Спасающая бога

      Ну и что я ему скажу? Что вообще говорят в таких случаях, а? Меня к этому жизнь не готовила!       Откликнуться, что, мол, я и есть этот загадочный эмиссар? Ага, а он — Юлий Цезарь. Хватит нести всякий бред… Он скорее просто, так сказать, «звёздочки на погонах» в слух посчитал, нежели меня звал.       Как я всё же люблю эту маску, полностью скрывающую лицо. Благодаря ей не видно мою тихую панику и глаза на выкате. Можно хоть за адекватного человека сойти. За время моих мысленных метаний драматическая пауза затянулась.       Нужно было что-то делать, пока у нашего бравого агента нервы совсем не сдали. Встав в боевую стойку, эльф внимательно следил за каждым моим движением. Его легонько потряхивало. Грозно потрескивающие молнии были готовы сорваться с его рук в любой момент. — О, товарищ Анкано! А что вы тут делаете? — ничего умнее я не придумала. — Эта маска… — на лице Анкано появилась какая-то ошалелая улыбка. Он медленно замотал головой, судорожно пытаясь одновременно не спускать с меня взгляд своих в испуге широко открытых глаз и смотреть по сторонам, ища пути отступления. — Теперь понятно, в чем был секрет могущества драконьих жрецов… Драконы и были ими! — в конце голос его безжалостно дал петуха.       Из моего горла вырвался неопределённый булькающе-хрипящий звук, который не смогла сдержать. Это предположение… Оно зацепило мой разум не хуже рыболовного крючка, но за что именно, я толком даже не успела сообразить. Не время сейчас было строить конспирологические теории и заниматься самоанализом. Гораздо острее стоял вопрос: что мне делать-то?! — Теория, конечно, интересная… — протянула, чтобы хоть как-то заполнить тишину, окружавшую нас. — Но ничего утверждать не могу, — я непринужденно развела руками в стороны.       Это такое странное чувство, когда тебя боятся длительное время. Не несколько мгновений, когда ты внезапно выскакиваешь в страшной маске из темноты на друга и чувствуешь лишь предвкушение того, как чуть спустя вы вместе посмеётесь над этим, а минуты, часы обоснованного реального страха, который испытывает человек напротив. На подсознательном уровне ты понимаешь, что на это должна быть какая-то веская причина, но мозг идёт на попятную каждый раз, когда приходит к выводу, что эта причина и есть ты. Это ненормально, неправильно, неестественно. Но при этом внутри начинает трепетать давно забытое темное чувство, не поддающееся никакому описанию. Оно опьяняет, оно согревает, оно манит, и ему ни за что на свете нельзя поддаваться. Холодный и трезвый рассудок — самое главное сокровище, которое я не поменяю ни на какие удовольствия. — Что? — Анкано был, мягко скажем, ошарашен и, судя по его виду, чувствовал себя Алисой в мрачноватой Стране Чудес.       Уф… В этот момент я искренне пыталась убедить себя в том, что сейчас он боится меня гораздо больше, чем я его. Выходило плохо. Сердце настойчиво стучало по ребрам, руки заледенели, дыхание участилось, но надо отдать своему организму должное — могло быть хуже. Как никогда ясно я осознала, что живу не так уж и плохо. По сути, за нами не сильно кто и гонится. Дельфине для этого, судя по всему, не хватает людей и надёжных связей, иначе она бы нам продыху не давала, а Дозорным — особой мотивации и желания. А у Талмора есть и люди, и связи, и мотивация — какая армия не хочет в свои ряды ручного дракона? Я уязвимее остальных тем, что не могу постоянно находиться в теле летающего ящера и, поглядим правде в глаза, выживать вдали от людей. Нужно любыми путями не допустить того, чтобы Анкано связался с кем-то из своей организации… Что ж, он же наверняка взял с собой запасы еды, когда отправился за нами в погоню. — Ага… Память — такой странный предмет… — на мгновение я замолчала, пытаясь собраться с мыслями. — То она есть, то её нет. Хоть я и не делю себя на две изначальные части, но многие знания дракона сокрыты от меня. Кстати, не хотите ли присоединиться к нашему походу в Чёрный Предел? Обещаю интересные знакомства и незабываемые впечатления, — выпалила под конец я, мысленно уже костеря себя на все лады. Такой плавный и не вызывающий подозрений переход с темы на тему, что хочется застрелиться. — Разве он не миф? — скептически приподняв бровь, спросил альтмер. Кажется, он решил тянуть время в надежде отсрочить свой конец. — Ну, кажется, год назад драконы тоже для всех были мифом, — нехотя поддержала я его игру, медленно делая шаг ближе к эльфу и смотря ему в лицо. Эльф так же медленно шагнул назад, не отводя взгляд. Ладно… личное пространство метров в десять — это святое. — И гляди ж ты! Чудо свершилось! — саркастично воскликнула, я указывая на себя. От нервного напряжения хотелось говорить, нет, даже не «говорить», а болтать без умолку, жестикулировать и двигаться. — Кхем, но мы отошли от темы… Так, вы согласны?       К сожалению, моего веселья товарищ Анкано не разделял. На его лице отображалось нервное смирение человека, вынужденного общаться с вооруженным безумцем и соглашаться со всем его бредом, лишь бы не вызвать вспышку гнева. — Я не могу надолго покидать Коллегию… — вяло попытался отбрехаться он. — Почему же тогда я вижу вас здесь, в дне пути от Коллегии? — притворно удивилась я, всплеснув в ладоши. — Зачем я вам? — эльф не собирался так быстро сдаваться. — Мм… Понимаете, много знать — оно обычно немного вредно для здоровья… — на миг я прервалась, пытаясь подобрать более подходящие слова, — Мало кто в курсе о моем втором обличии, и я хочу, чтобы так и оставалось. — Понятно… Выбора у меня особого и нет, — зло усмехнулся Анкано. Уголки его губ неприятно искривились, делая его ухмылку похожей на змеиную. Заклинания с его рук рассеялись, и он встал в более расслабленную позу, сложив руки на груди. — Ой, да как будто вы сильно огорчились! — отмахнулась я, чувствуя себя в этот момент самым настоящим сумасбродным бароном, решающим чьи-то судьбы. — И бросьте вы меня шугаться. Я не кусаюсь!       У альтмера отчетливо дёрнулся глаз. Какие мы нежные… По-быстрому стянув с себя форму и бросив её в ближайшие кусты, я подошла к нему и, ласково приобняв за плечико, насколько позволял мой рост, повела к нашей стоянке. Анкано на такое самоуправство никак не отреагировал, без возражений следуя со мной. И на что я опять подписалась?..       Когда мы вернулись к нашим вещам, Арнел не спал и, по-видимому, уже подумывал отправиться на поиски. Силясь разглядеть что-либо в темноте, он сколдовал маленький светлячок, который тут же воспарил над его головой, освещая место стоянки холодным бледно-голубым светом. Мухтар, заметив меня, радостно запыхтел, переступая с ноги на ногу и щёлкая клешнями. — Фокра? Анкано? — щурясь от яркого света вопросил он, сделав шаг вперёд. — Что вы здесь делаете? — Товарищ Анкано решил присоединиться к нашему походу! — натянуто-весело отрапортовала я, присаживаясь на расстеленный спальник и подтаскивая к себе мешок с едой. Полёты — дело крайне энергозатратное, и поэтому сейчас мне хотелось лишь наесться и лечь спать. Адреналин в крови утихал, и мысли о происходящем вокруг уже привычном звездеце плавно уходили на второй план, освобождая место усталости. — Арнел, вы же посмотрите, чтобы он не передумал? — зыркнув в сторону эльфа, шутливо попросила я. — Так значит, слухи о свихнувшейся полукровке и мое помешательство перевесило в вас дружественное желание со стороны Альдмерского Доминиона приглядывать за Коллегией в общем и архимагом Савосом в частности? — саркастично поинтересовался Гейн, с чувством какого-то собственного превосходства сложив руки на груди и выпрямив спину. — Ох, недооцениваете вы Савоса, недооцениваете! — улыбаясь, шутливо укорил он. Глаза его смеялись. — Он только и ждал вашего отъезда, знайте! — Смейтесь, Гейн, смейтесь, пока можете, — натянуто-нейтрально ответил на его выпад Анкано, пребывая в своих мыслях. Его взгляд медленно перешёл от лежащей рядом со мной маски до моих клыков, впившихся в беззащитную лепёшку. Бретон же не обратил на него внимания и, довольно хмыкнув, считая, что это маленькое словесное противостояние осталось за ним, с хрустом потянулся, вовсе повернувшись ко мне спиной.

***

      Как любое уважающее себя утро, это ничуть не являлось добрым. Единственной хорошей новостью было то, что Анкано всё же никуда не ушёл, оставшись с нами. Глаза мои слипались, и поначалу всё валилось из рук под тихое хмыканье вышеупомянутого эльфа. Видимо, ему доставляло какое-то изощрённое удовольствие наблюдать невыспавшегося и матерящегося себе под нос дракона. Ох, нужно взять себя в руки: пять часов сна — это не предел! — Почему вы не едите вяленое мясо? — за завтраком светским тоном поинтересовался альтмер, всё так же внимательно посматривая на мои клыки. Боится, что я его в этом теле сожру, что ли? — Не так уж давно мне пришлось провести чуть больше двух месяцев в древненордских руинах, а с провизией там, как понимаете, напряг, поэтому пришлось довольствоваться тем, что было. После этого я это вяленое мясо видеть не могу, уж простите, — не сильно задумываясь над ответом, сообщила я, пытаясь не заснуть, сидя с хлебом во рту. Всё же, летать на ночь глядя было плохой идеей. — Всегда знал, что оно ничем не отличается по вкусу от драугров, — с хладнокровием патологоанатома, поедающего пирожок с джемом над полуразложившимся трупом, заявляет Анкано.       Я окончательно просыпаюсь. Арнел давится, начав кашлять и задыхаться. Вежливо стучу его по спине, смотря на эльфа прихреневшим взглядом. — В драуграх же есть нечего, — праведно возмутилась я. — Это же мумии: сухая, как пергамент, кожа да кости. Нет, конечно, если жить захочешь, и не такие мысли в голову придут, но… — меня передёрнуло от представших перед внутренним взором картин. Как-то само собой пришло стыдливое понимание, что я изнеженное дитё цивилизации и жалуюсь на какую-то ерунду. Всё ведь могло быть гораздо хуже. — Но что? — бесстрастно уточнил он. — Но до такого дело не дошло, — сухо заключила я, помрачнев. До меня не доходило: то ли Анкано по натуре пессимист и сразу представил самую печальную ситуацию, то ли держит меня за помесь дикаря с вурдалаком, который не прочь поживиться тем, от чего даже служители Намиры носы воротили. — На мое счастье, в тех руинах раньше была база бандитов. Удалось найти их запасы на чёрный день.       По лицу альтмера, на котором появилась какая-то еле заметная приторно мерзкая ухмылочка, так и читалось, мол: «И сколько бандитов пошло на эти запасы?» — Ну, у вас и фантазия, Анкано, — отдышавшись, поражается Арнел.       Собрав вещи, мы снова отправились в путь. Бретонец поддержал мою версию о том, что Хельма и остальные с большой вероятностью могли остановиться в Саартале. Вчерашнее напряжение отпустило меня. Я нащупала определённую почву под ногами, и теперь мне не казалось, что все усилия тщетны. Появилась вера в свои силы, уверенность в правильности пути и желание разговаривать с окружающими.       Впрочем, думаю, даже если бы последнего у меня не было, то Гейн всё равно бы докопался до меня с вопросами. Он не забыл брошенную мною по невнимательности фразу про два часа. Пришлось ворошить всю свою эрудированность в этом вопросе. Впрочем, с единиц измерения времени разговор быстро перешёл на обсуждение устройств, его измеряющих. Арнел, услышав краткое описание всех часов вообще и башенных в частности, сообщил, что в Маркарте, оказывается, было устройство, походящее на городские уличные часы, но, к сожалению, сохранилась лишь пара гигантских шестерней да часть циферблата со странными палочками, которые, скорее всего, являлись римскими цифрами, а сама башня давно разрушилась. Чуть не вякнула про электрические вариации, вовремя переключив тему на вспомнившиеся часы «Павлин» из Эрмитажа*. Гейн слушал о механической сове в клетке, золотом павлине, распускающим свой хвост и символизирующем смену дня и ночи, и громкоголосом металлическом петухе работы английских мастеров, затаив дыхание, с видом ребёнка, которому рассказывают самую чудесную сказку на ночь. Анкано тихо шёл чуть позади, никак не участвуя в беседе и иногда поглядывая на нас как-то свысока в моральном плане. В физическом-то он и так был главным жирафом, тут не поспоришь. — А можете ли вы собрать такие часы? — полюбопытствовал Арнел, увлечённый темой. — Какие? «Павлина», что ли? — с удивлением вопросила я. Он кивнул, на что я рассмеялась. — Конечно, нет! Я самые простые часы вряд ли соберу, не говоря уже о том, чтоб сделать к ним детали. — Ну, что вы, не прибедняйтесь… — отмахнулся он, тоже, впрочем, улыбнувшись. Но вскоре улыбка ушла с его лица. — Печально, что такое произведение искусства навсегда утеряно, — испытывая настоящую грусть, пожалел он. — И всё же… Весь этот механизм работал без единого зачарования? — Да. В нем не было ни капли какой-либо магии, — с тенью гордости заявила я, внутренне приготовившись к разговору, разъясняющему, так сказать, политику партии. Он и так рано или поздно должен был случиться, поэтому лучше уж самой его начать. — Мм… Арнел, понимаете, мне надо вам кое-что сообщить…       Волшебник посмотрел мне в глаза, всем своим видом показывая, что внимательно слушает, в то время как талморец приготовился профессионально вялить уши. Вдохнув поглубже и состроив мордочку пожалостливее, я начала рассказывать про потерю памяти, мол: не помню ни как переместилась в это время, ни какие события этому предшествовали, ни город как мой родной называется, и что, ко всему прочему, все мои знания о магии будто отрезало тупыми ржавыми ножницами. Очнулась, вот, несколько месяцев назад в драконьем кургане с маской этой на лбу и знанием разговорного драконьего, и думайте, что хотите. Выслушав, Гейн посочувствовал и высказал свою поддержку, говорил, что всё наладится и я обязательно всё вспомню. Видя его искреннее желание приободрить меня, я чувствовала себя последней мразью. Притворно восхищающийся взгляд Анкано, который он бросал на меня, когда Гейн не видел, только ухудшал положение.       Чтоб как-то отвлечься от мрачных дум, бретон предложил рассказать всё, что он знает о той сфере магии, которая меня интересует на данный момент. Переборов отвращение к себе, я попросила его провести ликбез для чайников в лечебной магии. Удивлённо почесав затылок, маг всё же согласился.       Рассказ вышел довольно информативным. Как я и догадывалась, заклинания лечения не были панацеей от всех недугов. Относительно простые вариации (зелий это тоже касается), доступные большинству волшебников, лишь сказочно ускоряли восстановление повреждённых тканей организма, и потому могли спасти лишь от лёгких ранений, термических ожогов или, что уже посложней, от переломов. Но, чтобы спасти тебя от заточки в печени, они мало подходят. Точнее, некоторые органы при применении заклинания перестают выполнять свои функции в организме. К примеру, печень восстанавливается, но меняет свой цвет и форму, что видимо изменяет её свойства. И почему так происходит, Арнел не знал. Анкано строил из себя умного и молчал. Мне же вспоминались живописные картинки про цирроз*.       Поэтому, к сожалению, от серьёзных травм внутренних органов могут вылечить единицы магов, которые, в основном, занимались этим узкоспециализированно. Тут, так сказать, и начинается всё веселье: монополию на обучение магии Восстановления уверенно держат храмы, и найти толкового волшебника, разбирающегося в этом и готового тебя учить, за их пределами очень-преочень сложно. Монахи же отвергают научный подход, привнося в эту школу множество ереси из серии: «Чтобы лечить, нужен особый дар и благословение богов!» и тормозят её развитие различными запретами, такими, как, например, запрет вскрывать трупы больных, которые обращались к ним за помощью, хотя это бы пролило свет на многие вещи. Но, поскольку государство и армию всё устраивает и лечебников им хватает, то никто это болотце не трогает.       А если убрать заклинания, поправляющие здоровье, то в этом разделе магии остаются обереги да отпугивание нежити, из-за чего появился миф о его якобы бесполезности и безобидности. И, казалось бы, всё так, но у всего есть тёмная сторона. И у Школы Восстановления она просто впечатляющая. Некоторые злые гении, психопаты-недоучки, любители жуткой мести и, разумеется, те самые ученики, которые вместо призрачного волка умудряются призвать Мерунеса Дагона в смертный план, искажают заклинания лечения, превращая их в заклинания разложения, гниения, старения, высыхания и так далее.       Также стоит упомянуть о мифическом ответвлении магии под названием химерология. Она складывалась из многих школ магии, и школа Восстановления привносит в неё весомый вклад. Дело в том, что, как я поняла, с заклинания Лечения можно «снять тормоза», и, так как у свежих трупов некоторые клетки и даже ткани тела ещё живы и, следовательно, могут делиться, то можно наращивать и сращивать, что душе угодно. Создание химеры у некоторых темных личностей с подтекающей крышей было идеей фикс, подобной желанию сделать философский камень или вечный двигатель. Вроде, кажется, возможно, но недостижимо. Хотя, ходят слухи, что гончие смерти являются как раз плодом химерологии. Но, разумеется, как их делать знают одни (или один) вампир (ы).       Об этом уже больше рассказывал альтмер, а мы с Арнелом шли рядышком и поражённо охали. Мухтар же бессильно возмущённо пыхтел, так как от избытка чувств я порой слишком сильно прижимала его к груди.       Тут, так сказать, ты понимаешь, что некромантия — это ещё цветочки. Хотелось бы верить, что всем этим занимаются те самые чернокнижники в тёмных робах с черепами, обитающие в заброшенных сторожевых башнях и фортах, но Анкано подчеркнул, что в Мидден архимаг его не пустил ни под каким предлогом, как он ни старался, а сие наводит на определённые мысли. Гейн от его слов отмахнулся, мол, он, конечно, туда не лазал, но не думает, что архимагу Савосу есть там что скрывать. На мой вполне безобидный вопрос, считается ли гора человеческих костей за стоящую причину закрыть Мидден для посещения, ответом были отпавшие челюсти обоих волшебников. Их реакция отдалась чашкой ромашкового чая части моего параноидального разума, которая без устали рисовала живописные картины препарирования меня дотошными магами.       Так бы мы и шли, ведя светские беседы о многогранности магических школ, если бы Анкано вовремя не стопанул нас, первым заметив палаточный лагерь. Исключительно из-за своего роста, а не из-за того, что я и Арнел вороны, да-да. Тем временем, нас, вроде бы, не заметили. Там разгорался спор, слышались гневные выкрики. Тихо отойдя назад и привязав лошадь, мы вернулись и решили разведать обстановку, скрывшись за кустами. Не хотелось нарваться на бандитские разборки в самом разгаре.

~оОо~

— Наша сестра в лапах этого драконьего жреца и его ручной ящерицы, а у вас язык не отсыхает разглагольствовать о том, нужно ли её спасать?! — патетично воскликнул один из могучих близнецов-нордов. Вилкас, кажется. Впрочем, Дельфине уже всё равно, кто из них кто. Она тяжело вздохнула. Её дела стремительно катятся по наклонной в Обливион. — Так, подождите… В смысле, «драконий жрец со своей ручной ящерицей»? — нахмурив брови и подняв ладонь в останавливающем жесте, зацепился Винсент, бретон, что до недавних пор занимал пост правой руки Хранителя Каркетты. Его тон не предвещал ничего хорошего. — То есть, вы сейчас хотите сказать, что мы, последний отряд Зала Дозора, мотаемся по горам какой уже день ради древней нечисти и дракона? Если это так, то это не наша сфера деятельности.       Он занимался всей бюрократической работой и потому, как всякая уважающая себя бумажная крыса, был въедлив и дотошен к словам. — То есть «спасать людей» — не ваша сфера деятельности? Жалкие трусы! — заревел раненым медведем Фаркас. — Хельма не стоит и десятка таких, как вы! — Кто бы говорил! Если вам не заплатить, вы и с места не сойдёте. Ну, сознайтесь, сколько нужно золота, чтоб вытащить из Вайтрана чуть ли не весь Круг? — Да как ты смеешь говорить об этом?! Наш товарищ для нас дороже золота!       На ссору начали обращать внимание рядовые члены ордена Стендарра. Немногочисленные Соратники незаметно вставали ближе к друг другу, оглядываясь и невзначай кладя руки на рукояти мечей. Да, Дельфина, это была гениальная идея — соединять в один отряд вервольфов и борцов с даэдра. Такая же гениальная, как если бы тебе предложили подработать в Талморском посольстве.       Что-то в последнее время она потеряла хватку, расслабилась, осмелела. Её дело — управлять из тени, а не стоять в первых рядах, ведя за собой всех. На её месте должна быть сейчас Хельма — Довакин, герой нордских сказок. Впрочем, чем больше проходит времени, тем сильнее Клинок сомневается в этом.       А ведь сначала Дельфина так радовалась, узнав, кем является предполагаемый Драконорождённый. Нордка, доблестная воительница, состоящая в Круге Соратников и имеющая звание тана за защиту Вайтрана от дракона — сложно придумать лучшую кандидатуру. У неё тогда даже от души отлегло — не нужно будет убеждать в важности и взаимосвязанности всего происходящего какого-нибудь босмера. Но этот образ медленно таял, словно утренний туман, стоило только копнуть поглубже. Сначала при не очень лестных обстоятельствах выяснилось, что Хельма — вервольф — такова цена вступления в Круг. Так верхушка Соратников сроднялась, становилась семьёй — обретала общую кровь, общую мерзкую, жуткую тайну, и у хранителей этой тайны заведомо не было никого ближе, чем они сами. Монстра поймёт и примет только такой же монстр. Даже если бы кто-то захотел выйти из этого порочного круга, ему бы пришлось признать, что он такое же чудовище, как и остальные.       За свою достаточно долгую жизнь Дельфина уяснила для себя одно простое правило — нельзя верить тому, что не увидел своими глазами. Поэтому сколько бы людей и нелюдей от пьяных стражников в таверне до тана ярла Балгруфа не говорили бы ей, что они видели ту могущественную магию в момент поглощения души дракона, она слушала, принимала к сведению, но не верила не единому слову. Ей нужно было убедиться наверняка. Несмотря на то, что Хельма отнеслась к ней самой с подозрением, такой поворот дел приняла с мрачной решимостью и воинским задором. Она была не против завалить ещё одну крылатую ящерицу, но когда Дельфина сказала ей, что они будут действовать вдвоем, то Хельма назвала её сумасшедшей самоубийцей. Клинок искренне считала, что истинный Довакин может сразить дракона в одиночку, да и то, что сами драконы не такие гигантские, какими их описывают. У страха глаза велики. Скорее всего, случай в Хелгене наложил свой отпечаток на восприятие соратницы.       Пришлось быстро менять тактику и говорить, что они вдвоем только походят и поищут места захоронений, чтоб, так сказать, увидеть картину целиком. Всё равно у Дельфины тогда были только догадки по поводу того, когда именно будет происходить следующее воскрешение, и слабая надежда, что они окажутся в том самом месте в то самое время. Хельма со скрипом согласилась.       Обойдя для поддержания этой версии парочку пустых курганов, Клинок вместе с ней отправилась в Рощу Кин. Таверна была заперта и пустовала, а её хозяева или скрылись в подвале или, побросав всё, уехали, куда глаза глядят. В стойлах не стояло лошадей, скотина и куры испарились, будто их здесь и не было. Вдали над холмом кружил огромный чёрный, как дым пожарищ, дракон. Рычание его разносилось над округой. Сгущались чернильные сумерки. Не заметить ужас в стальных глазах соратницы было невозможно, но больше свое состояние она ничем не выказывала. Тогда Дельфина поняла, как сильно ошибалась по поводу этих чудовищ, но отступать было поздно.       Они не сберегли императора — так что теперь это стало долгом, смыслом их существования. Если богами решено, что орден Клинков должен погибнуть, то пусть в её лице так оно и будет.       Чёрный дракон их видел; глупо было надеяться, что он не заметит две груды доспехов, скрывшихся за камнями, но ничего не предпринимал. «Скорее всего, им управляют издалека, и команды жрать кого-либо не отдавали» — к собственному стыду не как логичную догадку, а как молитву раз за разом повторяла Дельфина у себя в уме, ловя на себе уничтожающие взгляды кошмарных алых глаз, светящихся каким-то потусторонним огнём.       Но вот он улетел, и вместо вселяющей ужас гигантской ящерицы из пустого кургана выкарабкивается странная щуплая и низкорослая фигурка, сильно похожая на человека в жутковатой маске и смутно знакомом плаще. Существо явно мёрзло и как-то даже растерянно осматривало округу. Смотря, как оно нерешительно переминается с ноги на ногу на краю кургана, Дельфина с неудовольствием понимала, что она ничегошеньки не понимает, а ничего не понимать она очень не любила. Остановив Хельму, которая уже хотела было порубить это на мелкие кусочки, Дельфина приняла решение везти это в Ривервуд, чтобы уже там со всем разобраться.       Под маской скрывалась странная эльфийка с сильно вьющимися тёмными волосами, ни на каплю не похожая на альтмера, несмотря на то, что была одета в талморскую форму. Это озадачило Дельфину ещё больше. В ряды талморцев могли попасть только чистокровные высокие эльфы. Остальные могли рассчитывать только на роль прислуги. Очнувшись, непонятное создание чуть ли не тут же сбежало с помощью какого-то заклинания, которое сделало её слишком быстрой. После непродолжительной погони эльфийка будто испарилась посреди торговой площади Вайтрана.       Монстра может понять только монстр. Только этим Дельфина объясняла то, почему Хельма переметнулась на сторону того создания. Последняя встреча в Рифтене… Да, именно тогда Клинок окончательно поняла, что ничего не бывает так просто. Если довакин не хочет выполнять свой долг, то она её заставит. А знать то, что архивариус ордена остался жив, хоть и потерял зрение, ей совсем не обязательно. — А ну, прекратили этот балаган! Не хватало ещё того, чтоб мы тут поубивали друг друга, — командным голосом рявкнула Клинок, перекрикивая спорящих. — Я вас предупредил: с драконом мы связываться не будем, — заявил в образовавшейся тишине Винсент, смотря ей в глаза. — Вот же ж… — с еле сдерживаемой ненавистью проскрежетал Фаркас. — Остынь, брат, — осадила его Эйла, тоже бросив в сторону Клинка недобрый взгляд. — Сейчас важнее всего выяснить, в какую сторону они отправились. Что-то мне подсказывает, что они не ушли далеко.

~оОо~

— А кто-нибудь объяснит мне, почему мы скрываемся от Дозорных Стендарра? — заговорщицким шепотом поинтересовался Арнел, когда мы вернулись к месту, где оставили лошадь. — Мы задолжали им большую кучу денег, — таким же шепотом ответила я. — Насколько большую? — Настолько, чтоб от купленной выпивки охмелел дракон, — мрачно и тихо заявил Анкано, оценивая всю серьёзность ситуации. — Дракон и один Даэдрический Князь разгула, — поправила я, выразительно поглядывая в его золотистые глаза. — Во что мы опять вляпались? — произнес сакраментальную фразу Арнел, представив эту астрономическую сумму. — Не опять, а снова, Арнел, не опять, а снова… — многозначительно заметила я.       На общем совете было решено, что мы обойдем лагерь со стороны гор, поднявшись выше. Стоянка Дозорных находилась в более-менее равнинной низине, по краю которой проходила дорога. Но, на наше счастье, пути разделялись, и один из них круто поднимался вверх, проходя мимо скал и скрываясь за поворотом. Вариант, конечно, рискованный, но это лучше, чем идти понизу и быть, как на ладони.       Анкано наколдовал для всех, включая Люсию, заклинание тихих шагов. Лошади наш план сразу не понравился. Пару раз она порывалась заржать во всё горло, противясь идти по косогорам, но Арнел вовремя её успокаивал.        И вот, казалось бы, осталось только завернуть за скальный выступ, как внизу послышалось уже сидящее в печёнках: «Я что-то слышал» — в исполнении местного караульного. Кажется, он начал подниматься. Чертыхнувшись и переглянувшись, мы начали медленно отступать, смотря в сторону голоса. Как-то так получилось, что Арнел с лошадью оказался сзади нас с Анкано, но мы не придали этому значения, пока не услышали тихое и лаконичное: «Мать…». Мгновенно обернувшись, мы с секунду пялились на пустое место, где должен был находиться бретон, и примечательную расщелину в земле. Альтмер, не долго думая, схватив тормозящую меня за руку, а второй, взяв поводья от лошади, оперативненько потащил нас за поворот. Караульный, выдержав драматическую паузу, произнес то самое: «Наверное, показалось». Пресвятые пельмешки, никогда не испытывала такого облегчения от этой фразы.       Отойдя на некоторое расстояние, мы смогли спокойно выдохнуть. — Падение Арнела в ту щель входит в ваши планы? — сощурив свои миндалевидные глаза, деловито спросил Анкано. — Какие планы? — ошеломленно вопросила я, удивлённо разведя руки в стороны. — Ясно, — коротко бросил он, проведя ладонью по лицу.       «Ясно» ему, блин. А мне вот ни черта не ясно. Что-что, а в подстраивании несчастных случаев меня ещё не обвиняли… — Так, кхем… Вы будете его спасать? — прочистив горло, поинтересовался эльф, глядя на меня сверху вниз и оттягивая ворот своей формы. — Ага, а вы, тем временем, ускачете в закат, — просекла я, уперев руки в боки. Мухтар рассерженно запыхтел, чувствуя мой настрой. — От вас? Прошу, не держите меня за идиота, — мрачно сквозь зубы процедил он. — Ну мало ли… — задумчиво протянула я, ещё не совсем догоняя, на что он намекает. Меня прожёг взгляд, полный раздражения. Анкано сложил руки на груди. Потом, наконец, дошло. Я ж дракон — от меня хрен ускачешь, ага. Натянув маску и тяжело вздохнув, я решилась проявить умение доверять людям, эльфам, крабам. — Ладно, во мне ещё живёт вера в человечество… — Я не человек, — ох, сколько высокомерия и отвращения было в этих словах. — Ой, да какая разница… — раздолбайски махнув рукой, уже стоя в пол-оборота к нему, бросила я.       Альтмер отчетливо скрипнул зубами. Еле переборола в себе желание обернуться и показать язык. — И, да… — протянула я, посмотрев на собравшегося идти со мной паука. — Остаёшься за главного. Если этот не вызывающий доверия субъект куда-то денется, в металлолом сдам! - для пущей важности, пригрозила пальцем.       Двемерский механизм ворчливо запыхтел, но остался на месте. Его цокот мог привлечь ненужное внимание.       Короткими перебежками я достигла той самой расщелины. Уже морально приготовившись к жёсткому приземлению, я заметила неприметную верёвочную лестницу. А вот это уже интереснее… Ну, что ж, была ни была. Последний раз оглянувшись по сторонам, я кое-как протиснулась вниз. Пещера была неглубокой, но, думаю, даже Анкано поместился бы там в полный рост. На стенах плясали золотистые отблески костра. Мне ещё никто не прострелил спину. Резко обернувшись, я выставила вперёд двемерский кинжал и постаралась выглядеть как можно более угрожающе. — А ну выходи, а то всех режиком поножу! — воинственно выкрикнула я, внимательно следя за изменчивыми и зыбкими тенями, созданными огнём, горящим за поворотом, и сужением пещеры. — Фокра, это ты? — раздался полный надежды голос Хельмы.       С плеч будто свалился огромный камень. Даже дышать стало легче. Все хорошо. Обошлось. — Хельма, слава рогам Акатоша, с тобой… — радостно затрещала я, чуть ли не побежав на голос, но, когда я вылетела из-за угла, на меня сразу нацелились стальным и заклинанием ледяного шипа. — Всё хорошо… — по инерции закончила я, осматривая честную компанию.       Серана с вампирскими красными глазами и довакин стояли впереди, перекрывая путь. Позади них, прислонившись к противоположной стене, сидел Хадвар, и чуть впереди него стоял напряжённо следящий за происходящим Гейн. Все выглядели загнанными и болезненно напряжёнными. Молчание затягивалось, а оружие на меня направлять не переставали. — Народ, спокойно, это я… — решила уточнить я, попытавшись поднять руки в жесте мира. Вампирша на эту попытку нехорошо дёрнулась, в то время как Хельма замерла статуей с не опущенным мечом. Намёк был понят. — Фокра, что случилось? — произнесла довакин с затаённой тревогой, когда неровные золотистые всполохи от костра осветили окровавленный плащ. — Да так, некоторые недоразумения… Такие, как то, что за нами гонится вся Вайтранская рать, — говоря это, я медленно, чтобы не вызывать подозрений, привычным жестом стянула маску и достала из кармана очки, при этом не открывая глаз. В этот момент мою руку схватили чьи-то холодные пальцы. Я рефлекторно отпрянула и распахнула глаза. Немая сцена. Отойдя от мимолётного шока, Серана вздёрнула свои красивые темные бровки с намёком на то, что она ждёт объяснений. - Ты о Соратниках? Что произошло?... Что ты с ними сделала? - с напряжением в голосе спросила Хельма. Пятнище запекшейся крови на плаще, напоминавшем теперь прикид маньяка из третьесортного ужастика, не давало ей покоя. Меч не приближался к моему горлу, что говорило о том, что она не очень верит в мою виновность, но и не отодвигался от него. - Это кровь животных. Если тебя это интересовало. - вставила свои пять копеек Серана.       Хельма спокойней выглядеть не стала. Да, что такое-то? Один подозревает в подстраевании несчастных случаев, вторая обвиняет в убийстве здоровенных, мать их за ногу, вервольфов. Для превращения из непонятной пигалицы, в посла Ада на Земле нужно было всего лишь надеть окровавленный плащ. Десять супер злых злодеев из десяти.       Эта мысленная и нервозная бравада, конечно, успокаивала меня, но осадочек оставался. - И ты Брут! - патетично воскликнула я, незаметно выдернув свою руку из цепких холодных женских пальчиков - Хельма, ты меня обижаешь! Не щадя, ранишь в самое сердце! - схватившись за левую половину груди, страдальчески накрыла глаза ладонью. - От тебя я такого не ожидала...       Чувствуя, воцарившуюся тишину, я тихонько открыла один глаз. Арнел с предательски округлившимися глазами начал подозрительно покашливать, Серана, кажется, упала в культурный шок, Хадвар же смотрел на меня с выражением лица, аля: "Кто в армии служил, тот в цирке не смеётся". Довакин немногословно убрала меч и попыталсь дать мне подзатыльник. Я же в этот момент сделала стратегически важный поклон зрителям. - Смотрю, Шеогорат не обделил тебя своим даром. - произнесла вампирша задумчиво. Она будто не могла понять, как соединяются две изученные вдоль и поперек детали несложной, казалось бы, головоломки. - Мастерство не пропьешь! - преувеличенно воодушевленно произнесла я в ответ. Неприятная натянутая пауза, висевшая в воздухе, не давала мне заткнуться. Повернувшись к Хель, я продолжила: - Живы твои соратники, здоровы. Тебя добрым словом вспоминают. Видела рыжую шевелюру Эйлы, а она, вроде, довольно хороша в поисках. У неё прям нюх на то, где собака зарыта. - заговорщически подёргав бровями, я не оставляла надежды, что Хельма оценит мой тупой каламбур. Все же она обычно остро реагировала на намеки на ликонтропию, даже избавившись от дара Хирсина.       А вокруг тишина. Довакин, конечно, отпустило, но вот дуэт борцунов с вампирской угрозой явно был озадачен. — О, да… — раздражённо закатив глаза, я со всей драматичностью ситуации заявила: — Здравствуйте, я — Игорь, и я — алкоголик. — То есть, они не знали? — осторожно поинтересовался Арнел, делая шаг вперёд. — Не знали что? — уточнил Хадвар, кинув хмурый взгляд на волшебника. — Что я у мамы архимаг! Подумаешь, зрачок не той формы, вот невидаль какая! — всплеснула руками я, смотря на мрачного норда. Хельма, показывая, что стыдится меня, закрыв глаза рукой. — Ты… странная… — Дочь Хладной Гавани была в явном замешательстве. Она осматривала меня с головы до ног, что мне начинало очень сильно не нравиться. Что, если вампиры видят что-то такое эдакое? — Во имя окончательного разъяснения ситуации и перехода к более важным вещам: да, я двемер, и я ничего не помню, — обычно, это срабатывает, как отвлечение внимания. Серана с Хадваром, впрочем, исключением не стали. — Ещё наверху нас ждёт Талморский советник при Коллегии Анкано и кобыла. А теперь можете мне сказать, почему вы здесь сидите и ждёте не пойми чего? — Я упал в расщелину, подвернув ногу, — ответил норд информативно и без лишних отступлений. — Мы решили переждать и спрятаться от Дозорных здесь, но они разбили лагерь неподалёку. Чудо, что они не заметили тебя. — Талморец? — переспросила Хельма с видом, будто ей послышалось, и для моего же здоровья хорошо было бы, чтобы так и было. — Долгая история… — отмахнулась я, сложив руки на груди и ожидая ответа. — Да… Так получилось, что мы выпивали вместе… — попытался что-либо разъяснить Арнел, но быстро понял, что это действительно займет много времени. — Впрочем, да неважно.       Хельма кинула на меня взгляд, полный ревности и чувства того, что её предали. Я закатила глаза. — Надеюсь, вы не пропили все наши деньги… — недовольно протянула вампирша, сложив руки на груди. — Ну, ты что!.. Мы же интеллигенция! — оскорбленно фыркнула я. — Бухающая интеллигенция, — парировала она. — Не хочу вас прерывать, но нам правда нужно как-то выбираться отсюда, — дипломатично заявил Гейн, оглядывая присутствующих.