Electric Magic

      Серебристые волны чуть покачивали фрегат, пришвартованный в живописной бухте острова на краю земли. Роберта и Кэти не было видно на палубе. Белокурый капитан корабля и его очаровательный лоцман спали под сенью пальм на берегу. Их сон был невесом, как крылья бабочки, и сладок, как глоток нектара, как только что сорванный с ветки сочный тропический плод. Хорошенькая женская головка покоилась на мужской груди; тёмные локоны рассыпались по телу Роберта, прикрывая его обнажённую кожу, струясь по мускулистым плечам, по поджарому животу. Рука Кэти обвивала талию возлюбленного, не желая выпускать его из объятий и по ту сторону сна. Двое мирно дремали, дыхание их смешивалось; казалось, оба дышат в унисон. Картина была столь умилительной, что тронула бы сердце любого путника, случайно обнаружившего спящих влюблённых. Но на острове, открытом Робертом и подаренном им Кэти, не было никого, кроме их самих — этот райский уголок был необитаем. Так что одни лишь бабочки да птицы могли видеть мужчину и женщину, отдыхавших на увитом цветами ложе. Но птицам не было никакого дела до расположившейся под пальмами парочки: пора вить свои гнёзда, что им до чужих! А бабочек привлекал аромат цветов в изголовье пышной постели да нежный шёлк человеческой кожи — такой притягательный, такой заманчивый. Женщина благоухала чуть горьковатой древесной свежестью, от мужчины исходил слабый запах мускуса. Глупым пестрокрылым созданиям было весьма любопытно пройтись хоботками по золотистой коже влюблённых: какова она на вкус? Вот самая беспечная, самая красивая бабочка опустилась на лицо Роберта, слегка царапая лапками, тараща голубые фасеточные глаза. Она медленно двинулась по щеке молодого англичанина, сложив свои яркие крылышки. Потом остановилась, расправила хоботок и… разбудила Роберта.

***

      Плант проснулся от ощущения, будто кто-то прикасается к его лицу. В сознании была ещё явственна картина сна, и Роберт подумал, что его действительно потревожила тропическая бабочка. Но нет, он в Лондоне, на Риджент-стрит, в квартире Кэти, где никакой живности никогда и в помине не было. Да и какие могут быть бабочки в конце ноября! А между тем что-то настойчиво щекотало его щёку и лоб, не позволяя снова уснуть. Да что же это такое, в конце-то концов?! Роберт открыл глаза и широко улыбнулся, увидев причину своего беспокойства. Представьте себе, это были волосы Кэти! Девушка повернулась во сне, одна из её волнистых тёмных прядей упала на лицо Роберта. Потому-то ему и было щекотно, словно и в самом деле до него дотрагивалась своими цепкими лапками крупная бабочка вроде той, что попалась влюблённым сентябрьской ночью на Гавайях. Плант поправил локоны возлюбленной, так что они более не касались его лица, и задумался. Хотелось пить, но так жаль было даже на несколько минуток расстаться с любимой! Всё же жажда взяла своё; Роберт мягко, осторожно выскользнул из объятий Кэти, уложил её поудобнее на подушках и заботливо укрыл одеялом. Кэти невнятно промурлыкала что-то, заставив Роберта замереть и прислушаться. Но дыхание её тут же стало ровным и глубоким: Кэти крепко спала. Роберт на цыпочках вышел из комнаты, прихватив с собой сигареты и зажигалку, и отправился на кухню. Выпив залпом стакан воды, Плант закурил, выпуская дым в открытую форточку. Синеватая струйка растворилась в предрассветных сумерках. Роберт наслаждался первой утренней сигаретой, а мысли его раз за разом возвращались к событиям минувшей ночи. В воздухе витали обрывки разговоров, он был просто насыщен ими. — Как странно, милая, я думал, после вчерашней любовной баталии ты вряд ли захочешь её повторения. Но прошёл день, всего лишь день — и ты ведёшь меня древним путём любви, ты, а не я. Это поразительно, детка! — Чему ты удивляешься, милый? Три часа я смотрела на тебя, три часа ощущала на себе магию Лед Зеппелин. Это было потрясающе! Ты можешь повелевать толпой, Роберт, чего уж говорить об одной слабой, по уши влюблённой в тебя женщине. Разве ты не чувствуешь, какой силой обладает твой взгляд? — Правда? — Плант приподнялся на локтях, вглядываясь в лицо возлюбленной. — Ты тоже заметила это? — Да, — рука Кэти на секунду прекратила выписывать замысловатые узоры на груди и животе Роберта. — Да, милый, сидя в зале, я в полной мере ощутила твою силу, твою власть. Со сцены льётся такой поток энергии! Он уносит куда-то вдаль, и очень хочется оказаться там вдвоём с тобой. Девушка замолчала. Послышался звук поцелуя, потом ещё и ещё. Губы Кэти спускались всё ниже по шее Роберта, скользнули по ключице, затем коснулись груди и сомкнулись вокруг соска. — Ммм, — выгибая спину, выдохнул Плант, — ах, детка, до чего же это вкусно! Но скажи мне ещё что-нибудь насчёт концерта, мне так интересно, что ты чувствовала, глядя на меня из зрительного зала. — Роберт, — улыбнулась в темноте Кэти, — разве ты до сих пор ничего не понял? О том, что прошло этим вечером через моё сердце, говорят сейчас мои руки и мои губы. Она прижалась щекой к телу любовника. — Всё время мечтала об этом, — несколько мгновений спустя сказала Кэти, целуя Роберта в упругий живот. — Зарыться лицом в твоих волосах, кончиками пальцев коснуться твоей груди, поцеловать твой сладкий животик, раствориться в твоих объятьях и утонуть в твоих глазах — это ли не счастье?! — То же самое и я могу сказать тебе, — прошептал Роберт, и тело его налилось силой и нетерпением. — Иди ко мне, любимая моя. И Кэти совершила обратное путешествие по телу Роберта, поднимаясь к его лицу; весь её путь был усыпан поцелуями. Роберт упивался этими нежными ласками; у него едва хватало сил дождаться, когда Кэти приблизится к его губам. Да, он мог взять инициативу в свои руки, но ему не хотелось пресекать порыв Кэти: такое случалось нечасто и было особенно сладко именно в те моменты, когда маленькая графиня сама зажигала костёр любви. Тогда ночь расцвечивалась миллионами ярких огней, губы влюблённых сливались, отнимая разум, а дальше всё горело, летело куда-то ввысь и хмельно кружилась голова. Корабль их любви мягко тыкался носом в песок, и влюблённые оказывались на необитаемом острове, что стоит одиноко на краю земли. И трава была постелью, и цветы благоухали в изголовье, и сладкие, сочные тропические фрукты таяли во рту, оставляя изумительное, ни с чем не сравнимое послевкусие. А потом начинался новый разговор и слова повисали в тягучем воздухе, чтобы опять завершиться умопомрачительной симфонией любви. Насладившись друг другом, наговорившись вдоволь, влюблённые засыпали. А над ними шелестели листвою пальмы да порхали бабочки, одна из которых и разбудила Роберта… Плант тряхнул золотыми кудрями, прогоняя минутное оцепенение. Пожалуй, надо ещё поспать в объятьях любимой, пока есть время. Один выходной, всего лишь один выходной, который пролетит — не успеешь и глазом моргнуть. Один день рядом с любимой женщиной, а дальше опять извольте колесить по матушке-Британии, мистер Роберт Энтони Плант. Престон — Манчестер — Лестер — и на три дня обратно в Лондон, в уютное гнёздышко на Риджент-стрит. Ливерпуль, снова Манчестер — один выходной не в счёт, в столицу заезжать не будем, сразу же едем в Борнмут. Следующие шесть дней проведём в Лондоне, но соблаговолите-ка, господа Цеппелины, поработать над новыми песнями, нечего вам прохлаждаться за здорово живёшь. Концерт в Ковентри — и ещё пять дней отдыха и репетиций. А потом завершающее выступление в Солсбери — и всё, конец турне, до свиданья, Кэти. Эх, вот если бы полететь в Австралию вместе!.. Роберт затушил в пепельнице окурок, выпил ещё воды и побрёл обратно в спальню. И едва он лёг в постель, как руки Кэти обвились вокруг его шеи, всё её горячее со сна тело прижалось к нему, а губы ткнулись куда-то в плечо. Плант улыбнулся, обнял любимую и, нежно погладив её атласную спинку, тихо прошептал: «Спи, детка, спи». Он баюкал её, будто малого ребёнка, пока мысли в голове не спутались, а язык не отказался повиноваться. Роберт уронил голову на подушку и сам уснул крепким сном. Серое осеннее утро лениво занималось над Лондоном, а Роберт и Кэти, похоже, не собирались просыпаться до самого полудня. Плант обнимал женщину своей мечты, сожалея во сне, что недалёк час разлуки. И невдомёк было сладкоголосому солисту Лед Зеппелин, что программа даст сбой и всё пойдёт совсем не так, как он думает.