Electric Magic

      Кэти приехала в Уэмбли Эмпайр Пул перед самым антрактом, решив, что выдержать шестичасовое шоу целиком ей будет тяжеловато. Да и зачем? Интерес мадам де Нуво к рок-музыке был довольно ограничен: больше всего ей нравилось творчество той группы, где пел её любимый. Нет, конечно, она слушала и другие коллективы, но ни одна команда не вызывала в её душе такого отклика, как Лед Зеппелин. Хотя Кэти всегда с удовольствием присоединялась к Роберту, когда он приносил в гостиничный номер очередной трофей в виде новенькой грампластинки. Плант заводил портативный проигрыватель, который повсюду возил с собой, и на некоторое время парочка погружалась в весёлый мир рок-н-ролла. Впрочем, большая часть всей этой музыки проходила мимо Кэти, не трогая её сердце. Редкий альбом поражал её воображение; тогда мадам де Нуво шла в музыкальный магазин и покупала понравившуюся пластинку или получала её в подарок от Планта, у которого дома полки ломились от обилия лонгплеев. Иной раз на Кэти нападала странная, трудно объяснимая меланхолия, и тогда она слушала Дорз. Личность Джима Моррисона не была ей симпатична, но его песни успокаивали Кэти. А вот кого она терпеть не могла, так это Дженис Джоплин: до мадам де Нуво дошли слухи о том, что в один прекрасный день эта темпераментная американская хиппи затащила её горячо любимого Планта в постель. Когда это случилось и имел ли место такой факт в биографии Роберта вообще, Кэти доподлинно не было известно. Плант предпочитал об этом не говорить, а она не мучила возлюбленного расспросами и выяснением отношений. Лишь однажды Роберт обмолвился: «Дженис обвела меня вокруг пальца», — но это могло означать всё что угодно. Возможно, пролить свет на это тёмное дело могла чета Джонсов: одно время Джон и Мо довольно тесно общались с Дженис. Певица приглашала их в свой трейлер во время многочисленных фестивалей лета 1969 года; они часами говорили о музыке и строили планы на будущее. Но Джон Пол упорно молчал, не желая с кем бы то ни было обсуждать скользкую тему любовных интрижек своего товарища. А у покойной Джоплин была репутация танка, сметающего всё на своём пути во имя достижения поставленной цели. И Кэти знала, что если Дженис положила на кого-то глаз, то намеченной жертве не было спасения от её домогательств. Так что вполне возможно, что Роберт не устоял перед натиском Дженис, ведь в конечном итоге певица всегда добивалась своего, занося павшую крепость в список побед; это могло случиться тем же самым летом 1969-го, пока Кэти торчала в Южной Африке. Причём в постели Джоплин бывали как мужчины, так и женщины: дамочка была ненасытна и весьма неразборчива в связях. В силу своей жуткой неуверенности в себе Дженис не могла остановиться на одном партнёре. Ей обязательно надо было самоутверждаться вновь и вновь, а для этого нужны очередные громкие победы. И, потеряв интерес к былому объекту страсти, певица отправлялась на поиски нового увлечения. Это ведь именно Джоплин активно внедряла в массы известную формулу «Sex, drugs, rock’n’roll», согласно которой она жила, вследствие чего в двадцать семь лет и отправилась к праотцам от передозировки героина. И вздыхавшей порой о безвременной кончине Джими Хендрикса Кэти ни капельки не было жаль Дженис. «Собаке — собачья смерть», — сердито подумала мадам де Нуво и тряхнула тёмными локонами, отгоняя неприятные воспоминания. День долгожданного концерта Лед Зеппелин в Уэмбли не стоило омрачать подобными мыслями. В конце концов, Плант ей не муж, так пусть насчёт его любовниц голова болит у Морин. В фойе Кэти встретила Гранта. Огромный продюсер Лед Зеппелин сердито распекал какого-то парня, посмевшего торговать фотографиями группы. Все права на цеппелиновскую продукцию подобного рода были у издательства Superhype, которое щедро пополняло казну Лед Зеппелин. Спекулянты хоть и опасались неистового Гранта, памятуя о том, как крут норов и тяжела рука Большого Джи, но нет-нет да решались подзаработать на продаже украдкой сделанных фотографий и подпольно записанных альбомов, воруя прибыль у музыкантов. И уж если Питер ловил какого-нибудь бедолагу на месте преступления, то моментально приходил в ярость. Расправа в таких случаях была скорой и свирепой. На сей раз злополучному бутлегеру несказанно повезло. Грант успел отнять у него все фото и угостить парочкой тумаков, как вдруг увидел входящую в здание подружку Планта. Он тотчас отпустил болтавшегося тряпичной куклой в его ручищах парня и развернулся навстречу Кэти. Горе-продавец, воспользовавшись заминкой, бросился наутёк. — Кэтрин, девочка моя, здравствуй! — пророкотал Грант, целуя руку Кэти. — Выглядишь просто сногсшибательно! — Здравствуй, Питер, — улыбнулась в ответ Кэти. — Спасибо за комплимент. На руке мадам де Нуво разноцветными огнями переливались бриллианты. О, как великолепно смотрелись они на её тонких пальчиках! Украшения чрезвычайно шли маленькой графине. Но в отличие от Шарлотты Мартен, с головы до ног увешанной ювелирными изделиями, что твоя новогодняя ёлка, Кэти всегда знала меру. Кольца Планта она носила не снимая, время от времени добавляя к ним ещё один перстень с драгоценным камнем, сиявший на её левой руке. У очаровательной графини, конечно, не было недостатка в дорогих безделушках, но она предпочитала не выставлять напоказ степень своего богатства. К тому же рок-концерт — не самое подходящее место для того, чтобы превращаться в витрину ювелирного салона. А если Шарлотта и цепляет на себя все имеющиеся у неё побрякушки — что ж, это её право. «Не всё то золото, что блестит», — почему-то подумалось Питеру, едва он приложился к руке Кэти. — Как концерт? — тем временем осведомилась графиня. — Как у ребят настроение? Когда они выйдут на сцену? — Думаю, мои мальчики в отличном расположении духа, — ответил Грант, — особенно после того, как сюда явились Мо, Пэт и Шарлотта. Так что Джонси и Бонзо на седьмом небе от счастья, чего вряд ли скажешь о Пейджи. Но Перси и его взбодрил хорошенько, от души напоив шампанским. — А Морин Плант? — насторожилась Кэти. — Не тревожься, Кэтрин, благоверная твоего Перси сидит дома, — ухмыльнулся Грант. — В её положении вредно ездить в Лондон, особенно когда муж против. — Вот и славно, — успокоилась Кэти. — Питер, скажи Роберту, чтобы после концерта садился в самую последнюю машину. За рулём буду я. — Хорошо, — кивнул Грант. Графиня и продюсер ещё немного поболтали. Потом Питер пошёл в гримёрку — поторопить разгулявшихся Цеппелинов, дружный смех которых долетал до его слуха. А Кэти смешалась с толпой зрителей, высыпавших в фойе на время антракта. Вскоре она вошла в зал и тихонько пробралась на указанное в билете место. Устроившись в кресле поудобнее, мадам де Нуво стала терпеливо ждать начала второго отделения.