Жизнь для неё

Тонко и точно продумана этика

Всякого крупного кровопролития:

Чистые руки — у теоретика,

Чистая совесть — у исполнителя. Игорь Губерманн

      Утро понедельника в Большом зале было наполнено привычной тихой суетой. Студенты лениво поедали завтрак, готовились к занятиям, разговаривая о делах и новостях, однако Драко Малфой был полностью погружён в собственные мысли. Он сидел за слизеринским столом вместе с Блейзом Забини, пытаясь разобраться в собственных чувствах. После всего, что произошло за последние несколько дней, его жизнь казалась ему полной хаоса и неопределённости. Он больше не мог продолжать жить по инерции, как раньше. Слишком многое изменилось.       Он бросил взгляд на Блейза, который с любопытством наблюдал за ним, ожидая, когда Драко начнёт говорить. Они были друзьями с самого детства, и хотя Блейз часто оставался на его стороне, когда дело касалось семейных проблем Малфоя, на этот раз ситуация вышла за рамки привычного. — Снейп сказал мне вчера, что если я продолжу ломать ей жизнь, то буду жалеть об этом до конца своих дней — тихо начал Драко, не отрывая взгляда от тарелки с едой, которую он так и не притронул. Они оба знали, кого он имел ввиду сейчас. Его голос был тихим, но напряжённым, словно каждое слово давалось ему с усилием. Блейз поднял бровь, слегка удивлённый его признанием. — И ты считаешь, что он прав? — спокойно спросил он, делая глоток чая. Он всегда был тем, кто старался видеть ситуацию с холодной рассудительностью, но и поддержка друга у него никогда не вызывала вопросов. Драко кивнул, его челюсть напряжённо сжалась. — Снейп видит то, что я не могу до конца понять, — продолжил он, стараясь сдерживать свои эмоции. — Он играет на два фронта, Забини, и, похоже, мне придётся идти по его стопам. Но дело даже не в этом. Я не могу больше шантажировать её. Это... неправильно. И мне нужно что-то менять.       Он угрюмо уставился на стол преподавателей, обессиленно проводя рукой по лицу. Ему казалось, что он утратил контроль над собственной жизнью. И самое худшее — он не знал, как вернуть его обратно. Блейз молча кивнул, внимательно выслушивая друга. Он не спешил с ответом, стараясь оценить все слова Драко. — Ты прав, — наконец произнёс он, глядя на него серьёзным взглядом. — И то, что ты осознаёшь это, уже шаг вперёд. Малфой, ты поступаешь правильно. На твоём месте я поступил бы так же. Тебе нужно вернуть ей сестру. Эти слова были искренними, и Драко почувствовал, как тяжесть на его плечах немного ослабла. Но всё ещё оставался вопрос, который он не мог решить. — Но я пока не готов вернуть её сестру, — медленно произнёс он, словно признавая что-то, что сам себе долго отказывался озвучивать. — Я знаю, что должен это сделать. Но я не могу. Пока не могу. Блейз кивнул, его взгляд стал мягче. — Это тоже нормально, — сказал он. — У каждого есть свои пределы, и ты сам знаешь, когда придёт время. Но знаешь, Малфой, если ты будешь продолжать давить на себя, ты никогда не сможешь разобраться в этом до конца.       Драко тяжело вздохнул, снова опустив голову. — Я просто не знаю, как всё исправить. Я запутался. А Снейп... Он словно видит насквозь. Он и правда заботится обо мне, но это не облегчает всего дерьма, в которое я влез. Блейз покачал головой, глядя на друга с лёгкой усмешкой. — Ты забыл, что Снейп всегда был мастером запутанных игр? Он поможет тебе, когда настанет время. Но тебе придётся самому найти свой путь. И если ты вернёшь ей сестру, это будет первый шаг. — спокойно ответил брюнет. — Он, кажется шпион, Блейз. И он на их стороне. Я боюсь, что он меня кинет рано или поздно. — устало произнёс Драко, бессмысленно помешивая свой завтрак. Блейз потёр виски. — Ну, если Снейп может, значит, и ты сможешь. Он не подведёт. Но тебе придётся принять решение, пока ещё не поздно. Драко снова кивнул, его взгляд стал более твёрдым. — Вчера мы со Снейпом обсуждали варианты няни для Адели, — начал он, пытаясь перевести разговор на другую тему. — Он сказал, что я должен сделать всё, чтобы у неё была нормальная жизнь. Я понимаю, что она не должна страдать из-за моих ошибок. Но и... Грейнджер тоже. Может, он прав. Если я продолжу ломать её жизнь, я буду жалеть об этом. Блейз бросил на него серьёзный взгляд. — Да, Малфой. Наконец-то до тебя начало доходить. Он действительно прав. Ты не можешь позволить себе продолжать так. И ты это знаешь. Просто сделай первый шаг, Драко, — его голос был твёрдым, но в нём читалась поддержка. Драко смотрел на него, осознавая, что этот разговор действительно помог ему немного прояснить собственные мысли. Ему предстояло многое изменить, и Блейз не ошибался — первый шаг нужно сделать сейчас.

***

      Ароматы множества ингредиентов, шипение котлов и легкое бормотание студентов наполнили кабинет зельеварения, когда профессор Слизнорт начал своё очередное занятие. В воздухе висела напряжённость, как всегда на уроках, где требовалась не только внимательность, но и предельная аккуратность. Гермиона сидела на своём обычном месте, сосредоточенно вчитываясь в инструкцию по приготовлению зелья, которое они должны были варить. В этот раз задание было особенно сложным: нужно было сварить идеальное зелье амортенции — мощного любовного зелья.       Она пыталась сосредоточиться на задаче, но её мысли постоянно возвращались к разговору с Малфоем. Сцена патрулирования, когда он признался, что навещал её сестру, стояла перед её глазами как наяву. Почему он вдруг стал проявлять такую заботу? И почему она не могла вычеркнуть его из своей головы, даже здесь, за своим любимым занятием? — Мисс Грейнджер, — раздался голос Слизнорта, прерывая её размышления, — вы варите зелье или витаете в облаках?       Гермиона встрепенулась и тут же взялась за перемешивание содержимого котла. Её сердце забилось чуть быстрее — она не привыкла к тому, что её ловят на отвлечённости, особенно на зельеварении. — Простите, профессор, — быстро ответила она, пытаясь вернуть своё внимание на процесс.       По классу пронеслось лёгкое хихиканье, и Гарри, который сидел неподалёку, кинул на неё обеспокоенный взгляд. Он уже давно заметил, что Гермиона не в своей тарелке, но не стал ничего говорить, зная, что она не любит обсуждать свои чувства на людях.       Постепенно занятие подходило к концу, и в воздухе витали резкие ароматы — результат не всегда успешных попыток сварить идеальное зелье. Тем не менее, в этот раз, у Гарри получилось лучше всех. Гермиона удивлённо посмотрела на его котёл, из которого исходил тонкий, ароматный пар — Слизнорт явно был доволен. — Превосходно, Гарри, — объявил он, похлопав его по плечу, его маленькие глазки светились восхищением. — Напиток любви получился лучше, чем я ожидал. Вы превосходный зельевар, как и ваша мать.       Гарри скромно улыбнулся, опустив голову. Ему никогда не нравилось привлекать к себе столько внимания, особенно когда речь заходила о его родителях. В этом году при нём был учебник некоего "Принца полукровки". Сегодняшнее зелье он варил не по строгому рецепту из книжки, а по записям бывшего хозяина этого учебника. Результат, на удивление, превзошёл все ожидания, и сокурсники с завистью смотрели на то, как Слизнорт в награду вручает ему "Зелье удачи".       После того как занятие закончилось, студенты начали собираться, чтобы покинуть кабинет. Однако, когда Гермиона собиралась положить свои ингредиенты обратно в ящик, Слизнорт обратился к ней: — Мисс Грейнджер, не могли бы вы остаться на минутку?       Гермиона удивлённо замерла, переглянувшись с Гарри, который уже собирал свои вещи. Тот слегка пожал плечами, показывая, что не знает, в чем дело, и направился к выходу.       Оставшись наедине с профессором, она почувствовала лёгкое напряжение. Обычно, если Слизнорт просил кого-то остаться, это было связано с каким-то особым поручением, и Гермиона знала, что отказываться было не в её стиле. — Мне нужно кое-что у вас попросить, мисс Грейнджер, — начал Слизнорт, вытаскивая из своего стола несколько баночек с ингредиентами и ставя их перед ней. — Как вы знаете, некоторые зелья требуют особых условий приготовления, и мне нужен кто-то, кому я могу доверить это дело.       Гермиона внимательно смотрела на него, хотя уже прекрасно понимала, что он от неё хочет. Её пальцы нервно коснулись стола — даже не смотря на уважение к профессору, её слегка напрягало, когда от неё чего-то требовали, особенно после столь эмоциональных дней. — Мне нужно, чтобы вы помогли мне приготовить несколько порций «Напитка живой смерти», — продолжил Слизнорт, его взгляд стал более серьёзным. — Это важное зелье, и я уверен, что с вашей аккуратностью и талантом всё пройдёт идеально. Вот вам ингредиенты. — Почему вы не попросили об этом Гарри, профессор? — с ноткой удивления спросила она. — Мисс Грейнджер. Вы всегда проявляли особый интерес на моих занятиях, и каждый раз безупречно справлялись с поставленной задачей. — он улыбнулся и продолжил. — Сегодняшний успех мистера Поттера я, признаюсь, считаю чистым везением. А вот в ваших способностях я ни капли не сомневаюсь. — уклончиво ответил зельевар.       Он передал ей набор пузырьков и склянок, каждая из которых содержала редкие и ценные ингредиенты.       Гермиона молча кивнула, но внутри у неё сразу возникло множество вопросов. Почему именно она? И для кого это зелье? Ей не нравилось тратить своё время на такие сложные задачи без ясной цели. — Профессор, а для чего это зелье? — осторожно спросила она, надеясь, что ответ прояснит её сомнения. Внутри она всё ещё чувствовала злость на Драко, на его попытки держать её сестру в плену, а теперь ещё и это — очередное задание, которое отнимает её силы и время. Слизнорт улыбнулся, но его взгляд остался неизменным. — О, не беспокойтесь, мисс Грейнджер, — ответил он, махнув рукой. — Это всего лишь для... как бы вам сказать... продажи. У меня есть несколько клиентов, которым требуется зелье, и я подумал, что вы сможете мне помочь.       Гермиона нахмурилась. Ей стало обидно. Она ожидала, что её талант будут использовать для чего-то более важного, а не для того, чтобы готовить зелье на продажу. Но спорить с Слизнортом не имело смысла — тем более после разговора с Дамблдором, который напомнил ей, насколько важно сейчас сосредоточиться на более серьёзных задачах. — Конечно, профессор, — наконец ответила она, её голос был спокойным, но внутри всё кипело. — Я займусь этим. Слизнорт одобрительно кивнул и, отдав ей ещё пару указаний, отпустил.       Когда Гермиона покинула кабинет, она ощущала странную пустоту. Мысли о Драко всё ещё крутились в её голове, а теперь ещё и это задание от Слизнорта добавляло напряжённости. Ей хотелось вернуться в гостиную Гриффиндора, сесть перед камином и хоть ненадолго отключиться от всего этого. Но она знала, что это не выход

***

      Гермиона спешила по длинным, гулким коридорам Хогвартса, направляясь к подземельям. Вчера она так и не смогла начать работу над зельем, а сегодня и вовсе решила попросить об этом Снейпа. Она надеялась, что он, в очередной раз, не откажет ей.       Осенний октябрьский вечер был холодным, и каменные стены замка казались ещё более мрачными и суровыми. Сердце стучало чуть быстрее, чем обычно, ведь её снова ждали занятия с профессором Снейпом — не самые лёгкие и приятные уроки в её расписании. Она шла к нему с очередной просьбой, но в глубине души её волновали совсем другие мысли: недавний разговор с Драко всё ещё был свеж в её памяти.       Когда она спустилась в подземелья и подошла к кабинету зельеварения, дверь приоткрылась, как только она подняла руку, чтобы постучать. Снейп, как обычно, знал о её приходе заранее. — Мисс Грейнджер, — его голос был холодным, но не таким, как обычно. В последнее время он стал относиться к ней с некой осторожной терпимостью, хотя Гермиона прекрасно понимала, что это всего лишь маска. — Проходите.       Она вошла внутрь, чувствуя знакомую прохладу и запах зельев, которые Снейп, вероятно, готовил в течение дня. Стеллажи, заваленные склянками и флаконами, казались угрожающими, но Гермиона давно привыкла к этой обстановке. — Профессор, я пришла с просьбой, — начала она, кладя на стол перед Снейпом мешочек с ингредиентами. — Мне нужно приготовить зелье по просьбе профессора Слизнорта. Он дал мне ингредиенты, но я не уверена, что у меня будет достаточно времени и сил на его приготовление. — Её голос дрожал, не от страха, а от усталости.       Все последние события выбивали её из колеи, и она понимала, что без помощи Снейпа ей будет сложно справиться. Снейп слегка шокированный неожиданной просьбой, поднял вверхх брови, смотря на свою ученицу. Он не сразу ответил. Он посмотрел на мешочек, затем перевёл взгляд на Гермиону. Его чёрные глаза, как всегда, были проницательными, и она почувствовала, что он видит её внутреннюю усталость. — Оставьте ингредиенты, — сухо произнёс он, не проявив ни малейшего удивления. — Я всё сделаю сам. Когда зелье будет готово, я передам его Вам.       Гермиона молча кивнула, хотя в глубине души чувствовала некое облегчение. Снейп редко брал на себя чужие обязанности, и это означало, что он понимает её загруженность. Но всё же его помощь не давала ей расслабиться. Она знала, что за каждую такую услугу ему всегда нужно было чем-то отплатить. — Но это не значит, что наши занятия отменяются, — добавил он, поднимаясь со стула и направляясь к полкам с зельями. — Вам нужно продолжать тренировки по окклюменции. Времени у нас мало, а ваша защита всё ещё оставляет желать лучшего. — невозмутимо сказал он, усаживаясь напротив и беря свою палочку в руку.       Гермиона вздохнула, осознавая, что предстоящее занятие будет таким же изматывающим, как и все предыдущие. Но она понимала, что это необходимо. После всего, что произошло, ей нужно было стать сильнее, научиться защищать свои мысли, особенно в те моменты, когда они становились её слабым местом. — Сегодня мы продолжим работу над блоками, — продолжил Снейп, жестом пригласив её сесть на стул. — И научим вас придумывать обманные воспоминания. Это важно, чтобы заметать следы, если кто-то, использующий Легилименцию, попытается ворваться в ваш разум.       Её сердце замерло от этих слов. Снейп всегда был жёсток, но его уроки были жизненно важными. Сама мысль о том, что кто-то мог пробраться в её сознание и увидеть всё, что она прячет — особенно касаемо Малфоя, — вызывала тревогу. Снейп знал, что её мысли должны быть защищены.       Они приступили к занятиям. Как и в прошлые разы, Гермионе было нелегко. Она пыталась сосредоточиться, ставить мысленные барьеры, но каждое проникновение Снейпа в её разум вызывало боль и дезориентацию. Его голос звучал твёрдо, но его терпение в этот раз было удивительно большим. Он методично объяснял каждый шаг, следил за её прогрессом и не позволял ей опустить руки. — Вам нужно научиться придумывать воспоминания на ходу, — наставлял Снейп, проникая в её мысли и показывая, как легко можно изменить сознание, чтобы ввести врага в заблуждение. — Если вы допустите хоть одну ошибку, это может стоить вам жизни.       Гермиона видела, как он легко создавал ложные образы, пряча за ними настоящие мысли. Она старалась повторить, но каждый раз её блоки разрушались, как только Снейп начинал атаку. Это было изнуряюще, и вскоре её голова начала гудеть от напряжения.       Снейп, видя её состояние, не стал затягивать занятия. Он понимал, что у неё не так много сил, чтобы выдержать слишком много упражнений за раз. Но его тон всё равно оставался жёстким. — Вам придётся привыкнуть к боли, — сказал он, убирая палочку и переводя дыхание. — Если вы не научитесь этому сейчас, потом будет слишком поздно.       Гермиона кивнула, хотя чувствовала, как голова начинает пульсировать от усталости. Её мышцы были напряжены, и в висках раздавалось лёгкое, но мучительное эхо от всех этих упражнений. — Профессор, — наконец произнесла она, потирая виски, — у меня ужасно болит голова.       Снейп посмотрел на неё, его лицо оставалось непроницаемым, но в его глазах мелькнуло что-то вроде понимания. — Это естественно, — ответил он, доставая с полки маленький пузырёк с зельем. — Вы слишком напрягаете сознание. Возьмите это. Он передал ей пузырёк с успокоительным и снотворным, как в прошлый раз. — Выпейте перед сном, это облегчит ваши симптомы. А теперь — ступайте. Отдохните. Мы продолжим на следующем занятии.       Гермиона молча взяла зелье, чувствуя благодарность, хотя и не могла до конца избавиться от внутреннего напряжения. Эти занятия были для неё тяжёлым испытанием, но она знала, что это — единственный путь к безопасности. — Спасибо, профессор, — тихо ответила она, покидая кабинет. Снейп, оставшись один, задумчиво смотрел ей вслед.

***

      Гермиона возвращалась в гостиную Гриффиндора после очередного дня, полного забот и эмоционального напряжения. Она чувствовала себя измотанной после занятий со Снейпом, хотя старалась этого не показывать. В голове ещё крутились мысли об их разговоре, о зелье и его предостережениях по поводу её слабых попыток закрывать своё сознание, но сейчас её ждало кое-что другое — встреча с друзьями.       В гостиной, как всегда, было уютно и тепло, огонь потрескивал в камине, вокруг стоял лёгкий гул учеников, и в воздухе витало ощущение покоя. За одним из столов сидели Гарри, Джинни и Рон, погружённые в обсуждение чего-то насущного. Когда Гермиона вошла, она коротко поздоровалась, стараясь сохранять спокойствие. — Привет, Гермиона! — Гарри приветствовал её, улыбнувшись. Джинни подняла голову, тоже поприветствовав подругу. Но Рон... Рон выглядел немного неуютно, хотя старался не показывать этого. — Привет, ребята. Здравствуй, Рон — ответила Гермиона, отводя взгляд и надеясь, что они не заметят её смятения.       Рон поднялся со своего места и направился к ней, явно желая объясниться. — Гермиона, может, пройдёмся? Я... я хотел поговорить, — предложил он, нервно переминаясь с ноги на ногу.       Гермиона почувствовала лёгкое напряжение внутри, но кивнула. Ей не хотелось этого разговора, но она знала, что однажды он всё равно должен был состояться.       Они вышли в коридор, оставив Гарри и Джинни в гостиной. Коридоры замка были почти пустыми, лишь тихий шёпот картин иногда нарушал их молчание. Гермиона шла рядом с Роном, чувствуя странную смесь ожидания и тревоги. — Слушай, Гермиона, — начал Рон, потирая шею. — Я хотел извиниться за ту сцену с Лавандой... Тогда в коридоре. Это было... ну, неловко, — его голос звучал сбивчиво, словно он не знал, как правильно подобрать слова.       Гермиона слегка нахмурилась, пытаясь удержать в себе эмоции, которые начали всплывать на поверхность. Боль от ревности ещё не утихла, но она старалась оставаться спокойной. — Не стоит извиняться, Рон, — ответила она мягко, стараясь говорить так, чтобы не выдать своих чувств. — Если ты с ней счастлив, то я буду только рада за тебя. Рон замолчал, не зная, что сказать. Его лицо стало немного растерянным, как будто он не ожидал такого ответа. Между ними повисла тишина, и оба чувствовали, как эта пауза становилась всё более невыносимой. — У нас с Лавандой... всё серьёзно, — наконец произнёс он, но его голос не был таким уверенным, как он пытался показать. — Я просто не хотел, чтобы это... ну, испортило нашу дружбу.       Гермиона почувствовала, как её сердце сжимается от боли. Он говорил о том, что их дружба ещё существует, но в глубине души она знала, что уже ничего не будет так, как раньше. — Рон, я понимаю. Ты сделал свой выбор, и это нормально. Но... — она на мгновение замолчала, подбирая слова, — между нами уже ничего не будет как раньше. Её слова прозвучали спокойно, но внутри неё бушевал настоящий шторм. Рон посмотрел на неё с удивлением, с трудом подбирая слова, чтобы ответить. — Ты же знаешь, я всё равно твой друг, — попытался он снова наладить разговор, хотя чувствовал, как между ними растёт пропасть. — Я знаю, — сдержанно ответила она, ощущая, что разговор становится бессмысленным. Рон пытался перевести разговор на другую тему, явно не желая уходить в молчание: — Слушай, а Малфой тебя не достаёт? Он в последнее время какой-то странный.— спросил он, стараясь придать своему голосу повседневный тон, но Гермиона почувствовала, как её сердце заколотилось сильнее. Она вдруг почувствовала стыд, воспоминания о поцелуе с Малфоем, его полный неведомой страсти и ярости взгляд и их странное взаимодействие снова нахлынули на неё. Она на мгновение отвела взгляд, собираясь с мыслями. — Нет, Малфой не делает ничего плохого, — сказала она, стараясь говорить как можно более нейтрально. — Но мне кажется, что он что-то замышляет... ведёт себя слишком тихо. — неуверенно призналась она.       Гермиона почувствовала, как её слова прозвучали двусмысленно, и внутренне замерла. Ей было не по себе обсуждать Малфоя с Роном, особенно после того, что произошло между ними. Но она не могла говорить ему правду, не могла рассказать о том, что терзало её душу.       Тем временем, Драко Малфой, проходивший по коридору неподалёку, случайно услышал их разговор. Он остановился, его лицо сразу исказилось от злости, когда он понял, о чём говорила Гермиона. Она обсуждала его с Роном, его ненавистным врагом, и это привело его в ярость. Как она смеет жаловаться Рону? Как она смеет говорить о его задачах, пусть и не прямо? Он сжал кулаки, чувствуя, как злость накатывает волной. Рон, ничего не подозревая, продолжал говорить: — Ну, в любом случае, если он начнёт доставать тебя, ты скажи мне. Моё обещание врезать ему, если что вдруг, всё ещё в силе. — неловко улыбаясь сказал юноша. Гермиона остановилась и повернулась к нему, её взгляд стал холодным и отстранённым. Её голос прозвучал твёрдо: — Нет, Рон. Не смей. Если ты что-нибудь ему сделаешь, то мы оба лишимся должности старосты. Малфой, стоя в темноте коридора, стараясь никак не выдать своё присутствие, сжал кулаки. Так вот что ей важно? Должность?! — Между нами больше никогда не будет того, что было Рон. Прости.       Слова Гермионы повисли в воздухе, словно последний удар по их дружбе. Рон замер, ошеломлённый её прямотой. Он не ожидал такого ответа, и не знал, что сказать. Гермиона, не дожидаясь его ответа, развернулась и быстрым шагом направилась прочь, оставив Рона стоять одного в пустом коридоре. Её сердце билось часто, слёзы подступали к глазам, но она не позволила себе разрыдаться. Малфой, скрывавшийся в тени, не мог больше сдерживаться. Он был полон злости за то, что она почти что раскрыла его тайну рыжему Уизли. Он тут же направился вслед за ней, стараясь вести себя как можно тише. Ему хотелось выяснить с ней то, что он только, что услышал и он быстро следовал по коридору, стараясь не упускать из виду копну спутанных кудрявых волос. Ярость бушевала в нём изнутри.       Рон же так и остался стоять на месте, потрясённый её словами. В гостиную возвращаться ему больше не хотелось. Малфой поспевал за ней, яростно сжимая кулаки. Она жаловалась ему, Рону, обсуждала его, Малфоя, как будто бы не он так старался для её сестры, не он пытался защитить её.       Его гнев бурлил внутри, но он не мог понять, что именно так задело его. Он хотел разобраться в себе, в том, что он чувствует, но каждый раз, когда дело касалось Грейнджер, всё становилось лишь запутаннее.       Он видел, как она быстро идёт по коридору, явно не замечая, что он идёт следом. Малфой чувствовал, что не может просто отпустить её сейчас. Ему было нужно больше — понять её, выяснить, что она на самом деле о нём думает. Ему хотелось доказать ей, что она не права, и что выставлять его последней тварью на земле она, глупая идиотка, не имеет права. Она казалась ему чёртоой загадкой, которую он не мог разгадать, и это сводило его с ума.       Незаметно следуя за ней, он увидел, как она скрылась в одном из старых давно забыты помещений школы — Ванной старост — месту, куда почти никто не заходил. Это был идеальный момент. Он колебался лишь мгновение, но затем, ощущая накал собственных эмоций внутри, решительно последовал за ней. Малфой тихо приоткрыл дверь и, стараясь не шуметь, скользнул внутрь.       Ванная была большая, полутёмная, освещённая лишь тусклыми факелами, огонь от которых тихо потрескивал на стенах. Мраморные колонны поднимались к потолку, и помещение казалось удивительно просторным. Из-за пара и бурлящей воды ванна наполнялась тихим журчанием, создавая странную атмосферу уединения и покоя.             Гермиона уже начала раздеваться, её мантия и одежда аккуратно лежали на каменной скамейке. Она не заметила, как он вошёл.       Он, неожиданно для себя, видел её сейчас полностью нагой. И эта нагость на мгновение заставила его забыть, зачем он сюда пришёл. Малфой наблюдал за ней, чувствуя странную смесь неловкости и глупого, внезпано возникшего внизу живота желания. Она, не подозревая о его присутствии, осторожно вошла в воду, её обнажённое тело погружалось в пену, а вокруг неё клубились тонкие облачка пара. Он не мог отвести глаз, не зная, что делать дальше. Ему было странно здесь находиться, но его взгляд невольно задерживался на её стройных, длинных ногах и изгибах тела, которые теперь были почти полностью скрыты водой.       В голове крутились мысли о том поцелуе, который до сих пор стоял у него перед глазами, и о том, что произошло в башне старост тогда. Вспомнив это, он почувствовал, как внутри него поднимается волна напряжения. Ему нужно было выпустить это наружу, сказать ей всё, что накипело, и закончить этот мучительный круг.       Наконец он принял решение выдать своё присутствие. Он тио подошёл ближе и кашлянул, желая привлечь её внимание.       Гермиона резко вздрогнула от неожиданности, явно будучи не готовой быть застигнутой кем-то ещё. Её сердце буквально ушло в пятки, когда она обернулась и увидела его — Малфой стоял у края ванны, смотря на неё сверху вниз. Её глаза расширились от шока и ужаса. Она была обнажённой в этот момент и чувствовала себя стыдно и уязвимо. Никто, а тем более он, не должен был застать её в таком виде сейчас. — Малфой?! — вскрикнула она, её голос дрожал от смеси стыда и гнева. Гермиона начала судорожно сгребать пену к себе, прикрывая грудь, но пена уже начинала расплываться, открывая всё больше её тела. — Какого чёрта ты тут делаешь?! — её голос был истеричным, её лицо пылало от внезапного чувства унижения и ярости.       Малфой смотрел на неё, стараясь не показывать своих эмоций, но внутри всё горело. Вспыхнувшее желание, раздражение, гнев и ненависть смешались в единый вихрь, который он не мог больше контролировать. — Какого чёрта я тут делаю? — зло переспросил он, срываясь на ярость. — Это ты мне скажи, Грейнджер, какого чёрта ты жалуешься Уизли после всего, что я сделал для твоей сестры?! Что я замышляю, а?! — не боясь что их могут услышать прорычал Малфой. Желваки на его лице заходили от злости. Гермиона сжалась, её лицо налилось румянцем от стыда и унижения, гнев и обида захлестнули её с такой силой, что в этот момент она больше не могла сдерживать себя. — Что ты сделал, Малфой а? Для неё?! — глядя ему в глаза выплёвывала она. — Ты похитил её! — голос дрожал от гнева и отчаяния. — Ты разрушил мою жизнь, и теперь ещё пытаешься выставить себя чёртовым героем? — с болью и горечью кричала девушка, не совладав с подступающей истерикой. — Всё, что ты делаешь — это блажь! Это всего лишь твоя поганая грязная игра, Малфой!       Они обменивались взаимными обвинениями, каждый новый крик усиливал напряжение между ними. Малфой чувствовал, как его терпение лопается, как её слова бьют по его самолюбию, по его собственным внутренним сомнениям. — Чёрта-с-два ты понимаешь! — закричал он в ответ, сжимая кулаки. — Ты думаешь, что знаешь, через что я прохожу?! Ты думаешь, что всё это — моя игра?! — намеренно сделав акцент на предпоследнем слове выпалил он. — Ты хоть на минуту остановилась и задумалась, что всё это для меня значит?! — Мне наплевать, что это значит, Малфой! Ты всё это устроил сам, слышишь?! Ты просто подонок, — не сдерживая эмоций закричала девушка. Cлёзы снова начали катиться по щекам, и её отчаяние нарастало с каждой секундой. Она чувствовала, как всё это унижение, боль, стыд и ярость сливаются в один клубок, который она больше не может сдерживать. — Проваливай! — закричала она в истерике, прикрывая себя рукой, когда пена уже почти исчезла. — Ты бесчестная эгоистичная сволочь!       Но Малфой не отступил. В его голове что-то взорвалось. Он внезапно схватил её за запястья и, не отпуская, с силой вытянул из воды. Гермиона вскрикнула от неожиданности, её тело задрожало, когда она оказалась на холодном мраморном полу, голая и униженная. Слёзы снова потекли по её лицу, она больше не могла их сдерживать. — Что ты делаешь?! — кричала она, её голос был полон отчаяния, и она судорожно пыталась прикрыться.       Малфой посмотрел на неё сверху вниз, его сердце сжималось от стыда и гнева одновременно. Он видел её унижение, её слёзы, и ему было стыдно за то, что он заставил её плакать снова. Он не знал, как исправить это, как заглушить всё то, что бушевало внутри. Ему стало больно от её слёз, и этот момент открыл в нём что-то тёплое и тревожное.       Он медленно опустился на колени перед ней, чтобы быть с ней на одном уровне, смотря ей прямо в глаза. Его дыхание сбивалось, его руки слегка дрожали. Он больше не мог сдерживать все те чувства, что накопились в нём до этой минуты. Он смотрелей прямо в лицо, замечая, как она отчаянно пробует закрыться от его пронзающего душу насквозь взгляда. — За что, Малфой? — не скрывая боль в голосе, прошептала Гермиона, не в силах смотреть на него.       Но вместо ответа Малфой притянул её к себе, его лицо было полно отчаяния и злости и дикого животного желания подчинить её себе. Он схватил её за руки и, несмотря на её слабые попытки сопротивляться, склонился к ней, целуя её со всей страстью, которую он больше не мог подавить. Его губы жадно нашли её, их поцелуй был наполнен яростью и чувством вины.       Гермиона вначале отчаянно пыталась вырваться, он крепко держал её руки, до боли сжимая худые бледные запястья, её тело содрогалось от стыда и гнева. В какой-то момент, она физически устала сопротивляться. Кости болели от неудобной позиции на холодном полу, она размякла в его руках как тряпочная кукла, и в какой-то момент, почти не отдавая отчёта в том, что она делает, ответила ему. Её губы слегка приоткрылись, впуская его настырный и жёсткий язык. Этот момент был слишком насыщен эмоциями. Его руки, его губы, его отчаяние... Пусть катится к чёрту, лишь бы больше не чувствовать этих физической боли, и стыда, сжигающих её изнутри.       Но Малфой, почувствовав её ответ, внезапно отпрянул. Он посмотрел ей прямо в глаза, его лицо было полным смятения, гнева и неловкости. Он на мгновение задержал дыхание, не веря тому, что только что произошло. — Это ничего не значит, Грейнджер, — резко произнёс он, его голос был полон внутренней борьбы. С одной стороны, где-то глубоко внутри себя, он чувствовал удовлетворение, от того что она наконец перестала сопротивляться. С другой, ему было горько и противно о мысли, что он вновь заставил её, сломал её волю.       Малфой быстро встал, стараясь не смотреть на её заплаканное лицо и обнажённое тело, которое всё ещё было покрыто мелкими капельками воды. Он отвернулся и поспешил к выходу, борясь с желанием вернуться и прижать её к себе, попросив прощение за то, что он так жестоко обошёлся с ней. "Она никогда меня не простит. Что я натворил, Мерлин" — думал он, осядая на пол в коридоре и до боли сжимая кулаки. Теперь уже не от ярости. А от беспомощности и всепоглощающего чувства стыда и одиночества. Впервые в жизни он чувствовал себя так ужасно. На губах до сих пор ощущался вкус корицы и вишни. Её вкус. Он облизал губы, в попытке совладать собой. Сейчас он был ужасно взвинчен и чувствовал сильное возбуждение, о чём свидетельстовал упирающийся в ширинку брюк бугор. Нет, он не зверь. И насиловать её не будет. Несмотря на сильнейшее желание, он нашёл в себе силы вовремя уйти. Он точно знал одного, она уже достаточно сломлена, а он по уши погрязнул в пучине собственных эмоций, совершенно не зная, как с ними совладать. Поднявшись, он побрёл прочь отсюда, почти не видя ничего перед собой. Он просто шёл, нет уже бежал, от самого себя и от той ужасающей реальности, в которой находился.

***

      Малфой быстрыми шагами уходил прочь от ванной старост, стараясь скрыться от собственных мыслей, от того, что только что произошло. Его сердце стучало так громко, что казалось, будто каждый шаг отдаётся эхом по коридорам замка. Грудь горела от напряжения, губы всё ещё покалывало от недавнего поцелуя, а в голове крутились образы Гермионы, её обнажённого тела, её слёз. Он был на грани, словно каждый нерв в его теле кричал от возбуждения, злости и стыда.       Он не мог понять, что с ним происходит, но знал одно: он больше не мог быть с ней таким, каким был раньше. Эти эмоции разрывали его на части, противоречили всему, что он знал о себе и о мире вокруг.       Шаги эхом разлетались по коридорам, когда внезапно на его пути появился Блейз. Малфой едва не столкнулся с ним, остановившись в последний момент, и их взгляды встретились. Блейз, увидев состояние друга, нахмурился, его спокойное лицо слегка напряглось, а глаза прищурились от удивления. — Драко, ты в порядке? Ты выглядишь так, будто только что с дементором в засос целовался — спросил он с лёгкой насмешкой, но в его голосе звучала настороженность. Малфой остановился, пытаясь взять себя в руки. Его руки дрожали, он не мог успокоить дыхание, и в голове всё ещё звучали крики Гермионы. Он нервно провёл рукой по растрёпанным волосам, сжав их в кулак, не зная, что ответить. — Грейнджер, — выдохнул он, срываясь на хриплый смешок. — Грейнджер меня спалила, Блейз. Проклятая грязнокровка… — его голос был полон ярости, но в нём звучала и нотка отчаяния. Блейз удивлённо поднял брови, его взгляд стал внимательнее. — Что случилось? Что она сделала? — с лёгким недоверием спросил он, осматривая взволнованного друга. — Ужасно выглядишь, серьёзно. Малфой облизал пересохшие губы, снова вспоминая, как они с Гермионой сидели напротив друг друга в Ванной Старост. Как её мокрое тело прижималось к холодному мрамору. Вспоминал, как сильно хотел её в тот момент, но всё-таки смог остановиться. Он снова провёл рукой по лицу, пытаясь избавиться от этих воспоминаний, но они крепко вцепились в его сознание. — Я только что из ванной старост, — резко выпалил он, нервно оглядываясь по сторонам, как будто боялся, что их кто-то услышит. — Она была там. Одна. Чёрт, Блейз... Я видел её, — он замолк, на мгновение опустив взгляд, словно пытаясь переварить собственные слова. — Лучше бы не видел, потому что от её вида мне просто сносит крышу. Блейз на мгновение замер, его глаза расширились от удивления, и он тихо присвистнул. — Ты серьёзно? — произнёс он, явно пытаясь осознать, что только что услышал. — Ты видел Грейнджер... голой? Блейз поднял бровь, явно заинтригованный, но сдерживал любопытство, ожидая объяснений. — Видел, — Малфой нервно провёл рукой по волосам, словно не знал, как ещё выплеснуть свои эмоции. — Она была... — он запнулся, его голос дрожал от напряжения. — Чёрт, Блейз, я никогда и не думал что у меня на неё встанет. Мы... поссорились. Она голая. Вода. Эти проклятые капли, пар и эта дурацкая пена. — Малфой, как обезумевший пытался собрать слова в логический текст, но ему не удавалось, поскольку мыслями он всё ещё был там, с ней, целуя её мягкие полные губы. Блейз смотрел на нега так, как будто бы его друг был пьян или просто сошёл с ума. По крайней мере так он выглядел сейчас. — Я потерял голову. Блейз, несмотря на ситуацию, с трудом сдержал улыбку, но решил не подливать масла в огонь. — И что дальше? — с интересом спросил он, чувствуя, что за этим должно последовать что-то важное. Малфой чуть помедлил, стиснув кулаки и закрыв глаза. Чувство стыда от признания медленно поднималось внутри. — Я поцеловал её. — полушёпотом признался он. — Чёрт возьми, поцеловал её снова! — его голос звучал как смесь ярости и отчаяния. — И ненавижу себя за это. Ненавижу её за то, что она, проклятая, в какой-то момент ответила на этот поцелуй! Блейз нахмурился, всё ещё пытаясь переварить услышанное. Он уточнил ещё раз. — Как понять снова, Малфой? Вы что, уже?... — Он понимал, что для Драко это было чем-то совершенно новым и неожиданным. — Да, Забини, снова. И мне стыдно за оба раза. Блейз тихо рассмеялся, вся эта ситуация сейчас выглядела ужасно комично. Перед ним, весь взъерошенный и нервный стоял его лучший друг, и буквально признавался в том, что до этого состояния его довела Гермиона Грейнджер, заучка и зубрила, какой её все и считали. Это было очень смешно, но Блейз, стараясь не провоцировать и без того злющего и возбуждённого Малфоя, ещё раз, уже серьёзно спросил. — А когда был, собственно, первый раз?       Драко на мгновение задумался, так и не решив, стоит ли рассказать другу всё или лучше промолчать про то, что он заставил Грейнджер ночевать у него в комнате. А, чёрт с ним, сгорел сарай гори и хата, решил он и подробно, с самого начала, рассказал Блейзу про первый поцелуй в гостиной старост, и про то, что принудил её остаться у него с ночёвкой, спрятав её палочку, и про то, что он сам уже не знает, когда всё это началось, но одно он теперь понял точно — он не сможет отпустить её, и не знает что ему делать. Блейз, смотря на него полными от удивления глазами, переодически задавал уточняющие вопросы, чтобы ещё раз убедиться в том, что Малфоя не заколдовали. В эту минуту он просто не узнавал своего самого близкого друга. Такое поведение было похоже на поведение маньяка, и Забини во время разговора несколько раз спросил, точно ли Малфой в себе. Теперь ему стало ясно, что их встреча в ванной, это не просто случайная встреча. Это были сложные чувства, с которыми Малфой, похоже, не знал, как справиться. — Ну ты конечно и натворил, Малфой. — всё ещё справляясь с шоком прокомментировал Блейз. — И что ты собираешься делать теперь? — тихо спросил он, глядя на друга с пониманием. Он знал, что всё это для Малфоя было огромным грузом, и что тот борется с самим собой. — Не знаю, Блейз, — Малфой с отчаянием в голосе посмотрел на него. — Я не могу её оставить, но и трогать не буду, пока она сама этого не захочет... Я не знаю, что делать. Я запутался. Я хочу напиться. — с мольбой сказал блондин, зарываясь руками в волосы.       Блейз внимательно смотрел на друга, чувствуя его внутреннюю борьбу, и знал, что этот момент был переломным для Драко. Отказать ему в выпивке, особенно сейчас, он бы не посмел. И они вместе направились в гостиную слизерина, где, к счастью, не было почти никого, не считая парочки однокурсников. Усевшись вдали от всех, они откупорили бутылку залежавшегося у Блейза коньяка, решив забыться окончательно. Драко была необходима разрядка, потому что на трезвую голову он сошёл бы с ума.