Спасающая бога

      Это были ничем не примечательные остатки двемерских сооружений. Естественный гигантский зал, освещаемый люминесцентными голубыми кристаллами, которыми был усеян потолок, и работающими на последнем издыхании газовыми лампами. Множество переходов было разрушено и нам повезло, что один из них вёл на поверхность. Фалмеры же были здесь, но… Их было всего двое. Вокруг шумели до сих пор работающие механизмы и Серана не могла точно определить своим «вампирским чутьем», где они. В месте с, якобы, решившим размятся, Анкано она довольно быстро с ними рассправилась. Как хорошо, что в реальности противники умирают от всего одной сосульки, вошедшей через глазницу и вышедшей в районе затылка.        Меня всегда интересовало, чем питаются эти заморыши, при условии, что они не очень любят вылезать на поверхность, если вообще имеют такую возможность… По вони мы нашли их «маленькую кладовую» — гору обсосанных до бела косточек и последнее, относительно целые трупы, пренадлежавшие ребëнку-фалмеру и может его матери… У меня были этические вопросы по поводу убиств этих заморышей, все же они стали такими по вине двемеров и раньше были разумными существами, но тогда я поняла, что они ни чем не лучше обычных зверей, без капли сознания.       Это были бы ничем не примечательные двемерские руины, если бы не одно но… — Что это за устройство? — Арнел легко провёл рукой, смахивая толстый слой пыли с панели с очередным множеством рычажков, клавиш и регуляторов. Она и возвышающаяся махина, на половину закованного в металл механизма, находилась в главном зале и будто бы была центром всего подземелья. — Сейчас выясним… — устало вздохнув, я более твердой рукой отряхнула все от пыли. Арнел осторожничал в страхе перед возможными ловушками, включающимися с панели, и мне, наверное, стоило бы перенять у него эту прекрасную привычку, но чего нет, того нет. Возможность за каждым следующим поворотом обнаружить тупик и скрежет механизмов подавляюще действовали на всю нашу компанию, потому разговаривали в основном только я, Арнел и Серана. И если мы просто обсуждали увиденное, то Серана самозабвенно ныла о том, как еë задолбало находится в каких-то подземный пещерах и, что она с нами сделает, если в конце туннеля не будет выхода. Еë иногда подбадривал Хадвар, говоря о том, что выход обязательно найдется и вообще, что двемеры на совесть строили — вон сколько лет это все стоит почти целое. Хельма и Анкано предпочитали отмалчиваться и зло друг на друга поглядывать. Мухтар изо всех своих паучих сил изображал, что он на страже и всегда готов, хотя от него особо ничего не зависело. Учёный же интересовался каждой новой трубой и лампой, и мои заявления о том, что я здесь как и он первый раз, не останавливали его. — Мы можем уже перестать ковыряться в каждой встречной железяке и просто выйти отсюда? — отчаянно вопросила вампирша, указывая на следующую дверь, от которой веяло сквозьняком. Она была похожа на бедную уставшую мамашу, которая третий час не может вытащить своих детей из магазина игрушек. — Погодите-ка… — я уставилась на помятый конусовидный предмет чуть в оттдалении от панели управления попытках осознать, что я вижу то, что вижу. После непродолжительных страданий моему взгляду предстала металлическая катушка. — Что там? — потеряв интерес к множеству непонятных кнопок, спросил Арнел. Но едва ли я обратила на него внимание… — Или я вижу рупор или вся реальность иллюзия, а вселенная голограмма… — надо было проверить одну глупую внезапную теорию. Под возмущенные злопыхания Арнела, я забралась на панель ногами, чтоб взглянуть на дыру в корпусе поближе. Внутри находились особые держатели для кристалла, который был разбит на множество осколков и на задней стороне камеры обнаружилось маленькое окно в нишу с двумя рядом расположенными серебристыми штырями. С другой стороны ниши поддувал сквозняк, но, к сожалению, это окошко на улицу было давно завалено камнями. — Арнел, а это случаем не похоже на осколок кристалла душ? — выпрямившись, я показала ученому один из осколков. — Осколок? Да, это конечно, крохотный, но полноценный кристалл. — А они могут быть вот такого размера? — руками я обрисовала сферу размером чуть больше футбольного меча, пытаясь предугадать форму по оставшимся погнутым держателям. — Первый раз о таком слышу… — А они могут быть источником тока?       Я посмотрела в чистые и незамутненные пониманием карие глаза Арнела, Арнел посмотрел в ответ. — Кристалл душ же может создавать короткие и продолжительные молнии по желанию человека? — Да, конечно. Их можно зачаровать так, чтобы они срабатывали только при присутствии людей. Говорят, таких ловушек много в нордских руинах. — И ещё можно ли определить, что именно… делал кристалл? Ну там, огнем плевался, молниями или еще чем? — отмахнулась от его слов, опустив руку в фиолетовое крошиво. — На нем должны быть особые рунные цепочки… — неутерпев, ученый забрался на панель, встав рядом со мной. Лицо Арнела скисло, как только он взглянул на кучу темно-сиреневых осколков. — Вряд ли это поддаётся восстановлению. Мне жаль. — Замечательно… — философски изрекла я, спрыгнув на пол.       У нас есть предположительный источник тока, рупор, два оголенных провода, с помощью которых дуговым разрядом можно было посылать радио-сигналы обычной морзянкой, и панель, чтоб эту морзянку* набирать. Сова со скрипом натягивалась на глобус…       Когда там изобрели радио? В девятнадцатом веке? Чёрт, меня, блин, жизнь к этому не готовила! Это не велосипед по памяти собрать, это шаг в ту самую узкоспециализированную сферу знаний, которой мы пользуемся каждый день, не задумываясь, как она работает. Это шаг туда, где для непосвещëнного человека сильнее размывается граница между технологиями и магией. А разбираюсь я в этом на уровне школьных учебников по физике — то есть практически никак. Моих остаточных воспоминаний хватает лишь на эти догадки, но я совершенно не удивлюсь, если была в корне не права. Серьезно, у этих ребят, живщих под землёй, даже была машина для управления погодой*, так что эта махина с таким же успехом может быть чем угодно. — Так, что это? Вас оно явно заинтересовало. — подметил Анкано, по-птичьи склонив голову к плечу. От пристального взгляда его миндалевидных жёлтых глаз, меня будто бы прошибло молнией. — Да, нам всем уже интересно стало… — добавил Хадвар, отвлекшись от тихих перешептываний с Хельмой.       Эти двое ищут оружие. Эта простая мысль очень долго не могла пробиться в мой наивный мозг. Их, в отличае от меня с Арнелом, интересовало сугубо практическое применение сокровищ исчезнувшего народа, а не сами сокровища и их история. Я не могла винить их в этом, но при одной мысли о том, что мои находки и знания, которые по моей глупости, попадут в не те руки, могут послужить причиной чьей-нибудь смерти, волосы начинали шевелиться на затылке. Разумеется, само по себе радио не является оружием, но какое неоценимое преимущество оно дает в войне, где твой противник может передавать информацию только со скоростью перемещения всадника на лошади. — Пф… — я нервно выдохнула, отряхивая пыль с рук. — В этом то и загвоздка, что я не знаю, что это, вот и… — неопределённый взмах рукой завершил мои неказистые оправдания. — Жаль, что оно уже не поддастся ремонту. — Нужно двигаться дальше. Чем бы это не было, мы не за этим сюда пришли. — решительно заключила Хельма, подойдя к Серане. О, да мы с ней отличная команда… Незаметно, я послала ей благодарный взгляд. — Ну наконец-то! — закатив свои нечеловеческие глаза, выдохнула вампирша. — Пойдемте отсюда.       Все потянулись к выходу. Чувствуя на себе тяжелый взгляд Хадвара, я поспешила за Довакин. Почему-то мне стало неуютно.

***

      Нас встретило бордово-лиловое свечение закатного солнца. Под недовольное ворчание Сераны, было решено переночевать под сводами старых руин, которые как оказалось выходили на каменную площадку с остатками вмурованных в камень металлических креплений. Может быть здесь была антена, но мне уже было все равно.       Какой-либо дороги, ведущей из этого места разумеется не было и нам пришлось опять лазать по косогорам. К счастью, вскоре мы наткнулись на более-менее нормальную тропинку, и сверившись по карте отправились дальше.        Заснеженные вершины уходили в глубь чистого синего неба. Я нахожу в себе силы лишь на то, чтобы идти и не спотыкаться, но на большее моих внутренних ресурсов не хватает. Внутри, за ребрами продолжало неприятно тянуть. Все молчали, измотанные случившимся. Впереди ожидался долгий и тяжелый путь.

***

      Поленья тихо потрескивали в сполохах костра. В котле булькал не очень сытный бульон. Сидя рядом на одном из уцелевших спальников, Дельфина раз за разом прокручивала воспоминания у себя в голове, пытаясь понять случившееся. В ушах до сих пор стоял этот страшный грохот сходящего оползня.       Все началось с громоподобного звука, в котором мерещились страшные древние слова. Со стороны гор из-под земли начал клубиться зловещий туман, поглотивший все звуки будто какое-то могущественное колдовство. Весь отряд замер, прислушиваясь и с опаской вглядываясь в каменные гряды. Соратники первые поняли, чем грозит им это ужасающее знамение. Первые начали кричать о том, что им нужно поскорее уносить отсюда ноги. Винсент, чтоб его даэдра покусали, не к месту начал возникать, что это он здесь царь и бог, и что его люди не трусливые псины, чтобы удирать от обычного тумана. Дельфина и представить себе не могла, чем бы ему аукнулись эти неосторожные слова, если бы они наконец не ощутили, как земля с утробным рыком начала уходить из-под ног. Дозорные заметались, следуя практически военной выучке, организовано собирая пожитки. Но тут земля содрогнулась сильнее, будто подавившись своим рычанием. — Бегите! — раздался тот же громоподобный голос. — Лавина! Лавина! Спасайтесь!       Только вот в нем не было безумного ликования, наслаждения своей безоговорочной победой и мощью. Уже убегая, Клинок не могла не обернуться на маленькую фигурку в черной маске. В нем было горькое осознание, страх и отчаянная вера в то, что ещё не поздно. И Дельфина легко могла бы себя убедить, что ей это показалось, если бы на горе не начала появляться даэдрова ледяная стена. Кристаллы льда высотой с мамонта вырывались из земли, наростая друг на друга острыми гранями и повинуясь древнему колдовству. Каменный оползень захлебнулся, задержанный преградой, но не надолго. Словно смертоносная река он обогнул лёд, вскоре разбив его на мелкие кусочки. Они смогли спастись, не все, но всë таки. Только вот зачем? Какая в этом выгода этому существу? Дельфина не знала и это было хуже всего. Она давно уже не наивная девочка и не верила в то, что их вдруг решили пожалеть. Нет, нет, нет — это просто смешно.       От своих мыслей её отвлекли возмущения Дозорных и нахальный знакомый голос. Обернувшись, она увидела Бриньольфа. — Ты выяснил то, о чем я тебя просила? — отведя вора в сторону, спросила Клинок. — Это первый и последний раз, когда я работаю для тебя мальчиком на побегушках. — огрызнулся мужчина, отводя взгляд. Дельфина подумала бы, что он просто набивает себе цену, но что-то было не так. Что-то нервировало его. — Не тяни. У нас был договор, забыл? — не подавая виду надавила Клинок. С какой только швалью не приходится работать… — К даэдра все это! Я не хочу больше ввязываться в твои делишки, сыт по горло. — проведя ребром ладони по шее, заключил вор. — Сколько? — Десять септимов сверху. — Пять. — Не хочу больше встречать эту девку, кем бы она не была… — проворчал Бриньольф, махнув рукой. — Идет. Она собирала отряд для похода в какой-то Черный предел. Находиться он у даэдра на рогах, но моя птичка в Коллегии напела, что один маг вроде отправился с ней и спрашивал, как дойти до этого… как его? Альфатанад… Альфт… Тьфу… Короче, дай карту, накалякаю, где…       После того как дело было сделано, Дельфина, смотря в спину уходящего вора, раздосадовано сплюнула. Профессиональное любопытство, чтоб его… Должно было случиться что-то совсем из ряда вон выходящее, чтобы эта подвальная крыса не стала толком торговаться. Оставалось надеяться, что эта информация не стоила тех денег, которые за неё пришлось бы заплатить.

***

      Ветер заунывно выл средь каменных вершин и мха. Темнело. Наша разношёрстная компания рапологалась на ночлег. Тихо потрескивали поленья. Дым все время норовил лететь в сторону Арнела, от чего тот кашляя, пересаживался с места на место. Хадвар провёл ревизию запасов еды и воды. Результаты были неутешительные. Сначала норд делил провизию на шестерых, но Серана отказалась от своей части. Все и так знали, что ей нужна еда другого толка, только вот сколько она может проголодать без… живительной влаги, спросить так никто и не удосужился. И это было одной из многих недоговорок, которые подобно клубку змей множились среди нас. Наш маленький отряд безконтрольно дробился на пары, тихо перешептывающиеся каждая о своём. И что удивительно, меня в сторонку от остальных незаметно оттеснил талморский советник. — Разрешите полюбопытствовать, насколько вы ориентируетесь в политической картине мира? Все же она несколько изменилась со времен мифической войны нордов с драконами. — спросил эльф, с прищуром глядя на меня. — В общих чертах, да. — медленно произнесла я, пытаясь понять к чему он клонит. — А что? Хотите просвятить? — Хочу дать совет. — альтмер на мгновение замолкает, подчеркивая значимость последующих слов. — Опасайтесь Хадвара. Этот человек не так прост, как кажется.       Мне не удалось скрыть удивления. На мгновение, я обернулась, чтобы присмотреться к норду. Он деловито раскладывал спальный мешок, рассказывая какую-то военную байку. У костра то и дело разливался звонкий смех Хельмы и Сераны. — Есть какие-либо основания для таких предположений? — Я не думаю, что один из приближенных генерала Туллия просто так присоединился к шайке фанатиков. — конец фразы он произнес с явным пренебрежением. Видимо, благое дело очищения мира от вампиров не вызывало у него уважения. — Смерть близких может сильно поменять взгляды на жизнь. — задумчиво возразила я. В конце концов, мало ли что ему в голову взбрело. Хадвар — воин, знает с какой стороны за меч браться и желание отомстить за родных, когда ты можешь это сделать, довольно справедливо. Другое дело, что в Имперском легионе в разгар гражданской войны отпуск на решение семейных дел не выдают и по всему выходит, что ему для этого пришлось дезертировать. Решился ли он пожертвовать всем ради кровной расправы? — Идиальный предлог, чтобы втереться в доверие, не правда ли? — улыбнувшись уголками губ, предположил Анкано. Кажется, его страх с нашей первой встречи поутих и теперь он видит во мне главную любительницу затевать интриги в этой компании. Или он плетëт свои… — Для чего? Что ему ловить в этой зачуханой Страже? — если так, то действительно, что ему надо от любители осиновых колов и чеснока? У Империи проблем больше нет, как с вампирами бороться? — Если бы я знал ответы на эти вопросы… — наиграно мечтательно начал он. — то не морозил бы уши в этой забытой богами дыре.       Для проформы постояв и понаблюдав за медленно заходящим за горизонт солнцем, мы вернулись в лагерь, разойдять по своим углам. Довакин нашу шпиëнскую встречу не оценила. — Чего этому ушастому надо было от тебя? — громким шепотом поинтересовалась Хельма, оттащив меня за локоток. — Если бы я знала, Хельма, если бы я знала…       Что же, город засыпает, просыпается мафия. Подождав пока луны уверенно взойдут на небосвод, я тихо вылезла из спальника. Мухтару жестом приказала остаться на месте.       Мне не сиделось на месте. Очередная явно особо гениальная идея не давала мне покоя. И по правде сказать, не только она. Тянущая пустота в груди холодила внутринности, причиняя заметный дискомфорт. Да и Хельма весь день вилась вокруг, причитая о том, как я побледнела, осунулась и вообще ни их, ни себя не берегу. Мне оставалось лишь лениво отмахиваться. — Ты куда? — прошептал Хадвар, стоящий на дежурстве. Все остальные мирно спали. — Не задавай глупых вопросов. — раздраженно отмахнулась от слишком ответственного норда. Мог бы и прикорнуть для приличия… Впрочем он только что сменил Хельму. Я не хотела уходить при ней, так как она так легко бы не отстала.       Уйдя на значительное расстояние и убедившись, что за мной нет слежки, я произнесла слова Гармонии Кин. В глазах потемнело, сердце внезапно начало стучать в ушах. Ноги подкосились, я упала на колени, пытаясь отдышаться. Душа в горле зараждающийся стон, кое-как натянула на лицо злощастную маску. Сердце медленно приходило в норму. Надо собраться. Времени мало, а задача в таких потемках почти невыполнимая.       Бродила я долго. Редкие птицы начинали заливаться предрассветными трелями, но к сожалению для меня они были недосигаемы. Для моего маленького эксперимента нужен был кто-то живой, но не знаю, на что я надеялась, отправляясь в ночи искать то, что не нашла бы и днем. Удачей было то, что я хотя бы не переломала ноги во тьме. Часами я самозабвенно шарилась в ночи, вслушиваясь и всматриваясь в шорохи травы, стрекот насекомых, завывание ветра. Звезды медленно тухли. Небо становилось всё светлее и светлее. Совсем потеряв надежду, я отправилась назад к лагерю. Но тут трава шелохнулась. Краем глаза я заметила — там что-то двигалось! Идя на звук, я подкралась и, ухватившись за что-то мягкое и пушистое, стремительно дернула рукой. Моим долгожданным уловом оказался обычный сероватый заяц. Правду говорят, дуракам везëт. На удивление, животинка меланхолично дожевывала траву и не очень сопротивлялась, даже не смотря на то, что я держала еë за уши. Значит Крик ещё действует.       Я видела белëсую полупрозрачную душу зайца. Казалось она колыхалась от утреннего прохладного ветра. Вглядываясь в перламутровые переливы, я все не могла решиться, то сжимая, то разжимая дрожащую руку. Нужно было это проверить, нужно. Но… Черт! Я все не могла решиться. Он или она смотрел в пустоту своими косыми блестящими глазенками, мерно пережевывая зелень. Сырой треугольный носик беспристранно дергался. Уши в руке были приятно теплыми. Все маленькое тельце было переполненно жизнью. Жизнью, которую я хотела отобрать. Поднеся руку, я замерла. Будет ли ему больно? Мучительно ли это, вырывать душу для донора и сколько длиться агония?       Вдохнув полной грудью, я задержала дыхание, зажмурившись. Нам… Нам нечего есть. Все обрадуются, если я принесу хотя бы зайца. Люди веками едят зайцев. Я делаю это не ради забавы, а по нужде. Я…       Тут заяц стремительно дергается всем натянутым словно тетива телом. Пытаясь его удержать, я в панике хватаю его за единственное, что лучше всего вижу во тьме. Рука проходит сквозь тщедущные заячьи ребра, по инерции сжимаясь вокруг тускленького огонька. Душа тут же тухнет. Тушка зверька падает в траву. Руки дрожат. Пальцы в крови.       У меня получилось. Получилось сделать это без участия Того-Что-Живет-в-Маске. Только радости я не ощущала. Поглощенная душа проникла под кожу, там и оставшись. Копошилась, давила изнутри будто жук-скарабей из «Мумии». Маленькая, но щекотная и мерзкая. Неосознанно я начала щупать и расщесывать предплечье. Надо, надо срочно что-то делать. Светлая полоска утрененнего света начинала тихо дребезжать на востоке. Времени не было. Что ж… Это… Это может подождать… Подхватив тушку, я потащилась обратно в лагерь. Мне следовало бы бежать, чтобы успеть до того, как все проснуться, но сил на это не было. Ноги подгибались от усталости. Я ушла слишком далеко. Надежды на то, что норд всë-таки уснет разбились в дребезги — Фокра! Я уж думал, что ты переломала ноги! — с беспокойством в голосе воскликнул Хадвар. Но глаза его были странно холодны. Все ещё спали. И он никого не разбудил, чтобы меня искать. Спать перехотелось. — Я зайца поймала. Освежуешь? — я подняла тщедущную тушку повыше. — Ты… Охотилась? Без лука и стрел? — Ну… — я делано равнодушно пожала плечами. — С луком и стрелами каждый дурак сможет. — Ну да. — ровным голосом согласился он, забрав мертвого зайца. Я не смотрела на тушку. Не хотела видеть еë остекленевшие глаза.       Солнце медленно выходило из-за горизонта. Небо светлело, отгоняя чернильную темноту на другую сторону континента. Все это время я безуспешно пыталась стереть кровь с пальцев пучком травы. Занятие было монотонным и не требующим умственного напряжения. Можно даже было сказать: медитативным. Заячья душонка расстворилась сама собой. Я практически ничего не почувствовала, кроме совершенно странного фантомного чувства того, что у меня зачесался кончик хвоста. Это было до чертиков непонятно и пугающе.       Будто бы очнувшись от транса, я вновь посмотрела на свои покрасневшие от растирания ладони. Бордовые липкие разводы и сок от травы засыхали на ветру, оставляя неприятное ощущение на руках. Возможность отмыться от всего выпадет ещё не скоро.       Все просыпались. В траве тихо стрекотали кузнечики. Тушка стала для всех маленьким, но приятным сюрпризом. Еë поделили как смогли поровну на четверых — я отказалась от своей доли, предпочтя буханку хлеба с сыром. Там и так есть нечего. Зайчатину зажарили на огне. Пахла она очень заманчиво, но по заверению Анкано на вкус отдавала травой и была страшно сухая. Все с ним согласились, я жест оценила. Серана же посмеивалась с нас. — Так… Как же вы его изловили? — после долгих безуспешных уговоров отведать собственную добычу, выпытывал Арнел. — Хорошо, хорошо… Я хотела поджарить его струей пламени. Сожгла целое поле, а он все не попадался и тогда… — Тогда? — вместе с праздно интересующимся бретонцем, в мою сторону с заднего плана устремились выжидающие взгляды Хадвара, Анкано и… Хельмы. Дыры от пальцев на тушке сложно было не заметить. — Тогда он умер от смеха. — ох, уж эти старые бородатые анекдоты про охоту. Обожаю! У Анкано нервно дернулся глаз, Хадвар подавился воздухом, а довакин тяжело вздохнула. Всем тоже зашло судя по их кислым минам.