Дым и зеркала

Пейринг: OutlawQueen Посвящение: всем, кто как и автор, потерял остатки вдохновения с 5х21.

Ни в одном из миров им не найти счастья. С тихим шорохом сталь покидает ножны, под испуганный гул голосов хозяин бросается к гостю. Движения мужчин легки и быстры, но один все равно быстрее. Алой розой распускается рана, лепесток за лепестком, кровь просачивается сквозь ткань, пачкает руки. Знатные дамы начинают кричать – лишь одна не кричит и не плачет. Ей подвластны силы стихий, силы света и тьмы, но ядом пропитан клинок, нет от него спасенья. Головами качают герои: месть не отменит потери. Но вера королевы сильна. Холод забирает лучника, застывает в сердце биение жизни – она продолжает верить. Пальцы ложатся на веки, оставляют монеты в уплату души – и огонь в опустевшем сердце не гаснет. Шелестят на ветру золотые штандарты, скалит зубы медведь в ухмылке – королева стирает с щек слезы, веру цедя по капле из глубины души на рану. Лекарством приходит надежда: в мире башни с часами лучник останется жив. Желтые листья бегут по земле, гонит ветер осеннюю морось. Плещет солнце огнем на крышу часовни, и священник соединяет руки влюбленных. За треском алтарных свеч не слышно падения тела – защитив от удара сына, королева уходит во тьму. Колокол отмечает боем оба события, но смерть превышает значимость счастья. Мужчина склоняет колени – воин, нанесший рану, глазом остер. Стелется пыль по дороге - пылинка к пылинке – и горько плачет невеста: испорчен праздник ее. Жизнь утекает сквозь пальцы поверх мехового жилета – глаза обещают помнить, имя в устах сберечь. Вера лучника выживает, когда взгляд королевы тускнеет, – быть может, однажды, в мире башни с часами он встретит ее живой. Молнии острый зигзаг целится в сердце, улыбка на тонких божьих губах повторяет ее изгиб. Яркий сиреневый свет ослепляет, стон боли не успевает за ним. Лучник глядит ей в глаза, продолжает стоять силуэтом: высверком чистой души считает мгновенья до смерти. Тянется утереть слезу. Попрощаться они не успели – хлещущий ливнем дождь сделает это за них. Влажные комья земли плющатся о дерево крышки, стрелы, увитые цветами, рядами ложатся на постамент. Шляпа скрывает лицо, глаза не смеют подняться: вера в Реджине иссякла. Робин покинул ее. В этот раз навсегда.