Спасающая бога

— Какой день хмурной ходишь, Фаренгар. Что стряслось, друг? — поинтересовался Балгруф Старший, слегка нахмурив брови. — На днях мне снился сон. Не просто обычный сон, — нехотя ответил придворный маг, в какой раз пытаясь вспомнить ту ночь. — После него меня не отпускает мрачное предчувствие.       Флакончик с кровью той странной девушки был уже почти пуст, а он так и не продвинулся в своих исследованиях ни на шаг.       До встречи с ней, зная её только по скупым рассказам Дельфины и довакин, он терялся во множестве версий, объясняющих такой феномен. Большая часть из них отпадала (но не была сброшена со счетов до конца), если вспомнить о том, что воительницы обе видели, как по только что воскрешённому дракону пошли золотые светящиеся трещины, маленькая вспышка осветила курган, и потом оттуда вышла эта девушка в маске драконьего жреца и талморской форме. Последней детали волшебник вообще не мог дать какого-либо объяснения и старался не вспоминать. Если бы у Талмора был ручной дракон, то он бы точно просто так не разгуливал по северной провинции Империи… Да и Хельма клялась всеми богами, что её знакомая никак не причастна к Альдмерскому Доминиону.       После встречи же версий поубавилось, но… Все они звучали столь невозможно, что некоторые из них Фаренгар боялся рассказать даже Дельфине, а все его эксперименты ни к чему не приводили. До этого он исследовал кровь Хельмы, которая была отдаленна похожа на кровь той девушки, по ряду реакций на определенные магические вещества, но она реагировала… плавно? Не так бурно и непредсказуемо? Нормально? Почти так же, как у всех остальных рас… И в ней не было такого огромного количества магии. Кровь двемерки излучала просто гигантское количество силы, будто вместо магических каналов её тело в основном использовало материальные сосуды крови, но при этом сварить какие-либо зелья не получалось, так как магия или не воспринималась пьющим, или уходила из волшебного варева во время приготовления. Маг догадывался, что так её организм поддерживал свое очень нестабильное постоянство. Фаренгара мучала странная навязчивая мысль о том, что та эльфийка просто не может существовать, по крайней мере, продолжительное время.       Волшебник в тот вечер дотемна сидел с бутылкой вина, просто желая расслабиться и забыть все свои мрачные думы. Он не помнил, как добрался до кровати. Видимо, Бьорн или слуги, увидев его в таком состоянии, уложили его в постель. По крайней мере, проснулся он именно на ней. Как на зло, ему снилось, что он целую ночь носился по лесу с этой кудрявой эльфийкой и воистину странной компанией, в которой был даже дракон, пил (причем не просто пил, а пил, в основном, «за дружбу народов») и веселился. Воспоминания об этом были размыты и неточны, он бы совсем позабыл об этом, если бы… Если бы его одежда и он сам не выглядел так, будто он действительно целую ночь бегал по чаще и буреломам. — Ты помнишь, о чем он был? — ярл Балгруф старался не отмахиваться от различных мистических и магических предзнаменований судьбы, считая тех, кто не воспринимает их в серьез, глупцами. — Там была Архитектор. Остальное: туманные отрывки, и больше ничего. — Что же… — лицо правителя потемнело от упоминания странной девы. Своими глазами он видел лишь, как белый дракон с темными шипами удаляется от Драконьего Предела, а на его шее маленьким комочком сжалась Хельма, умоляя приземлиться. Раз за разом вспоминая этот момент, ярл все меньше верил, что какая-то эльфийка, пусть даже и архитекторша, способна оборачиваться в это чудовище. — Будем надеяться, что твое дурное предчувствие так и останется просто предчувствием.

~~оОо~~

      Арнел Гейн уже ждал меня у выхода из города, когда я закончила докапываться до населения Винтерхолда и узнала нужную мне информацию. Рядом с ним, переминаясь с ноги на ногу, стояла нагруженная баулами гнедая кобыла, что немало меня удивило. Заметив меня своими большими жалостливыми темными глазами в обрамлении пушистых ресниц, лошадь испуганно заржала и попятилась назад, размахивая длинным чёрным хвостом. Маг тут же спохватился и начал успокаивать её, шепча в прижатые мохнатые уши какие-то нежные глупости. Встав в ступор от такой странной реакции животного, я, через несколько мгновений, продолжила движение вперёд, бросив обеспокоенный взгляд на Мухтара. Он держался рядом, но не выражал беспокойства. Когда я подошла вплотную, кобыла прекратила ржать и уставилась на меня своими карими глазами, максимально отдалившись. Арнел смотрел на неё с беспокойством. — Она никогда не вела себя так… — он погладил её по широкой мощной шее. — Наверное, она боится механизмов, — безразлично пожала плечами я, умом догадываясь, что что-то не так. Раньше животные не реагировали на меня так… Медленно протянув руку к морде, я так и не рискнула дотронуться до бархатной шёрстки, потому что лошадь снова заржала, попятившись и начав неловко мотать головой, вырывая из рук волшебника узды. — Не знаю… Но вам бы лучше почистить свою одежду… а то вас не только лошади боятся, — потупив взгляд, высказался он, все ещё поглаживая кобылу. Я опустила свой взгляд на полностью заляпанный кровью плащ и поморщилась. Его же отстирывать как-то придется. — Это может подождать, — отмахнулась я, глядя на дорогу. — Вы точно уверены в том, что решили пойти со мной? Это… просто… Отправляться с едва знакомой девчонкой, лица которой вы толком даже не видели, на поиски вампирши и затерянного города… Вам не кажется, что это не лучшая идея? — Ну, уже та прекрасная партия в «двемерские фигуры» говорит о том, что мы, как минимум, можем считаться хорошими приятелями, не находите? — волшебник легкомысленно подмигнул мне и пошёл вперёд. — И все же? — догнала его я. — И все же… Если вас так волнует, что я почти не знаю вас в лицо, то тогда просто покажите мне его, — несмотря на лёгкую насмешку, в его глазах плескался целый океан не слишком радостных чувств. — Знаете, пока у вас ещё есть время передумать, — мрачно проговорила я через некоторое время. Мне хотелось держать свою личность неизвестной как можно дольше, но я понимала, что это невозможно в условиях совместного путешествия.       Мы шли быстро, почти не останавливаясь, не боясь сбиться с пути. Скалистая местность не располагала к множественному выбору дорог и тропинок. Волшебник, видя мое нервозное состояние, не пытался завести разговор, и поэтому шли мы молча довольно долго. Не обращая внимания на ненадежные камушки, норовившие уйти из-под ног, и крутые уклоны, я пёрла вперёд как танк, стараясь не терять ни минуты. Лошадь весь путь старалась держаться от меня подальше, Мухтар же, наоборот, счастливо скакал перед нами, аки горный козлёночек. Ему, имея восемь железных тонких лапок, было очень легко перемещаться по каменистым тропкам, уходящим то вверх, то вниз. С каждым шагом меня не покидало противное чувство того, что мы идём в неизвестность.       Медленно, но верно, сумрак опускался на землю. С наступлением лета день всё неохотнее отдавал свои права ночи. Думаю, ещё дней пять-шесть, и совсем темнеть перестанет. На синеющий небосвод восходили серпы полумесяцев. Найдя защищенное от ветра местечко в окружении скал и организовав стоянку, мы развели костер. Смотря на то, как Арнел достает вяленое мясо и какие-то лепёшки, я осознала, что почти целый день ничего не ела. Живот жалобно и болезненно свернулся в трубочку. Торопливо стянув надоевшую маску, я набросилась на еду, совсем позабыв о том, что нахожусь здесь не одна.       Подозревать, что что-то не так, я начала где-то после третьей лепёшки и пяти минут ничем ни приглушенного треска поленьев в костре под аккомпанемент стрёкота сверчков. Мухтар настороженно поднял клешни, глядя на мага. Арнел так и замер с поднесённой ко рту рукой с лепёшкой с мясом. Под таким пристальным взглядом мне стало совестно есть четвёртое хлебобулочное изделие. — Что? — я посмотрела на него недоумевающим взглядом. — Есть ещё вяленое мясо. Не хотите? — через пол-минуты игры в гляделки предложил он, убирая от рта бутерброд. — Нет, спасибо, — вежливо ответила я, положив лепёшку на место. — Можно задать вам один вопрос? — понизив голос, спросил волшебник, смотря на меня как никогда серьёзно. Увидев, что я кивнула и переняла его настрой, он продолжил: — Встречались ли вы когда-нибудь с одним из членов Коллегии, Вунфертом Неживым? — Членом Коллегии? — переспросила я, неверяще выгнув бровь. — Да, — твердо ответили мне. — Вунфертом? Это который ещё подрабатывает придворным магом в Виндхельме, да? — осознание астрономической задницы медленно прокрадывалось в мое сознание. Мысль использовать Крик «Бесплотность» и свалить в туман от сложных разговоров показалась как никогда заманчивой. — Да. — Ну, виделись один раз, а что?        Пожалуйста, можно я пройду экспресс-курсы «Как косить под дурочку, если ты идиотка с осознавшим все страшным личиком?». Очень надо. — После вашего ухода мы с коллегами как-то разговорились на почве слухов о некой «Чудачке». Честно сказать, до этой странной пьянки никогда бы не подумал, что с Анкано можно нормально разговаривать… — под конец маг смутился, отведя от меня взгляд, но сразу же собрался с мыслями и продолжил более серьёзным тоном: — В общем, я видел один из докладов Вунферта прошлых месяцев, в котором он описывает странную деву. У неё была очень неустойчивая аура, будто сшитая из неровных лоскутов чего-то невообразимо могущественного, божественного и совершенно неизвестного темного-серого. Она не была похожа ни на одну из мерок, и ещё он писал, что у него есть все основания полагать, что она как-то связана с драконами. Это ведь вы? Вы та самая «Чудачка»?       Из моей груди вырвался тяжёлый вздох. Какая же я дура. Ну зачем я к нему тогда пошла, зачем? Какое-то противное бессилие и досада охватили меня. — Я, кто же ещё… — И вы… Двемер, да? — с придыханием спросил он самое важное для себя. — Ну, а это с чего вы взяли? — протянула я, нашарив рукой веточку и начав ею шевелить угли в костре. Я не стала просто соглашаться с его предположением, чтобы потом мне никто не говорил, что я вру и на самом деле являюсь большой крылатой ящерицей. Мне было, в общем-то, плевать, к какой расе, биологическому виду я отношусь и к какой меня относят: хоть к смеси альтмера с босмером, хоть к двемерам, хоть к каджитам. — О! Ваша история про то, как вы переделали двемерского паука звучала убедительно, но, понимаете, мы, двемерологи, не участвуем в политике и имеем довольно тесные связи с друг другом. В общем, вы немного ошиблись во времени.       Тут я подняла на него крайне заинтересованный взгляд и он прервался. — Да, да, — Арнел покивал головой, показывая, что мне не послышалось. — Тот альтмер из Маркарта, племянник Колсельмо, Айкантар, ещё не подчинил себе двемерского паука, но близок к этому. — И вы сидели тогда и всё время поддакивали… Как мне вам теперь верить, Арнел? — печально заключила я, смотря ему в глаза. — Простите, но вы меня уже на тот момент заинтересовали, — он смутился, отведя взгляд. — Я никогда не видел подобной ткани и кроя, как у вашей одежды, не говоря уже о пауке. Его поведение поразительно. — Нормальное у него поведение… — пробубнила себе под нос я, смотря на горящую палочку. Вскоре та потухла, и от тлеющего уголька на конце заструилась тонкая полоска дыма. — Вот именно! Он ведёт себя так, как я предполагаю, должен вести себя в мирной обстановке: ни на кого не нападает. — Кхем, к чему вы ведёте? — решилась задать вопрос в лоб я. Лучше разобраться со всеми недосказанностями сейчас. — Вы уже почти до всего догадались. Мне и добавить нечего. — Что вы, я многого ещё не знаю, — польщённо улыбнулся он, но после в его глазах загорелась надежда. Он смотрел на меня, как на восьмое чудо света, отчего я чувствовала себя ещё более неловко. Я прекрасно понимала, что не являюсь тем всезнающим двемером, которого он видит во мне. — Но хочу узнать. Очень хочу. Хоть и понимаю, что у вас, наверняка, есть множество секретов, и вы вправе хранить молчание.       Я тихо усмехнулась. Его фразе очень не хватало продолжения: «Ваши слова могут быть использованы против вас». — Но… Вы можете ответить, куда и почему ваш народ исчез из Нирна? — Скажем так… — я изо всех сил тянула паузу, пытаясь придумать что-нибудь дельное. — Я, кхем, переместилась во времени до исчезновения моего народа и сама не знаю, куда все пропали. Знаю только, что у богов терпение кончилось на сборе Нумидиума, и они собирались превратить всех в пыль, но не успели… и теперь даже Акатош не знает, где все двемеры. — Вы веруете? — услышав имя одного из Девяти, вопросил Арнел. — Нет, конечно, — легко отмахнулась я. Маг усмехнулся, мол, что это он, действительно. — Я знаю.       Гейн замер, не веря своим ушам. — И?.. — Ну и всё. Мне от этого ни тепло, ни холодно, — простецки пожала плечами я, тыкая палочкой горящую головешку. На лице мага читалось некоторое неверие, шок и жгучая заинтересованность. Казалось, что он начал подсчитывать все свои грехи и сколько придется ходить в церковь по воскресеньям (или что тут ещё делают?), чтобы их отмолить. — Очень интересно… — наконец отмер он. — Можно личный вопрос? — Задавайте. — Ваша своеобразная аура как-то связана с перемещением во времени, да?       Нет, он меня уже напрягает. Я не итальянский мафиози, чтобы легко избавляться от тех, кто слишком много знает. Чувство излишней открытости неприятно сжало нутро, вызывая желание уйти, скрыться в какую-нибудь нору. Я уже привыкла, что кроме Хельмы никто, в общем-то, не знает о моем прошлом и обо мне ничего личного или значительного. То, что он так быстро до всего догадывался, вгоняло меня в уныние. Почему-то я не хотела, чтобы о прошлом вообще, и о моем в частности, кто-то знал. Особенно, буквально, первый встречный. — Арнел… Понимаете, какое дело… — доверительно начала я, осознавая, что так или иначе всё ему растреплю. — С Сераной и Хадваром я тоже познакомилась только сейчас, в Винтерхолде, и они обо мне знают ещё меньше, чем вы. И я хочу, чтобы так и оставалось, понимаете? — Понимаю. Не все тайны сразу, — с малой грустью улыбнулся он, но в глазах его плескалась какая-то спокойная радость. Он, мать твою, нашёл свое сокровище. — А теперь, может, вы о себе немного расскажете? — воодушевленно поинтересовалась я, так как давно ожидала походящего случая. — А то так нечестно. — И правда… — маг усмехнулся, смотря на мои шутливо-обидчиво надутые губки. Несмотря на это, на лицо его прокралась тень печали. — Вас интересует, почему, бросив всё, я отправился с вами? — И это тоже, — я утвердительно кивнула, приготовившись слушать.       Тяжело вздохнув и усевшись поудобнее, Гейн долго молчал, собираясь с мыслями. — Я не помню, когда точно начал увлекаться изучением… вашего народа, его исчезновением, но эта история просто захлестнула меня. Поездки, экспедиции в руины, переезд на север — всё это для того, чтобы хотя бы немного приблизиться к вашим достижениям, разгадать ваши загадки. В последнее время я работаю над экспериментом, воссоздающим воздействия Разрубателя над Сердцем Лорхана*. Вы только не смейтесь, но, поскольку у меня нет сердца мёртвого бога, я пытался заменить его изменённым камнем душ и у меня получилось… только это не имеет никакого смысла, ведь мне никогда не удастся заменить или получить сам Разрубатель. У меня нет никаких связей, чтобы вывезти этот легендарный артефакт из Морровинда… — вздохнув, маг спрятал лицо в ладонях. — Я не вечно молодой эльф, я смертен и прожил уже достаточно на этом свете по меркам человека, но я живу в комнате Коллегии, всё мое имущество умещается там же, включая лошадь, у меня нет своей семьи, а все родные или умерли, или даже не слышали о моем существовании. Я посвятил всю свою жизнь науке, и… я не знаю, правильно ли поступил… У меня опускаются руки… Но тут появляетесь вы, как гром среди ясного неба, как дар богов! Теперь понимаете, почему я пошёл с вами, бросив всё? Потому, что бросать-то мне толком нечего, — убрав руки от лица, он пустым взглядом уставился на вздымающиеся к небесам языки оранжево-алого пламени. — Понимаю… Не представляете, насколько… — поражённая его исповедью, произнесла я. — Впрочем, моя Люсия со мной, и это всё, что мне нужно, — вымученно улыбнулся Гейн, кивнув в сторону лошади. — Нужно подбросить веток в костер, да ложиться спать. Утро вечера мудренее… — встав с лежака, заключила я. — Арнел, вы так ничего и не поели. Я вас завтра на себе по этим косогорам не потащу. — Ох, и правда… — спохватился волшебник, взглянув на свой сиротливо лежащий в сторонке бутерброд. — Вы можете ложиться спать, я подежурю и потом поменяемся. Всё-таки в дали от городов нужно быть настороже…       Услышав это, я замерла, перестав раскладывать спальный мешок. Мозг в аварийном режиме принялся обрабатывать полученную информацию. Мы с Хельмой не дежурили по пол-ночи, потому что она была оборотнем, из-за чего животные старались обходить нас стороной. Что же до людей, то у вервольфов очень чуткий сон, и, по крайней мере Хельма просыпалась от любого тихого шороха. Наверное, мы обе так привыкли к этому, что как-то даже не задумывались о множестве опасностей, способных посреди ночи застать нас врасплох. Осознание нашей безалаберности выбило меня из колеи. Но, в любом случае, такой поворот событий в мои планы как-то не входил. — Может, лучше наоборот? Я обычно поздно ложусь спать и всё равно не усну. — Как хотите…       В огне зашипели новые веточки, мы ложились спать. На небе холодным светом мигали далёкие звёзды, лошадь тихо и редко всхрапывала, наверное, видя какие-то свои лошадиные сны, Мухтар присоседился рядом со мной, аккуратно сложив все свои лапки и клешни. Долго проворочавшись в спальнике, маг, наконец, уснул. Почему-то это прибавило мне спокойствия.       Из головы никак не выходила брошенная вскользь магом фраза о неустойчивости моей ауры. Конечно, моё сознание ставило существование этих аур где-то между астрологией и единорогами, и я бы даже не обратила на это внимание, если бы не определенные подозрительные совпадения, раньше почему-то никак не складывающиеся в целую картину: «Не дова и не довакин… Противоречащее самой природе ужасающие колдовство…» — так, кажется, описывал меня Партурнакс; ещё та книга, в которой говорится, что живых существ с большим запасом магии и слаборазвитыми каналами быть не может; серая дымка перед глазами после частых превращений туда-сюда и сами непроизвольные превращения в эльфа — всё это приводит меня к очень безрадостному выводу: я — это хрупкая золотая середина, которой не должно быть, новый химический элемент, полученный на доли секунды в лаборатории. «По лезвию ножа долго не проходишь…». Что, если этими словами Шеогорат намекал не только на психическое состояние? Что, если именно из-за этого Алдуин так добр и снисходителен со мной, так как знает, что я не буду так же долго существовать, как он и его братья? Но он же, по сути, дал мне маску, которая одержима поглощением душ и восстановлением маг. каналов. Она, получается, пытается хоть немного укрепить мое шаткое положение.       Уф… Ничего не понимаю… И сна ни в одном глазу… План, чем заняться ночью, как-то сам собой нарисовался в моей голове. Прислушавшись, на всякий случай, к ровному дыханию Арнела и поняв, что он спит, я тихо выползла из спального мешка и, оставив Муху сторожить вещи, направилась подальше от места нашей стоянки. Отойдя на приличное расстояние, чтобы маг не услышал ничего и не проснулся, я обернулась в дракона и взмыла в небеса. Время пробовать в действии Крик «Шепот ауры».       После произнесения слов меня будто бы огрели дубинкой по голове. Из глотки вырвался тихий рык, я чуть не полетела камнем вниз, на мгновение потеряв контроль над полётом. Все окружающие звуки превратились в многократно усилившееся эхо, оглушившие меня. Теперь они будто бы проходили через толстый слой воды, прежде чем достигнуть моих ушей. Зрение, на мгновение помутневшее, вернулось ко мне в совершенно новом качестве, и не сказать, чтобы это качество мне понравилось. Скалы, земля, деревья — все смазалось в серо-черное размытое месиво, чём-то напоминающее картины Ван Гога, лишенные ярких красок и жизни. Кажется я опять что-то не так сделала… Но могло быть и хуже… Среди этого депрессивного зрелища можно было разглядеть еле заметные маленькие редкие пятнышки. На свой страх и риск спустившись пониже, я поняла, что это те самые ауры, но принадлежат они, по-видимому, животным. Перестав обращать на них так много внимания, устремилась вперёд по дороге, надеясь найти людей.       Ночная прохлада ласково обволакивала меня в небе. С каждым вздохом я чувствовала неповторимый запах ночи и не могла надышаться. Легкий ветерок послушно ложился под крылья, неся меня, словно пушинку. Оторвав взгляд от темной земли, я смотрела вперёд настолько, насколько хватало глаз. Каждый раз при виде этого безграничного простора у меня захватывало дух. Никаких заборов, преград, рамок — только свобода.       Впрочем, мне нельзя отвлекаться. Разочарованно фыркнув, я принялась снова прочесывать местность, и мои труды не пропали даром. В окружении гор тихо спрятались руины Саартала, до сих пор скрывающие свое могущественное и ужасающее наследие. Еле удалось заметить сие историческое сооружение в множестве оттенков грязно-зелёного и темно-серого, при этом никуда не врезавшись своей рогатой башкой.       Навернув круг почета, аккуратно приземлилась отдышаться на крышу сооружения. Краем глаза заметила часового у входа. Внутри наверняка спят рабочие и маги, исследующие это место. Через стены, тем более такие толстые, я видеть не могла, но отчётливо ощущала, что внутри кто-то был, и, причем, явно не один.       Может, Хельма и остальные остановились здесь? Думаю, маги не отказались бы помочь уставшим путникам и хотя бы пригрели бы их на ночь. Или, может, они смогут подсказать, куда направились трое подозрительных нордов. В любом случае, нужно сюда зайти и порасспрашивать местных. Они здесь единственные разумные индивиды на многие километры вокруг. Немного отдохнув, я полетела обратно, надеясь, что не заблужусь. Действие Крика всё не желало проходить.       Чуть не заплутав в этой серо-темно-синей мешанине, я наконец заметила одиноко лежащую на земле фигурку Арнела. Пролетев чуть дальше нашего места стоянки, я приземлилась на пологий спуск гор, ещё в воздухе заметив кое-что интересное. Земля содрогнулась под весом моей туши, но я не сводила взгляд с притаившегося за камнями нежданного гостя. По его ауре я могла сказать лишь то, что он живой, всякими даэдра сильно не увлекается и напуган до усрачки. Впрочем, чтобы определить последнее, ауры видеть не обязательно. — Кто ты и что тебе нужно? — как можно жёстче спросила я, при этом стараясь вести себя тише. Серьёзно, не верится мне в совпадение, что кто-то в одиночку решил покинуть то милое захолустье буквально на какой-то час-полтора позже нас, при этом не догнав и не разу не выявив свое присутствие. Ну или у меня паранойя, да, и я сейчас занимаюсь запугиванием местных жителей.       Некто за камнем и не подумал показываться мне на глаза. — Выходи.       Как на зло, трансформация решила проявиться именно сейчас. Когда я открыла глаза, передо мной на значительном расстоянии стоял сам Анкано, определённо находясь в шоке от увиденного. Эффект Крика прошёл и теперь я вполне четко могла видеть его упавшую от удивления нижнюю челюсть. — Эмиссар? — ошеломленно и боязливо вопросил он.       Где-то секунда ушла на то, чтобы понять, что это не имя и не ругательство, а довольно высокое звание, и что на мне сейчас надета эта гребаная талморская форма, ещё секунда — на осознание того, что я понятия не имею, как выкручиваться из сложившейся ситуации. Ух, Шеогорат, чтоб ты сыром подавился…