Жизнь для неё

"Прощайте врагов ваших – это лучший способ вывести их из себя"

Оскар Уальд

      Почти всю следующую неделю Гермиона не пересекалась с Малфоем. Его поступок не давал ей покоя, а его последние слова не выходили из головы. На занятиях он всё так же делал вид, будто бы и не было их совместного патрулирования. Он упорно избегал смотреть на неё и, как будто бы, намеренно старался уникать любого контакта. Не только с ней, но и со всеми гриффиндорцами.       Это должно было её успокоить, но вместо облегчения Гермиона ощущала тревогу. От чего он так отстраняется? Что происходит? Её злость на Малфоя начала уступать место сомнению. Она пыталась сосредоточиться на учёбе, но каждый раз её мысли возвращались к тому дежурству, к его словам. Он сказал, что не может остановиться, что его заставляют делать это ради семьи. Эти слова глубоко застряли в её голове. Если он не такой зверь, каким себя выдаёт? Почему он передал мне рисунок? Она не могла выбросить это из головы, хотя старалась. — Гермиона? Ты вообще слушаешь? — голос Гарри вырвал её из размышлений.       Она очнулась и осознала, что уже несколько минут витала в своих мыслях, не замечая, что Гарри что-то ей рассказывал. Они сидели в общей гостиной Гриффиндора. Рон всё ещё немного злился на неё, но чётко видел, что с подругой происходит что-то странное. Нет, конечно он был в курсе, что родители Гермионы всё ещё находятся в больнице Святого Мунго, а сестру похитили прямо из его дома. Но он, почему-то, не разделял того беспокойства, которое испытывала его подруга, а наоборот, был позитивно наставлен на то, что девочку вот-вот найдут, и после вернут обратно или передадут Гермионе в Хогвартс. — Прости, Гарри, — она попыталась улыбнуться, но её голова была занята другим. — Я просто задумалась. — Снова о родителях и Адели? — спросил он, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди. Он знал, что сидя в Хогвартсе они ничем не могут ей помочь, но не хотел оставлять подругу наедине с собой, боясь что она впадёт в депрессию.       Она чуть замялась. В голове промелькнуло имя "Малфой", но она не могла рассказать Гарри обо всём, что произошло на патрулировании. Он бы наверняка сорвался на Драко, а это могло всё только ухудшить. Она и сама не хуже понимала, что должна ненавидеть его. За всё, что он сделал, за угрозы, за Адели. Но почему-то каждый раз, вспоминая его взгляд, его слова, её захлёстывали сомнения и слабая тень сочувствия, на которую она не имела права. — Нет, — быстро ответила Гермиона, избегая его взгляда. — Точнее, и это тоже. И по учёбе завал. Столько всего нужно сделать.       Гарри недоверчиво нахмурился, но ничего не сказал. Он знал Гермиону достаточно долго, чтобы понять, что её мысли были заняты чем-то другим, но, вероятно, решил не настаивать. — Гермиона, доверься Дамблдору. Он обязательно что-нибудь решит. — отозвался Рон, по дружески похлопав её по плечу. Девушка тяжело вздохнула и закрыла глаза. — Да ничего он не решит, Рон. Уже две недели прошло с того момента, и от него никаких вестей. У него таких, как я, учеников, полсотни в Хогвартсе. Ему не до меня. — грустно сказала она. Глаза защипало от подступающих слёз. Нет, она не будет больше плакать. Смахнув рукой слёзы она ещё раз посмотрела на Гарри. — Мы собираемся возобновить занятия Отряда Дамблдора. — с полной серьёзностью сказал юноша. — Ты с нами? — Конечно, Гарри. Я рада, что ты принял такое решение. — твёрдо сказала она.                   Гермиона чувствовала что её занятий со Снейпом, в которых он обязался дополнительно учить её защите от Тёмных Искусств, ничтожно мало. И идея возобновить собрания ОД вовсе не была глупой в сложившейся ситуации. Они ещё немного поговорили, Рон и Гарри сыграли одну партию волшебных шахмат, пока Гермиона была занята написанием доклада Снейпу. — Ладно, Гермиона. Уже поздно. Нам пора. — Вставая и протягивая руку подруге сказал Рон.       Она поднялась с места, попрощалась с Гарри и они с Роном вышли и направились в гостиную старост. — Как прошло твоё дежурство с Малфоем? — зачем-то спросил Рональд. Гермиона внутри сжалась. Лучше бы ему не знать. — Слава Мерлину, что прошло. Он невыносим. — поморщилась она. В голове всплыла сцена, как он передаёт ей рисунок Адели. Рону она врала. Малфой конечно не подарок, но в этот раз не сделал ей ничего плохого, не считая глупых оскорблений, к которым у неё уже за все эти годы выроботался иммунитет. — А как у тебя с Паркинсон? — в ответ спросила девушка. — Так же. — Усмехнулся Рон. — Она высокомерная и заносчивая. Всю дорогу шла с таким видом, будто бы ей противно было. — сказал парень. — Да, Малфой тоже. — Хорошо, что хоть разговаривать друг с другом не надо, иногда даже можно забыть с кем патрулируешь. — поморщился юноша. — Жаль, что Малфой не такой молчаливый. — не удержавшись ляпнула Гермиона и тут же пожалела, что сказала это. Рон вдруг остановился, взял подругу за плечи и внимательно посмотрев ей в глаза задал вопрос: — Он тебя обидел? — на его щеках уже заиграл румянец, типичная реакция на злость. — Только скажи, я ему быстро рожу начищу. — не скрывая ярости подытожил он.       Гермиона испугалась такой реакции и точно знала, что если бы она призналась друзьям в том, что на самом деле делал и говорил слизеренец, они бы избили его вдвоём не подумав о последствиях. Рон так точно, учитывая его вспыльчивый характер. Ему и повода не нужно, дай только Малфоя прибить. Она знала, что правда взорвала бы Рона. Он и Гарри разорвали бы Малфоя на куски, но это могло только всё усложнить. Гермиона не могла позволить себе этой слабости. — Нет, нет. Ты же знаешь какой-он. Бросит своё "грязнокровка" и всё. На большее он не способен. — нервно улыбаясь сказала Гермиона, надеясь что её слова успокоят друга. Рон кивнул, ещё раз посмотрел на неё и ответил. — Пускай себе болтает. Но если вдруг что, ты знаешь, мы с Гарри быстро поставим его на место.       Больше они не говорили, до гостиной оставалось всего несколько поворотов. По пути Гермиона вдруг вспомнила, что она совершенно забыла вернуть в библиотеку книжку, которую брала чтобы найти ответ на вопрос о мхах. — Мерлин, я совсем забыла. — Воскликнула девушка, открыв сумку и вытащив оттуда старый потрёпанный филиат. Рон взглянул на неё с удивлением. — Мадам Пинс меня прибьёт. Сегодня последний день сдачи. Библиотека закрывается через двадцать минут. — Можем пойти вместе. Ещё успеем. — предложил парень. — Нет, ты иди, я быстро вернусь. — с этими словами она развернулась и стремглав помчалась в библиотеку. За неблаговременный возврат книг мадам Пинс могла отобрать баллы у своих учеников, а этого гриффиндорка уж точно не хотела. Вернув книгу за пять минут до закрытия, Гермиона уже спокойным шагом направилась обратно в башню.       Её мысли снова и снова возвращались к Малфою. Хорошо, что Рон ей поверил, а то беды было бы не избежать. Подумав о нём, она, как назло, увидела его самого. Это произошло случайно, в коридоре. Чёрт, судьба надо мной смеётся — успела подумать Гермиона.       Малфой был не один. Он стоял, оперевшись спиной о стену, и разговаривал с Блейзом Забини. На этот раз их взгляды встретились. Серые глаза Малфоя холодно и безучастно смотрели на неё. Он не двигался и не пытался скрыться, но и не проявлял интереса.       Гермиона замерла на месте, ощущая, как в груди снова поднимается непонятное напряжение. Она знала, что не должна была бояться его — он уже показал, что не станет причинять ей вред, но всё равно чувствовала себя уязвимой перед ним. Она знала, что сейчас он может отвернуться, сделать вид, что не заметил её, но вместо этого он внезапно оттолкнулся от стены и медленно пошёл к ней.       Её сердце заколотилось быстрее, когда он подошёл совсем близко. Забини остался стоять на месте, равнодушно наблюдая за происходящим, будто это было для него нечто обыденное. — Ты что-то хотела, Грейнджер? — его голос был таким же холодным, как и его взгляд. Он был абсолютно спокоен и серьёзен, в его лице не было той злобной усмешки, с которой он обычно её встречал. — Нет, — она ответила сдержанно, стараясь держать себя в руках. Её ладони вспотели, дыхание сбилось, но она заставила себя встретиться с его холодным взглядом. Внутри всё сжималось, но она отказывалась показать свою слабость, хотя знала, что он видит её насквозь. — Просто шла. К себе. — растерянно уточнила она.       Он не отступил, стоял слишком близко, не отводя взгляда. Её дыхание сбилось, и Гермиона заметила, что его лицо, хотя и было непроницаемым, не выражало обычного презрения. Это сбивало её с толку ещё больше. Он что, издевается? Зачем нужно подходить так близко и буквально лишать её возраста. — Мы снова дежурим в воскресенье, — напомнил он, словно это было рутинное сообщение, а не напоминание о том, что её снова ждёт встреча с ним. — Странно, что ты помнишь. — саркастично ответила она, пытаясь вызвать в нём хоть какие-то эмоции, кроме этого удушливого безразличия, которое он ей демонстрировал. Забини с интересом наблюдал за этой сценой, не вмешиваясь в диалог Грейнджер и Малфоя. — Тогда до встречи. — всё так же отстранённо сказал он, а потом развернулся и направился обратно к другу, даже не взглянув на неё.       Она кивнула растерянно кивнула, но Малфой уже не видел этого жеста. Их патрулирование должно было быть просто частью их обязанностей, но после всего произошедшего это стало для неё пыткой. Почему он не оскорблял её, почему не обзывал? Почему он такой неживой, словно после обливейта? Малфой ещё несколько мгновений смотрел ей вслед, будто размышляя о чём-то, а потом снова обратился к Забини. — Так о чём это мы?       Блейз и Драко обсуждали дальнейшие шаги. Драко рассказал ему всё без исключения. И как прошло их патрулирование, и то, что Грейнджер сама без принуждения всё рассказала ему, и то, что он всё таки отдал ей рисунок, потому что пообещал её младшей сестре. — О том что тебе на неё не наплевать, Малфой. — спокойно сказал брюнет. — Нет, Забини, на неё мне наплевать, а вот сестру её жалко. — тут же поспешил ответить Малфой. Он всю неделю, так же как и Гермиона думал о их дежурстве, упорно отрицая тот факт, что он, как минимум, сочувствовал ей. Если бы он признался себе в этом, это значило бы, что ему не наплевать, а если ему не наплевать, значит она ему небезразлична. А этого он допустить просто не мог. Не мог, потому что не знал, что делать с этой новой информацией и как себя вести с Грейнджер. Поэтому, откинув все сомнения он попытался убедить себя в обратном. Они всё так же враги, как и прежде, и каждый борется за своё. А вот какой ценой, ещё предстоит выяснить. — Малфой, я тебя знаю уже не первый год. И знаю когда тебе наплевать а когда нет. И как бы ты не старался быть бесчувственной сволочью, у тебя хреново, брат, выходит. — посмотрев ему в глаза и засунув руки в карманы сказал Блейз. — Ты подошёл к ней только что. На моих глазах. Давай же, обмани меня ещё раз. — парировал он.       Малфой фыкнул на это. Блейз был прав, и Драко знал это. Но он не мог признать это вслух. Если бы он дал волю своим чувствам, всё пошло бы наперекосяк. Гермиона была врагом. Она стояла на другой стороне, а он обязан был ненавидеть её... — Оставлю без комментариев, ладно? — отмахнулся Драко. — Идём к девчонкам? Мне разрядка нужна. — предложил он, пользуясь моментом чтобы сменить поскорее тему с Грейнджер на более важные и интересные вещи, чем этот гриффиндорский книжный червь.

***

      Они с Блейзом вошли в гостиную Слизерина, и перед ними открылась привычная картина. Почти все их сокурсники уже были на месте. За столом сидели сёстры Астория и Дафна Гринграсс, Теодор Нотт и Маркус Флинт. Панси Паркинсон в этот момент нежно обвивала Нотта за шею, её губы были так близки к его уху, что, казалось, она нашёптывала ему что-то на грани приличия. Все уже успели выпить, и в гостиной царило разнузданное веселье. Драко сжал челюсти, глядя на эту картину.       Стоило Панси увидеть Малфоя, как она тут же убрала руку с плеча Теодора и пересела ближе к Драко, попыталась обнять его за талию. Но Драко лишь презрительно скривился. Всё это казалось ему настолько низким и грязным, что внутри поднялась волна отвращения. Ещё недавно она так же обжималась с ним в коридоре, позволяя ему целовать её. А сегодня, с такой же лёгкостью флиртовала с Ноттом. — О, Драко, — проворковала она, — не хочешь присоединиться к нам? — Она улыбнулась, приподняв бокал. Но её поведение не могло скрыть того факта, что ещё пару минут назад она была с другим.       Малфой холодно посмотрел на неё, чувствуя, как каждая клетка его тела сопротивляется её прикосновениям. Ему было противно. — Мне плевать, кто сегодня окажется в твоей постели, Паркинсон, — бросил он ей, отводя руку.       Панси надула губки, обиженно откидываясь назад. Дафна и Астория, уже изрядно пьяные, захихикали. — Драко, — голос Астории был чуть сбивчивым от алкоголя, — ну зачем ты так? Если тебе Панси не по вкусу, у тебя есть другие варианты, — она подмигнула ему, подтягивая к себе Дафну, и их улыбки стали слишком откровенными. — Может быть, нас обеих?       Малфой фыркнул, вспоминая, как отец несколько раз упоминал о семьях, с которыми стоило бы укрепить союз. Гринграссы, конечно, подходили по статусу, но он не собирался поддаваться этим инсинуациям. Шутливо отговорившись, он отвернулся от них и взял у Блейза бокал огневиски. Маркус Флинт решил вдруг завести разговор о Гермионе Грейнджер, в воздухе повисла ощутимая напряжённость. — Малфой, — начал Маркус, — а я слышал, что ты теперь в паре с Грейнджер патрулируешь. Это правда? — с гадкой усмешкой на губах протянул он. — Меня заставили, — хмуро ответил Драко, потягивая огневиски, пытаясь не придавать значения этому вопросу. Он не хотел думать о ней сейчас. Ему просто хотелось расслабиться, но Флинт не собирался останавливаться. — И как, ты уже её попробовал? Гриффиндорскую грязнокровку? — скривя губы в подобии улыбки игриво спросил он. Эти слова резанули его, как лезвие. Гнев нахлынул с такой силой, что он на мгновение потерял контроль. — В смысле, Флинт? — прорычал Драко, его голос стал ледяным. — Да ладно тебе, — Маркус захихикал, не замечая, как лицо Малфоя напрягается. — Ты знаешь, о чём я. Если бы я был на твоём месте, я бы с радостью её трахнул. Прямо на глазах у Поттера и Уизли. Представь их лица! — Он засмеялся ещё громче. Все остальные, видимо посчитав это забавным, тоже захотали.       А вот Малфою шутка пришлась не по вкусу. Он резко вскочил с дивана и одним движением подлетел к Флинту, схватив его за рубашку, тряхнув так, что содержимое бокала вылилось на брюки Маркуса. — Твою мать, Малфой! Что за чёрт? — возмутился Флинт, его лицо покраснело от неожиданности. — Ты что, озверел?! — закричал парень. Д      рако сейчас действительно походил на зверя. Кулаки его были сжаты, костяшки побелели, а его самого трясло от гнева. — Если ты хоть пальцем её тронешь, — Драко сжал зубы, — я тебе все кости сломаю по очереди. Всё понял? — наклонившись к его уху яростно выпалил он. Флинт выглядел сбитым с толку, но вскоре рассмеялся ещё громче, понимая, что Малфой действительно взвился. — Да ты шутишь? Чего ты так взъелся? Она же грязнокровка! Ты же её ненавидишь?       Драко сейчас ненавидил кого угодно, но только не её. И тот факт, что кто-то из его друзей посмел высказывать свои гнусные фантази по отношению к ней, вызывал в нём столько злости, что, казалось, он бы мог разнести всю гостиную в клочья. В этот момент Панси решила встрять, её голос был обиженным: — Драко, да брось, ты же бы никогда не стал связываться с такой грязью. Маркус всего лишь шутит! Малфой обернулся к ней, его лицо было искажено отвращением: — Панси, закрой рот. Ты сама уже не помнишь, кому в школе отсасывала. Твой рот ничем не чище, чем у неё. Панси побледнела, и на её лице отразилось потрясение. — А ты, Флинт, — его взгляд вновь стал ледяным, — запомни: Грейнджер — моё задание. Мне лично приказал Тёмный Лорд. Она мне нужна целой и невредимой. И если кто-то из вас сделает ей что-то, я за себя не ручаюсь. — он ещё раз тряхнул Флинта, провёл рукой во взъерошенным волосам и сжимая в руках бокал уселся на своё место. В его душе не было ничего, кроме ненависти. Да, Грейнджер была его заданием, и она нужна ему, чтобы выполнить чёртово задание. А ещё Драко удерживал её сестру. Драко никому не позволит причинить вред Грейнджер. Кроме себя самого. Так он решил.       Молчание повисло в комнате. Никто не решался заговорить. Астория нарушила тишину, предложив включить музыку, чтобы разрядить обстановку. Но никто не рассмеялся. Настроение вечеринки изменилось в корне.       Блейз подошёл ближе к Драко, его голос был тихим, но исполненным сарказма: — И ты всё ещё пытаешься убедить себя, что тебе плевать? — Он поднял бровь, глядя на друга. — Весь этот цирк... ради того, чтобы доказать, что ты беспокоишься только о приказе Лорда? Ты сам себя слышишь? Малфой фыркнул, отпивая ещё глоток огневиски. — Мне всё равно, — бросил он, хотя в глубине души понимал, что Блейз прав.

***

      Малфой нажрался, как свинья. Он не помнил, как дошёл до гостиной старост. В нём всё ещё бушевала ярость на Флинта. Если бы не друзья, он точно бы вмазал ему. Было уже заполночь. Дверь портрета открылась, и он, придерживаясь за стену, завалился в гостиную старост. Оказалось, что он был не один.       Испугавшись шума, Гермиона подскочила с дивана. Её взгляд был устремлён на только что вошедшего, а точнее ввалившигося в гостиную, Малфоя. Увидев её, Драко выпрямился и криво усмехнулся. — А разве послушной гриффиндорской заучке не пора спать? — с сарказмом спросил он, садясь на диван, на котором только что сидела Гермиона. Но увидев его она резко встаал, и уже было начала собирать свои вещи, чтобы уйти. Ему было наплевать что кто-нибудь может его услышать. А вёл он себя довольно громко. — Сядь, Грейнджер. — приказным тоном велел Малфой, похлопывая рядом с собой и приглашая девушку сесть. Гермиона сразу же заметила, что сокурсник был нетрезв. Она поморщилась. — Ты что, пил? — сама не зная зачем спросила она. — Нет. Я культурно выпивал. — парировал слизеренец. Она всё ещё стояла рядом с диваном, в её руках Драко заметил книгу, которую она прижимала к себе. Он резко схватил её за руку и силой притянул к себе, так что Гермиона не удержавшись буквально упала рядом на диван. — Я сказал сядь. — уже тише добавил он. — Ты что творишь, Малфой, ты же всех перебудишь! — шикнула Гермиона, вырывая свою руку и отодвигаясь от него. Он только рассмеялся на её замечание, и повернув голову посмотрел на неё. В его глазах больше не было ни тени веселья. Гермиона не знала, что значит его взгляд. Сейчас в тусклом свете камина его зрачки были расширены, а цвет глаз изменился на тёмно серый. Она с опаской смотрела на него, не зная, что он может сделать. Внутри поднимался страх. — Уже заполночь, Грейнджер. А ты не спишь. — без тени насмешки сказал Малфой и зачем-то придвинулся к ней ближе.       Вжавшись в спинку дивана, Гермиона попыталась отстраниться от него. Резкий запах алкоголя ударил в нос. — Что ты хочешь, Малфой? — с опаской спросила она, пытаясь минимизировать расстояние между ними.       Малфой усмехнулся. Его забавляла вся эта ситуация. Он знал, что ей некуда деться сейчас. В голове промелькнули пошлые мысли. — Тебя. — резко ответил он и впился в её губы. Гермиона приглушённо вскрикнула и ладонями упёрлась ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. Но Малфоя только позабавила эта ситуация, он одёрнул её руки, глубже проникая ей в рот своим языком. Крепко держа её за запястья, он целовал её с такой силой и яростью, что Гермиона практически не могла противостоять этому. Она извивалась, пытаясь вырваться из его крепкой хватки, закричать, но никто не услышал бы её посреди ночи. На глазах навернулись слёзы, ей было больно и противно от того, что пьяный Малфой так легко воспользовался её присутствием сейчас. Наконец, он отстранился, томно дыша и смотря ей прямо в глаза. — Тссс, — он приложил палец к её губам, заставляя Гермиону замолчать. — Только не кричи. — тихо прошептал он, смотря на её искусанные губы. — Зачем? — всхлипывая прошептала она, перестав вырываться. Из глаз потекли слёзы, оставляя мокрые дорожки на щеках. Сопротивляться было бесполезно. Гермиона боялась, что если она попытается, то он ударит её или ещё хуже, изнасилует. — зачем ты это сделал, Малфой? — повторила она свой вопрос, смотря в его полные страсти глаза. — Захотел. — просто ответил он, одной рукой стирая её слёзы и снова попытавшись её поцеловать. На этот раз она отвернула голову, всё ещё всхлипывая, и подставляя ему мокрую щёку. Его губы прильнули к её щеке, он разочарованно отстранился. — Я же грязнокровка, забыл? — теряя всякую надежду привести его в чувство отчаянно прошептала она, стараясь не смотреть на него. Малфой крепко держал её руки, всё ещё контроллируя каждое движение девушки. — А я чистокровный. И что с того, Грейнджер? — устало ответил он.       Малфой и сам не понимал, зачем это сделал. Это был не просто алкоголь, что затуманивал его рассудок, это было что-то большее — гнев, разочарование, боль и одиночество. Он чувствовал себя потерянным и сломленным, хотя никогда бы не признался в этом. Взрыв ярости на Флинта, попытка доминировать над Грейнджер — всё это было лишь проявлением его внутреннего хаоса.       Он сидел рядом с ней, ощущая её дрожь, чувствуя, как противно ей быть рядом с ним. И в этом был странный контраст: его тянуло к ней, но одновременно это отвращение — как её, так и его собственного к себе — было невыносимо. Ему было нужно что-то большее, чем просто подчинить её волю.       Одиночество. Эта мысль постепенно начала поглощать его разум. Никто не знал, каково ему быть тем, кем он был. Все вокруг ожидали от него слишком многого. Он должен был быть сильным, должен был быть верным слугой Тёмного Лорда, но правда заключалась в том, что Драко чувствовал себя ужасно одиноким. Все его действия, поступки — это был отчаянный крик, попытка не дать себе сломаться под давлением. Но никто не замечал этого, никто не смотрел глубже.       Его взгляд остановился на Гермионе. Она тоже была одна. Её семья в опасности, её друзья не всегда могли её поддержать, и она сталкивалась с этим одиночеством по-своему, сражаясь за своё место в этом мире. И в этот момент Драко почувствовал странную связь с ней. Она была единственным человеком, который мог понять его. Пусть она его ненавидела, но всё же, их одиночество было общим.       Он резко отпустил её запястья, чувствуя, как горечь заполняет его грудь. Гермиона попыталась встать, но он поднял палочку и выдохнул: — Петрификус Тоталус.       Тело Гермионы мгновенно сковало, она обмякла, упав на диван, неспособная пошевелиться. Страх захлестнул её, и она почувствовала, как холод пробежал по её коже, когда он медленно встал и подошёл к ней, нацелив на неё свою палочку. — Ты не понимаешь, Грейнджер, — прошептал он. — Мне не нужно твоё сопротивление. Мне не нужно твоё унижение. — Он сделал паузу, глядя на неё сверху вниз. — Я просто хочу, чтобы кто-то был рядом. Сегодня... просто будь рядом.       Он взмахнул палочкой, и её тело поднялось в воздух, левитируя на уровне его плеч. Гермиона не могла пошевелиться, не могла сопротивляться, её глаза были широко раскрыты от страха и недоумения. Малфой медленно, но уверенно направился к своей комнате, всё ещё слегка покачиваясь от выпитого алкоголя, но твёрдо понимая, что ему нужно сделать.       Он открыл дверь в свою спальню и аккуратно положил её на кровать, не убирая заклинания. Драко сел рядом с ней и заговорил — Я не собираюсь трогать тебя, — произнёс он глухо, закрыв глаза и тяжело дыша. — Я не зверь. Просто останься. Мне нужно, чтобы кто-то был рядом. Пусть даже ты. — Его голос стал тише, как будто он уже говорил сам с собой.       Он убрал заклинание и забрал её палочку, держа её у себя. Гермиона могла двигаться, но тело всё ещё болело от страха и недоумения. Она не понимала, что он задумал. Зачем он это сделал? Почему привёл её сюда? — Малфой... что тебе нужно? — с трудом произнесла она, стараясь сохранять хладнокровие, хотя внутри всё ещё бурлил страх.       Драко не отвечал. Раздевшись, он просто лёг рядом, вытянувшись на кровати, а потом притянул её к себе, словно находил в этом какое-то странное утешение. — Просто спи. — Он прошептал ей на ухо, обнимая её. Гермиона чувствовала, как его дыхание постепенно становится более ровным, и вскоре поняла, что он заснул.       Она осталась лежать неподвижно, её сердце колотилось в груди. Ей точно было не до сна. Слёзы опять накатились на глаза, но на этот раз это был не страх, а странное недоумение. Она хотела уйти, но он спрятал её палочку в сейф. Решив, что завтра поговорит с ним, она закрыла глаза. Сон не шёл. В голове было тысяча вопросов. Что происходит? Почему он так поступил? Она не могла найти ответа, и не могла расслабиться. Она не сомкнула глаз всю ночь, ощущая тяжесть его руки на своём теле, но так и не понимая, что творилось в его голове. Малфой лежал рядом с ней, его дыхание было ровным и глубоким. Гермиона же не могла найти покоя. Всё произошедшее было таким нелепым и пугающим. Она не могла избавиться от тревожных мыслей, кружащихся в её голове. Как бы она ни пыталась закрыть глаза и уснуть, разум снова и снова возвращался к тому, что только что случилось.       Он поцеловал её. Не просто поцеловал, а буквально силой захватил её, использовал заклинание, забрал палочку... Но потом он остановился. Гермиона не знала, чего ожидать. Да, он не был добрым, не был тем, кого можно назвать хорошим человеком, но что-то в нём изменилось. И это что-то тяготило её. Она не могла точно сказать, что именно вызывало в ней это ощущение, но его слова, его поведение — всё это указывало на то, что он сам не до конца понимал, что с ним происходит.       Гермиона повернула голову, посмотрев на его лицо. Он выглядел расслабленным, спящим безмятежно. Это удивляло её ещё больше — как он мог так быстро уснуть после того, что только что произошло? Она вздохнула, стараясь не шевелиться, чтобы не разбудить его.       Малфой казался ей загадкой. Гермиона была умной, всегда стремилась к логике и порядку, но его действия разрушали все её попытки найти объяснение. Он постоянно метался между злостью, презрением и... чем-то другим, более глубоким, чем она могла предположить. Неужели его тревожит одиночество? Неужели этот сильный и уверенный юноша на самом деле так слаб и уязвим?       Почему я должна оставаться здесь? — думала она, чувствуя, как всё внутри неё кричит о том, что ей не место рядом с ним. Но реальность была таковой: он не оставил ей выбора. Слишком многое связывало их — не только этот момент, но и все прошлые события, их странная связь, несмотря на вражду. Гермиона отчётливо осознавала, что эта ночь изменит многое. Но как именно — она не знала.       Она закрыла глаза, пытаясь хотя бы немного расслабиться. Её тело было напряжено, но усталость постепенно брала верх. Малфой, хоть и спящий рядом, всё ещё был для неё источником беспокойства. Но в глубине души она поняла, что он не причинит ей вреда этой ночью. Это было странно, но что-то подсказывало ей, что он сдержит своё слово.