забыв про все опасения, я предположила: — Это же шахматы? — А? — Арнел Гейн опустил взгляд на металлическую коробку. — Вы про «Двемерские фигуры»?       Мужчина высыпал фигуры на стол, разложив доску. — Вы умеете играть? — неверяще, но с затаенной надеждой, уточнил он. — О, Космос! — все же, при людях нужно выражаться культурно, а то вдруг задену чьи религиозные чувства. — Конечно. Шахматы… Как давно я не видела шахмат…       В голову влезли воспоминания, кажется, такого далёкого прошлого. Шёл дождь, мы с деревенскими ребятами сидели в старом доме и маялись скукой. Их имена, какие-то мелкие детали, медленно вымывались из памяти, но силуэты, старые растянутые свитера и кофты, лица, отпечатались яркими и чёткими образами. У нас отобрали последние спасение в виде колоды карт, говоря, что негоже детям играть в азартные игры. Оставались только старые с кое-где отбитым лаковым покрытием деревянные шахматы. Некоторые затерявшиеся фигуры кто-то пытался заменить, кривовато вырезав подобие. Тогда я по настоящему познакомилась с этой игрой. — Может, тогда сыграем? Хах, ещё реже в Скайриме встретишь того, кто хотя бы слышал о них. Кстати, «шахматы»… Что значит это слово? — спросил он, расставляя всё по своим местам. Фигуры были под цвет доски и выглядели самыми обыкновенными. Ладья башенкой, голова коня, король и королева с острым и круглым навершиями… Сердце противно защемило. — Это настоящие название игры. В вольном переводе: «Смерть королю противника», — я решила блеснуть знаниями. Единственным, кто всерьёз увлекался шахматами, оказался суровый широкоплечий пацан, который и поведал нам этот интересный факт. И верь после этого стереотипам… — Игра зародилась на востоке. Местных королей там называли шахами, а «мат» в переводе обозначает смерть. — Откуда вы это узнали? — с большой долей удивления спросил маг.       На меня будто вылили ушат ледяной воды. Рыцари, магия, средневековье… Я уже давно не там, откуда эти фигуры… — Эх, да знаете… Немного там, немного здесь… — отмахнулась я, пытаясь избавиться от непрошенных мыслей. — Где-то даже видела книжку с правилами и стратегиями для этой игры. — Да? Правда? Она у вас, случаем, не с собой? — поинтересовался Арнел, даже отвлекшись от соображений по поводу местонахождения ферзя относительно короля. — Нет, к сожалению…       Партия оказалась интересной. Мы оба были не сильны в этом и имели мало практики каждый по своим причинам, и потому были на равных. Но ещё интереснее оказалась беседа, завязавшаяся между нами. Сначала говорили о чем-то обобщенном, потом плавно перешли на местные открытия в научной, то есть, магической сфере. Здесь наука нераздельно была связана с магией, и большинство открытий нашего мира, которые удалось пока открыть, совершались через магию, чему было синонимично: через окончание пищеварительного тракта. Хотя о какой науке идёт речь, когда эти товарищи думают, что звёзды — это дырки в небе? * Это не говоря про местные понятия физики с химией, точнее, их отсутствие. В их оправдание можно сказать, что они всё же упираются в познание волшебной стороны вещей, в которой уже я не шарю. Слава рогам Акатоша, я не спалилась и, кажется, даже не сболтнула лишнего. Но чего я хотела? Это же магическое средневековье.       Арнел Гейн был из тех людей, которые зацикливаются на одной теме, и если о ней случайно заговорить, то их уже будет не остановить. Всё, разумеется, началось с обсуждения механического паука и слухов, что в Маркарте кому-то тоже удалось провернуть подобное. Сегодня я не раз благодарила тот день, когда мне взбрендилось часа в три ночи прочитать вики по двемерам и теории о их исчезновении.       В какой-то момент рядом с нами из ниоткуда появился тёмный эльф, начавший восторженно улюлюкать и звать всех сюда, чтобы посмотрели, как обыгрывают местного мастера спорта. Арнел тогда ушёл в глухую оборону, но не собирался сдаваться. Вскоре за нашей партией следила уже целая группа магов. Мне представляли каждого, по мере появления в Арканеуме. Тем появившемся на пустом месте эльфом, оказался мастер школы иллюзий Древис Нелорен. Ещё, кажется, видела Толфрида, но в основном пара-тройка учеников и просто местных учёных, которых я не помнила или вообще не знала до этого. Орк начал ругаться и порывался выгнать нас, но зрители клятвенно пообещали, что дальше будут восторгаться шёпотом, ибо в библиотеке шуметь нельзя.       За это короткое время я успела проникнуться духом Коллегии. Это было пристанище местной интеллигенции, учёных, путешественников, исследователей и просто мечтателей. Правда, в последнее время большинство магов занимаются всякой пустяковой мелочёвкой, вроде создания особого заклинания для охлаждения мёда, но есть и такие, как Арнел, который всерьёз решил докопаться до того прекрасного места, куда свалили двемеры и никого с собой не взяли. Здесь были свои собственные проблемы, излишняя бюрократия и некоторая стагнация… И здесь всегда кипела жизнь, что-то происходило, кто-то приезжал и уезжал, что-то рассказывали и привозили.       Итогом шахматной партии, как ни странно, стала ничья. После ожесточенного сражения, мы шуточно поклонились друг другу и поблагодарили за игру. Большинство смотрящих расстроилось, ибо все успели сделать ставки у какого-то ушлого мальчишки, кажется, связанного с Гильдией воров. Все потихоньку разбредались, включая моего противника, и потому никто не обратил внимания на вошедшую в Аркенеум женщину. — Здравствуйте… — нерешительно поздоровалась она, внимательно наблюдая за недовольным библиотекарем. — Я ищу Древний Свиток. — Так! — грозно проревел орк. — Даю за него вдвое больше, чем наобещали вам эти жрецы Мотылька!       Мне не было видно вошедшею, но Мухтар, на секунду замерев, бросился в бой. — А-ану, стоять! — мне еле удалось поймать его за задние ноги, растянувшись по полу. Таинственная незнакомка, взвизгнув, отскочила в сторону. Заскрипело заклинание холода. Паук все ещё продолжал вырываться, грозно щелкая клешнями. — Ты чего, дружище? Успокойся, ну же.       Эти слова на него, вроде как, подействовали, и он дал взять себя на руки. Усевшись на полу в позе йога, я прижала к себе паука, нежно поглаживая. — Э-хей-хей… — девушка была в шоке, но не теряла оптимизма. — Я явно не вовремя… — Нет, наоборот, как раз вовремя, — библиотекарь сунул в руки нам обоим по книге и пояснил, уходя к себе за стол. — Я их час назад нашёл. Не раздеритесь…       Пока незнакомка отвлеклась на фолиант, я подняла на неё взгляд и не смогла удержать полного досады возгласа: «Шайзе…». Эта была известная всем Серана. Бледная брюнетка в вампирской броне, несомненно, заслуживала всех откровенных артов со своим участием. Единственная фраза, которая могла в должной мере описать её была: роковая красотка. Но имелся один каверзный факт, ввергший меня в ступор — у неё были обычные зелёные глаза. Что-то здесь не чисто…       Тем временем, Муха перестал проявлять желание разорвать горло вампирше и теперь лишь высказывал недовольство, угрюмо пыхча и пуская струйки пара мне в лицо. Отпустив его восвояси, я, так и сидя на полу, начала листать книгу. Мне досталось «Воздействие Древних Свитков». — Эта книга — «Размышления» совершенно не читабельна, — заявила Серана, не дав мне даже прочитать пару предложений в своем томике. — Да, — старый орсимер помрачнел. — Это работа Септимия Сегония. — Час от часу не легче! — я разлеглась на полу в позе звездочки, со стойким нежеланием что-либо ещё узнавать сегодня. — Вы знакомы? — неподдельно удивился библиотекарь. — Если вы о том, который спятил и замуровался во льдах с какой-то двемерской коробкой, то да, можно сказать, знакомы…       Как на зло, воспоминания о добром дядюшке Хермеусе, Чёрном пределе и слова Акатоша о безопасном чтении Свитков сложились воедино, окончательно опустив мое настроение под плинтус. — Он был величайшим знатоком природы Древних Свитков и, как бы не были грубы твои слова, они правдивы. Увы… Его давно нет с нами. Очень давно. — Погодите… — встрепенулась вампирша (будем считать её таковой, пока не нашли более серьёзные доказательства). — Ты тоже разыскиваешь Древний Свиток? — Угу, — я подавленно закрыла ладонями лицо. И как я пойду к этому старику? Он же на двемерах повёрнутый. Одно неверное слово, жест, моргание, и меня на алхимические ингредиенты разберут. — Зачем он тебе нужен? — А тебе? — нет, серьёзно, она надеялась, что я расскажу это первому встречному? — Я первая спросила, — после секундного замешательства выкрутилась вампирша. — Это что-то меняет?       Наступила напряженная пауза. — Я верю, что все твои исследования несомненно важны, — в голосе чувствовался почти неприкрытый скепсис, — но, поверь, они смогут подождать год или два, в отличии от дела, выполняемого Стражей Рассвета.       Не знаю, чего мне стоило удержаться от истерического хохота, но у меня это получилось. — Вы делите шкуру неубитого медведя, — мудро заметил орк, усмехнувшись. — Найдите сначала хоть один. — Да… Может, Септимий понятия не имеет, где именно лежит этот Свиток, — я не вру, я предполагаю, я не вру, честно. — Мой друг дожидается меня в таверне. Может, там и обсудим, что нам теперь делать дальше, раз так получилось? — дружелюбно предложила вампирша, явно не находя идеи лучше и не желая обсуждать эту тему при посторонних. — Какое совпадение, меня тоже. — Вот и идите отсюда, — буркнул библиотекарь, забирая книги. — Они, я смотрю, вам не очень нужны.       Узнав, где конкретно находится пост Септимия, мы покинули Арканеум и направились в таверну. У обоих там остались неумеющие колдовать спутники. Мухтар не переставал зло поглядывать в сторону Дочери Хладной Гавани и время от времени щёлкать клешнями в её сторону, на что Серана лишь недовольно фыркала.

***

— Если довакин спелась с драконами, то не значит ли это конец всему? — трагично спросил в пустоту норд, сидевший спиной ко входу, когда мы пришли в таверну. На нем была одета лёгкая броня Стражи Рассвета, мягко намекающая, что это и есть друг Сераны. — Может… у неё были на это причины… — растерянно возразила сидящая рядом Хель. Перед обоими на столах стояли кружки, и что-то мне не верится, что с травяным отварчиком, который все здесь пьют вместо чая. — Остаётся надеяться… — они оба тяжело вздохнули и залпом выпили содержимое кружек. — Хадвар, — позвала вампирша мужчину, и вскоре он с Хель обернулись в нашу сторону. Тот самый? Тёмные волосы по плечи, нос с горбинкой и серые глаза, потемневшие от печали. Что побудило его уйти из Имперского легиона? — У нас возникли неожиданные сложности. Оказывается, Древние Свитки вызывают настоящий ажиотаж. — Ой, Фокра… — до Хельмы видимо дошло, что мы-таки опоздали. Я угрюмо сложила руки на груди. — Ну, я смотрю, все друг друга знают… —  усмехнулась Серана, разведя руки в стороны. — Серана, познакомься — это Хельма. Мы вместе с ней бежали из Хелгена. Честно сказать, после того, что мы пережили там, она мне как сестра, — на этих словах соратница покраснела и отвела взгляд. — Хельма — Серана, мы вместе путешествуем по делам Стражи Рассвета, — попытался приободриться он, прогнав с лица выражение глубокой скорби, и шёпотом добавил, чуть оглянувшись на жену трактирщика и местных постояльцев: — Прости, пока не могу вам сказать ничего больше…

***

— Чего такие мрачные сидите? — весело поинтересовалась Серана, когда со всеми формальностями было покончено. — Я рассказал Хельме, что случилось с моим дядей и его семьёй, — лицо мужчины снова стало хмурым. — Ясно, — всю напускную лёгкость как рукой сняло. — А что… с ними случилось? — всё-таки осмелилась спросить я. — На Ривервуд напали вампиры.       Что ж, эта фраза объясняла если не всё, то многое. — Кто-нибудь выжил? — уточняю, сглатывая. — Они убили дядю, Сигрид… — он неосознанно отвёл взгляд и вздохнул. — И их дочь — Дорти, ещё несколько горожан. Кого-то захватили с собой. Удалось убить только двоих нападавших. — Соболезную.       Я знала их только как персонажей игры, не в живую, но даже так весть об их кончине вызывала глухую грусть. — Так значит, вам тоже нужен Древний Свиток? — помолчав, перевёл тему Хадвар. — Да, он нужен нам настолько же сильно, как и вам, — охотно согласилась Хельма, кивнув. Кажется, мой юный довакин кое-чему таки научился у мастера Арнгейра… — И что мы будем делать? — задала всех интересующий вопрос Серана. — Ну, не знаю… — протянула я с немалой долей скептицизма. — Может, будем искать его вместе? — В этом есть смысл, — на полном серьёзе подхватил мужчина: — Нам незачем соперничать, ведь мы все хотим узнать пророчество, скрытое там. Тем более, что в Скайриме вряд ли ещё найдется жрец Мотылька, способный прочесть Свиток. — Да… — задумчиво согласилась Дочь Хладной Гавани, подперев рукой подбородок и посмотрев на наш скромный отряд по спасению мира номер один. — Только хотелось бы побольше знать о своих союзниках. — Меньше знаешь — крепче спишь… — протянула я, поглаживая Мухтара, сидящего у меня на коленках. Видимо, нежить у него вызывает такую же стойкую неприязнь, как и морковка. — Пока же даём честное пионерское слово, что наше мероприятие никоим образом не касается вампиров и прочей нечисти, да, Хель? — я уверенно оглянулась на неё и, получив утвердительный ответ с нарастающим желанием узнать, что это такое за слово, в её глазах, снова обратила свое внимание на неожиданных собеседников. — Это честно, — подвёл черту бывший (а бывший ли?) имперский солдат. — Мы, по некоторым причинам, тоже не можем рассказать сейчас всю правду. — Что ж, тогда говорите, что удалось узнать в Коллегии? — спросила соратница, обращаясь к нам с Сераной. — То, что единственный, кто может нам помочь — это Септимий Сегоний. Сумасшедший старик, живущий во льдах, севернее Коллегии, — скучающим тоном поведала вампирша. — Да, и то, что я с вами к нему не пойду, — добавила я, уже догадываясь о предстоящей реакции. — Фокра… — с нажимом произнесла довакин. — Говори всё сейчас.       Отряд по спасению мира номер два насторожился и сосредоточил взгляды на мне. — Не боись, — отмахнулась я, — такой подлянки, как с Партом, не будет, там вообще никакой подлянки не будет. Просто, лучше мне там не появляться.       Угу, ты же не хочешь встреться с добрым дядюшкой Хермеусом Морой? Вот и я нет. Нафиг, Шеогората мне хватает. — Ты с ним знакома? — она удивилась. — Можно и так сказать. — Ты так говоришь, будто знаешь, что произойдет. Неужели ты ясновидящая? — с сомнением спросила Серана. От её внимательного взгляда я неосознанно напряглась всем телом. — Скорее, жопочующая…       После диалог перешёл на планирование завтрашнего дня и обсуждений, с чего лучше начать поиски Поста Септимия. В Коллегии нам лишь нарисовали кружочек в море на карте всего Скайрима и пожелали удачи. Они сами-то точно не знали, куда именно он ушёл, ведь отчёты бюрократической машине школы волшебства мужик писал в стиле своей книги «Размышления». В общем, утром всему нашему маленькому отряду надлежало разделиться и поспрашивать местных рыбаков и торговцев, не слышали ли они что-нибудь о спятившем затворнике. Не может же он такое долгое время жить лишь на стремлении к знаниям и ничего не есть. Да и рыбаки знали это море уж всяко лучше нас и, может, даже видели его ледяную нору. — А теперь… — я с заговорческим видом положила руку на плечо Хадвару, заставив его задержаться. — Мне нужна твоя помощь, ибо одной мне не справиться…       Ответом мне стала полная серьёзности мина и одобрительный кивок. Состояние довакин было заметно всем. — Чего вы там шушукаетесь, а?

***

      На следующий день, с утра, мы втроём разошлись выполнять свои части вчерашнего плана, а Хельму еле-еле оставили долечиваться и отдыхать. Как она сопротивлялась и ругалась по этому поводу, слышал, наверное, весь Винтерхолд. Если бы не кашель, бледность и говорок «в нос», можно было бы легко поверить, что она готова прямо сейчас идти в бой со всеми альтмерами и драконами разом.       Мне же было поручено поговорить с торговцами, что выходило откровенно плохо. В лучшем случае, со мной просто не хотели разговаривать, в худшем — пытались замахнуться кулаком. Магов здесь не любили, а эльфов — тем более. К счастью, торгашей здесь было меньше, чем рыбаков, и закончила я со своей миссией быстро.       У отряда по спасению мира номер два дела обстояли гораздо лучше. Странного старика, живущего во льдах, никто не видел и не слышал, но один рыбак в годах обещал отвезти их к не пойми откуда появившемуся деревянному люку далеко в море.       В разгаре следующего дня бывший оборотень, бывший имперский солдат и пока ещё не-бывший вампир отправились бороздить просторы Моря Призраков. Немножко проводив их, я направилась в тёплую таверну, радуясь, что не придётся шнырять средь вод в поисках учёного. — Так… Вот ты где, — в общем зале меня поджидал смутно знакомый человек, одетый в темную рясу. Руки его были напряженно поставлены в боки. — У меня к тебе есть серьёзный разговор. — Привет, Сэм? — настороженно поздоровалась я, так и оставшись стоять в дверях. — Пойдем присядем, — даэдрический князь располагающе положил руку мне на плечо и потянул в сторону стола.       Мне ничего не оставалось, кроме как пойти с ним. Вскоре мы уселись в уголке, и Сангвин заказал нам выпить. Мою попытку начать отнекиваться он полностью проигнорировал. Дело пахнет керосином. — Знаешь… Вот никогда не думал, что против меня, — он выделил последнее слово интонацией, — можно совершить что-то кощунственное. Видимо, у двемеров в крови совершать невозможное, а? — Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь… — уходим в несознанку. Я не я, и корова не моя. — Нет, один раз, я подумал: ладно, прощу, — доверительно начал он, напоминая мне какого-нибудь авторитетного мафиози. — Но когда это повторяется второй раз — это уже наглость. С этим надо что-то делать. — Да ладно тебе, это же всего лишь безобидная шутка. — Нет, надо ж так… — он усмехнулся. — Использовать мое имя, чтобы отбивать у смертных желание выпивать — о да, это хорошая шутка. — Так ты не сердишься? — радоваться пока было рано. Гвен выглядел как-то вымотано и устало. — Ну как на такую прелесть можно сердиться? — наигранно изумлённо протянул мужчина слащавым голосом. Приподняв рукой моё лицо за подбородок и легонько погладив большим пальцем по щеке, он сладко улыбнулся мне, заглянув в глаза. Я постаралась отстраниться от наглого нарушителя моего личного пространства. — Акатош сказал, что лично рога пооткручивает тому, кто посмеет тебя обидеть, — после этой фразы Даэдрический Принц разгула снова слегка приуныл и убрал руки. — Что же вы тогда вокруг меня всё вьётесь? — не заметить такого большого скопления князей вокруг моей скромной персоны было решительно невозможно. — Ну, у нас есть маленькая договоренность: в нашем тесном кружке каждому давалась одна только одна попытка перетянуть тебя на свою сторону, — усмехнувшись, пояснил Сангвин, вознеся указательный палец к потолку. — Но ш-ш-ш! — он перенёс его к губам, делая страшное лицо. — Святоши об этом не знают, — после чего снова вернулась легкая улыбка. — Но я же не довакин, чтобы быть в каждой бочке затычкой! — это был крик души. Муха, всё это время сидевший под столом, влез мне на коленки, начиная топтаться по ним и выпускать белёсые струйки пара, пыхча. — Ты же знаешь, наша дорогая нордочка должна быть чиста и невинна, если мы хотим, чтобы что-нибудь получилось, — он лишь развел руками, говоря, мол, «так вышло». Наконец, Сэм стал выглядеть поживее. — То есть мне можно стать безумным алконавтом, которого мучают кошмары и который хочет порубить всех и вся, а ей нет? — я изогнула бровь, состроив саркастичную гримасу. — Ха-ха-ха, выбор за тобой! — он торжественно поднял давно принесённую кружку с вином и отхлебнул, после скривившись. — И как вы пьёте это пойло? — Я вообще не пью, — по-обыкновению произнесла я, теребя колечко на ноге двемерского паука.       Наши взгляды встретились. В его глазах разгоралось неистовое пламя предвкушения, и тут я поняла, что зря это ляпнула. — Ты отвлекла меня от самого главного: если ты перепьёшь меня, я прощу тебе все обиды. — Тебя не перепить. — А ты попробуй, — он широко улыбнулся, подмигнув мне. — Кто не рискует, тот не пьёт шампанского!       А почему бы и нет?