Лилия в тёмном лесу

Спустя неделю после суда всё стало прежним. Лили добровольно уехала в хорошую лечебницу для наркозависимых, чтобы избавиться от пристрастия к алкоголю. По договору только так она сможет увидеться с дочерью. Рик поехал вместе с ней для моральной поддержки, при этом не пренебрёг моим советом и записался к проверенному психоаналитику. Дороти пока оставалась с отцом, хотя самому Джею это не слишком нравилось. Сколько его помню, он терпеть не мог маленьких детей, особенно шумных младенцев. К счастью, ему помогали Рик и Ева, а также, что удивительно, мистер Берри. Всем очень не понравилось, что я пообещала отцу Лили встречи с его внучкой, хотя потом они согласились: так будет правильней. Однако, мне было не до них. Уже восьмой день я провела как на иголках, постоянно проверяя свой телефон. Гай с тех пор так и не объявился. Разумеется, всё это из-за ревности к Джею, а также случившегося в зале суда, но каждый день я строчила ему не менее пять сообщений и изредка пыталась дозвониться. Прекрасно понимая, как это глупо и унизительно, всё же продолжала нервничать и звонить в надежде на то, что мой (или уже не мой?) молодой человек наконец ответит. На девятый день мама с лёгким недоумением передала мне письмо. — Айрис, детка, оно лежало у нас на столе в библиотеке несколько дней. Горничная только сегодня его обнаружила. Подписано: «для Айрис Блэквуд». Скорее всего, это от твоего друга, — сказав это, она слегка улыбнулась, словно желая подбодрить. А я уже знала, что ничего хорошего в этом письме не прочту. «Дорогая Айрис, я вынужден срочно вернуться к себе домой из-за неотложных обстоятельств. Надеюсь, ты и сама понимаешь, что теперь любые отношения между нами стали невозможны. Ты не только подставила моего деда, многоуважаемого судью, прямо во время судебного разбирательства, но и в очередной раз позволила Блэквуду обвести себя вокруг пальца, воспользовавшись твоими чувствами. Как только я увидел, что, обнимая тебя, он забрал папку со всеми компроматами на него (которые, между прочим, достались мне тяжким трудом), то сразу всё понял. Дело было проиграно. Ты и дальше можешь играть роль его жены или брать на себя ответственность за его внебрачных детей. Только я больше не собираюсь в этом участвовать. P.S. я украл из вашего «сада» самую красивую розу, но вы уж не сердитесь». — Что за чушь?! — тут же воскликнув это, я начала возмущаться. — Но в нашем саду нет ни одного куста роз! Что этот Шепард вообще о себе возомнил?! Я пригласила его в свой дом, поделилась самым сокровенным, а он… Стоп. Папка… Папка с компроматом. Я что, и впрямь отдала её Джею, даже не заметив этого? На мои крики тут же сбежалась прислуга, поэтому я вышла во двор, чтобы проветриться. Оказавшись на крыльце, неожиданно расхохоталась чьим-то чужим, истерическим смехом. Стоило мне поверить Шепарду, открыть заново свои чувства другому человеку, как ими тут же пренебрегли. Но смеялась я не из-за этого. Никаких чувств к этому слащавому романтику у меня и в зародыше не появилось. Осталось лишь одно сожаление: поддавшись чувствам, отдалась ему в первую же ночь нашей встречи. Ну и дура! Сев на крыльцо, моментально решила позвонить своей единственной подруге в этом городе — Еве. В течение конфликта между Лили и мистером Берри она старалась держать дистанцию, чтобы не навредить своей репутации. После смерти отца она, как его единственная наследница, указанная в завещании, получила весь его бизнес. При этом за прошедшие полтора года успела приумножить годами нажитое состояние. В общем, вела себя, как настоящая умница, пусть и пришлось «подтолкнуть» папочку к гробовой доске. — Привет, Ева, это я, Айрис, тебе удобно говорить сейчас? — услышав в ответ согласие, продолжила. — У меня тут такое случилось… Ты себе даже представить не можешь! Этот Шепард… В общем, давай не по телефону. Мы быстренько договорились, что встретимся в баре и там всё обсудим. Ничего не сказав родителям, я вызвала такси и вскоре очутилась у «Гнезда тумана». Ева на тот момент ещё не пришла, потому я решила заказать бокал виски, чтобы было не так скучно ждать подругу. Разглядывая стены старенького бара, я поняла, что моя жизнь больше никогда не будет прежней. Особенно если удастся удочерить Дороти. Последнее с каждым днём всё больше казалось мне глупой затеей. Это дочь Лили и Джея, но не моя. Да, отец из Блэквуда никакой, а Лили вообще лишили родительских прав, но я-то тут причём? Пока я об этом размышляла, за моей спиной появилась Ева. — Добрый день, Айрис. И что же такого у вас случилось с Шепардом, что ты позвала меня выпить посреди рабочего дня? — с лёгкой усмешкой на губах спросила она, присаживаясь за мой столик. — Не прибедняйся, подруга, ты можешь позволить себе отлучиться, когда душе угодно, раз уж ты теперь заправляешь папочкиным бизнесом. — Веришь или нет, но сейчас довольно трудные времена. Кто-то из бывших бизнес-партнёров отца начал повторное расследование его смерти, чтобы найти доказательства того, что я причастна к его убийству. Но я не хочу об этом говорить. Лучше расскажи мне про своего парня. — Бывшего парня. Этот гад написал мне очередную записочку и свалил к себе в Штаты! Поверить не могу, что я решила, будто у нас с ним всё серьёзно. Лучше бы Джей не отдавал мне его старые письма, одной печалью меньше, — сказав это, я допила виски и попросила официанта повторить. — Все совершают ошибки. Лучше радуйся, что всё так скоро выяснилось, иначе ты и впрямь расстроилась бы, что он сбежал. Кстати о побегах. Слышала, Роуз бросила свою больную мать на последней стадии рака, оставив её с троюродной тёткой, чтобы уехать из страны с каким-то иностранцем. Представляешь, собственную мать! Хотя она этого парня знала не больше двух недель, — когда Ева закончила говорить, я чуть не поперхнулась новым бокалом виски. — Роуз?! Так это о ней писал Гай… — Ева недоумённо на меня посмотрела, а потом начала понимать. — Этот придурок написал мне, что украл из нашего сада самую красивую "розу". Вот ведь ублюдок, ещё и метафору какую-то придумал. Дослушав меня, она расхохоталась. Никогда ещё не видела, чтобы эта девчонка так громко смеялась, хотя, как по мне, это всё было скорее грустно. — Вот это скандал! Твой бывший уехал из страны вместе с Роуз, да ещё и так красиво всё тебе сообщил, — немного успокоившись, она продолжила. — Роуз тоже можно понять. Её мать не первый год больна, и ей всё это время приходилось бороться с этим в одиночку. Да, Рик ей помогал первое время, но и ему это всё быстро надоело. — Не хочу даже думать, когда они начали встречаться. Не удивлюсь, если он успел мне изменить. А её мне всё равно не понять. Как можно уехать в чужую страну с человеком, которого знаешь всего две недели? — То есть то, что она бросила умирающую мать, тебя не смущает? — с маленькой долей цинизма спросила Ева, медленно попивая свой виски. — Мне абсолютно нет дела до её отношений с матерью. Поступила бы я так же? Нет. Стану ли я осуждать её за такой поступок? Тоже нет. Но крутить шашни с моим парнем у меня за спиной — это уже слишком… — Ты в своём репертуаре, — проговорила Ева, снова начиная смеяться. — И что ты теперь собираешься делать? — А что я могу с этим сделать? Только постараться забыть об этом кошмаре. Я вот больше беспокоюсь о Дороти… и о её отце тоже. Произнеся это, я затихла, уставившись в свой бокал. Не хотелось даже думать, что случится, если я удочерю Дороти при живой матери, а затем не захочу нести за неё ответственность. Мне придётся отказаться от неё, и не факт, что Лили когда-нибудь сможет снова стать её мамой. В суде она была довольно спокойна, когда её лишили родительских прав. Словно она была рада оставить своего ребёнка на нас с Джеем. — Всё ещё надеешься, что вы с Блэквудом будете вместе? — наконец скептично спросила Ева. — Сколько раз ты уже наступала на эти грабли? Если ты больше не хочешь быть опекуном Дороти, то так и скажи, пока не поздно. Дети должны быть желанными и расти в любви и заботе. От отца она, конечно, вряд ли этого дождётся, но Лили когда-нибудь вылечится и сможет о ней позаботиться. — Да, наверно ты права. Только вот… Я всё гадаю, было ли хорошее отношение Джея ко мне во время суда только уловкой, чтобы я не сдала его судье, или же его чувства ко мне правда изменились? Во время перерыва Шепард заметил, что Джей, заговаривая мне зубы, незаметно забрал у меня папку с компроматом на него. А я ведь даже думать забыла про эту папку… Но ещё до того, как всё завертелось с разбирательством и малышкой, он вёл себя так по-особенному со мной. Знаю, мне могло показаться, но он изменился. Или я хочу так думать. Он ведь всё-таки мой муж, — договорив это обречённым голосом, я снова умолкла и окунулась в свои рассуждения. — Если тебе так кажется, возможно, так оно и есть, — с улыбкой ответила подруга. — Вы ведь ещё не говорили о разводе? Джей теперь жутко богат после того, как ему удалось получить оставшуюся часть наследства своего отца. По сути, теперь брак с тобой ему вовсе не нужен. Либо он действительно начал что-то к тебе испытывать, либо боится раздела имущества, — рассудила она и заказала нам ещё выпивки. — Спасибо, дорогая, успокоила, — горько усмехнувшись, сказала я. — Знаешь, второй вариант куда больше похож на его поведение. Но, думаю, дело не в деньгах, а в Дороти. Он всё ещё думает, что я хочу заменить ей мать. Теперь мне страшно даже подумать, что случится, если я брошу девочку. Кроме меня и Джея у неё никого больше нет. — Кроме тебя, Джея и её шизанутого дедули, — поправила меня Ева. — Как ты вообще допустила, чтобы он проводил время с внучкой? Он же бил мать Лили и её саму терроризировал. И этот абьюзер теперь переключится и на Дороти тоже? — казалось, что ей небезразлична судьба малышки, хотя в самый нужный момент она предпочла держаться подальше от этого дела, чтобы не портить имидж своей компании. — Во-первых, он проводит с ней время только под присмотром Джея, Рика или моих родителей. Во-вторых, я дала ему слово, что он сможет видиться с внучкой, а я всегда сдерживаю свои обещания. Ну и наконец, жалко мне его стало. Жена умерла, дочь стала алкоголичкой, а с внучкой и увидеться нельзя. Не жизнь, а сплошные страдания. — Которые он сам же себе и обеспечил. Он сам хотел, чтобы его жена сделала аборт, сам поднял на неё руку, довёл её до нервного срыва во время беременности, а потом ещё и портил жизнь дочери. Он сам это заслужил, — жёстко отметила Ева, отводя взгляд в сторону. — Хочу рассказать тебе одну старую Сноувильскую историю. — Давай, я только за, лишь бы не думать обо всём этом. — Хорошо. Однажды в Сноувиль приехал один флорист. Он был очень красив и продавал в своей лавке самые прекрасные цветы в городе. В один прекрасный день группа старшеклассниц нашей школы вместо последнего урока пошла посмотреть на цветы в его лавке. Чтобы произвести впечатление на юных девушек, флорист подарил каждой из них по цветку. Одной из них он подарил красивую алую розу, другой — милую маленькую маргаритку, третьей досталась гербера, а самой красивой из них он вручил букет восхитительных белых лилий. И лишь последней из них, стоявшей в стороне, он отдал слегка увядший пурпурный ирис. Вскоре, когда девушки окончили школу, та, что была первой красавицей и получила букет лилий, согласилась выйти за него замуж, и они сбежали из города. Все оставшиеся её подруги назвали своих дочерей в честь цветов, подаренных этим флористом. А звали его… — Нельсон Берри? — со скучающим видом я перебила её повествование. — Да… а ты уже слушала эту историю? — удивлённо спросила Ева, явно не ожидая, что я испорчу интригу её рассказа. — Тысячу раз слышала эту байку от матери. Только вот ей этот цветочник ничего не дарил. Её попросту не позвали с собой гулять выскочки, вроде матери Лили и Роуз. Она же была «недостойна» общения с элитой нашей школы. Букет пурпурных ирисов подарил ей мой папа, когда узнал, что та расстроилась, как услышала, что всем девочкам в классе, кроме неё, подарили цветы. Несмотря на ненависть к своим одноклассницам, мама всё же повторила моду на цветочные имена. И, соблюдая традиции, я не дружила ни с кем из наших "цветочков", а они за спиной у меня говорили обо мне гадости, особенно насчёт нас с Джеем. Но мне плевать, что мистер Берри повлиял на то, как меня назовут. Ведь в итоге самая популярная девочка в школе погибла из-за него, а ему пришлось назвать свою дочь в честь белых лилий, которыми он украсил могилу своей жены.