Спасающая бога

— Так-так-так, выход из этой дыры подождёт, — подняв руки в жесте «стоп», осадила Серана. — В смысле, ты двемер? — Ну знаешь, так получилось, что по некоторым причинам у меня есть определённые проблемы с самоопределением из-за хронофантастических событий, произошедших в моей жизни после довольно смелых высказываний в сторону… — с заламыванием рук и изображением самых честных и искренних глаз начала кратко и четко объяснять я, но меня грубейшим образом перебили. О, мой сенсей, Лев Николаевич Толстой, мне никогда не достичь такого мастерства разлива воды!.. — Во имя Богов, Фокра… — практически натурально взвыла Хельма. — При чем тут твои проблемы с?.. — по лицу Сераны можно было сказать, что она упорно старалась найти смысл там, где пригодился мой опыт по написанию рефератов. — Этого достаточно. — ровным тоном Хадвар перебил уже вампиршу. — Чем больше мы сидим на месте, тем меньше сил у нас остаётся на передвижение. — Да, сэр… — закатив глаза, поддела его Серана, видимо, кого-то передразнивая.       В ответ он лишь устало прикрыл глаза. — Они держат нас в осаде. Будто знают, что мы неподалеку, — заключил Хадвар, уйдя в размышления. — И что здесь делают Дозорные понятно, но почему с ними Соратники? Хельма, ты не знаешь?       Все взгляды так или иначе были направлены на довакин. Она замерла, словно внезапно выскочивший на дорогу и застывший в свете фар автомобиля испуганный олень. — Нет, — напряжённо ответила Хельма, после затяжного молчания.       Я посмотрела на неё со смесью сочувствия и сдерживаемого нервного хохота. Не знаю, можно ли соврать ещё более неубедительно, но она точно побила какой-нибудь мировой рекорд. Серана многозначительно переглянулась с Хадваром, полный сомнений Арнел же встретился взглядом со мной. Мы втроем слышали, как Соратники орали, что ищут Хельму и не дадут её в обиду. К сожалению, в горах была хорошая слышимость. Я незаметно приложила палец к губам в знак молчания и махнула рукой, мол, это не очень важно и я потом расскажу. Молчание, казалось, уже длится часами, хотя едва ли прошла пара минут. Никто не решался прервать образовавшуюся тишину, натянутую словно растяжка, и тем самым вытащить чеку из гранаты. Никто не решался потребовать объяснений, и хоть их и будут требовать от Хельмы, мне от этого не легче. — Шоровы кости, нам нужно просто выбираться отсюда, — выдохнув, сдается Хадвар, подняв глаза к потолку пещеры. У него что, клаустрофобия? Впрочем, своим высказыванием он разрядил атмосферу, и это было к лучшему. Конечно, от нас потребуют объяснений, но не здесь и сейчас. — Может, мне удастся незаметно выскочить и уйти, а потом вы спокойно вылезете? — предлагает вампирша тогда, когда становиться понятно, что из Хельмы не вытянешь ничего даже калёными щипцами. — Они же ищут только меня. Мне не составит труда потом найти вас. — Этот вариант не принимается, — сказал, как отрезал, Хадвар. — На самом деле, не только вас… — деликатно поправляет Арнел, поглядывая на меня. — Так получилось, что мы вроде как должны Дозорным Стендарра очень большую сумму… — Да… Один знакомый из Дозора стащил какие-то бумажки, свидетельствующие о том, что оплату всех расходов берёт на себя их Орден, и… В общем, такие бумажки есть… много у кого, короче, — подключилась к его маленькой ремарке я. Уточнять, что знакомого зовут Сангвин, и эта собака могла создавать выпивку из воздуха, не проворачивая все эти воровские схемы, мы, конечно же, не будем. — И он нас жестко киданул на этом всем. — А для зануд из Коллегии, вы умеете веселиться… — присвистнув, замечает Серана. — В горах часто бывают туманы. Мы можем подождать вечера или ночи, — внёс свое предложение учёный. — Ждать туманов — все равно, что надеяться на милость богов. Нам нужно действовать здесь и сейчас, пока у нас ещё остались силы, — отверг очередное предложение норд. — Как я понимаю, среди нас есть трое магов. Что вы можете предложить в ситуации с превосходящим числом противников, которым не следует наносить серьёзный урон? Всё-таки Дозорные — союзники Стражи Рассвета, хотя у нас и есть разногласия…       Надоел мне этот цирк… Чувствую, эти двое тоже многое не договаривают… А ведь там, не так далеко, сейчас грустит один советник Альдмерского Доминиона с лошадью и запасами еды для пятерых человек… — Ну тогда вам сильно повезло, господа! Только сегодня и только сейчас божья милость и совершенно бесплатно! — воскликнула я, сразу после того, как Хадвар закончил. Пора было использовать полученные знания на практике. Или мы действительно просидим тут до посинения. Не дожидаясь светлого часа, я надела маску и ринулась к выходу из пещеры.       Туман показался мне просто замечательной идеей. Конечно, он получался у меня не такой густой и широкомасштабный, как у Алдуина, но видимость должен был снизить. Что ж, конспирация — это, видимо, тоже не мое.       У естественного сужения пещеры меня за локоток стопанула довакин. Взгляд был её крайне серьёзен, светлые брови напряжённо сошлись на переносице. — Что ты имеешь в виду? — озадаченно вопросила она. — Я отправлю их в Совнгард! — максимально хриплым и загробным голосом воскликнула я, вскинув кулак вверх. — За мной, мой верный приспешник темных сил! Будем творить зло ради зла.       В ушах слышался треск. Треск охрененно тонкого льда, по которому я сейчас проехалась асфальтным катком. Я улыбалась. Руку сжали сильнее, блокируя мои и так неудачные попытки освободиться. — Фокра! Ты не пойми откуда являешься вся в крови, и потом оказывается, что ты с самого начала знала, куда нас пошлёт этот чокнутый старикашка! И пока мы бессмысленно плавали, ты собираешь людей в поход в Эребор! — под конец она явно пыталась подражать манере Арнела. — Что ты опять скрываешь? — Да ладно тебе… Ты что, обиделась на ту милую шутку с Партом? — стараясь выглядеть максимально невинно, смотрю в её преисполненные гневом глаза. Установив зрительный контакт и не разрывая его, резко дёргаю руку из хватки. Неудачно. — Ай-ай-ая… Больно, ведь! Уж пошутить нельзя… И помогай после этого людям, туман уж спокойно вызвать нельзя…        Чёрт, синяки же останутся, ненормальная… Ответа на один из данных вопросов хватило, чтобы меня наконец отпустили. — Когда-нибудь я отрублю тебе голову, Фокронсиил, — устало проговорила она, последовав за мной к лазу на поверхность.       Все так же подтянулись к лестнице. Было решено, что если что-то пойдет не так, то все максимально быстро вылезут, мы посадим Хадвара на лошадь и разбежимся в разные стороны. А если всё пойдет как надо, то мы тихо подадим сигнал, и вся наша компания уйдет в закат.       Талморец, что удивительно, никуда не делся. Мухтар, увидев меня, радостно защелкал клешнями, лошадь же боязливо всхрапнула, попятившись. — Анкано, вы-таки возрождаете мою веру в человечество! — шёпотом поразилась я. Эльф, не скрываясь, поморщился. Тихо по-пластунски мы с Хельмой добрались до его укрытия.       Довакин осталась с Анкано, я же, на всякий случай, ушла от них, затихарившись в выступающих каменных глыбах. Практически лёжа на земле, я задрала голову вверх. Позади меня возвышались неприступные темные стены, скребущие низкие ртутные облака. Хорошо, что для использования Криков, по сути, не нужно принимать определённые позы… Надеюсь, снизу меня не видно. Когда дело будет сделано, мне нужно будет подать сигнал, помахав Хельме рукой, если все удалось, или бежать со всех ног к ним, ругаясь на все лады, если нет. Ну, была — не была… — Ven-Mul-Riik… — тихий низкий рокот вырвался из моего горла. Вибрация тела передалась земле, и мгновение, показавшееся вечностью, я чувствовала, как мелкие камешки, впившиеся ладони, вибрировали в ответ. Все, казавшиеся тихими и несущественными, звуки исчезли для меня. Как никогда остро я ощутила их отсутствие. Серое марево медленно и неотвратимо спускалось вниз, к сооружённому в спешке лагерю. В диком оцепенении я не могла отвести взгляд от людей в броне и без неё, постепенно тонувших в тумане. Людей, не чувствующих предупреждающего рычания гор, не слышащих нарастающего страшного гула. Долгие, бесценные секунды были потеряны на осознание того, что разозлило земную твердь. Стоя тогда на вершине, я чувствовала, что гора не хочет отпускать меня в небо, но теперь… О, теперь меня хотели сожрать. — Бегите! — закричала я, понимая, что мне абсолютно плевать на нашу чёртову конспирацию. — Лавина! Лавина! Спасайтесь!       А в голове с нарастающим грохотом падающих камней стучало: Нельзя. Кричать. В горах.       От не сдерживаемого Голоса, казалось, задрожала сама реальность, не то, что земля. Я посмотрела вниз. Оборотни услышали, почувствовали. Соратники уже пытались увести всех как можно дальше. Они уходили, но медленно. Кто-то пытался собрать вещи. Слишком медленно. Смотря на фигуры, лениво огибаемые туманом, я поняла, что исход зависит только от меня. Время ускользало сквозь пальцы. Нужно, нужно было что-то делать. Делать здесь и сейчас. Захотелось поиграть в бога? Вот он — шанс.       Казалось, от грохота заложило уши, заполнив их до краев противным писком сбоящих рецепторов. Встала устойчивее, будто собираясь поднимать неподъемное. С придыханием вдохнула полной грудью. Пан или пропал. — Fo! — и невидимый художник расписывает морозными узорами сколы реальности, — Krah! — и от холода сводит зубы, — Diin! — и на мгновение замерзает само время.       Поток магического холода, будто волна дымящегося жидкого азота, устремляется вперёд, оставляя за собой острые белёсые кристаллы льда. Они разрастаются с жутким треском и свистом ветра. Я вкладываю в Крик все свое стремление и силы. Я вкладываю все. Лишь бы стена льда была выше. Лишь бы удалось хоть на секунду задержать оползень. На секунду задержать время.       Из памяти ускользает тот момент, когда меня хватают за руку. Когда тащут вниз. Когда… А впрочем, какая разница?       Я сижу на коленях, уронив лицо в грязные кровоточащие ладони. Передо мной завал темного и острого крошева из камней, закрывающий выход из пещеры. Сзади меня застывшие в изумлении люди. В изумлении и страхе. — Вот об этом говорил мастер Арнгейр! Об этом! Ты чуть всех не убила!       Но Хельму, конечно, не останавливало. Сзади послышался лязг доставаемого из ножен меча. Чувствую, он направлен мне в бочину. Мухтар мгновенно встал между нами, предупреждающе щёлкнув клешнями. О, она была в ярости…       Сердце ужасным рваным ритмом отдается болью в желудке, легких. Дышать тяжело. Горло будто разорвано на лоскуты, и с каждым вздохом оно грозится окончательно разойтись по швам. Кажется, я чувствую вкус крови во рту. Воздух такой острый и холодный… — Голос — это дар, к которому нужно относиться с почтением! Это не игрушка! Теперь из-за тебя мы все заперты здесь!       Голос её надрывался, она задыхалась. Руки дрожали. Её терпение кончилось. Она была в ярости. Ведь Седобородые обучили её только жалкой паре Криков. Она не могла мне помочь. Думаю, она не смогла даже разобрать Слова.       Магия… У всех магов проблемы с головой и логическим мышлением, да, мисс Роулинг? С попаданием в этот мир я перестала задаваться вопросами. Перестала искать взаимосвязь между происходящими событиями. Почему нельзя кричать в горах? Потому что звук может вызвать резонанс, который спровоцирует сход лавины или камнепад. При использовании Голоса чаще всего происходит что? Чаще всего начинают трястись стены и всё, окружающее Говорящего. Следовательно, при Крике используется что-то схожее по природе с низкозвуковыми частотами или даже с инфразвуком. А инфразвук что чаще всего делает? Правильно! Вызывает резонанс. — Из-за тебя мы теперь все заперты здесь! И… И ты не бог! Что бы ты себе ни возомнила!       Она была… в бессильной ярости. Хельма могла только наблюдать, спасаться, бежать перед буйством природной стихии. Перед моим бездумным заигрыванием с могущественной силой, когда на кону стояли жизни её близких, соратников. — Стена… была… высокой? — это единственное, что меня сейчас волновало.       Надо… Надо привести в порядок дыхание. Вдо-о-ох носом, медленный вы-ы-ыдох через рот. Терпение и покой. Более-менее восстановить спокойное дыхание получалось со скрипом. Диафрагма то и дело норовила сократиться, не давая плавно выпустить воздух из лёгких. Интересно, возможно ли довести себя до такого состояния в драконьем теле? Больше ли на это уйдет усилий? — Что? — Хельма подавилась воздухом. — Хрен… через… плечо… — вновь захрипела я, сорвавшись на кашель. Оно того стоило.       Меч падает с противным звоном на каменный пол пещеры. Мухтар, для проформы ещё раз грозно щёлкнув клещами, пристроился к моему боку. — Ты… Ты невыносима! Ты тоже могла погибнуть! — нордка задохнулась от возмущения.       Хм… А ведь правда… Какое-то безличное удивление поселилось в моей душе. Прямо как тогда, когда Фаренгар сказал, что меня похоронили… — Живы будем — не помрем! — через силу усмехнулась я, выпрямляясь. От такого своеволия на мгновение потемнело в глазах. — Извините… — вклинился Арнел. Тон его был подавленным и печальным. Он ожидал худшего. — Люсия, лошадь моя… Что с ней? — Я отпустил её, Арнел. — ответил ему Анкано. Голос его был тих и глух. В нем даже не ощущалось привычного жеманства. — Она убежала.       Было слышно, как учёный неуверенно выдохнул. Надеюсь, Люсия тоже успела спастись… — Дайте-ка я угадаю, это и есть наш знаменитый Довакин? — а вот Серана, кажется, не боится. Говорит громко, уверенно. Она тоже бессмертна, а у бессмертных, как известно, проблемы с тормозами.       Хельма вздрагивает. Я слышу это. — Нет, — говорю раньше, чем она успеет открыть рот. Голос надрывно хрипит и режет горло, говорю через силу. Терпение и покой. Если уж врать то, до конца. — У меня… Была такая мысль… Но… Нет, — времени на то, чтобы набраться сил произнести новое слово, хватает для придумывания очередной лжи. — Я слышала, как… они звали… Наняла Хельму… Мы поднялись… на гору… И Арнгейр, сказал… Что место… Уже занято… И что… Мне надо быть… Осторожней с этой маской… — Ты сейчас хочешь сказать, что ты не в курсе, что ты Драконий Жрец, прошедший инициацию? Не держи меня за дурочку, — насмехается она на до мной.       Но у меня уже пухла голова от всех этих недосказанностей. Ещё какая-то инициация… О космос, дай мне сил… Из горла вырвалось раздражённое и тоскливое рычание, переходящее в стон. Встав, шатаясь, я подошла к вампирше. Она осталась на месте, ехидно сверкая в мою сторону янтарными глазами. — Ты можешь… для сирых и убогих… кхех… с самого начала… объяснить всю… эту х-херь со жрецами? — прохрипела, схватив за грудки и чуть не навалившись на неё всем своим весом. Это было скорее для опоры, а не для попытки запугивания. — Пожалуйста? — выплюнула сквозь зубы под конец. — Ладно уж… Расскажу. Только отцепись от меня! — произнесла Серана, поджав губы с видом всемирного мучения на лице и толкнув меня в плечи. Я милостиво сделала шаг назад. — Когда умирал Хранитель Маски, верховный круг жрецов холда выбирал лучшего мага или воина на эту должность. Конечно, поначалу жрецы не упускали возможность занять такой престижный пост сами или протолкнуть своих детей или родичей… — вампирша нехорошо усмехнулась, — но после некоторого времени и инициации, глаза у них становились драконьими, и они полностью забывали своих родственников, жён, друзей, детей. У них появлялись те же привычки, что и у прошлых Хранителей, иногда они даже продолжали их планы. И отзываться они начинали на Вольсунг, Морокеи, Вокун, Кросис, Отар, Хевнорак, Рагот, Накрин и Конарик. Я помню описание каждой из девяти масок наизусть, всё-таки образованию, которое дали мне мои родители, могут позавидовать многие венценосные особы, и твоей маски, как и твоего имени, я не припоминаю, — вампирша развела руками. — Ты с Солхстейма, или о тебе, как о всеобщем позоре, предпочитали молчать? — Цыц! — я отмахнулась от неё, как от надоедливой мухи. У меня в голове что-то щёлкнуло. Девять, девять, девять… Для простого совпадения эта цифра встречается слишком часто. В отчаянии мое сознание пыталось ухватить ускользающую мысль за хвост. — Сколько было холдов в Скайриме во времена Драконьего Культа? — Девять, как и сейчас, — ответил мне Хадвар, внимательно следящий за нашей перепалкой.       Девять масок, девять холдов, девять пропавших товарищей, которые могли воскрешать собратьев и у которых был большой зуб на Алдуина… Как там будет, если перефразировать великого классика*… — Было у отца три сына: первый сильный был детина, второй умный был не в меру, а третий вовсе был дурак… — схватившись за голову прохрипела я. Что делать, если твой старший брат идиот? — Это ты к чему? — с непониманием на лице настороженно спросила Хельма. Она поняла о ком я?.. — К тому, что: сила есть — ума не надо… — поговорила я все ещё поражаясь, открывшейся картине. Алдуин совершил «маленькую» ошибку, из-за которой все пошло на перекосяк? «Маленькую»?! — Самокритично, лучше и не скажешь, — припечатала Серана, отбросив назад свои смоляные кудри. — Что я тебе сделала, солнце? — всё-таки обратила на вампиршу внимание. — Что сделала? Что ты сделала?! Я не хочу провести ещё пару сотен лет запертой под землёй в каменном мешке! — взвилась она, сжав руки в кулаки и с гневом смотря на меня. — У тебя что, боязнь замкнутых пространств? — ее рассерженный вид лишь позабавил меня. — Мы исследовали ещё не всю пещеру. Хельма говорила, что дальше есть ход вниз. Не стоит раньше времени паниковать, — осадил нас Хадвар, видя, что ещё немного, и наши упражнения в острословии перейдут в мордобой.       Так как другого выхода не оставалось, мы всей толпой пошли вглубь пещеры. Возглавляла процессию нетерпеливая Серана, после шла наша околонаучная компания, и в конце плелись Хадвар и вызвавшаяся помогать ему Хельма. Он уже мог ступать на ногу, что давало слабую надежду на то, что все пройдет само собой. Арнел тоже слегка прихрамывал. Видимо, и у него падение произошло не столь гладко, как хотелось бы. Талморец же теперь выглядел не так выглаженно и прилизано. Мелкая каменная крошка покрывала его всего с ног до головы, впрочем, как и нас всех. Вообще, именно Анкано спас большую часть наших запасов еды и других вещей, и ему следовало бы выразить настоящую благодарность за это. Хотя то, что никто не бурчит по поводу того, что он работает на Доминион, тоже сойдёт… Как долго меня будет мучить совесть, если я его где-нибудь по-тихому прикопаю?..       Все подземные дороги ведут в двемерские туннели — по-другому я не могу объяснить плавно возникший каменный искусственный коридор, уходящий перпендикулярно вниз. Видимо, из-за каких-то горообразовательных процессов или землетрясений пол одного этажа провалился, а туннель на первом засыпало, оставляя единственным проход внизу, уходящий куда-то в глубины земли и приветливо подмигивающий газовой лампочкой.       Вокруг входа были натыканы непонятные фалмерские столбики, похожие на топорики, и прочая лабуда, забрызганная запекшейся кровью. А в самом низу, на полу, будто случайно, заманчиво блестели разбросанные золотые и серебряные монеты. — Это ловушка. Несмотря на слепоту, фалмеры довольно изобретательны в охоте на тех, кто заходит слишком далеко в руины, — рассказал Арнел, когда остальная наша компания сгрудилась вокруг дыры. Взгляд ученого при этом потерял свой задорный блеск, а лицо будто состарилось. — Скорее всего, они уже знают, что мы здесь, и лишь выжидают, пока мы уснем. — Сколько их там может быть и какого размера могут быть руины? — дойдя до нас поинтересовался Хадвар. Мы все сгрудились у хода вниз. — Этого я не могу сказать… — Руины, скорее всего, небольшие, так как я их не помню, — оптимистично произнесла я, склонившись над бездной. — И фалмеров, следовательно, не должно быть много. — Твои бы слова, да Девятерым в уши… — проворчала Хельма, начиная слезать вниз.