Жизнь для неё

***

      Большой зал был полон студентов, которые уже собрались на завтрак. Гермиона и Рон сидели за столом Гриффиндора, им уже сообщили, что Гарри попал в лазарет. Подробностей они пока не знали, но твёрдо решили навестить друга после занятий и спросить его напрямую. Рон с видимым отсутствием аппетита ковырялся в своей тарелке, вяло отделяя помидоры из яичницы, всё ещё переживая за Гарри. Джинни, ворвавшись в зал, сразу направилась к ним. Её лицо выражало тревогу, и, едва усевшись рядом, она тихо заговорила, чтобы никто не услышал их разговор. — Гарри снова видит кошмары, — прошептала она, глядя на Гермиону и Рона с беспокойством. — Эти видения не прекращаются. Кажется, они становятся хуже. Рон поднял голову, мгновенно напрягшись. — Что именно он видит? — спросила Гермиона с явной тревогой в голосе. — Он не хочет говорить об этом подробно, но я знаю, что это связано с Волдемортом. Он сказал, что видения приходят всё чаще, как будто Волдеморт снова вторгается в его сознание. Как в прошлом году. Я беспокоюсь за него, — Джинни говорила быстро и негромко, её руки нервно играли с вилкой.       Гермиона нахмурилась, чувствуя, как её собственное беспокойство нарастает. Она прекрасно помнила, как тяжело Гарри было в прошлом году с этой связью с Волдемортом. И как он обманным видением заманил его в министерство Магии. В тот день, Гарри потерял Сириуса, а теперь этот кошмар начался снова. — Мы должны его навестить, — сказала она решительно, глядя на Рона. — После занятий. Он должен всё нам рассказать. Рон кивнул, его лицо стало ещё более угрюмым. — Чёрт возьми, как же он оказался снова в этом замесе... — пробормотал он себе под нос, продолжая терзать вилкой свою еду, но Джинни его прекрасно слышала. — Мы пойдём к нему после уроков, — твёрдо сказала Гермиона, не позволяя себе поддаваться страхам. — Гарри нужно знать, что мы рядом. Так начался их день, наполненный тревогой за друга.

***

      После долгого дня занятий, Гермиона, Рон и Джинни направились в сторону больничного крыла, все трое молчаливые и взволнованные. Джинни шла вперёд, явно обеспокоенная состоянием своего парня. Рон пытался сохранять спокойствие, но его сжатые кулаки выдавали его тревогу. Гермиона шла рядом с ними, её мысли метались между беспокойством за Гарри и последнем патруллировании с Малфоем. Она всё ещё не могла поверить в их перемирие, но сейчас ей необходимо было быть рядом со своими друзьями. Она понимала, что проблема может быть серьёзнее, чем кажется на первый взгляд, и Гарри как никогда нуждается в её поддержке.       Когда они вошли в лазарет, мадам Помфри, стоявшая у кровати другого ученика, тут же заметила их. — Ах, вы здесь, — произнесла она, качая головой. — Мистер Поттер...ничего серьёзного. Как всегда, преувеличивает своё состояние. Я думаю, что ему просто нужно больше внимания. — сетовала она, разводя руками и провожая всю троицу к постели, на которой лежал Гарри.       Гермиона бросила короткий взгляд на Рона, но промолчала, зная, что мадам Помфри всегда была строга в оценках состояния учеников. Они подошли к кровати Гарри, который лежал на подушках, явно ослабленный. Тем не менее, было заметно, что ему гораздо лучше, чем в те дни, когда видения мучили его особенно сильно. Он улыбнулся, увидев друзей. — Привет, — сказал он хриплым голосом, пытаясь приподняться на локтях. — Гарри! — Джинни бросилась к нему первой, сев рядом на стул и взяв его за руку. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше, — ответил Гарри, кивая. — Но это всё благодаря зелью. Рон нахмурился, его брови сошлись в напряжённой линии. — Какому зелью? — спросил он. Гарри посмотрел на друзей, как будто колебался, стоит ли им это рассказывать. — Снейп приходил, — наконец произнёс он, заметив удивлённые выражения на их лицах. — Он дал мне какое-то зелье. И знаешь, оно сработало. Видения отступили. Рон резко выпрямился, его голос зазвучал громче, чем он хотел: — Снейп?! И ты позволил ему что-то тебе дать? Гарри, ты уверен, что это было безопасно? — Рон, хватит, — вмешалась Гермиона, стараясь говорить спокойно, хотя внутри её начинала мучить тревога. — Если видения прекратились, значит, зелье помогло. А если Снейп дал его Гарри, то, скорее всего, зелье было предназначено именно для этого.       Она уже знала, что окклюменция и зелья могли помочь блокировать вторжение в сознание. Её собственные занятия со Снейпом научили её этому. Но теперь, когда Волдеморт снова начал атаковать Гарри, это становилось более чем тревожным. Возможно, это было не просто зелье, а часть большой игры Волдеморта. Гарри заметил напряжение в её глазах. — Гермиона, что-то не так? — спросил он, его голос звучал слабее, чем обычно, но в его глазах было видно беспокойство. Она взяла себя в руки, чтобы не выдать своих опасений. — Нет, Гарри, — ответила она мягко. — Я просто думаю, что тебе нужно отдохнуть. Твои видения в прошлом году наглядно показали, какое влияние способен оказывать на тебя Тёмный Лорд. И эта связь... Тогда это было только началом, теперь ты знаешь, что она не исчезла. — обеспокоенно глядя на друга рассуждала она. — Ты был у Снейпа? Ведь он помогает тебе контролировать эту связь? Гарри нахмурился, глядя на неё. — Это он довёл меня до истощения. Прошлой ночью у меня снова были видения, я видел какое-то кладбище. И слышал его голос. — серьёзно сказал он. Гермиона кивнула, всё ещё с тревогой глядя на него. — Я не могу быть уверена, но я думаю, что это возможно. Если видения стали хуже, это может означать, что он снова пытается влиять на твоё сознание. Но с помощью окклюменции и зелья Снейпа, ты сможешь защитить себя. Гарри поморщился и не хотя признался. — Дамблдор заставил Снейпа заниматься со мной. Это было ужасно. Рон внимательно слушал их разговор, но его лицо всё ещё выражало недоверие. — Это как-то всё слишком запутано, — пробормотал он, качая головой. — Я всё равно не понимаю, почему мы должны доверять Снейпу. Гермиона посмотрела на него твёрдо: — Потому что Дамблдор доверяет ему, Рон. И потому что у нас нет другого выбора. Он единственный оклюммент, которого мы знаем. И если кто и может помочь, то только он. — серьёзно пояснила девушка, чувствуя раздражение. Она знала сколько всего Снейп сделал для неё и её семьи, и не могла поверить, что после всего этого Рон продолжает так презирать его. Гарри кивнул, не хотя признавая, что Гермиона права. Он всё ещё выглядел неуверенным, но внутри не мог отрицать очевидного — Снейп действительно был единственным, кто мог в данной ситуации помочь ему контроллировать его видения и эту проклятую связь. — Ладно, — наконец сказал он, выдыхая. — Я постараюсь держать вас в курсе. А пока… мне нужно отдохнуть. Мадам Помфри подошла к ним и мягко, но настойчиво указала на дверь: — Всё, дети, хватит. Гарри нужно отдыхать. Вы уже навестили его, теперь давайте уходите.       Они тепло попрощались с другом и тихо вышли из больничного крыла, всё ещё переваривая всю информацию. Гермиона верила Снейпу и не сомневалась в том, что он сделает всё возможное, чтобы защитить её друга. Почему? Не было никакого рационального объяснения, просто интуиция. Она тяжело вздохнула и успокаивающе похлопала дрожащую Джинни по плечу. — Всё будет хорошо, Джинни. Мы справимся.

***

      Гермиона сидела на мягком кресле возле камина в гостиной старост, устало потирая виски. После последних событий она чувствовала, что ей нужно больше времени на отдых и размышления, но вся жизнь вокруг двигалась слишком быстро. Джинни сидела рядом, перебирая страницы какого-то учебника, а Рон, заметно нервничая, стоял у окна, глядя вдаль. — Что это? — спросила Гермиона, видя как Джинни перелистывает страницы старого потрёпанного филиата. — Забрала у Гарри. Это его учебник. Он повсюду его носит, даже спит с ним. — задумчиво ответила она. Гермиона осторожно вытянула из её рук книгу, прочитав на обложке: "Собственность принца-полукровки". Она впервые видела этот псевдоним, совершенно не догадываясь, кому он мог принадлежать. Почти на каждой странице мелким почерком были какие-то пометки, перечёркнутые рецепты зелий, и новые, ранее не знакомые ей заклинания. — Теперь понятно, почему Слизнорт так хвалит Гарри на занятиях. — грустно усмехнулась она, протянув книгу обратно. — Волдеморт снова проникает в его мысли, — тихо сказала Джинни, забрав учебник обратно и пряча в сумку. Девушка внимательно посмотрела на брата и подругу. — Гарри это чувствует. И с каждым днём их связь становится всё сильнее. — Он мне говорил, — кивнула Гермиона, её голос был тихим, но решительным. — Я думаю, именно поэтому Дамблдор так настаивает на занятиях по окклюменции. Он хочет, чтобы Гарри мог защищаться. — уверенно произнесла она. — Как проходят твои собственные занятия со Снейпом? — поинтересовался Рон, наконец повернувшись к ней. Он выглядел обеспокоенным, но старался этого не показывать. — Это... изматывает — вздохнув призналась Гермиона, — но я начинаю осваивать блоки, — добавила она, слегка улыбнувшись. — Снейп довольно строг, но он хороший учитель. Это даёт мне уверенность. Внезапно из проёма спален для мальчиков появился Малфой. Его взгляд сразу упал на троих друзей, но он не выглядел удивлённым. Напротив, его лицо озарила привычная ухмылка. Он на мгновение задержался в дверном проёме, потом уверенно подошёл ближе. — Привет, Грейнджер, — спокойно произнёс он, его голос был холодным, но без прежней насмешки.       Гермиона на мгновение растерялась, её сердце заколотилось быстрее. Она знала, что Малфой иногда прибегает к неожиданным жестам, но в этот момент, при всех, она никак не ожидала от него приветствия. Тем не менее, сохраняя самообладание, она кивнула: — Привет. — стараясь скрыть своё удивление, спокойно ответила девушка. Малфой ещё раз окинул взглядом гостиную, задержал взгляд на Роне, явно получая удовольствие от его реакции, и затем, не сказав больше ни слова, вышел из гостиной. Спокойно и невозмутимо, словно ничего не произошло.. Джинни шокировано взглянула на Гермиону, пытаясь понять, что это только что было. Рон внимательно следил за каждым действием Малфоя, его лицо побагровело от злости, он сжал кулаки, еле сдерживая гнев. Ему до сих пор не давала покоя последняя встреча с Малфоем. Он почувствовал укол ревности и неудовлетворённости. В этот момент он не понимал, с каких пор у Гермионы и Малфоя такие "нормальные" отношения. — Я сейчас вернусь, — коротко бросил Рон, направляясь следом за ним. Он не мог просто так отпустить Малфоя, не выяснив, что он замышляет. Когда Рон скрылся за дверью, Джинни взглянула на Гермиону, её лицо было озадаченным. — Ты что, подружилась с Малфоем? — спросила она, пытаясь понять, что происходит. Гермиона устало вздохнула. — Нет, конечно. — возразила она. — Он поздаровался с тобой. — удивлённо констатировала Джинни, поднимая вверх брови. — С каких пор он стал таким нормальным? — Если честно, я не знаю. Поначалу он не упускал ни одной возможности чтобы меня задеть, но... — Гермиона замялась, прикусывая губу. — Мы вместе патрулируем, и установили кое-какие границы. — Приглушённо произнесла девушка. — В общем, мы решили, что нет смысла продолжать эту вражду. Мы просто старосты, и у нас нейтральные отношения. Джинни нахмурилась, не веря своим ушам. — Ну, хорошо, если так. Но будь осторожна, Гермиона. Он явно что-то затевает.       Гермиона кивнула, понимая, что её подруге трудно поверить в такие перемены. Она и сама не была до конца уверена, стоит ли доверять Малфою, но последние события заставили её сомневаться в прежних убеждениях, касающихся слизеринца.

***

      Рон с самого утра был на взводе из-за Гарри. А теперь его гнев был направлен на Малфоя, который до сих пор всегда вёл себя как последний мерзавец, но вдруг поздоровался с Гермионой в гостиной старост. Причём сделал это так буднично, как будто ничего особенного не произошло. Это казалось абсолютно ненормальным, и Рон не мог избавиться от неприятного ощущения. Он шёл за ним, стараясь перемещаться как можно тише, чтобы не выдать своего присутствия. Внутри него бушевали гнев и желание отомстить ему за то, что он застал их тогда с Лавандой. Несмотря на то, что Рон вроде бы находился в отношениях, его ревность и подозрения разрастались с каждой минутой.       Рон совершенно не мог поверить в то, что только что услышал в гостиной старост. В голове у него вспыхнуло беспокойство: что если этот гад что-то задумал? Поступок Драко был настолько странным, что не мог не настораживать. Он уже давно заметил, что Малфой становится всё более загадочным, часто исчезает по выходным, и что-то в его поведении вызывало подозрения. Рон был уверен, что Малфой причастен к чему-то, и собирался это выяснить прямо сейчас.       Минуя один коридор за другим, Рон старался следовать за слизеринцем как можно тише, то и дело прячась за колоннами. Они дошли до пятого этажа, и Малфой уверенно остановился возле стеы, где, как он знал, располагалась Выручай-комната. Сердце Рона заколотилось быстрее, когда он понял, что Малфой точно знает, куда идёт, и явно собирается войти в комнату.       Рон остановился, затаив дыхание, наблюдая за происходящим. Малфой остановился перед голой стеной и что-то прошептал. Через несколько секунд стена перед ним начала изменяться, и перед ним медленно возникла дверь. Драко огляделся по сторонам, убедившись, что за ним никто не следит, и быстро скрылся за дверью. Она тут же исчезла, оставив за собой гладкую каменную стену.       Рон потрясённо стоял в тени, не веря своим глазам. Это было место их собраний, Отряд Дамблдора использовал Выручай-комнату, а теперь... Малфой нашёл способ туда проникнуть? Что он там делает? Рон почувствовал, как внутри его нарастает тревога. Он не мог ждать. Нужно было немедленно действовать.       Не дождавшись, пока Малфой выйдет, Рон решительно развернулся и поспешил в сторону лазарета, где, он знал, сейчас должен быть Гарри. Его друг должен узнать об этом. Ведь если Малфой проник в Выручай-комнату, то это угроза всему, что они пытались скрыть от Пожирателей Смерти и Волдеморта. Мысленно перебирая всё, что могло происходить за той дверью, Рон бежал по коридорам, решительно настроенный поговорить с Гарри как можно скорее.      

***

— Гарри! У меня срочная новость! — Рон влетел в больничное крыло, не взирая на строгий взгляд шокированной мадам Помфри, которая, скрестив руки на груди, прищуренно наблюдала за его внезапным появлением. Гарри удивлённый его резким появлением, резко поднялся с кровати: — Что случилось, Рон? — обеспкоенно глядя на друга спросил юноша. Рон, тяжело дыша, торопливо уселся на край кровати Гарри, быстро оглядываясь по сторонам, как будто боялся, что кто-то может их подслушать. — Я только что проследил за Малфоем, — начал Рон, не в силах сдержать волнение. — Он нашёл способ попасть в Выручай-комнату! Гарри поднял брови от удивления, напряжение в воздухе тут же стало ощутимым. — Что? — Гарри опустился на подушки, нервно потирая руки, слушая, как Рон пересказывает всё, что только что видел. — Малфой в Выручай-комнате? — Да! — продолжил Рон, горячо жестикулируя. — Он шёл туда, как будто знал, что делает, Гарри. Он точно что-то задумал. Я не дождался, пока он выйдет, потому что сразу помчался сюда, рассказать тебе.       Гарри на мгновение закрыл глаза, пытаясь обдумать услышанное. Они давно подозревали Малфоя в чём-то странном, и теперь всё это лишь подтверждало его догадки. — М-да... — протянул Гарри, поражённый, что Малфой смог проникнуть туда, где раньше собирался их Отряд. — Тут явно что-то нечисто. — он нахмурился, размышляя над последствиями. — И с Гермионой он ведёт себя странно, — добавил Рон, не скрывая недовольства. — Сегодня утром, при всех, он с ней поздоровался. Представляешь, Малфой — с Гермионой! Он никогда не вёл себя так раньше. Я видел, как она удивилась, но ответила ему. Гарри, я уверен, он что-то замышляет.       Поттер, нахмурившись, покачал головой, не находя объяснения такому поведению. — Нам нельзя больше использовать Выручай-комнату для занятий, — решительно добавил Рон, и вскочив начал нервно ходить взад и вперёд, не в силах оставаться на месте.       Гарри вздохнул и устало провёл рукой по лицу. Он слишком много думал о Малфое в последнее время. И хотя ему не нравилась вся эта ситуация, у него не было доказательств того, что Малфой связан с Волдемортом. — Надо не спускать глаз с этого змеёныша, — согласился Гарри, переводя взгляд на окно. За окном бушевала осенняя буря, дождь хлестал по стеклу, усиливая его тревожное настроение. — Он точно что-то замышляет. Чувствую, Волдеморт здесь явно причастен.       Рон кивнул, но было видно, что его мысли всё ещё беспокоят. Он вдруг задумался о том, что между Малфоем и Гермионой происходит что-то, о чём он не знает. — Когда тебя выписывают? — решив сменить тему и проявить заботу о друге, спросил Рон.       Гарри немного помедлил, оглядываясь на мадам Помфри, которая всё ещё наблюдала за ними с недовольным лицом. — Кажется, завтра, — наконец ответил он, пытаясь улыбнуться, но в глазах его всё ещё светилась тревога. Рон кивнул, вздохнув с облегчением, но мысли о Малфое не отпускали его.

***

      Малфой какое-то время провёл в Выручай комнате, внимательно осматривая её. В глаза ему бросился предмет, накрытый сверху пыльным покрывалом. Сначала он подумал, что это может быть очередная статуя, веками ожидавшая своей реконструкции, но когда скинул покрывало, перед ним оказался огромный чёрный шкаф.. Шкаф был величественным, старым, и выглядел так, словно стоял здесь веками. Когда Драко впервые открыл его, внутри лежало яблоко — обычное на вид, но когда он захлопнул дверцу и открыл её снова, яблоко исчезло. Это было странно, почти нелогично. Магия этого предмета явно была древней и могущественной.       «Это не просто шкаф», — подумал Малфой, рассматривая внутренности предмета с непоколебимой уверенностью, что мог бы использовать его для своего задания. Как? Пока было неясно, но что-то подсказывало ему, что этот артефакт станет ключевым в его плане. Всё, что нужно, — это разгадать его тайну.       Выйдя из комнаты, Малфой бросил последний взгляд на стену, где скрывалась Выручай-комната. Когда двери её окончательно исчезли, он пошёл по тёмным коридорам Хогвартса, погружённый в свои мысли. Позже, в гостиной Слизерина, его встретил Блейз Забини, который, как всегда, был внимателен к настроению своего друга. Он сразу заметил, что Драко выглядел странно, был сосредоточен и немного рассеян. — Ты где пропадал? — лениво протянул Блейз, сидя на диване с книгой в руках, его глаза испытующе изучали Драко. — Не твоё дело, Забини, — буркнул Малфой, снимая свой пиджак и бросая его на кресло. Он был явно напряжён, и что-то в его голосе выдало скрытую нервозность. Блейз усмехнулся и, закрыв книгу, отложил её в сторону, решив подловить друга на разговоре. — Ты в последнее время всё больше отдаляешься от нас, — задумчиво произнёс он. — И это явно не просто из-за семейных дел. — Его голос был непринуждённым, но вопросительный взгляд выдавал интерес. — Ты случайно не слишком увлекаешься своими патрулями с Грейнджер? — парировал юноша, внимательно смотря на реакцию своего друга. Драко резко обернулся, его лицо мгновенно напряглось, а губы сжались в тонкую линию. — О чём ты говоришь, Забини? — ответил он, в его голосе чувствовалась скрытая агрессия. — После того... поцелуя — он нехотя произнёс это слово, — между нами больше ничего не было. У меня в заложниках её сестра вообще-то. — сжав кулаки, холодно добавил Драко, как будто убеждая не только Блейза, но и себя самого. Блейз присвистнул, скрывая улыбку. Его глаза сверкнули хитростью. — Ну да, ну да, я тебе, конечно, верю, — с сарказмом ответил парень. Он не был дураком, и видел, как что-то менялось в поведении его друга. Он всегда был хорош в чтении людей, а уж особенно Драко, с которым провёл множество лет бок о бок. — Я отдал ей браслет, который сделала её сестра. Просто чтоб она знала, что с ней пока всё в порядке. — Тон Драко был неубедительным, но ему было плевать на это. — И мы установили нейтралитет. Я больше не стану её трогать. — явно скрывая свои чувства признался Драко. — И больше ничего, Блейз. — Правда? — с наигранным сомнением протянул Забини, поднимаясь с дивана и подходя к нему ближе. — Ты правда думаешь, что это всё? Браслетик от сестры, пара нейтральных слов и всё — больше между вами ничего нет? Драко резко повернулся к нему, ярость мелькнула в его взгляде. — Да что ты несёшь, придурок — злобно произнёс он, его голос был напряжён. — Я просто использую её в своих целях, это никак не связано с какими-то чувствами, если ты об этом. Блейз скрестил руки на груди и взглянул на друга со скрытой усмешкой. — Конечно. Ты просто "используешь" её, — задумчиво повторил он, как будто взвешивая каждое слово. — Но знаешь что, Драко? Ты слишком много говоришь о ней в последнее время для человека, которому всё равно. А теперь скажи мне, что это — не симпатия? — Заткнись, Забини, — резко перебил его Малфой, отворачиваясь. — Я не собираюсь обсуждать с тобой свои отношения с грязнокровкой. — О-о, это теперь "отношения"? — с притворной заинтересованностью протянул Блейз, не скрывая улыбки. — Я лишь хочу понять, отдаёшь ли ты себе отчёт в том что между вами происодит? Тебе не кажется, что ты слишком много времени и мыслей тратишь на Грейнджер? Может, дело не только в браслете и твоём задании, а? Драко почувствовал, как внутри закипает раздражение. Он не хотел признавать того, что даже сама мысль о Гермионе всё чаще занимает его ум. Слова Блейза резонировали слишком глубоко. — Это не имеет значения, — прошипел он, подходя к камину и сжимая кулаки. — Грейнджер — лишь инструмент. И она будет докладывать мне всё, что я захочу, чтобы её сестра была в безопасности. Это всё, что есть между нами. — Инструмент, говоришь? — Блейз прищурился, усмехаясь. — Как бы ты не убеждал себя, Драко, но, по-моему, ты не такой уж холодный и расчётливый, каким хочешь казаться.       Малфой молчал, его дыхание участилось, а мысли метались, как дикие звери в клетке. Он не хотел больше говорить о Гермионе. Особенно с Забини. Но в глубине души он знал, что этот разговор задел его за живое. — Хватит, Забини. Мне пора, — резко произнёс Драко и вышел из комнаты, намереваясь оставить Блейза наедине с его подозрениями. Но как только силуэт Малфоя скрылся за портретом, Забини быстро собрал свои вещи и решил последовать за ним. Этот разговор ещё не был окончен.

***

      Оставшись одна, Гермиона решила попробовать письмо Адели. Вот уже несколько минут она смотрела на пергамент пустым взглядом, не зная даже с чего начать. Идея Малфоя о том, что им нужно общаться, была для неё странным поступком. Вообще всё его поведение было нетипичным, и все его слова и действия вызывали в Гермионе подозрения. В голове вспыла сцена и последнего патрулированния. Она посмотрела на своё запястье, на котором красовался отдданный им браслет её сестры. Зачем он всё это устраивает? Если он хотел её шантажировать, то почему резко стал таким... она даже не знала каким. Просто тот жест, когда он обнял её, когда попросил прощения не выходил у неё из мыслей. Всё это казалось нереальным, неестественным и почему-то неправильным.       Она привыкла, что Малфой был циничным и жестоким, привыкла к тому, что называет её грязнокровкой. А в последнее время его словно подменили. И к его неожиданным переменам она пока привыкнуть не могла. В глубине души она не сомневалась в том, что в тот вечер, в коридоре он был с ней честен. Не было в его глазах ни тени прежнего высокомерия. Он просто был собой. Хотя именно это пугало её больше всего. В её голове не укладывалось, с чего бы он вдруг решил стать человеком, а не напыщенной самовлюблённой сволочью, каким он был всегда. Так она хотя бы знала, к чему быть готовой и как реагировать. А теперь её мысли путались и каждый его шаг был для неё непредсказуем.       В гостиной старост не было никого, ничто не могло отвлечь её от написания письма своей любимой сестре. Но бурный поток размышлений не давал ей сосредоточиться. Решив отложить написание письма на потом, она вышла в коридор. Всё, чего ей хотелось — просто побыть в тишине, привести свои мысли в порядок.       Гермиона медленно шагала по полутёмным коридорам Хогвартса, её шаги эхом отдавались в пустом пространстве. Она старалась думать о том, как начать письмо для Адели, но каждая новая попытка составить текст обрывалась, едва начавшись. Слова никак не складывались в голове. Ей казалось, что нужно просто передать сестре весточку, написать что-то простое, тёплое, чтобы та знала — о ней помнят и её любят. Но как выразить это, когда внутри Гермионы было столько хаоса?       Она вдруг поймала себя на том, что больше думает не о письме, а о Малфое. Он будто поселился у неё в голове, затмевая всё остальное. Последнее патрулирование всплывало в памяти раз за разом, и каждый раз его поступки казались ей странными. Она привыкла к его привычной маске — высокомерной, холодной, циничной. Но в тот момент, когда он крепко держал её в своих руках и шептал на ухо, его голос был таким... искренним? Она не могла понять.       «Это какой-то бред», — думала она, прижимая руки к груди, чтобы успокоить нарастающее волнение. — «Почему я вообще думаю о нём? Это ведь Малфой. Он всё это время причинял мне боль, шантажировал меня моей собственной сестрой... А теперь, что? Пытается извиниться?»       Гермиона остановилась, облокотившись о холодную каменную стену. Она вдруг поняла, что браслет, который дал ей Драко, всё ещё был на её запястье. Простой, самодельный, сплетённый детскими руками из тонкого бисера, он был символом чего-то важного. Он напоминал ей об Адели, но одновременно с этим — о Малфое. И именно это её смущало. Теперь, каждый раз, глядя на этот браслет, она думала о нём, о его странных переменах и своём месте в его игре.       «Это всё манипуляция», — убеждала она себя, пытаясь вернуть привычное чувство контроля. — «Он делает это ради своей выгоды. Это очередной ход в его плане». Но даже несмотря на свои мысли, она не могла забыть, как крепко он обнял её. Её сердце тогда бешено колотилось, хотя она пыталась это скрыть. Почему она не оттолкнула его? А даже наоборот...       Она задумчиво провела пальцем по браслету, воспоминания всплывали в голове одно за другим: его голос, его близость, то, как он просил прощения за ту сцену в ванной... Всё это казалось настолько несоответствующим образу Драко Малфоя, которого она знала столько лет. И это пугало её. Казалось, что всё, к чему она привыкла, рухнуло в один миг, и теперь она не знала, как реагировать. «Может, он просто устал от этого бесконечного противостояния? Может, всё дело в том, что мы слишком долго были врагами и он хочет перемен?» Замкнутый круг.       Гермиона встряхнула головой, словно пытаясь избавиться от этих мыслей. Ей нужно было сосредоточиться на Адели, но образ Малфоя не уходил. Чувство тревоги не отпускало её, но одновременно с этим, она не могла не признать, что его извинение задело её. Она чувствовала в его словах что-то настоящее, даже если это шло вразрез с её здравым смыслом. «Не могу ему доверять», — твёрдо решила она, сжимая браслет на запястье.

***

      Малфой шагал по коридору быстрыми, широкими шагами, пытаясь скрыться от назойливых мыслей и, что более раздражало его, от Блейза, который, как назло, следовал за ним по пятам. Его разум был затуманен, и с каждым шагом злость внутри него только нарастала. Он не хотел обсуждать происходящее, особенно не хотел разговаривать о Гермионе, но Блейз, похоже, не собирался отступать. — Драко! — воскликнул Забини, догнав его и преградив путь. Его спокойное лицо отражало непреклонность. — Ты серьёзно думаешь, что сможешь уйти от этого разговора? Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Мы с тобой слишком долго дружим, чтобы я поверил в твою маску безразличия.       Малфой резко остановился и обернулся к нему, его взгляд был полон ярости. Он на мгновение замер, стиснув кулаки так, что костяшки побелели. — Хватит, Забини, — холодно процедил он, сквозь стиснутые зубы. — Я сказал, что это не твоё дело, значит, так оно и есть.       Блейз лишь усмехнулся, слегка наклонив голову, и в его глазах сверкнула хитрая улыбка. — Конечно, не моё дело, — он скрестил руки на груди, изучающе глядя на друга. — Но вот только ты сам не можешь контролировать себя. Ты думаешь, я не замечаю, как ты ведёшь себя в последнее время? Как раздражаешься каждый раз, когда кто-то упоминает её имя? Как ты буквально закипаешь, когда речь заходит о Грейнджер? — Хватит! — Драко резко шагнул вперёд, его глаза вспыхнули гневом, и он схватил Забини за воротник, притянув его ближе. — Ты не знаешь, о чём говоришь, — прошипел он. — Между мной и Грейнджер нет ничего, ты слышишь? Ничего!       Но даже произнося эти слова, он сам чувствовал, как его голос звучит неуверенно. Внутри всё кипело — злость, смятение, желание отвергнуть и доказать всем, что он контролирует ситуацию. Но Блейз видел его насквозь, и это выводило его из себя ещё сильнее.       Забини осторожно поднял руки, чтобы оттолкнуть Драко, но при этом не сводил с него глаз. Он понимал, что это не просто вспышка гнева — это было что-то большее, что Драко пытался заглушить в себе. — Успокойся, — мягко произнёс он, убирая руки Малфоя от своего пиджака. — Ты можешь врать себе сколько угодно, но меня не обманешь. Ты потерял контроль. Ты уже не видишь ситуацию так, как раньше. Признай хотя бы это.       Малфой стиснул зубы, его сердце бешено колотилось в груди. Он знал, что слова Блейза были правдой. Но он не мог, не хотел этого признавать. Всё, что касалось Гермионы, было запутанным и неправильным. Она все эти годы была его врагом, грязнокровкой, и теперь... теперь она была чем-то другим. Он сам не мог точно определить, что с ним происходило, но каждое взаимодействие с ней сбивало его с толку всё больше. — Я контролирую ситуацию, — настаивал он, отступая на шаг и выдыхая. — Она просто часть моего плана, Блейз. Я не потеряю контроль из-за какой-то... Грейнджер.       Но даже произнося это, Малфой ощущал, как что-то внутри него кричит обратное. Его сознание протестовало, а сердце... сердце дрожало от неопределённости. Блейз посмотрел на него с сочувствием, словно понимал, через что проходит его друг. — Ты уже потерял контроль, Драко, — тихо сказал он, глядя прямо в его глаза. — Признай это. И чем больше ты будешь отрицать, тем сложнее тебе будет смириться с этим потом.       Малфой замолчал, его дыхание было тяжёлым, а мысли метались с невероятной скоростью. Он ненавидел это чувство — чувство, что он больше не в состоянии управлять собой. Что его разум подводит его, а эмоции берут верх. Он не мог позволить себе слабость. Не мог позволить себе... привязанность к Гермионе.

***

      Задумавшись, Гермиона не заметила, как свернула в заброшенный коридор третьего этажа, где редко кто бывал. Вокруг царила тишина, но издалека доносились какие-то приглушённые голоса. Она замедлила шаги, когда поняла, что по другую сторону стены кто-то был. И не кто-нибудь, а группа слизеринцев, среди которых Панси Паркинсон, сестры Гринграсс и Маркус Флинт. Они стояли в кучке, громко смеясь и переговариваясь. Аромат табака в воздухе заставил её нахмуриться — они курили? Гермиона невольно напряглась, осознавая, что оказалась не в том месте и не в то время. Она попыталась незаметно уйти, но Панси первой заметила её. — О, посмотрите кто пришёл! Грязнокровка! — крикнула она с издёвкой, подзывая остальных. Гермиона остановилась, понимая, что избежать встречи с ними не удастся. — Что ты здесь делаешь, Грейнджер? Заблудилась? — добавила Астория, её голос звенел злорадством. Гермиона выпрямилась, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё сжалось от страха. Она была совершенно одна в тёмном коридоре, и страх волной поднимался подкатывая к горлу. — Вы не имеете права здесь курить, — твёрдо сказала она, хотя её голос дрожал. — Я сниму с вас баллы. Но слизеринцы лишь громче засмеялись. — Баллы? Ты слышала это, Панси? Она хочет снять с нас баллы! — язвительно проговорила Дафна Гринграсс, прикрывая рот рукой, словно удерживая смех. Гермиона сделала шаг назад, пытаясь оценить ситуацию, но тут Флинт, с грубой ухмылкой, шагнул к ней ближе. — Ты, наверное, думаешь, что твои баллы нас волнуют? — сказал он, его голос был хриплым и угрожающим. — Лучше бы тебе беспокоиться о себе, Грейнджер.       Прежде чем она успела среагировать, Флинт резко схватил её за плечи и толкнул к стене. Гермиона больно ударилась головой и вскрикнула, пытаясь вырваться, но его хватка была железной. Он был гораздо сильнее её, и с каждым движением она только сильнее осознавала свою беспомощность. — Отпусти меня! — закричала она, но её голос сорвался. Панси подошла ближе, ухмылка не сходила с её лица. — Что, грязнокровка? Думаешь, кто-то придёт тебя спасать? — прошипела она, подойдя к Гермионе и схватив её за волосы. Гермиона вскрикнула от боли, когда Панси дёрнула её голову назад. — Оставьте меня! — отчаянно выкрикнула Гермиона, пытаясь сопротивляться. Но её слова только усилили смех толпы.       Флинт подошёл ближе, его лицо исказилось от мерзкой ухмылки. Он поднял руку, медленно расстёгивая пуговицы её рубашки, всё ещё удерживая её руки в стальной хватке. — А что, если мы немного развлечёмся? — его голос был мерзким, и Гермиона тут же поняла его грязные намерения. Гермиона почувствовала, как сердце забилось быстрее, она попыталась вырваться, но Флинт легко удерживал её. — Держи её, Панси, — прорычал он. Гермиона была в ужасе, её тело дрожало от страха, когда Панси тянула её за волосы ещё сильнее, не давая ей вырваться. — О да, поиграем с грязнокровкой, — прошипела Панси, ухмыляясь, как хищник, который поймал свою добычу.       Флинт наклонился, его пальцы уже тянулись к пуговицам её брюк, и Гермиона почувствовала, как слёзы подступили к глазам. Она больше не могла сдерживать их. Её голос задрожал от отчаяния. — Оставьте меня... — прошептала она, но ответа не последовало. Панси со смехом дёрнула её за волосы, и Гермиона оказалась на полу. Панси встала над ней, дразня её, а Флинт, прищурив глаза, начал расстёгивать свою рубашку. В этот момент она закричала — громкий, отчаянный крик, полный страха и боли. — Помогите! — её голос эхом разнёсся по пустому коридору. Флинт продолжал склоняться над ней, пока она отчаянно пыталась вырваться из его хватки, но он был слишком силён. Разозлившись, он со всей силы влепил ей пощёчину, так что её голова резко дёрнулась, а из носа пошла кровь. Она чувствовала себя полностью беспомощной, застрявшей в этом кошмаре. — Не дёргайся, идиотка, — прошипел он, наконец полностью справившись с застёжкой на её брюках. Гермионе было больно, она чувствовала беспомощность, страх и унижение. Всё ещё пытаясь вырваться, она вдруг увидела, как чья то рука заносится над её лицом. Ещё одна громкая пощёчина, кажется ей разбили губу. Почти не видя всего происходящего она из последних сил отчаянно закричала: — Нет, пожалуйста, не надо, — из её глаз текли слёзы, смешиваясь с кровью из носа. Ей было мерзко и противно от этого. Внезапно на другом конце коридора раздались быстрые шаги, и голос Панси, полный ужаса, прокричал: — Драко!       Малфой, услышав чьи-то крики, ворвался в коридор в ужасе переглянувшись с Блейзом, его лицо исказилось от ярости, когда он увидел происходящее. Без слов он бросился к Флинту, схватив его за волосы, оттаскивая от Гермионы и грубо ударив кулаком в лицо. А потом ещё раз, и ещё, пока тот не начал кашлять кровью. Флинт попытался отползти, ошеломлённый неожиданной атакой. Кровь хлынула из его носа, но Малфой не останавливался, продолжая бить его снова и снова, пока не прижал к стене. — Ты что себе позволяешь?! — прорычал Драко, его кулаки дрожали от ярости. Панси и остальные, видя, как Флинт теряет контроль, поспешно отступили. Слизеринцы, всегда готовые к издёвкам и унижениям, не были готовы к такому повороту событий. Блейз подошёл к Гермионе, которая лежала на полу, дрожа от боли и унижения. Он осторожно помог ей подняться. Её лицо было в синяках, на губе проступила кровь, она еле держалась на ногах. Слёзы катились по её щекам, она была в полубессознательном состоянии. — Тише, тише, всё уже в порядке, — тихо сказал Блейз, поддерживая её, и ужасаясь от её избитого вида. Драко тем временем грубо отбросил Флинта в сторону, его глаза пылали гневом. — Разве я не предупреждал тебя, сукин ты сын, что если ты тронешь её хоть пальцем, я тебя убью? — прошипел он, наклоняясь к однокурсснику. — Сейчас же убирайся отсюда, пока я не передумал. Флинт, держась за окровавленный нос, поспешно ретировался, бросив напоследок: — Ты за это заплатишь, Малфой...       Когда Флинт скрылся, Драко тут же обернулся к Гермионе. Она стояла у стены, едва держась на ногах, её поддерживал Блейз. Глаза Драко расширились, когда он увидел её раны и разбитую губу. — Грейнджер... — его голос задрожал, и он, не раздумывая, подошёл ближе. Он был явно потрясён. Впервые за долгое время он почувствовал настоящий страх. Страх за неё. — Нам нужно отвести её в больничное крыло, — предложил Блейз, но Драко покачал головой. — Нельзя, чтобы кто-то её увидел в таком состоянии. Я сам ей помогу. Не дожидаясь возражений, он осторожно поднял её на руки, чувствуя, как её тело безвольно опускается на его плечо. Она была слишком слаба, чтобы протестовать. — Блейз, позови Снейпа, — твёрдо сказал Драко, держа Гермиону так крепко, как только мог. Забини коротко кивнул, и бегом помчался за помощью, оставляя друга с избитой Гермионой на руках.

***

      Драко быстро вошёл в один из пустующих кабинетов, который был заброшен и покрыт толстым слоем пыли, и осторожно опустил Гермиону на старую парту. Она почти не реагировала, её лицо было бледным, а глаза — полуоткрытыми, как будто она с трудом удерживалась в сознании. Её губы дрожали, кожа была холодной на ощупь.       Драко впервые за долгое время почувствовал настоящую растерянность. Он резко выдохнул, пытаясь унять накатившую панику. Её состояние, её слабость пугали его, он совершенно не знал, что ему делать, надеясь на то, что Блейз скоро приведёт Снейпа. Он достал палочку, стараясь унять дрожь в руках и держать её крепче, и начал бормотать заживляющие заклинания. Раны на её лице медленно начали затягиваться, но Гермиона всё ещё оставалась в полубессознательном состоянии. — Грейнджер, ты должна оставаться со мной, слышишь? — его голос был полон беспокойства, и это не ускользнуло даже от него самого. Он склонился над ней, осторожно прикасаясь к её щеке, которую он только что попытался залечить. Гермиона что-то слабо пробормотала, её взгляд был мутным, словно она видела происходящее сквозь пелену. Она слабо двинулась, пытаясь что-то сказать, но не смогла. Её сознание медленно ускользало, и каждое движение казалось ей невероятно трудным. — Эй, не отключайся, — встревоженно прошептал Драко, его голос дрожал. — Снейп скоро будет, и мы приведём тебя в порядок, но до тех пор… пожалуйста, просто держись.       Он проводил пальцами по её лбу, убирая мокрые, запачканые в крови пряди волос с её лица. Его сердце бешено стучало в груди, он не мог поверить, что сейчас всё это происходит с ним. С Гермионой. Чувство беспомощности сдавливало ему грудь, а вместе с ним — нестерпимая ярость на Флинта и тех, кто посмел причинить ей боль. Он убьёт его, когда увидит. "И Паркинсон получит тоже. Она заслужила, грёбанная идиотка." — залечивая раны думал он. — Ты в безопасности, — шептал он, словно это могло хоть немного помочь. Он пытался удержать её внимание на себе, но чувствовал, что она теряет связь с реальностью.       Её глаза закрылись, но она всё ещё слабо реагировала на его голос. С трудом она могла различить его слова, но прикосновения, заботливые и почти ласковые, были реальными. Они ощущались иначе, чем всё, что она когда-либо испытывала рядом с ним. Как это могло быть возможным? Малфой был здесь сейчас с ней, он спас её и теперь заботился о ней. Это казалось чем-то нереальным, сюрреалистичным. — Зачем ты... — еле слышно прошептала она, её голос был едва различим. Драко наклонился ближе, пытаясь услышать её слова. Его сердце стучало всё быстрее. — Почему ты это делаешь? — прошептала она снова, её голос был наполнен слабым, но всё же существующим удивлением.       Он на мгновение замер, её вопрос повис в воздухе. Драко не знал, как ответить. Он сам не до конца понимал, что именно заставляет его сейчас быть здесь, с ней, помогать ей, заботиться о ней. Часть его знала, что это просто долг — долг перед сестрой Гермионы, долг перед самим собой. Но другая часть... другая часть была гораздо сложнее. И он не был готов признать её даже самому себе. — Я не могу иначе, — тихо сказал он, его голос был полон эмоций, которых он сам боялся понять. — Молчи, тебе нельзя разговаривать. Сейчас не время для вопросов.       Гермиона чуть дрогнула, её дыхание стало медленнее, но она больше не пыталась говорить. Драко продолжал сидеть рядом с ней, дрожащими руками гладя её по волосам, его взгляд был прикован к её лицу, к слабому ритму её дыхания. В этот момент всё, что он хотел, — это чтобы она пришла в себя.       Её слабые движения, почти неощутимые, вызывали в нём неподдельный страх за неё. И каждый её тихий вдох заставлял сердце Драко колотиться в груди. Он обещал себе, что сделает всё, чтобы она была в безопасности. Больше никто не посмеет тронуть её. А если посмеет — он убьёт любого, кто попытается причинить ей вред.       Драко почувствовал, как ледяная волна ярости вновь заполнила его сознание, когда он заметил порванный браслет на её запястье. Бусинки едва держались на изношенной нити, и несколько из них уже рассыпались по холодному полу. Это был браслет Адели — подарок её сестры, подарок, который имел для Гермионы огромное значение. Он знал, насколько важна для неё была эта маленькая связь с Адели, и видеть его разорванным в клочья — это было невыносимо.       Драко осторожно снял нить с её руки. Его пальцы едва заметно дрожали, когда он начал собирать бусинки, катившиеся по полу. Это был единственный символ её сестры, её связи с домом, и теперь он был уничтожен этой шайкой мерзавцев. Ярость сжигала его изнутри, как пламя, но он понимал, что должен оставаться спокойным. Для неё.       Пока он собирал последние бусинки, его взгляд упал на его собственный запястье, где сверкал почти идентичный браслет, сделанный Адели для него. На мгновение он замер, разглядывая тонкую нить и яркие бусины, которые до сих пор были целы и крепко держались на своём месте. Этот браслет был для него больше, чем просто подарок от ребёнка — это был символ его собственной связи с девочкой, символ его обещания защищать её. Его глаза невольно вернулись к Гермионе. Всё это казалось ему настолько несправедливым. Он взял её руку в свою, осторожно прижимая её холодные пальцы к губам, пытаясь согреть их своим дыханием. — Я клянусь, — прошептал он, его голос был почти не слышен в тишине комнаты, но эти слова были адресованы и ей, и самому себе. — Они заплатят за это.       Он снова взглянул на её лицо, сжав её пальцы крепче. Её дыхание стало немного ровнее, но она всё ещё была слишком слаба. Тишину комнаты нарушил звук шагов за дверью. Драко обернулся, в дверном проёме показалась чёрная фигура Снейпа. За ним, закрывая дверь кабинета последовал Блейз.