Жизнь для неё

      — Советую, брось помыслы о ней.

— Так посоветуй, как мне бросить думать.

Уильям Шекспир, "Ромэо и Джульетта"

      В воскресенье Гермиона была на первом собрании отряда Дамблдора вместе с Гарри, Джинни и Роном. Занятия проходили в атмосфере напряжённого сосредоточения и энтузиазма — всё больше учеников Хогвартса примыкали к команде, стремясь освоить защитные и боевые заклинания. Что радовало, Гарри снова удалось собрать большую группу, среди них были не только гриффиндорцы, но и ученики Пуффендуя и Когтеврана. Под чётким руководством Поттера, они с энтузиазмом погружались в тренировки, оттачивая свои умения. Гарри был хорошем руководителем, и Гермиона была рада, что он снова в очереной раз на практике сумел доказать не только сви лидерские качества, но и сильные магические способности.       Выручай-комната снова ожила, наполненная энергией заклинаний. Воздух был наэлектризован магией, повсюду вспыхивали лучи светящихся атак, которые умело отражались защитными барьерами. Гермиона в паре с Кэти Белл ловко уклонялась от атак, одновременно отбивая выпады условных соперников. Впереди предстояли серьёзные испытания, и каждое занятие укрепляло её уверенность в своих силах. Конечно, те боевые заклинания, которые они отрабатывали были лишь тренировкой. Ведь в реальной жизни, пожиратели смерти не стали бы использовать Инцендио и Бомбарду. Тем не менее, сегодня она была счастлива, что Гарри вновь удалось вернуть ученикам веру в свои способности и объединить их под общей целью — защитить Хогвартс и подготовиться к возможному сражению с Волдемортом.       Перед занятием, Гарри признался ей, что его мучают видения и кошмары, которые точно связаны с Воландемортом. Он не был уверен, были ли эти образы реальны, или Воландеморт просто запутывал его сознание, как делал это раньше. Однако медлить было нельзя, и он твёрдо решил действовать. Пока, это была единственная возможность хоть как-то подготовится к грядущей и неизбежной магической войне. Друзья поддержали его инициативу, и Гермиона пообещала ему внести свой вклад в развитие его благородного дела, понимая, что занятия всем пойдут на пользу.       Гарри, как всегда, был в центре внимания, его уверенность и лидерские качества заразили учеников, и комната была полна взволнованных шепотков и звуков заклинаний. Гермиона смотрела, как Рон с Джинни соревнуются в наложении защитных чар, и невольно улыбнулась. Этот отряд давал им всем не только знания и навыки, но и шанс на спасение. — Ребята, вы отлично поработали сегодня. Всем спасибо, и увидимся в следующее воскресенье в это же время. — не скрывая искренней радости поблагодарил Гарри.       Когда занятие закончилось, ученики начали покидать Тайную комнату. Они выходили группами, оживлённо обсуждая урок и обмениваясь впечатлениями. Кто-то делился своими успехами, кто-то сетовал на недостаток точности в наложении заклинаний. Гермиона вышла одной из последних, в компании своих друзей, её мысли всё ещё крутились вокруг сложных боевых чар, которые они сегодня изучали. — Я постараюсь найти ещё какие-нибудь боевые заклинания. — предложила она. — Боюсь, школьной программы не достаточно для правдивого сражения с Пожирателями. — Отлично, Гермиона. Можем пойти в библиотеку вместе, — держа под руку мальчишек поддержала Джинни. Они вышли в коридор, ожидая, пока дверь Тайной комнаты полностью исчезнет со стены.       Когда последняя группа учеников, смеясь и переговариваясь, вышла из скрытого прохода, их заметили. Малфой, который случайно оказался неподалёку, наблюдал за этой толпой с неподдельным интересом. Его взгляд сузился, когда он увидел, как ученики, включая нескольких с разных факультетов, выходят из того же самого места, что и год назад — Тайной комнаты, где они в прошлом году прятались от Амбридж. Он сразу догадался, что гриффиндорцы снова решили использовать ту же тактику, что и тогда.       Отряд Дамблдора снова действует, — промелькнула мысль в его голове. Он сразу почувствовал тревогу. Они уже готовятся к чему-то серьёзному. А ему нужно было добывать информацию. В глубине души он почувствовал облегчение, поскольку не желал победы Воландеморта. Чем большее сопротивление окажут ученики школы, тем меньше шансов у Пожирателей на победу. Малфой чувствовал, как по спине пробежал холодок. Внутри его мучали противоречия. С одной стороны, он знал, что сопротивление необходимо, но понимал также и то, что его собственная роль в этом слишком опасна. Он был зажат между двумя мирами — одним, в котором он обязан служить Тёмному Лорду и спасти Нарциссу, и другим, где всё внутри него противилось этому.       Малфой остановился в тени коридора, наблюдая, как ученики один за другим исчезают за поворотом. Его голова кипела от мыслей. Если они планируют использовать Тайную комнату для подготовки... он может использовать это в своих интересах. Ему нужно было как-то пробраться туда, выяснить, чем они занимаются. Но как? Внезапно, у него в голове возник план.

***

      Малфой сдержанно шагал по длинному коридору, его ботинки тихо стучали по каменному полу, звук эхом отражался от стен. Он не спешил — мысли, гнетущие и хаотичные, заполнили его голову. В последние дни он всё чаще задумывался о Гермионе и о том, что она значила для него. С одной стороны, она была частью его плана, частью его давления и контроля, но с другой — её упрямство, её борьба, её сила… Всё это цепляло его больше, чем он готов был признать.       Она не такая, как другие, — пронеслась в голове мысль, от которой он почувствовал лёгкое раздражение. В голове пронеслось воспоминание о его знакомстве с Офелией, и невольно задумался о том, боролась бы она? Нет, конечно нет. Такие как Офелия, скорее всего молча примкнули бы к сильнейшим, к тем, кто одержал бы победу. А Грейнджер... Её независимость и воля выбивали его из привычного образа, нарушая его внутренний порядок. Он привык к тому, что все подчиняются его воле, но с ней это не работало. Даже несмотря на все унижения, которые он обрушил на неё за последнее, она продолжала сражаться.       Кончено, он понимал, что она не будет стоять в стороне, смотря как её дружки пробуют сделать хоть что-нибудь. И ей было за что бороться, Малфой знал это как никто. Он поражался тому, что она на своих хрупких худых плечах несла такую огромную ответсвенность. На их факультете всё решали деньги и статус, каждый думал только о собственной шкуре. А гриффиндорцы были другими, каждый готов был пожертвовать собой, чтобы спасти то, что им ценно. А он? Нет, он был не готов. Если бы ему пришлось выбирать между семьёй и долгом, и между Грейнджер, которая так отчаянно боролась за свои принципы, что бы он выбрал? Он не мог ответить на этот вопрос, в душе его бушевали сомнения и страхи.       В глубине души Малфой знал, что не может продолжать так дальше. Шантажировать её, давить — это разрушало не только её, но и его самого. Ему нужно было решить этот вопрос раз и навсегда, прежде чем вся ситуация выйдет из-под контроля. Я должен договориться с ней, установить какие-то границы, — думал он, подходя к месту их патрулирования. Сейчас, когда он получил приказ от Волдеморта убить Дамблдора, ему нужна была ясность. И для этого ему нужна была Грейнджер.       Он собирался воспользоваться этой возможностью, чтобы расспросить её об Отряде Дамблдора, но кроме этого, у него был ещё один план. Малфой решил, что попытается убедить Гермиону в , чтобы поддерживать контакт с Адели. Она могла бы писать ей письма — это хотя бы успокоит девочку. Ему нужно было как-то уладить этот вопрос, и письмо Гермионы могло быть тем самым шагом, который обеспечит ему большее доверие со гриффиндорки.       Когда Гермиона подошла к нему для патрулирования, их взгляды встретились, и оба сразу почувствовали напряжение, висящее в воздухе. Она сдержанно кивнула, но не произнесла ни слова. Они шли бок о бок, но ощущение отдалённости и настороженности было настолько сильным, что могло бы прорезать воздух. Малфой решил не тянуть с разговором. Они шли по тихому, освещённому тусклыми факелами коридору, когда он, не останавливаясь, заговорил: — Грейнджер, мне нужно поговорить с тобой. Гермиона на мгновение замедлила шаг, но не посмотрела на него. Она напряглась, ожидая чего угодно. Он снова затевает что-то? Снова шантаж? — Что на этот раз? — её голос был холодным, почти ледяным. Она не хотела начинать этот разговор, но ей было нужно выслушать его. Может, на этот раз это не будет угрозой? Малфой сделал паузу, пытаясь найти подходящие слова. — Ты знаешь, я держу твою сестру под присмотром. Но она скучает по тебе, — начал он. Его голос был спокойным, но напряжённым. Он выбрал момент, чтобы максимально смягчить удар. — Я подумал... может, ты захочешь написать ей письмо?       Эти слова прозвучали для Гермионы как гром среди ясного неба. Она резко остановилась, повернувшись к нему, её глаза расширились от удивления. Малфой самолично предлагает ей это? Спятил что ли? Она ожидала чего угодно, но не его фальшивого благородства. — Письмо? — недоверчиво переспросила она. — Ты предлагаешь мне написать Адели?       Она смотрела на него, не понимая, что он задумал. Это была ловушка? Или у него действительно были намерения помочь ей поддерживать контакт с сестрой? Малфой вздохнул, понимая, что её недоверие было оправданным. После всего, что он сделал, было наивно ожидать, что она так просто согласится. Но ему нужно было добиться этого, и он не мог позволить себе снова загонять её в угол. — Да, — спокойно подтвердил он. — Я хочу, чтобы ты написала ей письмо. Чтобы у неё была хоть какая-то связь с тобой. Она часто спрашивает о тебе, и... — его голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Ей нужна эта связь.       Гермиона задумалась. Она не верила в то, что слышала. Он определённо что-то задумал, и вновь пытается втянуть её в свои грязне игры. Гермиона закусила губу, этот жест не скрылася от слизеринца. Внутренний конфликт терзал её. С одной стороны, её гордость кричала, что она не должна доверять Малфою, не должна идти на его условия. Но с другой — её тревога за сестру была настолько сильной, что она не могла игнорировать его предложение. Это был шанс поддерживать хоть какой-то контакт с Адели. Знать что с ней действительно всё в порядке. — И что я должна буду делать взамен? — тихо спросила она, её голос был натянутым, словно струна, готовая порваться. Да, она прекрасно понимала, что Драко ничего не делает бесплатно. И возможно этот жест очередная уловка, чтобы снова сделать так, будто бы Гермиона будет ему должна. Малфой остановился, снова встретив её взгляд. Он понимал, что она не собирается доверять ему, но хотел хотя бы попытаться. — Я хочу договориться с тобой, Грейнджер. Без шантажа. Без угроз, — его голос стал серьёзнее. — Я знаю о вашем отряде. — Гермиона шокированно посмотрела на него, ожидая продолжения. — Давай сделаем так: ты докладываешь мне то, что ты узнаешь на этих собраниях. А взамен я обещаю, что Адели будет общаться с тобой регулярно. Я больше не буду трогать тебя, — его взгляд был пристальным, словно он хотел, чтобы она увидела в нём искренность.       Гермиона молчала, глядя ему прямо в глаза, всё ещё не веря ни единому слову. Но в его взгляде не было ни тени насмешки, он был абсолютно серьёзен. Этот разговор давался ей тяжело, но она чувствовала, что должна хотя бы попытаться. В конце-концов, он не заставлял её больше пить зелье правды, а значит у неё пявился шанс докладывать ему неверную информацию.       Он знал, насколько важна для неё сестра, и понимал, что она никогда не простит ему, если что-то случится с Адели. — И ты обещаешь, что это всё? — наконец, тихо спросила она, с трудом веря, что Малфой действительно мог бы отказаться от своих игр. — Обещаю, — твёрдо ответил он. — Ты не будешь слышать от меня больше угроз. И я пальцем не трону тебя. Но мне нужны сведения. Иначе ничего не выйдет.       Гермиона молчала ещё несколько секунд, её сердце колотилось в груди. Это был трудный выбор, но она не могла отказать. Адели была для неё важнее всего на свете. Она единственное, что осталось от её семьи в данный момент. Если этот обмен мог обеспечить её безопасность, то, может, это было правильным решением? — Ладно, — наконец согласилась она, её голос был тихим, но решительным. — Я напишу ей письмо. Но если ты хоть раз нарушишь своё слово... — она сделала паузу, встретив его взгляд с твёрдостью. — Не нарушу, — тихо ответил Малфой. В его голосе было что-то, что она раньше не слышала — что-то настоящее.       Они шли дальше, и тишина снова воцарилась между ними. Диалог дался обоим тяжело. Натянутость и недоверие всё ещё висели в воздухе, но между ними было что-то новое. Соглашение.       Внезапно, проходя мимо какого-то очередного давно забытого кабинета, они услышали тихие стоны. В кабинете, по звукам находились двое. Гермиона переглянулась с Малфоем, не решаясь войти внутрь. — Что будем делать? — с долей недоверчивости спросила она, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Прервём их любовные утехи, Грейнджер. Мы же старосты. — просто ответил он уверенно направляясь к кабинету. Гермиона нерешительно последовала за ним, но Малфой рукой остановил её. — Подожди здесь.       Дверь кабинета отворилась с глухим стуком, и Малфой увидя бурное слияние двух учеников на минуту сам опешил, поскольку этими учениками оказались Рон Уизли и Лаванда Браун. Эти двое были заняты собой настолько, что даже не заметили, что кто-то потревожил их уединение. Гермиона послушно стояла позади, не решаясь подойти ближе. Малфой знал, что если она увидит своего ненаглядного Уизли с этой потаскушкой, какой он считал Лаванду, то эта картина сломает ей психику окончательно. Он никогда не симпатизировал Лаванде и сейчас смотрел на неё с нескрываемым презрением. Он не хотел снова видеть слёз стоявшей в коридоре Гермионы, и поэтому жестом показал ей оставаться в коридоре, а сам вошёл внутрь. — Уизли. — презрительно сказал он, всё ещё боясь, что Гермиона может услышать его. Его тон был настолько острым и брезгливым, что Рон услышав знакомый голос тут же оттряпнул от своей пассии, которая тоже увидев Малфоя поспешно начала застёгивать неприлично короткую юбку, пытаясь справится с дурацкой пуговицей. Лаванда вздрогнула, и её взгляд немедленно метнулся к двери, где стоял Малфой. Рон тут же оттолкнул её, отпрыгнув назад, и попытался привести себя в порядок, едва успевая застёгивать рубашку. — Малфой?! — прорычал Рон, его лицо залила краска, и он тут же попытался выглядеть хотя бы немного достойно, но жалость и смущение читались в каждом его движении. — Да, именно. — Малфой прищурился, делая шаг вперёд и бросая презрительный взгляд на Лаванду, которая в панике стыдливо пряталась за своим ухожёром. — Как вижу, вы тут не зря проводите время.       Рон сжал кулаки, его лицо стало красным от смущения и ярости. Больше всего он хотел просто вмазать Малфою за то, что тот спалил их в такой момент. — Что ты тут делаешь? — выпалил он, до конца не понимая, что его однокурсник мог здесь забыть в такое позднее время. — Мы с Грейнджер патрулируем, Уизли. Это работа старост. А что тут делаешь ты? — голос Малфоя был пропитан ядом. Он сделал ещё шаг вперёд, наслаждаясь тем, как Рон начал терять контроль. Лаванда быстро застегнула свою юбку и, не говоря ни слова, поспешно направилась к выходу из кабинета, одарив Рона и Малфоя лишь коротким испуганным взглядом. Заметив это, Малфой сватил её за локоть, толкая обратно. — Тебя никто не отпускал, — гневно прищурив глаза прошипел Малфой, даже не смотря на неё. Весь его взгляд был сейчас сосредоточен на Роне. — Ты просто не мог оставить нас в покое, да? — Рон яростно шагнул вперёд, его кулаки сжались, и он едва сдерживал себя, чтобы не ударить Малфоя. Малфой усмехнулся, поднимая руку, словно в защиту. — Расслабься, Уизли. Ты даже не представляешь, как мне не хочется вмешиваться в твою "личную жизнь". Но ты забыл одну деталь, — он подался вперёд, его голос стал тише, почти шёпотом. — Грейнджер стоит в коридоре. Как думаешь, понравится ей, что её ненаглядный Рон так проводит вечера? — выплёвывая, словно яд, каждое слово, измывался слизеренец. Рон застыл, его лицо на мгновение исказилось страхом. — Ты ничего ей не скажешь, Малфой, — угрожающе прорычал он, делая шаг вперёд. Малфой лишь усмехнулся, посмотрев Рону прямо в глаза: — И я не скажу. Потому что это — не моё дело. Но, снять с вас по 50 баллов я всё ещё буду рад. Ты ведь и сам прекрасно понимаешь.       Рон замер, его руки бессильно опустились. Он не мог понять, что Малфой задумал. Ведь этот ненавистный слизеринец никогда не упускал шанса насмехаться над ними. Но сейчас его слова не были угрозой или шантажом — они несли в себе что-то другое. Что-то, чего Рон не ожидал услышать от Малфоя. — Минус 100 баллов за то, что я только что здесь увидел. Если вас увидит Грейнджер, сниму ещё столько же. Ты понял? — гневно сверкая глазами спросил он.       Малфой не дожидался ответа. Он повернулся на пятках и уверенно направился к выходу. Оказавшись за дверью, он встретился взглядом с Гермионой, которая стояла всё это время в коридоре, с явно напряжённым видом. Она даже не подозревала, какую сцену лицизрел Малфой. Он знал, что если бы она увидела это, то ей как минимум было бы больно и обидно. Внутри него нарастало странное чувство — смесь раздражения и вины. Он знал, что мог бы воспользоваться этим, уколоть её, причинить боль, как делал раньше. Но что-то внутри не позволило ему это сделать. Возможно, из-за того, что он уже видел её слёзы, и эта картина преследовала его до сих пор. — Что там? — тихо спросила она, настороженно оглядывая его. Малфой на мгновение замешкался, но потом просто вздохнул. В этот момент он осознал, что не готов видеть её лицо, искажённое болью, если она узнает правду. — Ничего, что тебе бы хотелось видеть, Грейнджер. Пойдём, нам ещё нужно закончить патрулирование.       Не дожидаясь, когда эти двое покинут кабинет, Драко положил руку ей на спину, поддталкивая вперёд и поскрее уводя за собой. Её тело на мгновение напряглось от неожиданности, и Малфой почувствовал это. Он знал, что этот жест нехарактерен для их общения. Однако сейчас ему было важно поскорее увести её подальше от той сцены. Он не мог объяснить почему, но просто знал, что ей не нужно было это видеть. Гермиона почувствовала его прикосновение, её брови слегка нахмурились от удивления. Это было не похоже на Малфоя. Он никогда не прикасался к ней вот так, без намёка на угрозу или агрессию. Девушка не сопротивлялась, но этот жест её сильно удивил.       Когда они скрылись в следующем коридоре, он отпустил её и невозмутимо пошёл вперёд, словно ничего особенного не произошло. Гермиона всё ещё с недоверием посмотрела на него, но молча последовала за ним. В её голове мелькали вопросы. Почему он не сказал ей? И почему не дал войти вместе с ним?       Молчание между ними становилось всё более гнетущим. Гермиона пыталась сосредоточиться на патрулировании, но мысли о странном поведении Малфоя не давали ей покоя. Она украдкой посмотрела на него — его лицо казалось спокойным, только плечи были напряжены, выдавая его раздражение. Малфой, казалось, не замечал её взгляда. Он сам боролся с собственными мыслями, осознавая, что сделал что-то нехарактерное для себя. Он защитил её от лишних страданий. И это беспокоило его гораздо больше, чем он хотел бы признать.       Они продолжили патрулирование, но ощущение чего-то недосказанного витало в воздухе между ними, усиливая напряжение, которое казалось уже неразрывной частью их взаимодействия. Время близилось к полуночи. Гермиона чувствовала усталость, и всё, чего ей хотелось, поскорее оказаться в своей постели и уснуть. Когда они уже подходили к гостиной старост, Малфой внезапно остановился. Гермиона почувствовала его заминку и тоже остановилась, вопросительно посмотрев на него. — Я совсем забыл, Грейнджер, — произнёс он с неожиданной мягкостью в голосе. Она обернулась, проследив за его движениями. Малфой медленно вытащил что-то из внутреннего кармана пиджака и протянул ей небольшой, аккуратно сплетённый браслетик из бисера. Гермиона узнала его сразу — это была работа Адели. — Она сделала его для тебя, — тихо сказал Драко, с ноткой странной задумчивости в голосе. — Просила передать.       Гермиона на мгновение застыла, не веря своим глазам. Она осторожно взяла браслет, её пальцы дрожали, когда она касалась холодных бусинок. Этот простой жест от её маленькой сестры наводил на неё волну эмоций, которые она так долго пыталась заглушить. Браслет казался символом чего-то большего, чем просто подарок. Он был связью между ней и Адели, той связью, которая оставалась непреложной, несмотря на всё, что произошло. — Спасибо, — прошептала она, едва слышно. Её голос дрожал, и в груди снова закрутились эмоции, которые она пыталась сдержать. Но прежде чем она смогла что-то ещё сказать, почувствовала, как Малфой сделал шаг вперёд и неожиданно крепко обнял её.       Он притянул её к себе, его руки крепко обвили её худые плечи, а лицо оказалось так близко, что Гермиона могла почувствовать его тёплое дыхание. Малфой наклонился, и она почувствовала, как его губы приблизились к её уху. — Я обещаю, — прошептал он тихо, с ноткой отчаянной уверенности в голосе, — твоя сестра будет в безопасности... и ты тоже. Я сделаю всё, чтобы ничего не случилось.       Эти слова эхом отдавались в её сознании, заставляя её сердце биться быстрее. Гермиона замерла, не зная, как реагировать. Она не верила ему, не могла верить. Слишком много раз он причинял ей боль, слишком долго был её врагом. Но сейчас, в этот момент, что-то в его голосе, в этом жесте, казалось, было другим. Она чувствовала искренность, которую раньше никогда не слышала в его словах. И хотя её разум сопротивлялся, её тело не отстранялось.       Медленно, почти неуверенно, она обняла его в ответ, её руки неловко обвили его спину. В этот момент всё, что происходило между ними раньше, казалось далёким и нереальным. Эти объятия были чем-то больше, чем просто физический контакт. Это было обещание. Это был знак того, что их отношения начали меняться, даже если они оба не хотели в это верить.       Малфой замер, почувствовав её ответный жест, его сердце на мгновение замедлило свой ритм. Внутри него поднялось странно тепло. Он понимал, что теперь всё будет иначе. Они уже не враги, и хотя друзьями им не стать, он чувствовал, что их связывает нечто большее. — И прости меня за ту сцену в ванной — тихо произнёс он, не отрываясь от её уха. Он и сам не верил, что произнёс это вслух, чувствуя, как спина Гермионы напряглась от услышанного. — Хорошо — прошептала Гермиона, чувствуя, как странная тёплая волна прокатывается по её телу. Она не могла позволить себе полностью доверять ему, но её собственные чувства были сейчас настолько запутанными. Казалось, что что-то внутри неё сломалось, открылось ему на одно лишь мгновение. Она никогда себе не представляла, что будет стоять в коридоре в обнимку с Малфоем, вдыхать запах дорогого парфюма, сжимая в руке браслет, который он передал ей.       Эти объятия, словно молчаливое соглашение между ними, стали началом нового этапа их взаимоотношений. Они больше не были врагами, но и друзьями не стали. Теперь они были союзниками, партнёрами в борьбе за общее дело.