Лилия в тёмном лесу

С утра на моём туалетном столике лежала пачка писем. При просмотре оказалось, что все они от Гая Шепарда. Он писал мне все эти двенадцать лет, вот что действительно уму непостижимо. Сверху красовалась записочка: «От Джея. Прости, что не показывал их тебе раньше, решил, так будет лучше, если уж ты выбрала меня, а твоей семье был уплачен выкуп. Ещё раз извини. Попробуй полюбить его так же, как он тебя. Без обид, но мы больше не увидимся. Дочь всё-таки верни нам через неделю, как только оформишь на себя её опеку. Любить и воспитывать её не нужно. Я пришлю человека с дальнейшими указаниями». — Ага, сейчас! Да пошёл ты к чёрту, кретин-Джей! Я тебе с твоей потаскухой Лили мою Мию не отдам! — я кричала во весь голос, и слёзы брызнули из глаз, потому как я понимала, что ребёнка мне им придётся отдать. Но без боя этого делать не собиралась. От моих криков проснулась Мия. Мне пришлось её убаюкивать. Я позвала нашу старшую горничную с поручением вызвать педиатра, чтобы провели общий осмотр. Мало ли что с ней могло случиться из-за этих бухающих недоумков. Только в тот момент я поняла, насколько сильно ненавижу Джея. В последний раз он дал мне надежду на наше светлое будущее. И в последний раз я поверила ему. Когда Мию забрали на осмотр и кормление, я легла обратно в постель с пачкой писем. «Моему милому Ангелу, Айрис Майнд от Гая Шепарда. Дорогая Айрис! Я такой дурак, что согласился отказаться от тебя. Блэквуд не стоит и твоего мизинца, он ужасный подлец, просто хотел исполнить последнюю волю отца. Но он совсем не любит тебя, и всю жизнь будет висеть камнем у тебя на шее. Прошёл уже год с этих дурацких смотрин, я уже во втором классе, совсем взрослый почти. Напиши, как получишь это письмо» Да уж, взрослый, ничего не скажешь! Но улыбка не слезала с моего лица, его слова насчёт Джея были для меня в тот момент лучшим утешением. Я вскрыла второе. «Привет, Айрис. Прости мою нетерпеливость, я снова пишу тебе, даже не дожидаясь ответа. Но прошло уже два месяца. Я подумал, что ты могла не получить моего письма, но надеюсь, что это ты прочтёшь. Я люблю тебя и хочу, чтобы когда-нибудь ты стала моей женой. На прошлой неделе родители купили мне хороший компьютер. Возможно, ты не любишь писать письма от руки, поэтому ниже я написал тебе адрес своей электронной почты. Напиши мне хотя бы слово, чтобы я знал, что ты прочитала моё письмо. Жду ответа, Очарованный тобой, Гай» И даже этого Джей мне не передал. «Думал, так будет лучше» — ну, разумеется! Ему просто до последнего не хотелось расставаться с любимой детской игрушкой. Я вскрывала и читала письмо за письмом, последнее было написано около года назад. Как я поняла, для него это стало скорее традицией. В последнем письме была фотография, где он стоит рядом со своим лабрадором. Лучезарно улыбающийся высокий шатен, солнце светит ему в лицо, собака трётся у ног, а на заднем фоне плещется фонтан на главной площади Дувра. Каково же было его удивление, когда вчера вечером я позвонила ему, объяснив, что до сего дня не получила ни единого письма. Он был так счастлив и удивлён, тут же захотел встретиться. Выезжать я собиралась ещё где-то через два часа, а до тех пор мне было необходимо срочно узнать всё по делу так называемой Дороти Лайт, которую вскоре будут звать Мия Майнд. Я никому не хотела отдавать этот рыжий комочек счастья. С первого взгляда влюбилась в неё, поняла, что без меня она пропадёт, попадёт под влияние злобного, безответственного Блэквуда и его импульсивной женушки Лили. Результаты поиска не заставили себя ждать. Как я и предполагала, им нет веры, таким людям нельзя доверить маленького ребёнка. Джей привлекался за хранение и употребление наркотиков, а Лили бросила университет и даже иногда позволяла себе выпивать во время беременности. После рождения дочери была замечена во многих клубах и пабах Лондона, напиваясь до беспамятства. Малышка оставалась с няней, нанятой через непроверенное агентство. Один раз девочку даже чуть не забрала служба детской опеки. Теперь я понимала, что претензии Нельсона Берри были отнюдь не корыстными и вероломными. Каким бы козлом она его не считала, в одном он был прав: этим двум кретинам нельзя доверить ребёнка. В статье об этом инциденте значился номер мистера Берри, и я решила тут же набрать его, чтобы установить контакт с потенциальным союзником в борьбе за судьбу младенца. — Добрый день. Кто вы и какова цель вашего звонка? — слегка хриплый взрослый голос раздался из телефона. Отчего-то мурашки по спине побежали, я сразу немного занервничала. — Здравствуйте. Меня зовут Айрис Майнд. Вчера ко мне заходили Рикардо Лайт и ваша дочь. Они просили меня стать опекуном её дочери, чтобы впоследствии она и Джей могли воспитывать Дороти. Вы, как я знаю, подали на них в суд за жестокое обращение с ребёнком из-за халатности родителей в воспитании, — я старалась говорить так, чтобы мой голос звучал максимально ровно и спокойно, так как я должна была проявить силу и показать, что опека над Мией — это отныне только моё дело. — Всё так, как вы и сказали. Честно говоря, я сам собирался позвонить вам сегодня вечером, мисс Майнд, как только мои люди сообщили, что моя внучка находится у вас. С Дороти всё в порядке? — В полном, я держу всё под контролем, сэр. Я хотела бы сотрудничать с вами по делам опеки над девочкой. На моих условиях. Предполагается, что будет наш с Блэквудом фиктивный брак, чтобы я смогла получить права опеки. Вы же в свою очередь получите право видеться с внучкой, когда только того пожелаете, и гарантию того, что ни Джей, ни Лили не причинят вреда девочке. — Вы не поняли, мисс Майнд. Я её дед, в случае признания обоих родителей несостоятельными в данном вопросе все права опеки перейдут ко мне, как к самому близкому кровному родственнику. Сейчас я хотел только убедиться, что малышке ничего не грозит до суда, который состоится уже через неделю. Я и группа очень серьёзных влиятельных адвокатов будем отстаивать права Дороти на безопасность, — он говорил так холодно и спокойно, что на пару секунд даже я усомнилась в своих силах. Но почти сразу я взяла себя в руки, приводя свои аргументы. — Это вы не поняли, мистер Берри. Вам лучше сотрудничать со мной, иначе в итоге не получите совсем ничего. Каких бы серьёзных людей вы не привлекли, на стороне Блэквуда лучшие юристы страны. Иначе как бы его отец проворачивал свои тёмные делишки. Его связям и богатству могут противостоять только связи моего отчима. А если вы откажетесь со мной сотрудничать, то вам придётся противостоять таким влиятельным семьям, как Блэквуд, Майнд и Лайт. Со всеми сразу вы точно не справитесь. Так что соглашайтесь. Я добавлю солидный вес стороне обвинения в предстоящем суде, — говоря это, я была абсолютно уверена в своих словах, так как знала, что всё это чистая правда. Только вот, встав на сторону Лили и Джея, я буду вынуждена сотрудничать исключительно на их условиях, что меня полностью не устраивало. — Вы умеете быть убедительной. Все выпускники этой чёртовой школы Сноувиля имеют такую железную хватку, даже сопляки, вроде Лайта и Блэквуда. Страшное, видимо, это место, ваша школа. Даже директора и того ученики прикончили. Что ж, я согласен обсудить условия сотрудничества с вами лично. Вы уверены, что ваш телефон не прослушивается Блэквудом? — Абсолютно. Мой телефон защищен от любого вида прослушки. Я буду свободна завтра и в последующие два дня. Через три дня мы с Блэквудом должны расписаться. Боюсь, на это мне всё же придётся пойти. До того дня нам необходимо встретиться, чтобы обсудить общую стратегию в суде. Мне также нужно обсудить эти дела с моими родителями. — Хорошо, я вас понял. Встретимся завтра вечером в ресторане «Тень ветра», обсудим детали сделки. — Нет, не там. Этим заведением владеет родной дядя Джея, Томас Блэквуд. Лучше в восемь часов вечера приходите в ателье «Слеза Арахны», им заведует моя мать, там нас никто не увидит, в такое время там никого нет, и можно будет подняться в помещение для рабочих. — Договорились, встретимся там завтра. Позаботьтесь о моей внучке. Сказав это, он окончил разговор, и я шумно выдохнула. Это были самые тяжёлые переговоры в моей жизни. Но они практически обвенчались успехом. Осталось только попросить о помощи в этом деле у мамы и отчима. Я была уверена, что для любимой дочери и бедной маленькой девочки они не пожалеют никаких денег и связей. Выйдя в гостиную, я застала там маму и Ларри. Оба смотрели на Мию, лежащую в моей старой колыбельке, с такими улыбками, словно то была их родная внучка. Тогда я поняла, что заручиться их поддержкой будет вовсе не сложно. Подойдя к ним, я коротко изложила им суть своих мыслей и планов. Отчим покачал головой. — Как же так? А я уже договорился с Томасом Блэквудом о сотрудничестве в этом деле. Не могу же я так просто взять и отказать ему. — Отказывать как раз сейчас и не надо. Нам придется сделать ход конём, в последний момент обманув Блэквудов. Ты же знаешь, какие они ужасные люди, им нельзя доверить воспитание ребёнка. А учитывая, какой образ жизни ведут Джей и Лили, я не могу согласиться на такую сделку, когда через пару лет мне придётся отдать им Мию. К тому времени Джей совсем подсядет на наркотики, а Лили вконец сопьётся. Им никак нельзя доверить воспитание малышки, — я пыталась быть максимально убедительной, давя на жалость и сердобольное сердце матери. — Ларри, она права. Эти дети просто отвратительны. Чтобы эта девочка росла в подобных условиях… Это немыслимо! А кто за этим стоит? Алчная Миранда Лайт, гнусный Томас Блэквуд и вдобавок Ева Ричмен, которая участвовала в заговоре убийства собственного отца. Нет, нет, я не могу содействовать этим тёмным личностям. Я полностью согласна со своей дочерью, мы должны этому помешать. Ради будущего девочки, — мама была полностью на моей стороне, что само по себе являлось большой редкостью в наших спорах. Но на этот раз я была ей благодарна. Хотя я знала, почему она так яростно противится союзу с этими людьми. Джордж Блэквуд, в которого она была влюблена около пяти лет, совсем её не замечал, давая возможность своему старшему брату приударить за ней. А Миранда Лайт, жена добрейшего мецената, Макса Лайта, всю среднюю школу издевалась над мамой, называя её нищей оборванкой за то, что она была не так богата, как все вокруг в нашей «элитной» школе. Но когда к ним перевелась красавица-вундеркинд Лайла Корнейл, в которую влюбились почти все мальчики в школе, в том числе и Макс, Миранде стало не до того. История частично повторилась, только дети знаменитых родителей стали более ушлыми и омерзительными. В прошлой истории не было места для серой мышки Дианы Миллс, моей мамы, которая вышла замуж за простого владельца ателье, но в нынешней истории будет место новой героине — Айрис Майнд, которая выйдет из неё победительницей. — Ещё было бы неплохо связаться с Нельсоном Берри, отцом Лили, чтобы добавить весу нашей стороне, — предложил Ларри, попивая ароматный кофе. — Я уже с ним с утра обо всём договорилась, — с гордой улыбкой ответила я отчиму. — Он почти согласился на сотрудничество на наших условиях. Завтра он придёт в наше ателье, обсудить детали предстоящего суда о правах опеки, что через неделю. — О господи, моя дочь — гений манипуляций! — воскликнул он. Хоть отцом я его и не считала, но слышать всё равно было приятно. — Ой, уже почти полдень. Мне пора бежать. Обсудим всё вечером. — Куда это ты собралась? Уж не на встречу с партнёрами по бизнесу? — лукаво улыбаясь, спросила мама, слегка сощурив глаза. — На встречу с ещё одним потенциальным союзником в нашем деле, — и, возможно, моим будущим мужем. — Кто же он? — с любопытством спросил отчим. — Гай Шепард. Сказав это, я быстро, почти летя, убежала из комнаты, оставив стареющую парочку сидеть в креслах с отвисшими челюстями. Водитель меня уже заждался. На улице глаза слепило яркое летнее солнышко. Во дворе уже стоял Роллс-Ройс моего отчима. Я могла поехать туда только в качестве пассажира. К своим восемнадцати годам я так и не сдала на права, не научилась водить машину. И дело было не в лени и даже не в глупости. Мой отец разбился на автомобиле, когда мне едва исполнилось семь. В детстве мне часто снились сны, как я сижу за рулём и разбиваюсь, подобно ему, или просто врезаюсь в заборы, деревья, прохожих. Я не могла избавиться от этого страха, потому за руль никогда не садилась, даже когда мы ехали вдали от городов и пешеходов. Гораздо лучше сесть на заднее сидение, откинуться и слушать рок на всей громкости. Что я, собственно, как обычно, и сделала. Только вот незадача: половина моего плейлиста — песни, которые мы слушали и пели вместе с Джеем. Слушая их, я всегда думаю о нём, и это входит у меня в привычку лет с двенадцати. В детстве я, скорее всего, не так уж и любила его. Только когда мать вышла второй раз замуж, и мы смогли вернуться в Сноувиль, я поняла, как мне его не хватало. И вот, я вспомнила, как он стоял там в классе и слушал с мисс Лией наши песни. С ней, этой рыжей, классной, яркой, псевдо-умной моральной проституткой, которая всем видом говорила: я не ты, я люблю его, а он любит меня, причём я не помешана на нём, как ты, всё происходит естественно. Перед глазами увидела Джея, с трепетом сжимающего её руку, и я опять расплакалась. Слушать теперь почти нечего. Все песни в плеере просто кричат о нём, о прошлых нас, о несбыточных будущих нас, а порой и ничем не связанных настоящих нас. И я снова люблю его. По привычке. Все три часа поездки я провела, словно в трансе. Грезила о будущем, жалела о прошлом, боялась настоящего. А вдруг Гай мне не понравится? Тогда придётся разбить ему сердце снова, опять остаться одной, пытаться своими силами спасти Мию из лап вероломной парочки, и заново плакать, плакать, реветь ночью в одиночестве, когда никто не видит. Мы подъехали к площади у фонтана, и я очнулась. — Я буду здесь неподалёку. Позвони, как завершишь все дела. — Хорошо, Патрик, я позвоню через пару часов. Я вышла из машины, и он уехал. Я стала озираться по сторонам, пока из-за фонтана не показалась фигура парня. Шатен, тёмные глаза, лучезарная улыбка, букет пурпурных ирисов. Приехали. Нерешительно подходя к нему, я пыталась подобрать слова приветствия, но он подошёл ко мне быстрее. — Айрис! Привет. Как я рад тебя видеть. О мой бог, как ты выросла. Мы ведь не виделись с шести лет! То есть, прошло уже целых двенадцать лет. Ты так похорошела, прямо расцвела. Ты нигде не выкладывала своих фотографий, так что я видел тебя только на одной, где ты в газете с отчимом и мамой в тринадцать лет. Это тебе, — он протянул букет, и наконец дал мне возможность хоть слово вставить. — Я тоже очень рада тебя видеть. Ты с тех пор раза в три больше стал. Не знала, что ты обо мне ещё помнишь, пишешь мне, да ещё и от руки, как в старые добрые времена. Смогла прочесть твои письма лишь сегодня. Они такие трогательные, словно ты в девятнадцатом веке родился, — с улыбкой сказала я. — А если честно, то Джей очень гнусно со мной поступил. Ни себе, ни людям. Точнее только себе, и вообще кому угодно, но не мне. — Он не всегда был таким подонком. Обиженный жизнью мальчик, по сути, он им и остался. Решил повторить судьбу своего отца, влюбившись в рыженькую дерзкую девицу. Дурак потому что, раз когда-то решил следовать чьим-то словам в завещании. Никому ведь нельзя прописать, на ком жениться, кого любить, с кем общаться. Это полный абсурд. Да и я, кретин, присылал письма по одному и тому же адресу, который дал мне Джей, а тот оказался его собственным. Я узнал это только перед тем, как собрался послать тебе последнее письмо. Но присылать его по твоему настоящему адресу было бессмысленно, так как без предыдущих это пришло бы, как снег на голову. — И вдруг вчера я устроила тебе снегопад, — сказала я и рассмеялась. Гай неожиданно подхватил меня на руки и закружил. Это было уж слишком для меня. В детстве мы очень хорошо дружили, но только год, и ничего такого. А тут на тебе… И я завизжала что-то вроде: что ты делаешь, отпусти меня, прекрати всё это. Но он не отпускал меня. Всё кружил, прижимая к себе, и смеялся. И я поняла в тот момент, что это человек, с которым я хочу провести всю свою жизнь. В тот момент я не думала ни о Джее, ни о Лили, ни о том, что у меня могут забрать Мию. Во всём мире были только Гай и я. Когда он опустил меня на землю, я плакала. Не от грусти, как по дороге, а от счастья, осознания того, что нужна кому-то такая, какая я есть. Пусть он даже не знает, какая я на самом деле жалкая, никчёмная, готовая без капли гордости и самоуважения посвятить всю себя Джею и его желаниям, забыв о своей воле и счастье, глупая и вечно страдающая от этого. Но он любил меня все эти годы, даже когда не видел, какой я стала. Нет, такого не бывает, такого не может быть, но пусть он мне врёт, я готова слушать такую ложь хоть всю жизнь, лишь бы не я была жертвой этой неизлечимой болезни, под названием Любовь. — Айрис, Айрис, дорогая, что с тобой? Я напугал тебя? Я тебя расстроил? Прости, что так внезапно, я сам не знаю, что на меня нашло, я так больше не буду, честно, — поспешил меня успокоить Гай. — Нет, всё в порядке, это я от переизбытка эмоций. Столько всего навалилось за последнее время. Я правда очень счастлива вновь увидеться с тобой, — сквозь слёзы прошептала я. — Ну, что ты, милая, ангел мой, не плачь. Я с тобой, мы вместе с этим справимся, я помогу решить все эти дурацкие проблемы, обещаю, — тихо сказал он, и поцеловал мне обе руки. — Насчёт этого… Надо поговорить. — Пойдём к морю, там спокойней и дышится легче. А по пути куплю тебе мороженое, мятное с шоколадной крошкой. — Господи, двенадцать лет прошло, а ты всё ещё помнишь, какое мороженое я люблю! Как вас таких романтиков только земля носит? Я немного повеселела, и мы вместе пошли к морю. Он всё время держал меня за руку, но мне не казалось это чем-то неуместным. Как будто и не было никаких двенадцати лет. Всё как раньше, ничего не меняется. Поев мороженое у моря, я немного успокоилась. И в общих чертах изложила ему ситуацию с Мией. Сразу предупредила, что не возлагаю на него никакой ответственности быть отцом, если мы будем вместе, просто просила его о помощи в этом непростом деле. — Ты права, так всё оставлять нельзя. Ни Джей с Лили, ни её дед не смогут воспитать малышку должным образом. Я помогу тебе всем, чем смогу. Можешь просто положиться на меня. Что я и сделала. Просто взяла и положила голову ему на колени. — Я, конечно, не это имел в виду, но тоже неплохо, — произнёс Гай, и я слышала, как он улыбается. Но я его вскоре прекратила слушать. Он стал гладить меня по голове, перебирая волосы. Это было так приятно, что я сама не заметила, как уснула. Когда я проснулась, солнце уже клонилось к горизонту, готовясь к закату. — Мм, Гай, сколько я проспала? — сонно потягиваясь, спросила я. — Всего каких-то два с половиной часа, — с улыбкой проговорил он. — Сколько?! И ты всё это время просто сидел смирно, чтобы не разбудить меня? — ну и выдержка у этого парня. Джей бы уже через полчаса разбудил… Пора бы уже перестать о нём думать. — Ага. Ничего сложного. На коленях спит прелестная девушка, перед глазами море, погодка чудесная. Что тут тяжёлого? К тому же, ты так мило сопишь во сне. — Ну вот, наверно всех чаек распугала, — ответила я, чувствуя, что краснею. Мы встали и пошли вдоль берега. Я гуляла босиком по песку, потом шла среди волн, забирающих моё волнение себе. Казалось, вся жизнь — счастье, море, безмятежность. Хотелось уплыть от всего подальше, раствориться в океане и переродиться из морской пены, подобно Венере. Дойдя до волнорезов, мы повернули назад, к центру города. Просто сидели в каком-то парке и наперебой рассказывали, что с нами было за все эти годы. Я, как родилась в Сноувиле, так и жила в нём. Только год пришлось пожить в Шотландии, где тогда жил отчим. Он же в те годы жил и учился в Соединённых штатах. Гай с энтузиазмом рассказывал мне о стране и её традициях, об отличиях от нашего образа жизни. Ещё он упомянул, что если бы не жил на другом континенте, то давно бы уже приехал навестить меня в Сноувиле. Но по каким-то причинам родители не выпускали его из страны даже на каникулах. Может быть, беспокоились, а может, просто не хотели, чтобы он виделся со мной, уже обещанной Джею. Незаметно для меня стукнуло девять часов вечера. Мой водитель не выдержал, и первый позвонил мне. Я ответила, что скоро буду и обратилась к Гаю: — Увы, мне пора домой. Увидимся на днях, если ты всё ещё хочешь мне помочь. Приезжай в Сноувиль, как только сможешь, я буду тебя ждать. Адрес ты знаешь. — Ох, уже пора? Так не хочется с тобой расставаться после стольких лет разлуки. Боюсь, как бы ты опять не пропала, — с печальной улыбкой проговорил Гай и сделал такие жалобные щенячьи глазки, что у меня в сердце что-то ёкнуло. — Нам необязательно расставаться. Поехали со мной в Сноувиль, родители будут не против. Поспишь в гостевой комнате. — Думаешь, это возможно? Они ведь помнят меня ещё мальчишкой. — Да, всё будет в порядке, они всегда хорошо о тебе отзывались, да и наши родители дружат, так что никто не будет против твоего визита. Я его уговорила, и мы пошли к условленному месту на стоянке. Обратно мы мчались куда быстрее, чем днём. Наверно, Патрик боялся, что, если не привезет меня вовремя, получит выговор от родителей. Но нам было не до него, мы не могли наглядеться друг на друга. Знала бы, что он вырос таким красавцем, давно бы уже сама связалась с ним. Теперь я не могла поверить своему счастью. Когда мы приехали, дома нигде не горел свет, и я решила, что родители не стали меня дожидаться, легли спать. Тем легче, не придётся ничего объяснять. Но не тут-то было. — И где это вы были, юная леди? — с шуточной строгостью спросил Ларри. — Бог мой! Диана, наша девочка привела домой жениха. — Он мне пока никакой не жених, это Гай Шепард, друг детства, — ну вот, началось, сейчас нас быстренько поженят. — Боже мой, Гай, милый, как ты вырос, дай я тебя обниму! — вскликнула моя мать и тут же кинулась обнимать сбитого с толку Шепарда. — Рад вас видеть, миссис Майнд, — улыбаясь, обнял её Гай. — А в детстве ты звал меня тётушка Ди, это было так мило. Пойдёмте в столовую, выпьем чаю. Так хочется с тобой поболтать. Мы просидели за разговорами до часу ночи. Потом мама захотела спать, родители поднялись наверх, оставив нас вдвоём. — Ну, что, я тоже уже утомился за сегодня, столько событий. Покажи тогда, где у вас тут гостевая комната, — сонно попросил Гай, вставая из-за стола. — Зачем же в гостевую? Я бы отправила тебя туда, если бы родители настояли, но им, как видишь, всё равно. Пошли ко мне, — странно, но мне очень хотелось сблизиться с этим парнем. Даже несмотря на то, что сегодня мы словно заново познакомились. Будто хотела наверстать упущенное. — Айрис, ты… — он растерялся, как юный школьник, к которому в клубе подошла девушка лёгкого поведения. Какая прелесть! — Только не говори, что ты девственник! — смеясь, сказала я, направляясь в свою комнату. — Нет, но… Я от тебя такого не ожидал. — Боже, нам же не обязательно спать вместе. Нет, то есть спать-то мы, конечно, будем вместе, ну, ты меня понял. Можно просто фильм посмотреть… — Вот так я и лишился девственности. Я взорвалась от смеха, взяла его за руку и повела к себе. До фильма дело, естественно, не дошло. Это был самый нежный, чувственный, приятный секс в моей жизни. После этого я поняла, что всё, что раньше я считала оргазмом, было не более, чем приятным дополнением к прелюдиям. Ни эгоистичный Джей, ни самодовольный Сэм не смогли доставить мне такого удовольствия. Вот, что значит любить.