Лилия в тёмном лесу

Настал день суда. Сегодня должен был состояться суд над Лили, чтобы лишить её родительских прав. Грехи Джея рассматриваться не будут, так как его адвокаты хорошо подчистили его дело. Как он считает. Моя же задача на сегодня — лишить родительских прав их обоих и на правах его жены удочерить Мию. Дело не из простых, но я готова бороться до последнего. О моих намерениях они не догадываются, значит, я должна достать туз из рукава в самый последний момент. Тяжело будет обмануть Блэквуда, однако придётся постараться быть хитрее него. Мы с Гаем вместе вышли из дома, оставив Мию родителям. Сейчас всё должно пройти идеально, иначе я пропала. Мы пропали, ведь девочке будет только хуже с такими родителями. Дело рассматривает суд по делам семьи. Ничего серьёзного в нём по сути нет, но обе стороны привлекли серьёзную адвокатуру. Из-за проблем с машиной мы зашли в зал суда чуть ли не самыми последними. Спустя десять минут началось судебное разбирательство. — Слушается дело Нельсона Берри против Лили Берри о лишении родительских прав мисс Берри. Сторона обвинения, ваше слово, — голос судьи вывел меня из раздумий. Отец Лили встал со скамьи и подошёл к судье, затем встал за трибуну и начал говорить: — Леди и джентльмены, я пришёл сюда, чтобы обеспечить безопасность своей внучке, Дороти Берри, как её ближайший кровный родственник, — произнёс он строгим голосом, после чего принёс клятву говорить только правду в суде. — Моя внучка — маленькая девочка, которая могла пострадать по причине безответственности моей дочери и отца ребёнка, которые оставили малышку одну во время пребывания в Лондоне, подвергнув её жизнь опасности. Мистер Берри ещё некоторое время разглагольствовал на тему безопасности своей внучки, стараясь как можно чаще давить на жалость. Получилось весьма неплохо, после чего судья сказал своё слово: — Суд вызывает первого свидетеля, Еву Ричмен. Насколько я знала, Ева была на стороне Лили, но её показания не могли противоречить истине. Она коротко рассказала о том, как застала Дороти одну в Лондоне. Спустя два дня ей удалось разыскать Лили в одном из местных баров. Та была уверена, что её дочь под присмотром няни, которая в действительности успела ограбить квартиру и оставить ребёнка без присмотра. После этого Ева, Роуз и Рикардо взяли ситуацию под свой контроль, попутно пытаясь разыскать Джея. Блэквуд на тот момент бросил свою девушку и дочь, уехав в Испанию на деловую встречу. — Вызывается второй свидетель, Рикардо Лайт. Рик начал выступать в защиту Лили, надавив на её психическую травму детства, жестокое обращение отца после смерти её матери, а также упомянул что-то про послеродовую депрессию. Также он отметил, что отсутствие отца ребёнка усугубило положение, а сама Лили была в состоянии аффекта, когда оставила дочь одну с няней. Его речь казалась убедительной, однако мистер Берри вставил немаловажный факт: Рикардо — бывший парень Лили, а значит не может объективно оценить тогдашнее состояние девушки. Затем отец Лили высказал то, чего так боялась наша сторона. Он рассказал суду, что изначально отцом Дороти считался именно Лайт, однако в ходе генетической экспертизы выяснилось, что это не так. Третьим свидетелем со стороны защиты, выступил Томас Блэквуд, дядя Джея. Он говорил уверенно, подкрепляя свои слова фактами. Однако за всё своё выступление он ни разу не сказал о Лили, его защита была направлена исключительно на племянника. Такого даже я ожидать не могла. Судья рассудил это как согласие со стороной обвинения в отношении матери Дороти. Наш с Гаем план заключался в том, чтобы Джей и Лили лишились родительских прав. Тогда наши адвокаты могли бы заявить о том, что я должна удочерить девочку, как жена Джея. Но для этого нам было необходимо убрать с дороги следующего претендента на удочерение — Нельсона Берри, указав на его жесткие методы воспитания дочери. Я посмотрела на судью, и тот незаметно подмигнул мне. Никто не знал, что это был двоюродный дедушка Гая, который носил фамилию Эванс. Чарльз Уильям Эванс, любимый дедушка Гая. Дело было у нас в кармане. Никто, даже сам Джей, не знал, каким образом судья связан со мной и на чьей он окажется стороне. — Суд вызывает следующего свидетеля, жену мистера Блэквуда, Айрис Блэквуд. А я и забыла, что успела сменить фамилию. Подумать только, я миссис Блэквуд. Такого и в страшном сне не пожелаешь услышать. Но прозвучало вполне приятно. Что-что, а фамилия у Джея роскошная, с ним любое имя сочетается. Я встала за трибуну и поклялась говорить только правду. Затем сторона обвинения начала задавать вопросы. Адвокаты мистера Берри оказались не настолько хороши, как он заявил нам всем в самом начале. Правда никто не знал, что мы с ним уже сговорились. Адвокат сыпал банальными вопросами, я отвечала заготовленным текстом, вставая на защиту Джея, при этом не забывая о Лили. Моя задача была склонить суд на лишение родительских прав матери, но не отца. Увы, но на Блэквуда у них ничего не было. Даже его криминальное прошлое не рассматривалось в контексте данного дела. Наконец, когда я закончила, к ответу призвали саму виновницу торжества. Заспанная и заплаканная, она вышла и тихим голосом начала отвечать на вопросы стороны обвинения и судьи. Тогда я поняла, что дело в шляпе. Сама по себе она не могла постоять за себя. На Лили было больно смотреть. Казалось, даже она понимала, что именно ей в этом деле ничего не светит. Девушка смотрела то на Джея, то на меня, то на своего отца, ища поддержки хоть с чьей-то стороны. Мы с Блэквудом старались поддержать её, в то время, как отец всем видом пытался расстроить её ещё больше. После десятиминутного выступления Лили, которое под конец превратилось в моральное избиение сломленной девушки, был объявлен перерыв. Мы с Гаем вышли из зала, а затем встретились с четой Блэквудов, Риком, Роуз и Евой. Мы вместе уселись на лавочку у здания суда, обсуждая, как нам быть дальше. Пока все высказывали свою точку зрения, я достала из рюкзака сэндвичи и предложила всем подкрепиться. Все были только рады ненадолго отвлечься от нашего дела и просто поесть. — Послушайте, вы не могли бы оставить меня с Айрис наедине, — неожиданно заявил Джей, переглядываясь с остальными. — Нам нужно кое-что обсудить. Он всё знал. Я поняла это сразу, как он взглянул мне в глаза. Наши приятели вышли, и мы остались наедине. Мистер и миссис Блэквуд. Фиктивный наш брак или нет, а я в любом случае по-прежнему его жена. — Я знаю, что вы с Шепардом задумали. Не пытайся это сделать. Моей дочери ты, по сути, никто. И я понятия не имею, почему ты решила вдруг взять на себя такую ответственность. Это ведь всё-таки не питомец какой. Решается судьба человека, Айрис. Лили решат родительских прав, это так. Но нельзя дать победить её отцу. Он ужасный отвратительный ушлый старикан, который много лет угнетал свою дочь. Ты хочешь повторения истории? Тут уже вмешалась я: — В твоих словах есть смысл. Но, понимаешь… Я не могу так. Ты ничем не лучше неё. Даже не так. Если бы суд узнал, чем ты на самом деле занимаешься, то девочку сразу же отдали бы её деду. Но, раз уж ты всё понял, я не буду стараться насолить и тебе. Пока что так будет лучше. — Спасибо и на том. Знаешь, это не всё… Я погорячился тогда, у церкви. Но и ты вела себя ужасно, довела Лию до слёз, хоть и видела, как ей тяжело. И тут я сорвалась: — Как ей было тяжело?! А мне было не тяжело смотреть, как вы вместе счастливо хотите растить ребёночка? Не тяжело смотреть, как вы то сходитесь, то расходитесь, возвращаться к тебе, и тут же оставаться ни с чем… опять. — Айрис, — тут он взял меня за руку и начал говорить чуть ли не шёпотом. — Ты не знаешь и половины того, что было между нами с ней. Мы не пара. И никогда ею больше не будем. Мы наделали глупостей, а потом родилась Дороти. Я не хотел быть с ней, боялся, что ребёнок от Лайта. Она изменяла мне с ним. Мы бесконечно ссорились. Я потому и ушёл от неё, что мы даже дня спокойно не могли провести. Я много думал о тебе и твоих поступках. В общем, она теперь с Риком больше встречается… — и тут я оборвала его на полуфразе. — Кстати, насчёт Рика. Давно заметила и хотела сказать. Его «чудесное выздоровление» и отказ от психиатра — всего лишь уловка. Сам он носит цветные синие линзы, а свой гнев, судя по разбитым в кровь костяшкам пальцев, вымещает в те моменты, когда его никто не видит. Нам ещё на первом курсе говорили, что так быстро в один момент нельзя излечить шизофрению. — Вот оно что… а я всё думал, как это ей удалось привести его в норму. Совсем забыл, что, в отличие от Лии, ты действительно разбираешься в психологии. Всегда манипулировала мной, причём настолько мягко и незатейливо, что я сам не понимал. — Это да, — широко улыбаясь, ответила ему, добавив, — но ты ведь всё-таки понял, что к чему. — Спустя пять лет. И только когда нашёл у тебя дома одну книжку по психологии. Почитал и понял, как это похоже на наши «душевные разговоры». Всё-таки, ты гений… — Не такой гений, как Лили Берри, — фыркнула я, демонстративно отворачиваясь от Джея. Он ничего не ответил. Просто сжал меня в объятиях, прижимаясь всем телом к моей спине. От неожиданности я ничего не смогла сказать. По телу разлилось знакомое и такое родное тепло. Даже не стала вырываться или пытаться с ним спорить не стала. И тут к нам вернулись остальные. Гай был то ли в бешенстве, то ли в замешательстве. — Что здесь творится? Айрис, объясни, какого чёрта он тебя лапает? — возмущённым тоном проговорил мой молодой человек, на что мой муж ответил ему: — Ничего такого, чего нельзя показывать детям, — хитро улыбаясь, ответил Джей, выпуская меня из объятий. — А ну прекратили, живо! — вдруг закричала Лили. — Решается судьба моей дочери, а вы тут разборки устраиваете! Перерыв кончается через две минуты, так что ноги в руки — и бегом обратно, иначе я вас всех перестреляю! Как только наша рыжая бестия закончила кричать, мы молча тронулись с места и пошли за ней обратно в зал суда. — Я надеюсь, он у тебя? — спросила мисс Берри, вопросительно глядя на Рика. — Он со мной, — коротко ответил Рик. «О чём идёт речь?», — подумала я, но спросить не успела: мы только-только вбежали в помещение и заняли свои места. Лишь я начала переводить дух, как зашёл судья. Все встали. — А сейчас сторона защиты предоставит нам вещественные доказательства против мистера Берри. Все замерли в ожидании. «Что же это может быть?». — У нас на руках дневник Лайлы Корнейл.