Везение и капля удачи

В преддверье Палочка в руках нервно задрожала, стараясь вырваться. Удивлённый, Дамблдор перевёл взгляд с вошедшего на неё. Кингсли уже привык к странностям директора, так что подобное поведение его нисколько не смутило. С минуту директор, казалось, был увлечён только своим оружием, после чего неожиданно и немного резковато выпрямился, рукой пригласив занять кресла. Нельзя было сказать, что кабинет нынешнего главы Хогвартса был удобен и рационален, однако его комфортабельности можно было смело позавидовать.  — Рад, что ты пришёл, — голос Дамблдора звучал мягко, однако мужчина знал директора достаточно хорошо, чтобы распознать незаметные ноты тревоги. Кингсли промолчал, ожидая подробностей. — Наши положения несколько ухудшились. Что-то надвигается, и, возможно, чтобы противостоять этому, нам потребуются все возможные силы. Я говорил Корнелиусу, что проводить чемпионат мира по квиддичу в Англии опасно, однако он не посчитал мои слова мудрыми. Мне кажется, что именно в этот день прокатится первый раскат грома, и мы должны быть начеку. В том, что из лесов Албании вышло нечто злое, сомневаться не приходится. Нужно лишь заставить его показать себя.  — И вы предлагаете выставить Поттера как приманку? — в голосе Кингсли послышалось осуждение. — Не слишком ли это подло по отношению к мальчишке? Вы не боитесь потерять его? Дамблдор вздохнул, уселся в кресле поудобнее и задумчивым взглядом уставился в огонь, сведя кончики пальцев воедино. Некоторое время он молчал, однако собеседник видел, что мимо глаз за очками-половинками проносятся сотни мыслей и замыслов.  — Я не могу рисковать жизнью Гарри, но обстоятельства этого требуют, — старик развёл руками, однако тут его лицо приняло твёрдое уверенное выражение: — Проникните на территорию палаточного городка. - Решительным голосом приказал он. - Я хочу, чтобы к моменту, когда в воздух взмоет снитч, весь орден был там. Разделитесь — ты и Артур будете охранять Гарри, но так, чтобы он этого не заметил, Аластор будет патрулировать территорию, остальные — разберутся на месте и будут действовать по обстоятельствам. Скажите Артуру, пусть Рон напишет Гарри о том, что его отцу достались билеты на матч. Мальчишка не пропустит столь важную игру. Дамблдор нервничал: зрачки бешено бегали по белку, словно рассчитывали наткнуться на какую-то отгадку, какой-то ответ на вопрос, терзавший директора.  — Что-то ещё, Дамблдор? — тот словно очнулся от дремоты.  — Да, — медленно произнёс он, продолжая думать. — Напрягите связи в Министерстве. Выясните всё, что им известно о Певереллах. Информация нужна мне в ближайшее время. На этом всё. Можете идти. Кингсли покинул кабинет директора в недоумении. Сказку о братьях-Певереллах знал каждый ребёнок, однако об этой фамилии уже без малого тысячу лет не было ни слышно, ни видно. Но приказ Дамблдора — закон, и Кингсли выполнит всё как надо — без ошибки или промаха. В архивах наверняка сохранились данные. И он найдёт всё, что там есть. *** Вокруг него уже успели сгуститься сумерки. От земли шёл белый пар, добавляя открывшейся ему картине ещё более таинственный образ. Раньше он не замечал, как красиво в Годриковой впадине в середине лета. Однако времени на созерцание не было, поэтому он пошёл дальше, в сторону жилых домов. Холодный ветер забирался под рубашку, неприятно холодя тело и забирая последнее тепло, однако он не замечал этого — счёт шёл на минуты, мешкать было нельзя. Не исключено, что за ним уже следят. Какой-то странный, необъяснимый порыв заставил его направиться сюда сломя голову. Пока что Гарольд не мог сказать, что это было: зов судьбы или ловушка, но он продвигался вперёд, по возможности прячась в тени домов и не выходя на свет. Вскоре он заметил пару, отделившуюся от толпы и идущую в его направлении. Но это оказались всего лишь влюблённые — девушка заливалась переливчатым смехом, а молодой человек что-то рассказывал весёлым голосом. Гарольд поморщился: подобных проявлений чувств он не любил. Пожалуй потому, что они напоминали ему о давно исчезнувшей, но оставшейся в памяти мечте. Батильда Бешгот жила в двухэтажном доме. В последний раз, когда он был здесь, его чуть заживо не съела огромная змея, однако сейчас старуха была ещё жива. Хотя относительно «здравого ума и твёрдой памяти» возникали сомнения. Чтож, сейчас ему предстояло выяснить именно это. В последнее время главная ценность мира — информация. Чем больше знаешь, тем больше гарантии, что останешься нужен. Те, кто знает больше всех и имеют наибольшее влияние повелевают всеми остальными. Простая иерархия. Короли давно ушли в прошлое. Те, кто правят сейчас, с виду абсолютно безобидны и не внушают благоговейного ужаса. Они действуют по-другому. Гораздо хитрее и умнее. За последний месяц произошло слишком много неприятных вещей, и сейчас он искренне надеялся, что удача, наконец, будет на его стороне. *** Почти все оставшиеся каникулы, вплоть до конца июля, Гарри почти не покидал пределов дома, умирая со скуки и не зная, чем себя занять. Изредка он заходил в Косой переулок, бесцельно бродя по разношёрстым магазинам, однако эти прогулки занимали малую долю всего свободного времени. У Дурслей он был хоть чем-нибудь занят: то помогал тёте, то его заставляли стричь газон и тому подобное. В общем, он редко сидел без дела. Здесь же всё было с точностью до наоборот — он уже просто не знал, куда деть руки. Сначала Гарри пытался взяться за летнее задание, однако это оказалось настолько унылым занятием, что скука не рассеивалась, а напротив — лишь сгущалась вокруг него, опутывая плотным липким коконом. С того момента, как он рассказал друзьям о своём новом месте проживания, к нему не прилетела ни одна сова. Создавалось ощущение, словно о его существовании все забыли, и он тешил себя мыслью, что это не так. Гарольда днём практически не было дома, возвращался он поздно ночью, совершенно не склонный к разговорам. Он вообще предпочитал большую часть времени молчать, поэтому неудивительно, что попытка наладить контакт путём переговоров с треском провалилась. А если точнее — её и вовсе не было. Скоро должен был быть его четырнадцатый день рождения, однако Дурсли никогда его не праздновали, поэтому Гарри даже не задумывался о подобной необходимости. Для него день обещал быть таким же, как и все остальные — скучным днём, в который не происходит ничего интересного. Сейчас он сидел в своей комнате, сочиняя письма друзьям — «если они мне не пишут, то, пожалуй, мне стоит написать им самому», — думал он. Внезапно внизу послышались голоса. Разговаривало двое — Гарольд и ещё кто-то, обладавший низковатым голосом. Судя по разговору, Певерелл был чем-то недоволен, однако слова разобрать было трудно, поэтому ему оставалось полагаться лишь на эмоциональную окраску голосов. Но любопытство бессовестно разъедало его изнутри и, не устояв перед искушением, Гарри достал мантию-невидимку и незаметно юркнул за дверь в коридор.  — Мистер Гринграсс, здесь не детский сад, и я — не нянька, — мистер Гринграсс улыбнулся, оценивая молодого человека с головы до ног. Гарри вдруг пришло в голову, что для него Гарольд не кто иной, как нянька. — Почему вы не оставите свою дочь с Малфоями или с Забини? Насколько я знаю, она не раз гостила в их мэнорах.  — Ваша осведомлённость меня поражает. Хотелось бы знать о вас столько же, сколько вы знаете о моей семье. Тем удивительнее, что при такой осведомлённости вы находитесь в неведении относительно приближающегося финала Чемпионата Мира по квиддичу. Видите ли, моя дочь в последний год не слишком ладила со своими однокурсниками. Думаю, дело тут в их легкомысленности. А в наших кругах вы человек новый, притом на фоне остальных молодых, простите за выражение, зелёных аристократов, вы выделяетесь, предпочитая им нашу, — он усмехнулся, — стариковскую компанию. Считайте это проверкой. Пройдёте — заслужите доверие, откажетесь — и потеряете те крохи влияния, что успели приобрести. — Голос мистера Гринграсса зазвучал немного угрожающе, однако мужчина довольно умело скрывал это за доброжелательной улыбкой. Гарри почувствовал себя облепленным с головы до ног этой гадкой и до невозможности мерзкой «доброжелательностью».  — Удивительно, — голос Гарольда зазвучал холодно и без эмоционально. Пожалуй, такому тону мог бы позавидовать даже профессор Снейп, а ведь каждому студенту известно, как стынет кровь в жилах, стоит ввести преподавателя зельеварения в состояние неудовлетворения. — Удивительно, как быстро обычная просьба может смениться выбором, влияющим на будущее. Однако, собственно, этого выбора у меня и нет.  — Не волнуйтесь, Дафна не доставит вам лишних хлопот, — улыбнулся мистер Гринграсс. — Не проводите меня до двери? *** Когда Гарольд вернулся, любая доброжелательность с лица его исчезла, и маска спокойствия слегка треснула под напором еле сдерживаемого гнева. Гарри сообразил, что он всё ещё прячется под мантией невидимкой, и хотел было быстро ретироваться из зоны поражения, однако…  — Мантия-невидимка хорошая вещь, однако, есть маленькое «но» — одев её, следует проверить — хорошо ли скрыты ноги. Гарри чертыхнулся про себя, снимая мантию и спускаясь вниз. Проклиная себя за неосмотрительность и недальновидность — чувства, Поттерам в принципе не присущие.  — Как ты мог услышать, — не обращая внимания на его передвижения, продолжал Гарольд. — Меня «любезно» попросили о «небольшом» одолжении. Дафна Гринграсс, твоя сокурсница со Слизерина, погостит здесь некоторое время. — Заметив непонимающий взгляд, он пояснил. — Я не представляю, почему Гринграссы решили, что здесь ей будет лучше всего, однако, как ты мог заметить, выбора они мне не предоставили. Певерелл снова выглядел спокойным и равнодушным, однако в душе Гарри был уверен, что тот горит желанием запустить ближайшим стулом в стенку — сам он так бы и поступил.  — А зачем всё это? Ну... зачем вам это влияние и прочее — чего там они могут вас лишить? Ведь все как-то живут без этого влияния, почему бы вам не прожить? — Гарольд как-то странно, слишком иронически, улыбнулся.  — Влияние есть у каждого, даже у твоего закадычного друга Рона Уизли — просто ты об этом пока не догадываешься. Суть в том, что без этого влияния в жизни очень трудно добиться собственной цели, даже, скорее, невозможно. Теми, у кого его нет, управлять куда легче — ведь они толком не понимают, что на них оказывают это самое влияние. Все их поступки расписаны. Им просто нужно сказать определённое слово — и всё: они пойдут туда, куда хочешь ты; сделают всё именно так, как видишь ты; а стоит им взбунтоваться, осознав, что все эти годы ими управляли, как ты задавишь их своим влиянием. И тогда есть несколько исходов — либо человек сломается; либо вновь станет делать всё, как ты скажешь, но с одним отличием — станет делать это осознанно; и последнее — в человеке зародится ненависть и злоба, и он обособится, собирая вокруг своё собственное влияние, чтобы тебе отомстить. Гарри не знал, откуда пришло это чувство, но он был уверен, что Гарольд говорит о себе, и его, Гарри, это также напрямую касается. Но сейчас он не придал этому значения.  — Вы так говорите, словно весь мир преимущественно состоит из злых людей, но это ведь не так — в каждом человеке есть хоть немного добра. Каждый имеет право на любовь и счастье, и никто не вправе у него это отнимать. Вас послушать, так Рон с помощью меня ищет славы, а Молли Уизли хочет удачно выдать замуж свою дочь, — он не заметил усмешки в глазах собеседника, продолжив. — Так вот, это не так. В мире больше добрых, нежели злых людей. А вы, если будете придерживаться своей точки зрения, всегда будете одиноки! Сколько у вас друзей или людей, которым вы доверяете? Ни одного! Я знаю, у аристократов так принято, но ведь это же — не верно! Может, с вами и поступили когда-то плохо, но это не значит, что все одинаковые. Он хотел ещё что-то сказать, но вдруг замолчал, исчерпав свои словарные ресурсы. Гарри не мог сказать, почему вдруг вспылил и вообще завёл разговор на такую тему. Наверное, он считал, что может хоть как-то помочь. Однако результат оказался совершенно другим — он только накричал на того, кто забрал его от Дурслей. Если вспомнить, Гарольд не желал ему плохого. Да, у него странные взгляды на жизнь, но ведь он — личность и имеет право иметь собственное мнение. Певерелл внимательно смотрел на него, слегка сузив глаза, будто стараясь рассмотреть что-то, до этого времени им не замеченное. То, что ускользнуло от него при первой их встрече. Молчание висело уже около двух минут, пока Гарольд вновь не нарушил его.  — Итак, мисс Гринграсс прибудет сюда послезавтра. Думаю, она сама будет не рада обществу незнакомых людей и обстановке, поэтому советую просто оставить её в покое.