Жизнь для неё

Засыпь хоть всей землей Деяния тёмные, их тайный след Поздней иль раньше выступит на свет.

Уильям Шекспир

      Когда Снейп и Блейз прибыли в кабинет, Драко стоял над Гермионой, прижав к себе её руку, словно это был единственный способ удержать её в этом мире. Лицо Снейпа исказилось в гримасе, когда он увидел растрёпанную и избитую девушку, лежащую на парте. Он быстро приблизился, его глаза мгновенно скользнули по Гермионе, оценивая её состояние. Он едва сдержал ярость, кипящую внутри, когда понял, насколько серьёзным был инцидент. — Что здесь произошло? — холодным, но взволнованным тоном спросил Снейп, обращаясь к Драко. Он заметил встревоженное выражение лица своего крестника, но Малфой всё ещё был слишком поглощён состоянием Гермионы, чтобы сразу ответить. — Это... это Флинт и его шайка, — выдавил из себя Драко, его голос дрожал от злости и страха. — Они напали на неё. Панси, сестры Гринграсс, все они были там, но Флинт... он был главным. Он пытался... — его голос оборвался, как будто сама мысль о том, что могло случиться, душила его.       Снейп сжал зубы, холодные эмоции охватили его сердце. Он взглянул на Гермиону, которая едва дышала, её лицо было покрыто синяками, губа разбита, а щека опухла. Она уже была без сознания. — Я разберусь с этим, — тихо, но твёрдо произнёс Снейп, его голос был полон ледяного спокойствия, но под этим слоем таилась угроза. Он достал палочку и начал произносить заклинания, слегка стерев синяки и раны на её лице. С каждым взмахом её кожа становилась чуть светлее, хотя синяки и ушибы всё ещё были видны. Гермиона вдруг застонала и медленно открыла глаза, её пульс был слабым, а сознание всё ещё мутным. Её взгляд был рассеян, она пыталась сфокусироваться на лицах, но всё плыло перед глазами. — Как вы себя чувствуйте, мисс Грейнджер? — спросил Снейп, прикасаясь к её лбу, проверяя её температуру. Гермиона едва могла произнести что-то в ответ, её голова кружилась, а боль от ударов всё ещё сковывала её тело. — Всё расплывается, — тихо ответила она, закрыв глаза. Снейп навёл палочку над её головой, вызывая диаграмму. Пульс был низким, показатели быстро менялись, пока на диаграмме не вспыл диагноз. — У неё сотрясение мозга, — сказал он, сдерживая разочарование в голосе. — Мисс Грейнджер, вам немедленно нужно в лазарет. Он поднялся на ноги и повернулся к Драко, который всё это время стоял рядом, явно потерянный в своих мыслях. — Мы отправимся в лазарет. Я позабочусь о том, чтобы Флинт и остальные получили своё наказание, — твёрдо сказал Снейп. — Он будет исключён из школы за это. Все, кто принимал участие в нападении, понесут ответственность.       Снейп был мрачен и собран, но его глаза горели опасным огнём. Это был один из тех моментов, когда Снейп становился не только преподавателем, но и защитником своих учеников. Он сделал жест, призывая Драко и Блейза следовать за ним, но затем остановился. — Драко, Блейз, вы оба возвращаетесь к себе. Никому ничего не рассказывайте, пока я не поговорю с директором, — приказал он, давая понять, что в ближайшее время обо всём будет доложено лично.       Малфой хотел было возразить, но Блейз лёгким касанием плеча дал понять, что им лучше подчиниться. Снейп осторожно поднял Гермиону, и они скрылись за дверью, направляясь в лазарет.       Когда Снейп передал Гермиону мадам Помфри, она быстро осмотрела её и констатировала, что ей потребуется несколько дней на восстановление. Её состояние было нестабильным, и Гермионе нужно было лечение и отдых. Вскоре, после того как ей дали несколько зельев, она уснула, её тело наконец расслабилось, а дыхание стало спокойнее. Снейп, смотря на спящую девушку, тихо пообещал, что никто из тех, кто напал на неё, не останется безнаказанным, и покинул лазарет.       Когда Снейп ушёл, кабинет опустел, и в нём остались только Драко и Блейз. Тишина повисла в воздухе, и Драко всё ещё стоял, глядя на пустую парту, где недавно лежала Гермиона. Его руки дрожали, волосы были взъерошены, а мысли метались в голове. — Ты был прав, Блейз, — внезапно произнёс он, его голос был тихим, но полным внутренней боли и растерянности. — Я действительно что-то чувствую к ней.       Блейз медленно кивнул, внимательно наблюдая за своим другом. Он давно знал, что это случится, но не ожидал, что Драко так быстро признается в этом. Он видел, как блондин с каждым днём всё сильнее погружался в свои эмоции, хотя сам Малфой долгое время отрицал это. — Я знал это, — спокойно ответил Блейз, подойдя к Драко ближе. — И теперь ты это тоже знаешь. Всё это время ты пытался убедить себя, что она для тебя просто инструмент, но это было больше, чем просто манипуляция.       Драко нервно провёл рукой по волосам, его мысли были беспорядочными. Он достал из кармана то, что осталось от браслета Адели, — несколько бусинок и порванную нить. — Это был подарок Адели, — тихо сказал он, показывая Блейзу оставшиеся бусины. — Они его порвали... они хотели её... — его голос дрожал от смеси ярости и бессилия. — Я клянусь, я отомщу за неё.       Блейз грустно усмехнулся, глядя на своего друга. Он видел, что Драко больше не может отрицать своих чувств. Это было слишком очевидно. — Ты наконец-то понял, что она для тебя значит, — мягко сказал он, поднимая взгляд на Драко. — Я рад. Ты беспокоишься о ней по-настоящему. И теперь, когда ты это понял, тебе нужно решить, что делать дальше.       Малфой молчал. Его сердце билось сильнее, чем когда-либо, и в этот момент он понял, что его жизнь уже никогда не будет прежней.

***

Гермиона пролежала в лазарете целую неделю. Каждый день к ней приходили Гарри и Джинни. Они старались подбодрить её, принося книги и фрукты. Особенно Гарри беспокоился за неё, видя её осунувшееся лицо и усталые глаза. — Ты держишься молодцом, Гермиона, — говорил он, садясь рядом с её кроватью. — Мы все переживаем за тебя. — Спасибо, Гарри, — улыбалась она, хотя в душе всё ещё чувствовала себя одинокой. Гермионе было обидно за его безучастие. Рон, видимо чувствуя свою вину за отношения с Лавандой, пришёл только один раз, за всё это время. Но поговорить им не удалось, поскольку Гермиона уже спала. О его визите ей сообщила Мадам Помфри. Два раза её навещал профессор Снейп. Их встречи были короткими и странными. В первый раз он пришёл, чтобы допросить её и подробно узнать, как и кем было совершено нападение на неё. Он стоял у её кровати с холодным выражением лица, перебивая её лишь для того, чтобы уточнить детали. — Кто именно нанёс тебе травмы? — сухо спросил он. — Флинт, — прошептала Гермиона, не решаясь встретиться с ним взглядом. — Но Панси и другие… они тоже участвовали. Профессор, я не хочу, чтобы их слишком наказывали. Снейп поднял бровь, явно удивлён её просьбой. — Не наказывать их? — его голос стал холоднее. — Эти ученики попытались надругаться над тобой, и ты просишь проявить к ним милосердие? Гермиона нервно кивнула. — Я просто… не хочу, чтобы это превращалось в скандал. Это уже и так ужасно. Снейп помедлил, его взгляд был строгим и непроницаемым. — Милосердие здесь неуместно, мисс Грейнджер, — резко сказал он. — Это дело уже решено. Все они будут наказаны. Во второй раз он пришёл через два дня, принеся ей целебные мази. — Это мазь от кровоподтёков, а эта регенерирующая. Пользуйся ими каждый день — приказал он, стараясь держать дистанцию. — Твои занятия по окклюменции будут отложены на три недели. Я не хочу, чтобы дополнительное воздействие на твоё сознание усугубило твоё состояние.       Гермиона лишь молча кивнула. Снейп ушёл так же быстро, как и пришёл, оставив её одну с тяжёлыми мыслями.       Лёжа в больничном крыле Гермиона ещё больше осунулась и похудела. Её глаза были в синяках от вечных лекарств, которыми её поила Мадам Помфри. Нормально есть ей тоже не разрешали, ссылаясь на то, что при сотрясении мозга это может вызывать тошноту, так что весь её рацион составляли лёгкие бульоны, супы и фрукты, которые ей приносили друзья. Она несколько раз пыталась занять себя чтением, чтобы не сильно отстать по учёбе, но даже это занятие давалось ей с трудом.       Вспоминая тот злополучный вечер, она постоянно думала о Малфое. Он ни разу не пришёл к ней, не написал ни одной записки, просто исчез. Конечно, она понимала что Малфой и не должен был приходить, ведь они не друзья. Но всё равно, она как будто бы ждала, что он придёт и они поговорят. Она была благодарна ему и Блейзу за то, что они спасли её тогда, но он, видимо, решил оставить всё как есть. Ещё она заметила, что с её руки исчез браслет. Она искала его в кровати, в тумбочке, надеясь что кто-то просто снял его. Но все её попытки были безуспешны.       В день её выписки, а это было воскресенье вечером, она решила, что не пойдёт на сегодняшнее патрулирование. У неё не было на это ни сил, ни желания. Вернувшись в свою комнату, она попыталась сосредоточиться на учёбе и подготовиться к занятиям, но наверстать пропущенный материал за всю неделю было не так легко. В комнату резко постучали, Гермиона, не ожидавшая никого в этот вечер, подскочила от неожиданности и медленно открыла дверь. На пороге стоял Рон. Он был один, с ним не было ни Лаванды, ни Гарри с Джинни.       Гермиона остановилась, не зная, что сказать. У неё было так много вопросов и столько обиды накопилось за эту неделю. Рон стоял на пороге, явно смущённый и, возможно, виновато смотря на неё. Их взгляды встретились, и Гермиона почувствовала, как внутри у неё всё сжалось от накопившихся эмоций. — Привет, — тихо произнёс Рон, неуверенно почесав затылок. — Я хотел… поговорить. Гермиона не ответила сразу. Ей нужно было немного времени, чтобы собраться с мыслями. Она открыла дверь шире, приглашая его войти. — Хорошо, давай поговорим, — её голос был прохладным, но внутри всё кипело. Она отступила, позволяя ему пройти в комнату. Рон вошёл и сел на край кровати, избегая её взгляда. Он выглядел неуверенно, словно не знал, с чего начать. — Как ты себя чувствуешь? — наконец, спросил он, не решаясь смотреть ей в глаза. Гермиона глубоко вздохнула, с трудом сдерживая свои эмоции. — Ты решил спросить это сейчас, через неделю? — её голос был тихим, но в нём чувствовалась обида. — Где ты был все эти дни, Рон?       Он почувствовал, как от её слов на него накатила волна стыда. Он знал, что должен был прийти раньше, но всё откладывал. Сначала из-за своей неуверенности, потом — из-за Лаванды. — Я… не знал, что сказать, — тихо признался он, глядя в пол. — Всё это… с Лавандой… — он замялся, не зная, как правильно выразить свои чувства. — Я знаю, что это выглядит ужасно. Мне было стыдно. — Тебе было стыдно? — Гермиона с трудом сдерживала слёзы. — Странно, но я думала, что тебе должно было быть стыдно, за то, что за все эти дни ты ни разу не приходил ко мне.       Рон беспомощно сжал кулаки, осознавая, что она права. Ему было тяжело находиться в её комнате, тяжело осознавать, насколько сильно он подвёл её. — Я приходил один раз. — оправдываясь начал он, — но ты спала. — он смотрел на неё с чувством глубокой вины и сожалением. Ему действительно было стыдно и не ловко. Он попытался что-то ещё сказать, мол, "ты не понимаешь", но Гермиона резко его перебила. — Нет, Рон, это ты не понимаешь, — её голос стал твёрже. — Я была в лазарете неделю. Меня избили до полусмерти и чуть не изнасиловали, а ты был где-то с Лавандой. Как думаешь, каково мне было это пережить? Ты — мой лучший друг. А тебя не было рядом, когда ты был мне так нужен. — сдерживая слёзы прошептала она.       Тишина повисла в комнате. Рон наконец посмотрел ей в глаза, и в его взгляде было искреннее сожаление. — Я виноват, — тихо произнёс он, его голос дрожал. — Я правда виноват, Гермиона. Я… не знал, что сказать тебе. Я боялся прийти. Боялся, что ты не захочешь меня видеть. Боялся, что я снова сделаю что-то не так.       Гермиона опустила глаза, её сердце было разбито, но в словах Рона чувствовалась искренность. Он действительно не знал, как справиться с этой ситуацией. И всё же, этого было недостаточно. — Мне нужно время, — тихо сказала она, повернувшись к окну. — Я не могу просто так всё простить, Рон. Он кивнул, понимая, что на это потребуется больше, чем простые извинения. — Я понимаю. — Он медленно поднялся, направляясь к двери. Прежде чем выйти, Рон оглянулся через плечо: — Но если тебе что-то нужно… я буду рядом.       Гермиона молча кивнула, не отрывая взгляда от окна. Когда он закрыл дверь, она села на кровать и прикрыла лицо руками. Слёзы, которые она сдерживала всю неделю, наконец, вырвались наружу. В дверь раздался ещё один стук, она было подумала что это снова Рон, и стремительно подойдя к двери намеревалась открыть её, чтобы высказать ему всю обиду, которая захлестнула её теперь, но открыв дверь, она на секунду опешила. Перед её дверью стоял Он. Все слова, которые она готовила чтобы выпалить Рону мгновенно улетучелись из её головы, и она с на одном дыхании смогла произнести только: — Мал..фой. Они несколько секунд смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Он с болью в груди отметил, как сильно она осунулась и похудела за то время, пока он её не видел. Гермиона шокированно отошла от двери, всё ещё смотря на него. Её сердце стучало в груди с бешенной скоростью, во рту пересохло а руки дрожали. — Я войду? — тихо спросил он, ожидая когда она пригласит его войти. Гермиона нервно сглотнула. Что она скажет ему? Что ждала его? Нет, это было немыслимо. Даже себе она не хотела в этом признаться. — Да... — неуверенно согласилась она, стоя как будто бы увидела дементора, а не его. Малфой уверено вошёл внутрь, закрывая за собой деревянную дверь. — Как ты себя чувствуешь? — неловко спросил он, стараясь придать голосу будничный тон. Он всю эту неделю не мог найти себе места, он хотел прийти к ней, но не мог. Как бы это выглядело в глазах её друзей и всех его однокурсников? Он ждал её возвращения и ему нетерпелось увидеть её. Всю неделю он был на взводе, плохо спал, мало ел, и каждый день думал о произошедшем, чувствуя свою вину. Если бы он мог оказаться там тогда на пять минут раньше, то всего этого можно было бы избежать. Гермиона нервно прикусила губу, не ожидая от него такого вопроса. Она думала что он пришёл, напомнить ей о патрулировании, ведь она даже не известила его о том, что не собирается приходить. А точнее, у неё совсем вылетело из головы, что нужно было послать ему записку, или попросить Снейпа его уведомить. — Уже лучше. — тихо ответила девушка, избегая его прямого взгляда. — Я в порядке, Малфой. — более уверенно сказала она.Малфой замер на мгновение, пристально вглядываясь в её лицо, словно оценивая её слова. Он чувствовал, что её ответ был лишь попыткой скрыть то, что она действительно переживала. Осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, явная слабость — всё это говорило о том, что её состояние далеко от "в порядке". — Я же вижу, Грейнджер, — тихо произнёс он, и в его голосе прозвучала такая мягкость, которой она от него совсем не ожидала. — Я видел тебя тогда, в том коридоре, и я вижу тебя сейчас. Ты изменилась. И я… — он замолчал, не зная, как завершить эту фразу.       Гермиона удивлённо посмотрела на него, её сердце всё ещё билось так быстро, что ей казалось, оно сейчас вырвется из груди. Он говорил так искренне, что она не могла не почувствовать тепло в его словах, хотя и продолжала с трудом верить, что это тот же Малфой, который когда-то называл её "грязнокровкой". — Ты же сам говорил, что мы просто союзники… патрулируем вместе и всё такое, — наконец произнесла она, её голос был всё ещё немного дрожащим, но она старалась взять себя в руки. — Почему ты беспокоишься?       Малфой на секунду замолчал, будто подбирая слова. Он сам не мог до конца понять, что именно происходит с ним. Его злость и раздражение по отношению к ней давно уступили место какому-то другому чувству, более сложному и непонятному. Это чувство терзало его, заставляло думать о ней, волноваться и испытывать вину, о которой он не хотел говорить вслух. — Потому что мне не всё равно, Грейнджер, — ответил он, на его лице мелькнула тень. — Если бы я был там раньше, этого бы не произошло. — Его голос на мгновение стал резче, но в нём всё ещё была та же неподдельная забота. Гермиона посмотрела на него с недоумением. — Ты… винишь себя за то, что произошло? — спросила она, слегка нахмурившись. Она не могла поверить, что Малфой, который столько лет мучил её, теперь действительно чувствовал свою вину. Хотя она была благодарна ему, и не думала о том, чтобы обвинять его. — Я просто знаю, — спокойно ответил он, хотя его внутренние эмоции говорили о гораздо большем. — Мне жаль, что так вышло, Грейнджер. Гермиона замерла. Слова Малфоя резонировали внутри неё, оставляя странное ощущение. Она не могла поверить, что за этими словами скрывалось что-то большее, чем просто его "игра" или его "задание". Она не знала, как реагировать. — Я действительно в порядке, Малфой, — сказала она, стараясь звучать твёрдо. — Теперь я смогу постоять за себя. — Сможешь? — его взгляд на мгновение стал холоднее. — Тогда почему ты лежала на полу и позволяла им унижать тебя? Гермиона прикусила губу, не зная, что сказать. Он был прав, и она знала это, но ей не хотелось признавать слабость перед ним. — Я знаю, что ты сильная, Грейнджер. Ты сильнее, чем они все вместе взятые, — продолжил он, его голос снова смягчился. — Но иногда даже сильные люди нуждаются в помощи.       Она внимательно посмотрела на него, её сердце сжалось от этих слов. Малфой, которого она привыкла ненавидеть, вдруг оказался тем, кто пришёл её спасти. Это было так странно и одновременно невыносимо для неё. — Зачем ты здесь? — наконец спросила она. — Что ты хочешь от меня, Малфой? Он на мгновение замешкался, будто пытаясь найти правильный ответ. Затем, не опуская глаз, тихо произнёс: — Я принёс тебе кое-что. — Он достал из внутреннего кармана пиджака браслет и аккуратно протянул его ей. — Я починил его. — Я нашёл его разорваным. Этот браслет значил слишком много для тебя.       Гермиона с удивлением взяла браслет, её глаза были полны слёз. Это был тот самый браслет, порванный и испорченный, который она считала потерянным. Но Малфой починил его. — Спасибо… — прошептала она, её голос дрожал. Она не знала, что ещё сказать. Ей было так трудно признать его заботу, но она чувствовала в нём что-то настоящее. Малфой кивнул, избегая её взгляда. — Береги его, — тихо сказал он. — Это всё, что я хотел тебе сказать.       С этими словами он развернулся и направился к выходу, оставляя её стоять с браслетом в руках, погружённую в свои мысли.