Спасающая бога

      Альфтанд был чертовым лабиринтом. Многоуровневые сети коридоров уходили в глубь горы подобно ветвистому дереву, то оканчиваясь тупиком, то возвращая к началу. Соваться сюда практически без еды, измотанными скитаниями по горам было равнозначно самоубийству. Но мы сунулись. Арнел, наш голос разума, настаивал на том, чтоб повернуть назад, чтоб вернуться в Винтерхолд за припасами, ведь в двемерских городах нет ничего, кроме металла и камня. Серана и Хадвар, наконец, решились рассказать нам о цели своей великой миссии. Тирания Солнца, безумец Харкон, рыщущие везде вампиры, жаждущие порабощения всех смертных рас, по их словам нависли над нашими головами невидимой угрозой и потому, чем быстрее они найдут Древний Свиток, тем лучше. Впрочем, на фоне вполне видимой угрозы остаться в городе под землей навечно, их рассказ не впечатлил. Довакин уверяла, что там всяко живут фалмеры, а значит есть и какая-то пища. Ей не хотелось поворачивать назад, когда мы были так близко. Хадвар молчал. Я колебалась, а Анкано выжидал моего решения.       Все точки над «i» раставила Дельфина и Ко, вломившаяся в маленькую ложбинку окруженную горами, как слон в посудную лавку. Мы оказались в ловушке: с одной стороны пики точеные с другой… Вход в двемерский город. Возможно, можно было бы решить вопрос с Клинком миром, Соратники, да и остатки Дозорных не были последними головорезами и им было попросту не с руки с разбегу крошить кого-то на мясо, но Хельма от чего-то боялась встречи с братьями и сестрой по оружию, как огня. Только завидев рыжую макушку Эйлы, она начала зазывать нас внуть, вскоре скрывшись за гигантскими богато украшенными, но давно обветшавшими дверьми с орнаментом солнца.       Подхваченные внезапным паническим порывом мы неслись по коридорам, не разбирая дороги, а когда поняли, что заблудились было уже поздно. Гневные выкрики преследователей, долго отдававшиеся эхом в пустынных коридорах, стихли. Только шум работы старинных механизмов не давал погрузиться древним залам в мертвую тишину. По мере прохождения я зажигала свет газовых ламп, рассеивающих мрак в очередном секторе, где не было ни следа жизни — фалмеры будто и никогда не были тут. Многие комнаты и входы были завалены. И вместе с ними под грудами камней оказывались смятые трубы как с водой так и с газом. В таких местах мы шли во всепоглощающей тьме и молились всем богам, чтобы многочисленные железные детали не высекли искр.       Почти в первый же день я отказалась от своей доли провианта, аргументируя тем, что якобы давно хотела провести эксперимент: сколько времени эльф может прожить без еды. Мое решение вызвало смешанную реакцию. Арнел и довакин были резко против, Анкано воспринял это как необходимую жертву, Серана и Хадвар сохраняли молчание. Озвученный факт того, что человек может прожить без еды около двух недель и, что я прекращу маяться дурью с первым голодным обмороком, никого не успокоил и казалось только насторожил. Хельма, думая, что я окончательно тронулась умом, грозилась кормить меня против воли. Арнел был с ней солидарен, но не поддерживал подобных насильственных методов. Кое-как дело замяли. На самом деле, в тот момент я руководствовалась исключительно холодным рассудком. Алдуин говорил, что драконы спокойно могут существовать без еды многие века, и Партурнакс живой тому пример. При таком раскладе есть еду казалось расточительством.

***

— Никто не решается задать этот животрепещущий вопрос, но он всех нас безусловно волнует. — заговорил Анкано на одной из стоянок, оглядев всех. При холодном освещении его и так по человеческим меркам выглядящая нездоровой кожа приобрела оттенок нескончаемого старого желтушного синяка, а скулы казалось заострились ещё больше. Впрочем, все остальные выглядели не лучше.       Под землёй без часов было проблематично следить за временем. По ощущениям мы блуждали уже четверные сутки. По крайней мере спать мы ложились именно четыре раза. Множественные названия улиц и помещений ни о чем не говорили, помогая разве что быстрее догадаться о том, что мы ходим кругами. Несколько раз в сквозных туннелях между этажами мы натыкались на наших преследователей, количество которых заметно порядилось. Теперь с верхних этажей нам кричали остановиться только Дельфина, трое Соратников, четверо Дозорных и ещё какой-то непонятный парниша в робе учеников Коллегии магов, которого Арнел опознал как Омунда. Хадвар предположил, что большая часть их отряда осталась снаружи или вовсе вернулась обратно. После таких встреч мы быстро меняли место дислокации, а вампирша была нашими ушами — она могла, хоть и с трудом из-за шума машин, но определить в какую сторону лучше не бежать, если не хотим встретить злую и неподкупную Дельфину. — Леди Серана, как долго вы можете прожить без крови? Нам бы не хотелось стать вашим ужином. — его губы изогнулись в холодной усмешке, показывая что пока он не тревожится по поводу этой проблемы. — Боитесь спать по ночам, советник? — подколола в ответ вампирша. Но без огонька. В воздухе чувствовалось напряжение, каждый прислушивался к их разговору. Все уже заметили, как Серана засматривается на кого-то из нас. Зрачки еë в такие моменты непомерно расширяются, будто она выпила лишку, а сама она замирает, откликаясь, дай боже, раза со второго. — Мы все оказались в затруднительном положении и… — примирительно развел руками Арнел. — всем было бы спокойней, если бы вы сообщили о вашем… состоянии. — Вам стоило бы лучше беспокоится о своем состоянии. — Серана перевела высокомерный взгляд на Арнела, всем своим видом показывая, что не желает общаться на эту тему. — Боитесь, что ваш «ужин» потеряет товарный вид? — с бесстрашием достойным лучшего применения в тон ей спросил эльф. — А вам смотрю не терпится им стать. — холодно растянула губы в улыбке, показав клыки, Серана. Глаза еë опасно блеснули. — Все, хватит! — прервал зарождающейся конфликт на корню Хадвар. Но видимо сегодня астрологи объявили вечер выяснения отношений. Все были на пределе. — Меня больше интересует другое. Хельма… Мы все слышали, что Соратники идут спасать тебя, но именно ты бежишь впереди всех, стоит тебе только их увидеть. Провиант на исходе. Я хочу знать причину, почему ты предпочитаешь голодную смерть встрече с братьями и сестрами по оружию?       Отвлекшись от пустого созерцания Драконьей маски, я прислушалась к разговору. Это смогло привлечь мое внимание. Хоть мы с Хельмой и находимся в довольно хороших отношениях, но о ней самой я знаю до прискорбного мало. Сама Довакин ни разу не заводила разговоры о своей семье или малой родине, а я по правде сказать ни разу и не спрашивала. Она тяжело приняла новость о смерти Кодлака, когда-то серьёзно разругалась с Скьером, болезненно реагировала каждый раз, когда я поднимала тему ликантропии — вот и все, что было мне известно. О других Соратниках Хельма упоминала лишь вскользь, будто бы лишний раз не хотела вспоминать о их существовании. — Это мое дело, Хадвар. — отведя взгляд, произнесла Хельма. Руки её нервно сжались в кулаки. — Соратники кричали ещё и о том, что тебя околдовал Драконий жрец. — внезапно он обернулся в мою сторону. — И мне стоит обращаться к тебе, Фокра? — Приплыли… — мне оставалось только раздосадовано выдохнуть. Силы с каждыми днём покидали меня. Рюкзак с каждой стоянкой все труднее было поднять с земли. Кровавый плащ давил на плечи. Я была полностью застигнута врасплох и оттого, могла лишь смотреть на него в ответ. — Это ложь! — воскликнула нордка, опять перетягивая внимание на себя. — Соратники величайшие воины Скайрима. О их чести и отваге ходят легенды. Зачем им вр… — Они оборотни!       От полного отчаяния крика с потолка посыпалась каменная крошка. Благо все были настолько шокированы этой новостью, что такая мелочь их не волновала. По правде, я не совсем понимала, в чем собственно сама трагедия. Ну, оборотни и оборотни, чего бубнить-то? Это их выбор, все согласны, все довольны, и главное живут они мирно никого особо не тр… — Они… Они насильно напоили меня волчьей кровью! — срываясь продолжила нордка. Казалось, ещё немного и она не выдержит. — «Хельма, мы будем одной семьёй!», «Мы будем связаны одной кровью!»… Я никогда не хотела этого! Ни… Никогда! Эйла, Скьер… — голос её начал надрываться всхлипами. — Они не… Не оставили мне выбора… — Но ты не оборотень. — поведя носом и по-птичьи склонив голову на бок, произнесла Серана. — Я смогла выле… Вылечиться… Кодлак, он единственный, кто… Кто не делал вид, чт… Что мы одна большая счастливая семья! Чтоб их даэдра разорвали! — в отчаянии вскрикнула Хельма. Брови её надломились, рот искривился, лицо раскраснелось и она поспешила скрыть его в ладонях. Мухтар возмущено запыхтел, цокая по камню своими железными тонкими ножками. Я отложила маску и встала. В два тяжелых шага подошла к ней и неловко положила руку на её плечо. Довакин тихо бесконтрольно всхлипнула. — Мне очень жаль… — понимая, что ей нужно хоть немного уединения я встала так, чтобы заслонить собою остальных. — Не трогай её. — вскочил меж нами Хадвар, откидывая мою руку. — Что ты творишь?.. — Зачем тебе Древний Свиток, Фокра? — твердо спросил Хадвар, ткнув в меня пальцем. Его руку потряхивало. Боишься того, что скрывается в нордских могильниках? — Неужели твои мнимые исследования так важны, что ты готова умереть здесь? — его тон сочился ядом. — Умирать в мои планы не входит, прости Хадвар. Хочешь знать зачем мне Свиток? — я развела руки в стороны. — Что же, ладно. Когда-то три отважных норда вышли на честный бой три на одного против Пожирателя Мира. — при этой незатейливой остроте лицо мужчины искривилось. — Дело у них, скажем прямо, не задалось, и тогда последний, кто ещё имел руки в этой компании достал Древний Свиток и отправил Пожирателя в будущее, то есть к нам. Следовательно, с его помощью можно путешествовать во времени и, если я пойму как это делается, то смогу вернуться туда, где это вполне себе живой город, все мои близкие и друзья живы и все в таком духе. Вот и весь мой злодейский план! — Ты не собираешься выполнять обещание, данное Ему? — в шоке вопросила Хельма, перестав судорожно размазывать по лицу немногочисленные слезы. — Он просил о помощи… Ты не можешь просто так оставить нас!       Ох, Хельма, Хельма иногда я так прекрасно вру, что сама начинаю в это верить. Сколько ролей я отыгрываю, уже не счесть, а бедная Довакин все ещё иногда забывает, что это театральное представление не для неё. — Хельма, я всегда держу свое слово и не собираюсь оставлять тебя одну разбираться со всем этим дерьмом. Просто, во-первых я хочу иметь запасной вариант. — скрестив руки на груди, произнесла я. На самом деле, призрачная возможность в любой момент сказать: «Мне очень жаль, но я не собираюсь участвовать в божественно мутных делишках и умываю руки. Потому что чем больше я узнаю об этой затее, тем больше она мне не нравится. Всем пока.» — прельщала. Но это на случай, если совсем запахнет жаренным. Сейчас же во мне проснулся позабытый азарт, ощущение, что все вокруг игра, и я хочу пройти эту сюжетку до конца, куда бы она меня не привела. — А во-вторых, у меня будет чем ткнуть в нос Большого Брата.       В упор уставилась на Хельму, глядя в её свободное от понимания лицо. Вскоре брови решительно нахмурились, а меж ними пролегла тонкая складочка, что ознаменовало собой осознание моих незатейливых намеков и метафор. — У вас есть брат? — оживился Арнел. Блеск его глаз выдавал только что родившуюся надежду, что я не единственный оставшийся двемер. — Да, был. Но… — разрушила его надежды я, на ходу пытаясь придумать очередную байку. — Это кличка одного… колдуна с очень херовым характером. — Первый раз о нем слышу. — вклинился Анкао, с прищуром глядя в мою сторону. — Все когда-то бывает в первый раз… — удалось съехать с темы мне. — Что ж, я не могу осуждать стремление вернуться домой. — Хадвар остыл, сделав вид, что расслабился и поверил. Чего же он добивается? Что хочет вызнать? И такой ли он Хельме друг, раз теоретически оставляет её под моим злобным контролем, просто из-за того, что я стремлюсь на родину? По его мнению эта цель оправдывает это средство? Или он просто выжидает, когда я ещё больше ослабну от голода?       Все разошлись по своим углам. Газовые лампы продолжали тихо шипеть. Хоть тяга и интерес к жизни все ещё теплились во мне, я устала. Очень устала. Конечно, у всех нас уже сидят в печёнках эти двемерские руины и изнуряющая погоня. Поскольку я отказалась от еды, единственное, что могло приносить мне силы — это сон, но он каждую ночь подводил меня.       Сначала мне снились горы и небо, обрывки разговоров, смысл которых терялся, как только я просыпалась разбитая и слабая. После сны стали ярче и живее, я чувствовала буйный ветер под моими крыльями, брызги холодных рек на своих мощных лапах, и постоянно перед моим взором представал дракон, который был чем-то обеспокоен — я стабильно начала просыпаться в маске Драконьего жреца, все такая же уставшая. Я не знала этого дракона и одновременно он казался мне хорошим знакомым. Металлически бронзового цвета чешуя с чёрными и бежевыми рисунками на крыльях и хвосте тепло блестела, когда в некоторых снах он нежился на солнышке. После я начала улавливать отрывки разговоров, происходивших давным-давно. «Вультурьйол» — так его звали. Это наверное первое, что мне удалось разобрать из тех отрывков разговоров. Тревога не покидала безмерно грустных глаз Вультурьйола. Он был подавлен… Скорбел?.. Да. Он скорбел о девяти братьях, что пали от лап Алдуина. И их участь была страшнее смерти… Потому что она была неизвестна. И неизвестность эта пугала. Ясно было одно — Старший Брат сотворил что-то поистине ужасающее. И я во снах тоже чувствовала пожирающий внутренности страх и вместе с тем восхищение Вультурьйолом. Отец одарил его душу не только благородством и добротой. Узнав о случившемся, друг не потерял способности рассуждать над решением Господина, в то время как я окаменел, спрятавшись в тени, и не мог и помыслить о чём-то кроме тупого повиновения.       То есть нет… Не окаменел, а окаменела… и не я… Разум заполнил монотонный гул. В попытках избавиться от него я закрыла уши ладонями, зажмурившись. Руки легли на толстую кожу капюшона маски, покрытую искусной вышивкой. — Моя дорогая, все хорошо? — в беспокойстве спросил…       Сердце затрепетало, пытаясь вырваться из грудной клетки. Голос! Какой знакомый голос! В панике распахивая глаза, стаскиваю с себя маску. Совсем близко передо мной застыло встревоженное лицо бретонца. — Арнел… — с облегчением выдыхаю, пытаясь успокоить сердцебиение. Как бы смешно не было, но ощущение было похоже на то, когда шагаешь вперёд не заметив порога. На мгновение кажется, что сейчас провалишься чуть ли не в канализационный люк, благо в следующее мгновение пол все же встречается с ногой и всё обходится легким испугом. В этот раз пол нашёлся. — Вы шли шатаясь, а потом остановились и схватились за голову. — рассказал он, придерживая меня за руку. — Я шла?.. Но разве…       Я обернулась, потеряно глядя на всех остальных членов экспедиции. Мы не спали. Я не спала. Мы шли… куда-то. Ох… — Фокра, вам стоит поесть, пока у нас хоть что-то осталось. — продолжил упрашивать Арнел, проникновенно глядя мне в глаза. — Хватит морить себя голодом! Скоро тебя будет не отличить от драугров! — вспылила Довакин. Я не успела моргнуть, как перед моим носом появился кусок залежалого хлеба. Удивительно, но я могла уловить тот манящий аромат, постоянно царящий в пекарнях и около полок с выпечкой. Живот противно скрутило. Алдуин, брехливая псина… — Ну, ничего страшного… — тихо и наиграно беспечно произнесла я, отводя взгляд. Оказалось на мой перфоманс обратила внимание вся компания, а не только сердобольный Арнел. Мухтар аккуратно дергал за край окровавленного плаща. — Найдешь какой-нибудь миленький нордский могильничек, положишь меня там, лет через пятьдесят оклемаю… — Ешь! — подгадав момент Хельма впихнула злосчастный кусок хлеба в мой распахнутый рот. — Ты смертная, как и мы все! Тебе нужна еда и ты имеешь на неё право как и мы все. — Хм… Я бы конечно могла поспорить на счет смертности, но Хельма права. — заключила Серана, смотря на меня сверху вниз. — Выглядишь жалко. — А ты себя давно в зеркало видела? — подколола в отместку я, проглотив от жадности плохо прожеванный кусок. Главное, чтоб не стошнило теперь. — Я вообще удивлена, что ты знаешь о таком предмете интерьера.       Жадно запив еду водой, я видела как вампирша высокомерно закатила глаза. Воды у нас, благо, было в избытке. Она текла по большинству труб, которые словно сосуды пронизывали руины. Некоторые из них были горячими и на них собиралась испарина, некоторые были просто повреждены или изношены, и из них текли струи живительной влаги.       Прозвучал взрыв.