О любви и дружбе

Там, где Хоро жил в последние несколько лет, были проблемы с телефонной связью, поэтому Лайсерг отправил ему письмо. Начиналось оно с сухой сводки последних событий в жизни Рена Тао, а заканчивалось прямо-таки возвышенной фразой: «Я верю, что именно ты сможешь найти правильные слова». Юсуи никогда не переоценивал свои навыки обаяния и убеждения. Найти «правильные слова» в случае с Реном способен был, пожалуй, только Йо – который являлся теперь отцом небольшого семейства, а потому уже не мог просто сорваться с места в один момент, как раньше. А Хоро-Хоро мог, потому что ближе сестры и старых товарищей у него по-прежнему никого не было. Он стоял в гостиничном коридоре, под дверью номера Тао, несколько минут, собираясь с мыслями и не решаясь постучать – в конце концов, Рен открыл ему сам, словно почувствовав присутствие северянина, раздраженно махнул рукой, приглашая пройти в комнату. - Я ненадолго, - оправдываясь, Хоро выставил ладони перед собой в защитном жесте. – Просто хотел посмотреть, как ты тут устроился. - У наших номеров абсолютно одинаковая планировка. Рен, очевидно, как раз собирался переодеваться: рубашка была в совершенном беспорядке, наполовину вытащена из брюк, несколько верхних пуговиц расстегнуто, ремень отсутствовал. И, в целом, выглядел друг как-то очень по-домашнему – Юсуи с трудом удержался от ребяческого желания взъерошить ему волосы. На кровати лежал сменный костюм, на взгляд Хоро, совершенно идентичный тому, который был на Тао этим утром. - Да, я в курсе, - северянин остановился посреди комнаты, совершенно не зная, куда себя деть. – Но у меня, кстати, синие занавески. - Потрясающе. Рен расстегнул манжеты на рукавах, чуть помедлив, потянулся к оставшимся пуговицам. Хоро не был в этом до конца уверен, но, кажется, его руки немного дрожали – и почему-то осознание того, что друг тоже чувствует некоторое смущение, странным образом успокаивало. В комнате было два глубоких кресла, темных, с лакированными деревянными ножками и поручнями, сделанных под антиквариат. Хоро неловко обогнул их, задев бедром журнальный столик, и с размаху сел на кровать, мягко спружинившую под его весом. - Может, все-таки отвернешься? - Что?.. – Рен смотрел в упор, все еще сердито, сведя к переносице тонкие брови; Юсуи сперва нахмурился тоже, а потом расплылся в широченной ехидной улыбке. – О, ты стесняешься? Обалдеть можно. - И от чего же тут можно обалдеть? – пуговицы разошлись моментально; в буквальном смысле сорвав с себя рубашку, Рен небрежно скомкал ее и отшвырнул куда-то в сторону, сложил руки на груди и застыл укоризненным изваянием. – Нормальные люди, знаешь ли… Хоро, не выдержав, расхохотался, обняв себя руками и запрокинув голову. Отсмеявшись, упал спиной вперед на мягкую перину, на сменный Ренов костюм, продолжая прижимать ладони к ребрам, словно пытался удержать внутри переполнявшее его чувство простого безыскусного веселья. Задравшаяся футболка обнажила полоску голой кожи на животе, и взгляд Тао невольно прикипел к ней, выражение лица немного смягчилось. - «Нормальные люди», да? Ты где тут таких видишь? – северянин укусил себя изнутри за щеку – несильно, не до крови, только чтобы напомнить себе кое о чем. – Слушай, неужели у тебя нет с собой хотя бы майки? Как придурок же будешь выглядеть… - Спасибо, приму к сведению. Хоро был прост – знал об этом и даже в какой-то степени гордился – и слишком, может быть, открыт для окружающих, потому что солидную часть жизни провел в добровольной почти-изоляции и оттого особенно ценил радость общения. Но дураком он не был, а потому чувствовал себя сейчас человеком, стоящим на пороге темной комнаты и держащим руку на выключателе. - Ты валяешься на моей кровати. - Ага, - согласился Юсуи, опуская веки и пытаясь представить себе эту темную комнату – когда загорится свет, она не окажется пустой, там, наверное, будет что-то. Рен неопределенно хмыкнул, сказал на хорошем английском: «Sir, I am amazed at your arrogance» - и ушел в ванную. И когда, спустя десять или пятнадцать минут, к ним заглянул Лайсерг, он все еще был там. А Хоро, стянув кроссовки, лежал на его кровати в позе морской звезды и в мыслях своих безуспешно пытался объять необъятное.

***

Если верить бармену – краснолицему мужчине с короткой густой бородой, шумному и грубовато-дружелюбному (именно так, в представлении Хоро, и выглядел типичный ирландец) – это был «тот самый «Гиннесс», с характерным жженым ароматом, сваренный по оригинальному рецепту. Юсуи методично кивал головой и, по умолчанию, верил - он в принципе, о каком бы продукте не шла речь, был исключительно внушаемым потребителем, а потому постоянно покупал на рынках порченные овощи и одежду, расползавшуюся по швам. Рен смотрел на бармена исподлобья, немигающим холодным взглядом, однако длинная челка, заставлявшая его периодически смешно и как-то совершенно по-девчачьи дуть на нее, чтобы не лезла в глаза, сводила всю «грозность» к нулю. Хоро все-таки сильно недооценил своего лучшего друга: Рену потребовалось целых четыре пинты «Килкенни», чтобы опьянеть по-настоящему. И, очевидно, останавливаться на достигнутом он не собирался. По мере увеличения в крови процента алкоголя, на лице Тао все явственнее проступало выражение мрачного удовлетворения, красно-коричневый напиток он цедил, словно бы не ощущая вкуса. Лайсерг, отдавший предпочтение классическому темному стауту, каждые десять секунд проверял свой мобильник. - Ты, вроде бы, говорил этим утром, что не пьешь вовсе, - Юсуи постарался произнести это как можно непринужденнее; вечер определенно не складывался, и виноваты в этом были они все – каждый по-своему. – Серьезно, с тебя уже хватит. - Отстань, - захмелевший Рен смешно растягивал гласные. – Хочу – пью, хочу… Он опустил голову, и Хоро тут же непроизвольно подался вперед, готовясь подхватить друга, если тот вдруг начнет сползать с высокого барного стула. Но Тао почти сразу же выпрямился. Между их лицами остались жалкие пятнадцать сантиметров, и северянину отчего-то невыносимо захотелось отвернуться. Глаза у Рена были больные и мутные, выступивший на щеках румянец казался проявлением лихорадки. Он первым отстранился, коротко и зло выругавшись, отвернулся всем корпусом к барной стойке, оперся на нее локтями и закрыл лицо сцепленными в замок ладонями. - Черт бы побрал вас обоих с этой поездкой… Юсуи перехватил встревоженный взгляд Лайсерга. Свои на редкость оптимистичные и душеспасительные проповеди Дител приберегал почему-то специально для Хоро, а с Реновым упадническим настроением бороться приходилось уже ему самому. С каждым часом, проведенным в компании старых друзей, северянин все острее ощущал, что эта «эстафета добра» постоянно на нем сбоит. Вытащить Тао из пучины депрессии, в которую тот самозабвенно погружался, было ему определенно не под силу, все терпение и жизнелюбие тратились исключительно на то, чтобы самому не наделать глупостей. - Знаешь, что, друг? – Юсуи решительно положил руку на плечо Рена, шаман заметно вздрогнул, но снова возмущаться не начал. – Пошли-ка, выйдем. Взгляд Тао, сохранив болезненность и мутность, обрел еще и некоторую беззащитность. Хоро не убирал ладонь, спина Рена под тонкой тканью рубашки казалась ему обжигающе-горячей, кончики пальцев покалывало. Под кожей одного из самых безжалостных бизнесменов Китая напрягались литые мускулы. Юсуи еще помнил совместные тренировки и бои, помнил, что руки, сейчас судорожно вцепившиеся в бокал, могут, в принципе, свернуть ему шею. Случайные прикосновения не были для них нормой, Рен вообще никогда не страдал «тактильным голодом», даже в юности. В тех случаях, когда Хоро лез к нему с объятиями, цель состояла именно в том, чтобы вывести друга из себя. Сейчас северянин интуитивно чувствовал, что самим своим существованием конкретно выводит младшего Тао из равновесия, и во всем происходящем крылся какой-то смутный, странный подтекст. - Пошли, - повторил Юсуи, чуть сжав пальцы. По телу Рена прошла волна крупной дрожи, и он вдруг покорно склонил голову. - Хорошо. Сейчас. Дител уже открыл было рот для жизнеутверждающей ремарки – или деликатного предостережения? Оно, пожалуй, оказалось бы вполне к месту – но именно этот момент его телефон выбрал, чтобы вновь завибрировать. Снаружи давным-давно наступил поздний вечер, но многочисленные фонари, расположенные прямо на стенах домов светильники, разноцветные витрины баров и клубов делали улицу даже светлее – и, на взгляд Хоро, привлекательнее – чем днем. В районе Темпл-Бар здания, аккуратные, яркие, будто перенесенные в мир со страниц книги сказок, располагались настолько плотно, что отыскать тихий безлюдный переулок (на что изначально рассчитывал Юсуи) оказалось очень и очень непросто. Рен то ли был не так сильно пьян, как думал северянин, то ли стремительно трезвел на свежем (фигурально выражаясь – на самом деле, тяжелом и душном) воздухе. - Ну и куда ты меня ведешь? – привычная надменность и язвительность к нему возвращались, но голос звучал глухо и отчего-то немного хрипло, будто сорванный. - Хочу поговорить. - Для этого надо куда-то идти? – Хоро шагал чуть впереди, не оглядываясь, а потому не мог видеть лица друга, но все же знал наверняка, что в этот момент Рен скептически приподнял одну бровь и скривил губы. - Для этого, во-первых, надо, чтобы ты вытащил голову из задницы и начал слушать еще хоть кого-то, кроме себя. Такого странно взвинченного настроения Юсуи не отмечал у себя давно, наверное, лет с семнадцати. Пора было признаться в этом: может, Хоро и изменился за эти годы меньше, чем любой из его друзей, может, он и сохранил большинство старых привычек, стремлений и привязанностей, может, не успел обзавестись женой, детьми и возглавить крупную корпорацию, но, определенно, свой кусок страстей и разочарований он от жизни получил. А вот ледяное терпение к ним как-то не приложилось, увы. - Мы ведь долго думали, - громко произнес он. – Никаких духов, никакой работы, никаких девушек, - тут за спиной скептически хмыкнули, видимо, вспомнив про «несмолкающий» телефон. – Только наша команда, чудесный – да, чтоб тебя, не кривись! – совершенно волшебный город, пиво, природа… Все, что захотим. Все, что ты захочешь. Почти за три с половиной минуты они дошли до Дейм-стрит. Хоро, на самом деле, понятия не имел, куда ведет Рена по ночному Дублину, он просто не мог сейчас об этом думать. Тао, впрочем, о конечной точке маршрута его больше не спрашивал. - Я бы даже потащился с тобой в какую-нибудь картинную галерею. Помер бы там от скуки, но ты ведь такое любишь… Отловили бы ночью на холмах лопре… лепра… лепрекона, да? Заставили бы исполнять желания. - С чего ты взял про картинные галереи? Я от них тоже не в большом восторге. А про лепреконов я тебе уже говорил: это сказки. - Духи, вроде как, тоже. Определенно, им следовало бы поймать такси и поехать в отель, отзвонившись по дороге Лайсергу. Друг, наверное, уже здорово беспокоился - хорошо, если не начал поднимать на уши городскую полицию. Но Хоро знал, что подобный шанс расставить все точки над «i» ему едва ли еще представится. Большая доза алкоголя, резкий тон собеседника, постоянный стресс – все это делало Рена непривычно покорным, сейчас он должен был, наконец, выслушать все то, что Юсуи отчаянно пытался ему сказать с самого момента встречи. «Ты не один. Мы всегда будем рядом. Я всегда буду рядом».