Зенит

Он привыкает к боли. Мир с каждым днем становится все резче и ярче. Теперь Кастиэль заглядывает в людей без всяких усилий. Проблемы, бурлящие за улыбкой, волнение, пенящееся за спокойным фасадом, каждое лицо — миниатюрный портрет радости и горя. Будучи ангелом, он мог контролировать это, или, по крайней мере, смотреть с большего расстояния. Он обладал способностью видеть человеческие эмоции, но не понимал их, и в начале был удивлен, когда Дин и Сэм (в основном, правда, Дин) возражали против чтения их взглядом. Конфиденциальность чужда ангелам, но Кастиэль постепенно научился ее уважать, далеко не всегда понимая. Дружба людей, по крайней мере этих двух, стоила плавания в скалистых водах социального взаимодействия. Стоила попыток научиться зарабатывать доверие. Иногда он терпел неудачу, но сейчас понимает больше. Понимает достаточно, чтобы избегать смотреть клиентам в глаза. Нора беспокоится о нем. Это видно. Ее голос смягчается, когда она просит его выполнить какое-нибудь задание. Когда возможно, держит его подальше от кассового аппарата. Отправляет его на перерывы, похлопывая по плечу и наказывая отсутствовать столько, сколько ему нужно. Она больше не просила его присмотреть за ребенком. Кастиэль подумывал о том, чтобы придумать обычную человеческую болезнь, просто ради разговора с ней — хоть с кем-то — но это будет плохой заменой разговора о правде. Разговора с тем, кто может в это поверить. Дин часто звонит, чтобы узнать, как он, но Кастиэль обнаруживает, что сдерживается, когда Дин спрашивает о его самочувствии. Отчасти потому, что упиваться своими страданиями — не выход. Но главная причина в том, что краткие телефонные звонки, ночи, которые он проводит, удерживая в поле зрения телефон из боязни пропустить сообщение, напоминают ему о расстоянии между ними. Дин в Канзасе, он не заберет Кастиэля домой и не скажет почему. Поэтому Кастиэль соблюдает осторожность. Он взвешивает слова, боясь показаться еще большей помехой, чем уже есть. Вряд ли Дин оставит его. Не совсем. Он, вероятно, просто сделает один шаг назад. Они кружат вокруг друг друга, и с каждым разом круги все увеличиваются. Он знает, что Дин не хочет этого делать. Возможно, он знал бы об этом даже без нового зрения. Но это все равно не дает никаких ответов, так что он сохраняет осторожность, обдумывает каждое предложение, и их разговоры быстро заканчиваются напряженным «спокойной ночи».

***

Отказавшись от предложения Норы подвезти, Кастиэль идет к мотелю, когда внезапно замечает вампира. На пустых улочках легче — здесь вряд ли кто-то с ним заговорит, и он может просто идти, опустив голову. Он надеялся, что прогулка поможет проветриться, облегчит боль за глазами, а может, он также хотел избежать жалостливых взглядов Норы. С его зарплатой и горсткой кредитных карт, оставленных Дином во время последнего визита с предписанием не использовать все сразу, ему удается и дальше платить за комнату мотеля. Вполне достаточно для его нужд, но Нора, кажется, думает иначе. Кастиэль уже знает планировку города и избирает кратчайший путь к мотелю, лавируя в закоулках, где чаще привык находить тела, а не прогуливаться. Теперь, будучи человеком, он понимает, что необходимо соблюдать осторожность, и думает, что Дин, вероятно, отругал бы его за такое безрассудство. Но у него нечего красть, и он выяснил, что все еще может казаться пугающим, если выпрямляется в полный рост — получается более внушительно, когда рядом нет Сэма с Дином — и тяжело смотрит на тех, кто к нему приближается. Кроме того, у него болит голова, и больше всего на свете хочется вернуться к себе в номер, опустить шторы и закрыть глаза. Он быстро идет, погруженный в свои мысли, и вздрагивает, когда улавливает движение в переулке. Сначала кажется, что это бездомный. Тощая фигура, рваные джинсы, капюшон безразмерной толстовки натянут на бледное лицо и занавес жирных волос. Он выглядит молодо, но немного отличается от угрюмых и изможденных мужчин, которых Кастиэль встречал в общежитиях и становищах, где спал после падения. При этих воспоминаниях что-то в нем смягчается — они напоминают, что в мире есть люди, у которых проблем больше, чем у него. Затем человек смотрит прямо на него, и Кастиэль видит его глаза. Сокращенные до микроточек зрачки, кроваво-красная радужка. И его душа... не правильная. В ней голод. Темное мерцание, противоположное огню, черное и неестественное. Пожирающее. Жажда крови. Кастиэль близко познакомился с этим взглядом в Чистилище — в течение недели он и Дин путешествовали с вампиром в поисках, возможно, несуществующего портала. Бенни постоянно сражался со своей сущностью, одна половина души все время боролась с другой. Были моменты, когда казалось, что мерцание побеждало, и он уходил под любым предлогом — будь то разведка впереди или поиск дров, и возвращался лишь тогда, когда восстанавливал контроль над собой. В этом существе борьбы нет. Лишь голод. Отчаянье. Готовность убить. Вампир приближается к Кастиэлю, на лице пародия на улыбку: — Эй, мистер, — просительно скулит он. — Не могли бы пожертвовать доллар на чашку кофе? Против воли Кастиэль делает шаг назад. Вампир молод, голоден и нетвердо стоит на ногах. Он, должно быть, новообращенный, и его мучает жажда. Все это даст Кастиэлю преимущество, если придется драться. Тем не менее, пробуждается некий исконный человеческий инстинкт, заставляя сердце биться быстрее и говоря ему: «беги, беги, беги». — О, да ладно, — говорит вампир, один уголок его рта приподнимается в ухмылке. — Я не собираюсь тебя грабить. В его глазах бушует темный огонь, и только благодаря этому Кастиэлю хватает присутствия духа, чтобы увернуться, когда тот бросается вперед. Вампир врезается в стену позади него и пошатывается, схватившись за голову. Кастиэль отступает, отчаянно ища то, что можно использовать как оружие. Ближайший подходящий объект — мешок мусора. Он хватает его, обнаруживает, что тот слишком легок, но все равно кидает в вампира. Полиэтилен лопается при столкновении, осыпая нападающего сгнившими картофельными очистками. Один скользит вниз по лицу, оставляя склизкий след. Мгновение Кастиэль наблюдает, ошеломленный абсурдностью картины. Затем глаза вампира сужаются, вспыхивает красным гнев. Кастиэль замирает, инстинкт бежать и инстинкт не поворачиваться спиной борются внутри него. Вампир вновь начинает приближаться, и Кастиэль, пятясь, спотыкается и тяжело падает на задницу, чуть не ударившись головой о стену. Он отчаянно шарит по земле, натыкаясь на что-то пальцами. Кусок дерева. Кастиэль с надеждой хватает его, но, подняв, обнаруживает, что он короткий и гнилой — проку, скорее всего, как от удара вампиру кулаком. Отбросив бесполезный предмет в сторону, он встает, опираясь о стену, и замахивается на надвигающегося вампира. Они сталкиваются. Тварь чуть отклоняется назад, и Кастиэль подается вперед для атаки. Может, ему удастся застать вампира врасплох и вырубить достаточно надолго, чтобы успеть убежать. Он делает глубокий вздох и изо всей силы наносит удар. Несмотря ни на что, Кастиэль все еще силен. Инерция несет обоих вперед, и он впечатывает противника в противоположную стену. Тот ударяется затылком, глаза закатываются. Кастиэль ослабляет хватку, тяжело дыша. Вампир поднимает голову, и Кастиэль видит, что в нем все еще полыхает ярость, видит, как она становится сильнее, будто он только что подлил бензина в огонь. Он осознает свою ошибку, чувствуя клыки на яремной вене. Кастиэль замирает, обнаруживая, что оцепенел от шока вместо того, чтобы что-то предпринять. Страх, гнев, возмущение из-за того, что у него отбирают эту жизнь, когда она только началась, вытесняются одной мыслью: «Прости, Дин». Она — единственное, что присутствует в его голове. Пока вампир не отпускает его, отталкивая от себя, и не убегает. Кастиэль пошатывается, тупо уставившись на стену переулка. Потом падает на колени, покачнувшись вперед и инстинктивно выставляя перед собой руки, чтобы не врезаться головой в стену. Он едва чувствует боль, когда расцарапывает ладони. — Эй, — откуда-то сверху раздается голос. Кастиэль моргает и поднимает голову. — Эй, ты в порядке? Что случилось? Одна из дверей, выходящих в переулок, открыта. Должно быть, это и напугало вампира. В проеме стоит крепкий мужчина в фартуке повара, за ухо заткнута сигарета. Он хмурится. Кастиэль подносит пальцы к шее, а отняв, видит, что они окрашены кровью. Повар смотрит на него и отходит от двери, приседая рядом. — Вот дерьмо, — выдыхает он, в его глазах загорается ужас. — Этот парень тебя укусил? — Я... Да. Кажется, — говорит Кастиэль; активизируется инстинкт самосохранения, напоминая ему, что люди не должны знать о подобных вещах. Говорить: «на самом деле он был вампиром, и мне нужно позвонить друзьям, чтобы они помогли его обезглавить» — далеко не лучшая идея. Повар качает головой. — Наркотики, чувак, — произносит он а затем выпрямляется, протягивая руку. Кастиэль смотрит на нее, моргая. — Давай, — говорит повар, показывая на укус, — у нас есть аптечка. Конечно, тебе стоит обратиться к врачу, сделать какие-нибудь прививки, но я могу, по крайней мере, очистить рану, пока туда не попала грязь. Кастиэль мгновение смотрит, изучая его душу, и не видит никакой угрозы. Он принимает протянутую руку и встает на ноги.

***

— Ну вот, — говорит повар, заканчивая накладывать повязку. — Лучшее, что я могу сделать, — он похлопывает Кастиэля по плечу и встает. Кастиэль трогает повязку кончиками пальцем, морщится и убирает руку. Повар обработал укус антисептиком, который жалил, как лютый холод, и скрепил края раны узкими полосками пластыря — медленный и далеко не безболезненный процесс. Учитывая это и ноющую голову, Кастиэль начинает понимать, почему Дин и Сэм считали его исцеляющие способности таким чудом. В человеческой жизни так много боли. — Спасибо, — говорит он и встает. После нападения он почти забыл о головной боли, но теперь она вновь вспыхивает в полную силу, бьет молотком позади глаз. Он зажмуривается, стискивая пальцами переносицу. — Постой-ка, — говорит повар, вновь роясь в аптечке. Он возвращается с пузырьком таблеток, протягивая Кастиэлю, — держи. У нас их достаточно. Кастиэль хмурится, разглядывая пузырек. Ему кажется, он узнает название. Такие были у Дина и Сэма («потому что ангельская скорая помощь не всегда приезжает». Хлопок Дина по спине и усмешка, ощущающаяся упреком). Обезболивающие. — Спасибо, — повторяет он, кладет одну таблетку на язык и проглатывает на сухую. Она застревает горькой клейкой массой на задней части горла. — Хочешь кому-нибудь позвонить? — спрашивает повар. — Есть кто-то, кто может отвезти тебя домой? — Да, хорошая мысль, — говорит Кастиэль, автоматически опуская руку в карман. Ему нужно кое с кем связаться, но вряд ли он может рассказать Дину о встрече с вампиром перед гражданским. Он замирает, обнаруживая, что карман пуст. Хмурится и проверяет другой. Сотовый исчез. Повар поднимает бровь. — Нужен телефон? Кастиэль вздыхает. — Да, — признается он, — спасибо. К счастью, повар, вручив телефон, исчезает на кухне (заявив, что необходимо проконтролировать этого проклятого практиканта, который сожжет это место, если он отвернется хотя бы на две минуты), а не торчит рядом, подслушивая. Кастиэль возится с телефоном, потратив секунду, чтобы разобраться с клавиатурой, и набирает единственный номер, который помнит. Один гудок, два, потом берут трубку. — Дин, — говорит Кастиэль, не дожидаясь приветствия. — На меня напал вампир. Пауза. Затем: — Кас? — звучит голос Сэма. — Черт. Что произошло? Ты в порядке? Кастиэль секунду ошарашенно молчит. — Кас, — все еще голос Сэма. — Я спросил, ты в порядке? — В порядке, — уверяет Кастиэль. Он делает паузу, касаясь повязки на шее. — Но вампир, к сожалению, скрылся. Я не смог увидеть, куда он направился. — Ты охотился? — с беспокойством в голосе спрашивает Сэм. Кастиэль может представить выражение неодобрения на его лице, тревожно сведенные вместе брови. — Кас... ты правда думаешь, что это хорошая идея? Ты теперь человек, у тебя нет прежних сил. — Я не охотился, — говорит Кастиэль, а потом запинается. — Подожди. Ты сказал, у меня нет прежних сил? — Ну, да, — озадаченно отвечает Сэм. — Ты теперь человек, и к этому надо привыкнуть, — он вздыхает. — Должен сказать, я не понимаю, почему ты не остался с нами. Мы могли бы помочь. — Ты не хотел, чтобы я уходил? — произносит Кастиэль, от удивления отвлекаясь от насущного вопроса. — Я думал... — он обрывает себя, нахмурившись. Он считал, что решение было обоюдным. Он слышал, как разговаривали Сэм и Дин перед тем, как Дин сказал ему уходить. Он знает, что Дин не доволен сложившейся ситуацией, видел собственными глазами, чувствовал в глубине души, что это правда. А теперь это. И Сэм не знает о его втором зрении. — Дин тебе не сказал? — спрашивает он. — О заклятии? — Заклятии? — голос Сэма звучит так же потерянно, как он себя чувствует. — Он сказал мне, что ездил проверить информацию насчет перевертыша, но это был... — Сэм прерывается. — Подожди, подожди. Дин попросил провести кое-какие исследования. О ведьмах, проклинавших людей ясновидением или чем-то в этом роде. Сказал, Руди просил проверить архив Хранителей Знаний насчет всего, что с этим связано. Честно говоря, я решил, что он просто пытается меня чем-то занять, похоже, все еще думает, что я окочурюсь, увидев призрака. — Но ты не болен, — медленно говорит Кастиэль. Такое ощущение, будто все эти кусочки информации должны как-то сложиться, будто он должен завершить головоломку, чтобы увидеть общую картину. Но во всем этом все еще нет никакого смысла. Чего-то не хватает. — Я чувствую себя прекрасно, — пренебрежительно отмахивается Сэм, — но Дин есть Дин. Ты знаешь, каков он. Но заклятие, о котором он просил найти сведения... это было для тебя, верно? В этот момент Кастиэль больше не уверен, что знает, каков Дин. Вдруг он отчаянно хочет, чтобы тот оказался рядом, чтобы он мог увидеть его душу, прочитать намерения, узнать их. Он их знает. Но без доказательств перед глазами в них трудно поверить. Кастиэль вздыхает. — Да, — говорит он. — Через некоторое время после отъезда Дина, после того, как мы разобрались с Рит Зиен, я встретил ведьму. — Ого. Ангелы, перевертыши, вампиры, ведьмы... думаешь, Рексфорд стоит на какой-то сверхъестественной горячей точке? Кастиэль склоняет голову на бок. — Это возможно, — произносит он. Может объяснить, почему он решил остаться в этом месте. Почему оно казалось таким подходящим, несмотря на то, что ничем не отличалось от любого из десятков городов, которые он посетил с Сэмом и Дином. — Однако я не думаю, что ведьма была местной. Я решил, что она охотник, прибывший для расследования, услышав об убийствах Эфраима, — хоть она и не была охотником, скорее всего она тоже приехала из-за этого дела. — Эфраим явился сюда в поисках меня. А появление в одном городе с разницей в несколько дней перевертыша и одного вампира не так уж маловероятно. Думаю, возможно... так кажется просто потому, что я могу их видеть. «Потому что я могу их видеть, и они могут причинить мне вред» — этого он не говорит. Когда он был ангелом — до сих пор странно думать об этом в прошедшем времени — более земные проявления сверхъестественного не удостаивались его внимания. Вампиры, оборотни, перевертыши, духи, все эти дела, расследуемые Дином и Сэмом, когда мир не был в неминуемой опасности, в основном пролетали ниже его радара. Он мог уничтожить их одним прикосновением, поэтому обращал на их внимания не больше, чем на мух, гудящих у головы. Теперь — внизу, на земле, среди людей — они занимают все поле его зрения. Он изо всех сил пытается увидеть более широкую картину. — Похоже, так и есть, — говорит Сэм, и Кастиэль отбрасывает эту мысль. Сэму не нужно выслушивать о его проблемах. — Думаю, кто-то должен проверить. Я позвоню Руди. — Должен ли я помочь ему? — интересуется Кастиэль. — Нет, — отвечает Сэм. — Знаешь, что... Где ты сейчас? Кастиэль озадаченно моргает. — В задней части закусочной. Повар позволил взять его телефон, свой я потерял. Сэм смеется. — Нет, я имею в виду, ты в хорошей или дрянной части города? Кастиэль делает паузу. Думает о мусоре в переулке, о том, что повар не удивлялся его стычке с вампиром, пока не увидел укус, как будто драки были здесь обычным явлением. В мотеле, где он спит, пятна на коврах и сломана неоновая вывеска. — Я... думаю, это можно назвать дрянной частью. — Так, хорошо, — Сэм на секунду замолкает. — Надеюсь, повар не знает твоего имени, потому что тебе нужно оставить себе этот телефон. Я так полагаю, у тебя не достаточно денег, чтобы добраться до нас на автобусе, так что я расскажу тебе, как украсть автомобиль. Кастиэль роется в карманах, вытаскивает из бумажника скудные сбережения и в качестве извинения выкладывает на стол, прежде чем выскользнуть за дверь. Под руководством Сэма он находит плохо освещенную стоянку и останавливается у старого автомобиля, который вряд ли оснащен сигнализацией. Место пустынно, но Кастиэль обнаруживает, что вздрагивает даже при виде обычных теней — память о нападении вампира все еще свежа. Он старается следовать инструкциям Сэма, жонглируя телефоном, и роняет его — тот подскакивает на бетоне, и посреди экрана появляется трещина. Но несмотря на страх, вину за то, что обокрал одного из немногих людей, выразивших сочувствие, несмотря на тот факт, что ни он, ни Сэм не знают, почему Дин им лжет, Кастиэль чувствует возбуждение. Сэм позвал его обратно в бункер, обратно к его жизни, и, следовательно, обратно к Дину. Ему разрешено вернуться домой.

***

Кастиэль едет всю ночь, останавливаясь лишь чтобы сходить в туалет на заправках и в придорожных закусочных, кажущихся на дороге одной непрерывной размытой полосой. Наскребя немного мелочи из бардачка украденной машины, он покупает чашку кофе. В Вайоминге он заправляется, используя последнюю из кредитных карт, оставленных Дином. Он не думает о еде, пока не возвращается на дорогу и желудок не начинает урчать, напоминая, что в последний раз он ел около полудня. Он игнорирует голод и едет дальше. Вскоре, после рассвета он останавливается у закусочной, где есть беспроводной доступ в интернет, и использует его, чтобы найти номер заправки, на которой работает. (Работал? Он пробует в голове прошедшее время и понимает, что этот вариант ему все еще не нравится.) Никто не отвечает, и он оставляет сообщение, извиняясь за свое отсутствие и объясняя это семейными обстоятельствами. Достаточно близко к истине. Убирая телефон, он намеревается сразу двигаться дальше, но обнаруживает, что веки слипаются, пока он смотрит на светлеющее небо. Дорога впереди кажется однообразной серой лентой, разматывающейся по полям. От этой картины клонит в сон. Незваные, на поверхность сознания всплывают голоса друзей. Дина: «Еще лишь пару часов, мы справимся» и ответ Сэма: «Да, и мы принесем так много пользы людям, если окажемся в кювете». Избитый аргумент, услышанный десяток раз с заднего сиденья Импалы и еще чаще с расстояния. Иногда, когда ему приходилось слишком долго оставаться на Небесах, Кастиэль открывал разум и прислушивался к своим человеческим друзьям, концентрируясь, чтобы выделить их голоса посреди прочей болтовни. Он рано научился не слушать приватные мысли, но эти праздные разговоры помогали обрести почву под ногами, чувствовать себя не таким одиноким. Они напоминали ему, что были и другие создания, оказавшиеся между волей Небес и жизнью на Земле. Через некоторое время это подслушивание легко превратилось в натуральный шпионаж. Чтобы слышать упоминания о себе в важных разговорах, слышать то, что говорили друзья, и использовать это, чтобы их обмануть. После он стал относится к этому намного бережнее. Кажется, теперь он отчасти понимает, почему знание стало первым грехом. Что делает богов наибольшими грешниками из всех. Кастиэль прислоняется головой к боковому окну автомобиля и закрывает глаза. Через какое-то время он просыпается от стука по стеклу. Он несколько раз моргает и начинает выпрямляться, распознавая в размытой фигуре за окном дорожного полицейского. Сердце Кастиэля с силой бьется в горле. Может, уже сообщили о краже автомобиля. Он пересек границу штата, но понимает, что нельзя чувствовать себя в безопасности. Ему следовало бросить машину по пути и поменять на другую или же просто продолжать движение, пока не достигнет бункера и не окажется в безопасности... Полицейский, нахмурившись, вновь стучит в окно, и Кастиэль с глубоким вздохом опускает его вниз. Он пытается вспомнить, как в таких ситуация поступал Дин. Подмигивание и обворожительная улыбка, или широко раскрытые невинные глаза, от которых Сэма душит смех, или, в сложной ситуации, остроумное замечание и удар. Все, на что хватает Кастиэля — это недоуменный взгляд и хриплый со сна голос: — Да? — его рука подрагивает на рулевом колесе. — Ты не можешь здесь спать, приятель, — сообщает ему полицейский, — давай, езжай. Мгновение Кастиэль непонимающе смотрит, но потом до него доходит смысл слов, и он облегченно расслабляется. Кивнув, он включает передачу и вдавливает педаль в пол, когда выезжает на открытую дорогу.

***

Он приезжает в бункер поздним утром. Один раз звонил украденный телефон — из-за разбитого экрана номер Дина казался искромсанным на части. Он не остановился, чтобы ответить. Встав с водительского сиденья, Кастиэль потягивается, вздрагивая, когда хрустят плечи — от долгого путешествия все болит. Остается надеяться, что у него будет время прилечь и отдохнуть. А так же поесть. Желудок урчит, а собственное дыхание мерзко. Он вытирает лицо и стучит в дверь бункера. Она очень толстая, и ему кажется, что по ту сторону его никто не услышит. Тем не менее, он воздерживается от более громкого стука, пытаясь прислушаться к шагам внутри. Однако стены по толщине не уступают двери, поэтому он ничего не слышит. Внезапно что-то щелкает, дверь слегка приоткрывается, и раздается голос Дина: — Вам лучше сказать, кто вы и что хотите, прежде чем я... — Дин резко замолкает. Когда он говорит вновь, его голос становится мягче, и в нем проскальзывает тревога. — Кас? Кастиэль моргает, смотря на щель в двери. — Да. Еще несколько щелчков, и дверь распахивается. В проеме стоит Дин, опустив руку с оружием, и даже если бы Кастиэль не мог видеть его душу, то понял бы, что тот в ужасе. — Какого черта ты здесь делаешь? — требовательно спрашивает Дин. Он делает шаг к Кастиэлю, протягивая руку, но затем отдергивает обратно. — Кас, приятель, ты должен уйти. Сейчас же. — Дин... Дин поднимает руку, призывая к тишине, а потом проводит ею по своему лицу, будто пытаясь прогнать головную боль. — Слушай, я объясню позже. Я знаю, знаю, что должен был объяснить раньше, но сейчас ты должен уйти. Прежде чем Сэм тебя увидит. Кастиэль моргает. — Ты не говорил с Сэмом? Он не сказал, что сам позвал меня сюда? Глаза Дина распахиваются, а на лестнице позади слышатся шаги. — Нет, — говорит голос Сэма, — я решил, что Дин объяснит нам обоим, что происходит. Шаги приближаются ко входу, и за Дином появляется лицо Сэма. У Кастиэля перехватывает дыхание, и он делает шаг назад. Это Сэм. И в то же время не он. Как будто некоторые части Сэма были стерты ластиком для карандашей. Сквозь его черты проступают фрагменты другого лица. Лица, знакомого Кастиэлю. Химера перед ним Сэм и не Сэм, кровь и свет, плоть и благодать, человек и ангел. Ангел, с которым он не говорил вечность. Он глубоко вдыхает, чтоб успокоиться, и снова выходит вперед. Смотря сквозь недоуменное лицо Сэма, он тянется к тому, что лежит за ним. Старая привычка, от корой мало пользы здесь, однако его разум формирует имя, прежде чем оно срывается с его рта: «Гадриэль?» Глаза Сэма закатываются, внутри вспыхивает сияние. Он застывает, голова откидывается назад, и затем из него извергается свет — холодный, яркий поток благодати покидает его, проносится над головой Кастиэля и, взметнувшись к облакам, исчезает. Голова Сэма падает на грудь, и он без сознания валится на пол.