Electric Magic

      Второй лондонский концерт Лед Зеппелин имел не менее шумный успех, чем первый. Разве что на разогреве в этот вечер были другие группы да во время исполнения «Моби Дика» Плант стоял за кулисами с Пейджем и Джонсом, внимая игре своего лучшего друга Бонзо: вокалист решил, что не стоит навлекать на себя подозрения, и не стал назначать любимой свидание в тесной каморке за сценой, поэтому у Кэти появилась возможность посмотреть концерт целиком. Да и бурная ночь наложила свой отпечаток на внешний вид и поведение Планта: Цеппелины тут же подметили, что лицо Роберта было бледновато и несколько осунулось, тело его выглядело слегка похудевшим. И вообще он казался каким-то расслабленным, но невероятно довольным. Пейдж и Бонзо попытались было подшутить над другом, едва он появился в гримёрке, но Плант лишь отмахнулся: «Ах, ребята, мне так хорошо! Не завидуйте». Цеппелины и сами неплохо провели ночь в компании жён, так что задирать Роберта не имело особого смысла. А тот с томным видом выслушал нагоняй от Гранта — несмотря на строгий наказ, Роберт приехал на полчаса позже назначенного Питером времени — и даже не стал оправдываться. «Послушай, Джи, я же успел к выходу на сцену, даже раньше, так что всё в порядке. Группу я не подвёл, а это самое главное. Не ворчи, у нас ещё хватит времени для того, чтобы перед выступлением как следует напиться. Возьми лучше ключи от машины Кэти, передай их ей, когда она приедет». Грант махнул рукой и пошёл в фойе — сторожить подружку Планта, благо бутлегеры после вчерашнего боялись попасться грозному продюсеру Лед Зеппелин на глаза. Сам концерт прошёл без сучка без задоринки. Роберт теперь знал, где сидит Кэти, так что волноваться у него не было причин. Мадам де Нуво, как и накануне, явилась в Уэмбли Эмпайр Пул перед самым антрактом. Грант встретил её в фойе; они о чём-то поговорили немного и разошлись. Вчерашний трюк с машиной и переодеванием ждал повторения, но теперь он не был для Планта неожиданностью. Так что Кэти оставалось лишь наслаждаться музыкой Лед Зеппелин да созерцанием разгуливающего по сцене возлюбленного. И она с удовольствием предалась этому увлекательнейшему занятию. Только вот Роберту пришлось выступать в той самой тёмно-синей майке, так нелепо пострадавшей вчера. Проспав почти до самого вечера, Плант не успел зайти в магазин и купить новую. Да и у Кэти не было ни минутки, чтобы поискать подходящую одежонку для любимого, она и без того едва поспела к антракту. Так что Роберт гарцевал по сцене в рваной майке, благо дефект был виден разве что первым двум-трём рядам. Правда, на фотографиях с того концерта до сих пор можно разглядеть длинную стрелу на злосчастном предмете гардероба вокалиста Лед Зеппелин. Перед выступлением Роберт попытался хоть как-то исправить положение, вывернув майку наизнанку — почему-то он посчитал, что так стрела будет менее заметна. Но он ошибся, её всё равно было видно. Впрочем, это досадное недоразумение нисколько не помешало Роберту блистать на сцене, как и всегда. Три часа пролетели как одно мгновение. Очарованный фантастическим выступлением Цеппелинов зал неистово аплодировал в надежде вернуть группу на сцену хотя бы ненадолго. Но Лед Зеппелин так и не вышли на бис. Уставшие, они сидели в гримёрке, ожидая той минуты, когда человеческий океан успокоится, разобьётся на мелкие ручейки, растечётся по Лондону и можно будет без помех отправиться в «Савой». Роберту больше всех не терпелось покинуть Уэмбли Эмпайр Пул, но ему приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы ненароком себя не выдать. Однако это пламенное желание трудно было скрыть от внимательных цеппелиновских глаз и друзья тихонько посмеивались над Плантом, который и без того сидел как на иголках. Морин Джонс и Пэт Бонэм тоже заметили нетерпение вокалиста, но, не зная истинной причины такого его поведения, списали всё на желание поскорей сбежать куда-нибудь в клуб, чтобы вдребезги напиться по поводу предстоящего выходного. Ну уж нет, наши мужья ни по каким злачным местам сегодня не поедут, решили женщины. А те и не собирались никуда в этот вечер, отдав предпочтение тихому отдыху в обществе своих милых дам. Что ж, Цеппелины хоть и были отъявленными хулиганами, но умели нежно и трепетно любить. И пусть газеты трубят об их похождениях, половина из которых выдумана, а вторая приукрашена так, что волосы встают дыбом, все как один дорожили своими близкими. Несмотря ни на что. Некоторое время спустя небольшой кортеж вновь умчал Цеппелинов в темноту лондонской ночи. И снова за рулём следовавшей в арьергарде машины сидел невысокий худенький шофёр в кепке и кожаной куртке. Только почему-то Бонзо и Коул величали его «мистер Кэтрин». Эти остроумные с их точки зрения обращения сопровождались взрывами дикого хохота — парни развлекались. Плант тоже не мог удержаться от улыбки, вспоминая, как ловко вчера обвели его вокруг пальца Ричард и Кэти. «Смейтесь-смейтесь, — сказала мадам де Нуво, — сейчас припаркуюсь где-нибудь посреди лужи, вот и будет вам весело. Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним». — «Да ладно, Кэтрин, — отмахнулся Бонзо, — мы же любя». Кэти ответила что-то по-русски. Роберт слегка покраснел, закрыл лицо ладонями и зашёлся в беззвучном смехе. Всё его тело содрогалось; он повалился на Бонэма и захохотал во всё горло, не в силах больше сдерживаться. — Перси, ты когда дунуть-то успел? — тщетно пытаясь придать телу друга вертикальное положение, озабоченно пропыхтел Бонзо. — Вроде пили только шампанское, а такое ощущение, будто ты единолично косяк выкурил. — Не-не-не… я ничего, — только и смог выговорить Роберт. — Ха-ха-ха! Он уткнулся лицом в колени Бонзо. Спина Планта сотрясалась в конвульсиях, смех перешёл в какие-то первобытные завывания. Джон уже и не знал, что делать со своим не в меру разошедшимся другом, и только смотрел растерянно, как светлые кудри Роберта мелко дрожат в такт его смеху. — Ребята, не обращайте внимания, Роберту смешинка в рот попала, — с самым серьёзным видом произнесла Кэти. — По-моему, Перси просто-напросто понял, что ты сказала, — заметил Коул, которого откровенно забавляла эта ситуация. — Да-а, — наконец оторвался от коленок барабанщика Плант, — по-о-онял. Он всё ещё не мог удержаться от смеха. Лицо солиста Лед Зеппелин было красным, плечи время от времени вздрагивали, из глаз текли слёзы. — Ты хороший ученик, Роберт, — улыбнулась Кэти, — всё схватываешь на лету. — С кем поведёшься, тот тебя плохому и научит, — парировал Роберт. — Так? — Не так, — поправила его Кэти, — от того и наберёшься. Она открыла бардачок, выудила из него маленькую дамскую сумочку и, не оборачиваясь, протянула её назад. — Роберт, возьми. Там есть зеркальце и салфетки. Плант послушно взял сумочку. Достав из неё нужные предметы, стал приводить себя в порядок. В это время машина затормозила возле отеля «Савой». — Конечная остановка, мальчики, — сказала Кэти. — Машина идёт в парк, просьба покинуть салон. — Перси, поделись с нами напоследок, — попросил Бонзо. — Что же такого сказала Кэтрин, отчего ты смеялся как ненормальный? Роберт шепнул что-то Бонэму на ушко. Тот захохотал и хлопнул себя по обтянутым джинсами коленкам. — Кэтрин, детка, ты классная девчонка! — Не называй меня деткой, Джон, — задрала нос Кэти. — Это исключительная привилегия Роберта. Пока, мальчики! Увидимся позже. Хлопнула дверца, и через пару мгновений автомобиль растворился в непроглядной темноте ноябрьской ночи. Коул и Бонэм не спеша пошли к ожидавшей их перед входом в отель группе людей. — Что же всё-таки сказала Кэтрин? — поинтересовался Коул. — Пожалуй, я хочу, чтобы это осталось нашим с Перси маленьким секретом, — осклабился Бонэм. — Так что не обессудь, Ричард, но я тебе его не открою. И Бонзо, всё ещё посмеиваясь, обнял свою Пэт.