Ходячая неприятность

      Пак в очередной раз собирается в клуб с Тэхёном. Друг уже десять минут ждет его в машине, а Чимин все никак не может собраться. Омега натягивает на себя кожаные штаны, белую майку с принтом и косуху. Он быстро подводит глаза и, схватив портмоне и телефон, выходит в гостиную.       — Ты меня соблазнить решил? — раздается где-то над ухом, когда омега заходит в кухню попить воды.       Альфа так неожиданно появляется, что Чим чуть не давится водой, выплевывая ее в раковину. Он разворачивается к Чону и оказывается в ловушке.       — Пусти, я опаздываю.       — Сначала напялил на себя кожаные штаны, возбудил, а теперь «пусти»? - слишком томно говорит альфа, проводя носом по щеке Пака.       У мелкого уже стадо мурашек по спине пробежало, а ноги стали ватными. Альфа так близко. Слишком интимно говорит и прерывисто дышит.       Чонгук опускает одну руку на талию омеги, а другой упирается в столешницу. Он проводит губами по ушной раковине и закусывает мочку, отчего омега еле слышно стонет. Как всегда разум кричит: «Оттолкни!», а тело хочет ласки.       Чон спускается к шее, покрывая ее мелкими поцелуями, а Пак послушно подставляет ее, открывая больше пространства для губ и языка Гука. Как бы хотелось Чимину принимать ласки альфы на законных основаниях, как его омега. Но сейчас это больше похоже на то, что омега слишком легко доступный, и это осознание бьет по мозгам, поэтому Пак отстраняется. В это же время звонит и разъяренный Тэхён, который запарился ждать друга. Поэтому Чимин молча уходит, оставляя Чона одного. Если бы он знал, как плохо последнему, когда Пак в очередной раз уходит. Ведь Чон знает, что Чимин может делать все, что хочет и незнание того, что делает Пак в клубе — убивает. Но Чону хочется верить в то, что Пак ни с кем не спит и хранит верность. Только вот, он не обязан этого делать, поэтому альфа не смеет его осуждать.       Чимин возвращается в стельку пьяным. От него пахнет алкоголем и табаком, а еще каким-то альфой. Пак словно пропах насквозь, поэтому Чон морщится, отпихивая от себя пристающую тушку.       — Что, со мной можно спать только во время течки, когда похер кого трахать, потому что сильный запах омеги бьет по мозгам? — скалится Чимин, горько усмехаясь.       — Чимин, ты пьян, иди в свою комнату, — требует альфа, все так же держа омегу на расстоянии.       То, что омега пристает к альфе в таком состоянии, случается впервые. Чону не нравятся, что Пак напивается постоянно, приходит только утром и все время огрызается. Эта тупая слепая любовь просто застилает глаза и туманит здравый смысл. И Чонгуку самому тошно смотреть на себя. Он ничего не говорит, принимает Пака таким, каким он есть, и не ждет от него чего-то взамен. Это глупая любовь одного человека, которая убивает. Хочется кричать и рвать на себе волосы. Чонгук срывается и начинает высказывать все, что накипело, ведь Пак все равно ничего не вспомнит.       — Чимин, неужели ты так слеп? Или ты специально издеваешься надо мной? Ты же знаешь, что я люблю тебя, ты знаешь, что мы истинные. Какого черта ты играешь со мной? Я устал. Устал вытаскивать тебя из дерьма. Устал так жить. Зачем я вообще встретил тебя! Жизнь играет со мной злую шутку. Почему мне так больно?       Пак слушает и пытается понять слова старшего. Чонгук говорит искренне, но затуманенный разум омеги пропускает лишь малую часть чонгуковых слов для понимания.       — Гуки, — тянет Чимин и тянется к нему, но Чон делает шаг назад.       — Иди спать!       Он все равно ничего не вспомнит. Больно.       Но Чонгук любит. Каким бы истинный балбесом не был, он любит его. И все равно рад, что такой упертый Чимин живет с ним. Ведь так у Чона есть каждодневная возможность быть рядом и видеть его.

***

      Чимин заходит в квартиру на цыпочках, оглядываясь по сторонам. В этот раз он не пьяный, зато с небольшим сюрпризом. Альфа выходит навстречу слишком осторожному омеге и пугает, когда Пак случайно наталкивается на него.       Чимин резко разворачивается и встречается с серьезным взглядом альфы, съеживаясь. Вроде ничего не натворил, а Гук так смотрит. И сюрприз доставать перехотелось.       — Ты не пьян? — удивленно поднимает бровь Чонгук.       — Тебя что-то не устраивает? — изумляется Пак. — Могу напиться, — делая шаг в сторону кухни, говорит омега, но Чон хватает его за ворот куртки и возвращает на место.       — Я просто устал подтирать за тобой, — закатывая глаза и громко выдыхая, отвечает альфа. — Ты настолько утомил меня за последнее время. Где ты только не был.       — Вообще-то, у меня есть сюрприз, а ты мне такие гадости говоришь. Обидно между прочим, — дуется омега. - В последнее время ты постоянно ворчишь! Как старый дед. А мы просто живем вместе, и ты не имеешь никаких прав на меня.       Это тоже обидно, но правда. Чон так и не предпринял ничего, чтобы растопить сердце омеги и хоть как-то обратить на себя внимание.       — Ладно, что за сюрприз? — складывая руки на груди, спрашивает Чон.       — Закрой глаза, — просит омега, заметно приободрившись и улыбаясь во все тридцать два.       Альфа усмехается и закрывает глаза в ожидании. Пак копошится и достает из-под куртки маленький беленький комочек, который тут же издает звук, и Чон открывает глаза.       Маленький котенок. Крохотный и беззащитный. Но есть одно «но» — Чон не любит котов. Гук смотрит на довольного Чимина, который тычет тому в лицо пушистый комочек и радуется как ребенок. Может быть Чонгук и порадовался так же, как омега, но первый предпочитает собак, просто потому, что те очень преданные и любящие существа, в отличии от независимых и серьезных кошек.       — Ты не рад? — хмурится Пак, замечая недовольство на лице альфы.       — Чимин, — тянет он, — я не люблю котов, — даже как-то виновато говорит Чон.       — Почему это?       — Может, ты вернешь его, где взял? - предлагает альфа.       — Что? Ты предлагаешь мне выбросить его на улицу? — возмущается по-детски Чимин и хмурится еще сильнее, отчего альфа не может сдержать улыбку.       — Давай, отдадим его Юнги или Тэхёну, — предлагает старший, видя как омега пыжится и закипает.       — Нет! Он мой! — топает ножкой Чимин. — Не нравится, съезжай! — говорит младший и направляется в свою комнату.       — Но это моя квартира, — возмущенно кидает вслед альфа.       — А станет моей. Не хочешь жить с котом и мной, можешь уходить. Я тебя не держу, — добавляет Пак, хлопая дверью своей комнаты.       Чонгук в шоке. Омега совсем обосновался в его квартире и ведет себя как хозяин. Конечно, альфа только рад, что Чимин присутствует в его жизни, пусть даже он не имеет на младшего никаких прав. Ощущение того, что Пак рядом уже делает альфу счастливее. Но приходится мириться с его дурным характером и постоянными выходками, которые часто заканчиваются полицией и очередным штрафом.       Чимин будто ребенка завел. Носится с котенком как угорелый, купил лоток, к которому животное быстро привыкло, когтеточку, игрушки, корм; водит его к ветеринару, играет с ним, уделяет ему все свое время, забыв, кажется, что живет не один. Чонгука злит это. Ведь омега совсем не обращает на него внимание. Раньше хоть какие-то колкости говорил, спорил, дразнил, а сейчас он полностью поглощен заботой о котенке.       — Сегодня вечером приедут родители, — напоминает Чонгук, садясь рядом с омегой и наблюдая за его игрой с котенком.       — И что? Снова разыгрывать счастливую семью, — с сарказмом говорит омега, не отвлекаясь от процесса.       — Чимин, оторвись от своего кота и обрати на меня уже внимание! — грубо говорит альфа.       Пак поворачивается к парню и безразлично смотрит на того, затем снова отворачивается.       — Что я там не видел? Все тот же Чон Чонгук, все тот же альфа: симпатичный и...       Чимин замолкает и надеется, что альфа не услышал этого слова. Но нет, Чон очень внимательно слушал омегу, и сейчас довольно расплывается в улыбке. Пак же делает вид, что играет с котом и ничего не говорил.       — Повтори, — просит Чон.       — О чем ты?       — Что ты только что сказал обо мне?       — Что ты все тот же, — отвечает парень, смущаясь.       Зачем он допытывается и просит повторить? Ведь все прекрасно слышал.       — А дальше?       Чимин ищет глазами чем можно заняться, чтобы не отвечать на вопросы и вспоминает про какие-то мультики. Он берет пульт и включает телевизор, ища хоть что-то подходящее.       Альфа видит, как смущается омега, и эта ситуация его забавляет. Ледышка постепенно тает? Как бы Чону хотелось в это верить. Через пару дней приезжают родители, чтобы узнать о планах молодых. И что же они могут сказать? Ровным счетом ничего. Потому что сделка все еще действительна и страшно становится от того, что у нее нет срока действия.       — Я давно хочу поговорить с тобой, — говорит Чон, но его прерывает звонок телефона.       Поговорив с кем-то, альфа кидает что-то типа: «Срочно вызвали на работу, скоро буду», и уходит.       Когда время уже около семи, а Чонгука все еще нет, родители заметно начинают нервничать, потому как сын бы предупредил, что задерживается. Но он не отвечает даже на звонки. Чимин звонил на работу, но там сказали, что начальник уехал около часа домой.       Пак уже не на шутку волнуется. И кажется, почему? Ведь сделка не предусматривает какие-то чувства. Но омега, наверное, признается мысленно себе именно сейчас, что Чон для него не просто сожитель. То, что говорил Юнги-хён правда, и теперь Пак признает это.       — Дорогие родители, — начинает Чимин, заметно нервничая. — Хочу сказать вам что-то очень важное. Все это время мы вас обманывали. Когда вы впервые увидели нас на приеме, мы заключили сделку. Зная вас, я предложил съехаться. Прошло много времени. И сейчас, когда я не знаю, где этого черта носит, что с ним, — голос омеги начал дрожать, а к глазам поступили слезы, — мне становится страшно, что если...       Чимин замялся, глотая слезы и впиваясь в спинку стула.       Родители слушали молча, не перебивая, давая высказаться, ведь Чимину это нужно было.       — Что если... — у Чимина язык не поворачивается сказать этого.       Внезапно входная дверь открывается и спустя пару секунд, в кухню входит Чонгук. Все взоры обращены на него, поэтому Чон застывает возле двери, переводя взгляд с родителей на плачущего Чимина. Сердце сжимается от одного вида дорожек слез по красивым пухлых щечкам омеги.       — Что происходит? — удивленно спрашивает Чон, подходя ближе к столу.       Пак кидается альфе в объятия и не сдерживает слезы, крепко обвивая руками его шею и прижимаясь как можно ближе. В груди щемит, к горлу подкатывает ком, и Чонгук непонимающе смотрит на родителей.       — Чон Чонгук, где ты был? Твой омега такие ужасы себе надумал! — возмущается отец Чона. — Как его сердечный приступ не хватил, я ума не приложу.       — Да с чего?       Омега отстраняется и вытирает слезы, зло глядя на альфу. Но эта злость лишь прикрытие для переживания и страха.       — Где ты был?       — Я же сказал, что поехал на работу, — оправдывается Гук.       — Я звонил, ты уехал оттуда больше часа назад, — бубнит Пак. — Где ты был все это время? Почему не отвечал на звонки? Черт, Чон Чонгук, я же волновался! Я столько себе придумал.       Омега злится, бьет кулачками по груди альфы, затем снова обнимает того и пускает слезы.       — Господи, — вздыхает Чонгук, обнимая омегу как можно крепче и трепетнее. — У меня сел телефон. Я заехал к Юнги на пару минут, надо было поговорить. Прости, что заставил тебя переживать.       Родители тихо поднялись с мест и пошли в гостиную, чтобы собрать свои вещи и уехать, оставляя их наедине. Сейчас главное, чтобы они все выяснили, чтобы им никто не мешал.       — Надо было позвонить. Я же... Я же... — всхлипывал омега.       — Не плачь, — вытирая слезы омеги, просит Чон. — Ты пьяный и то красивее, — подкалывает альфа, за что получает тычок и смеется.       — Не издевайся, — бурчит Чимин, дуя губки. — Я же действительно переживал. С тобой могло что-то случиться.       — Почему ты переживал? — спрашивает Чонгук, не выпуская омегу из объятий и заинтересованно глядя на него. — Ведь у нас всего лишь сделка.       — Что? — тихо спрашивает Пак, выбираясь из крепких рук.       — А что, я ведь прав. Ты сам повторяешь это чуть ли не каждый день. И я свыкся с мыслью, что для тебя это, и правда, всего лишь сделка.       — Уже нет. Точнее... давно нет, — признается Чимин.       — Как давно? — спрашивает Чон, проводя рукой по щеке омеги и убирая волосы за ушко.       — После той пьянки, — признается Чимин, опуская голову.       — Почему молчал?       — Не знаю...       — Боже, Чимин~и, а ведь все могло бы быть по-другому.       В гостиную пробирается котенок, жалобно мяукая. Пак берет его на руки и умиляется маленькому созданию. А альфа немного злится.       — Опять он, — фыркает Гук. — Мне ты так не улыбаешься, — раздраженно говорит альфа, глядя на сюсюканье.       — Просто ты не заслуживаешь, — косо посмотрев на Чона, говорит омега.       — Кота ты любишь больше, чем меня?       — Кто сказал, что я люблю тебя? — изумляется Чимин.       Взгляд Пака настолько невозмутим и серьезен, что Чона аж передергивает, ибо он уже не знает, чему верить.       — Как? А сейчас? Такую истерику устроил, потому что я не отвечал на звонки, — разводя руками, говорит Гук.       — Это я еще и не начинал.       — Что не начинал?       — Истерику устраивать. Я лишь поругал тебя, не более, — говорит Пак, все свое внимание переключая на котенка. — В следующий раз так просто не отделаешься.       — Чимин~а, — улыбается Чон, дергая того за рукав.       — Что?       — Ты этого котенка любишь больше, чем меня?       Омега отпускает котенка на пол и равняется с Чоном, глядя тому в глаза. Альфа не разрывает зрительного контакта, ловя изменения и эмоции парня. Первым не выдерживает омега, начиная смеяться над глупым вопросом Чонгука.       — Чего ты смеешься? — недоумевает Чон.       — Ты ревнуешь меня к котенку? — хватаясь за живот, все еще смеется омежка. — Ты такой глупый.       Чонгук хватает Пака за руку и притягивает к себе, не оставляя между ними ни сантиметра. Омега тут же становится серьезным и даже слегка пугается, потому что альфа смотрит очень пронзительно и внимательно. Чон сразу же меняется в лице, когда видит замешательство омеги. Он смотрит на Пака с любовью. Губы непроизвольно растягиваются в улыбке, и Чон касается губ Чимина своими. Сначала омега просто стоит, ловя практически невесомый поцелуй, но после открыто отвечает на него, обвивая шею старшего руками. Альфа полностью берет инициативу, углубляя поцелуй. Чон подхватывает омегу за ягодицы, и тот обхватывает его торс ногами. Альфа делает несколько шагов назад и раздается жалобное мяуканье, граничащее с криком о помощи. Омега отрывается от губ альфы и слазит с него, ища глазами свое чудо.       — Ты наступил на него, — верещит омега, беря комочек в руки. — Ты его чуть не раздавил, слон! — бурчит Пак, гладя малютку.       — Да ладно тебе, — отмахивается Чон. — У нас есть дела куда важнее, чем он, — пытаясь вернуть Пака в прежнее положение, говорит альфа.       — Изверг! В тебе ничего человеческого. Как я мог влюбиться в тебя? Почему природа сыграла со мной злую шутку, сделав тебя моим истинным? Малыш, ты в порядке? — заботливо спрашивает омега у котенка, который не перестает мяукать.       Пак поднимается с колен и зло смотрит на альфу. Он обидел его чадо!       — Слон! — кидает напоследок омега, идя в направлении к своей комнате.       — Чимин... мы же...       — Никакого секса. Это твое наказание, мамонт! — фыркает Чимин и хлопает дверью.       Ребенок. Чон усмехается. Омега очень милый, когда злится. Сейчас Чон радуется не только тому, что омега хмурится и дуется, но еще и потому что, кажется, лед тронулся.       Омега сказал вслух то, что долго держал в себе. Пак Чимин действительно влюбился, Юнги-хён был прав.