Жизнь для неё

      Учебная неделя началась для Гермионы тяжело. Привыкшая выполнять все домашние задания наперёд, Гермиона старалась на всех занятих сосредоточиться по максимуму, чтобы скорее наверстать упущённый материал. Сегодня перед зельеварением к ней в коридоре подошёл профессор Снейп. Он протянул ей несколько колбочек, пояснив, что это "Напиток живой смерти", который он сделал по её просьбе. После занятий по зельям она осталась в кабинете, желая отдать профессору Слизнорту это зелье. — Мисс Грейнджер, я благодарен Вам за вашу помощь. — принимая зелье и разглядывая склянки улыбаясь протянул профессор. — Знаете, я раньше любил организовывать в Хогвартсе званные ужины для отличившихся учеников. И хотел пригласить бы вас и мистера Поттера в эту пятницу. Гермиона была удивлена его приглашением, поскольку в последнее время её зелья по качеству были хуже, чем зелья Гарри. Тем не менее, отказать ему она не могла. — Буду рада присутствовать, профессор. — улыбаясь сказала она. Ей нетерпелось поскорее найти Гарри, чтобы поговорить с ним об этом. — Передайте пожалуйста Гарри, что он тоже приглашён. Я хотел сказать ему лично, но не успел. — пояснил Слизнорт, пряча колбы и пробирки после занятия обратно в шкаф. В гостиной Гриффиндора было многолюдно, приближался чемпионат кубка школы по квиддичу и все гриффиндорцы охотно обсуждали эту тему. Гарри, Рон и Джинни сидели поодаль и о чём-то оживлённо беседовали. Гермиона подошла к друзьям, стараясь не смотреть на Рона, на которого всё ещё была крепко обижена. — О, какие люди! — сказала Джинни, обнимая подругу. — Привет! Как ты себя чувствуешь? Гермиона обняла её в ответ, ответив что ей гораздо лучше. За окном шёл снег, но сидеть в замке ей не особо хотелось, а вечер после занятий у неё был свободным. — Ребят, как насчёт того, чтобы прогуляться в Хогсмид? — предложила она. Рон, с некоторой долей неловкости решил поддержать её инициативу. — Отличная идея, Гермиона. Я за. — он поднял руку, словно её предложение было каким-то голосованием. Гарри и Джинни переглянулись между собой и тоже охотно согласились.       Погода на улице была нелётная, шёл сильный снегопад, а ветер был мокрым и холодным. Гермиона решила пройтись по магазинчикам, желая купить что-нибудь для Адели. Из-за всех этих событий она так и не написала ей письмо, но собиралась это исправить в близжайшее время. Ей всё ещё было тяжело думать об этом, но она сильно скучала по ней. Они все вместе посетили сладкое королевство, и Гермиона набрала кучу разных сладостей и конфет. — Гермиона, ты что, собираешься скупить весь ассортимент? Куда тебе столько? — смеясь удивлялась Джинни. Друзья не знали, что всё это Гермиона покупает не для себя. А ведь она до сих пор не призналась никому в том, что знает, где находится Адели. И поиски её младшей сестры велись до сих пор. — Мне так хочется сладкого после лазарета. Еда там была никудышная, так что да, это всё мне. Буду заедать стресс вечерами. — отшутилась она.       Был вечер и многие магазины в Хогсмиде уже закрывались. Так что организовать полноценный шопинг, к сожалению для Джинни и к счастью для Гарри и Рона, у них не получилось. Решив немного расслабиться и согреться друзья зашли в Паб "Три метлы". Людей там было много, и с трудом найдя свободное место они все решили заказать сливочного пива. Попивая тёплый ароматный напиток, Гермиона впервые за долгое время смогла расслабиться и отвлечься. — Кстати, Гарри. Профессор Слизнорт просил передать, что ждёт тебя в пятницу на свой званный ужин. Для отличившихся. — вдруг вспоминила Гермиона. — О, меня он кстати тоже звал. — откликнулась Джинни. Гермиона заметила его завистливый взгляд, ведь о нём Слизнорт даже не упомянул. А всех его друзей и сестру зачем-то пригласил. Он фыркнул. — И что вы там будете делать? — с обидой в голосе спросил он, помешивая сливочное пиво, и стараясь не выдавать своей зависти. Джинни легонько толкнула его локтем, улавливая его обиду. — Дамблдор попросил меня сблизиться с ним. — уклончиво пояснил Гарри. Гермиона подняла на него вопросительный взгляд. — Это ещё зачем? — искренне удивляясь спросила она. За то время, что она лежала в лазарете, произошло довольно много событий, и друзья, не желая её тревожить, не рассказывали ей всего. — Он был учителем у Воландеморта. И у него есть что-то, что нужно Дамблдору. — вкрадчиво начал Гарри, оценивая её реакцию. — Дамблдор показывал мне воспоминания. Воландеморт был близок со Слизнортом. Он тщательно скрывает это, видимо опасаясь за свою жизнь, но Дамблдор позвал его в школу не просто так. — загадочно рассуждал Гарри. — И что это? — всё ещё не до конца понимая спросила Гермиона, вглядываясь в лицо друга. — Воспоминание. Очень важное. — тише ответил друг, жестом показывая, что здесь не самое подходящее время и место для обсуждения этого. — И я должен его добыть. Решив сменить тему, Рон начал говорить о предстоящем матче по квиддичу со Слизерином. Вся эта тема о Воландеморте, Дамблдоре и ролли Гарри во всём этом порядком утомляла его. Друзья решили поддержать новую тему, но Гермиона не могла выкинуть из головы только что полученую информацию. Она знала, что Дамблдор надолго покидал школу, но чем он занимался она и предположить не могла. Интуиция подсказывала ей, что он не просто так использует Гарри во всём этом. Её друг регулярно ходил к нему, с ним так же, как и с Гермионой, занимался профессор Снейп. Близились тёмные страшные времена, и Дамблдор видимо готовил их к этому.       На обратном пути к Хогвартсу, вечерний воздух был пронизан прохладой, а снегопад становился всё сильнее. Друзья шли по дороге, наслаждаясь свежестью воздуха, когда вдруг, немного впереди, они заметили Кэти Белл и её подругу Лену. Они тоже возвращались в Хогвартс, смеясь и оживлённо о чём-то разговаривая.       Не успели Гермиона, Гарри, Рон и Джинни дойти до них, как что-то неожиданное произошло. Кэти резко остановилась, и её лицо исказилось странным выражением. Она сжала кулак, будто пытаясь удержать что-то невидимое, а затем внезапно вскрикнула. — Кэти?! — в ужасе закричала её подруга Лена, хватая её за руку. Но что-то было не так. Кэти начала подниматься в воздух, словно невидимая сила поднимала её за волосы. Её тело дёргалось, словно марионетка, поднимаясь всё выше. Глаза Кэти стали стеклянными, и её лицо перекосилось от боли. Её тело беспомощно вращалось в воздухе, и вот, её голова оказалась на уровне верхушек деревьев, как будто бы невидимая рука крутила её, как тряпичную куклу. — Что с ней?! — выдохнула Гермиона, закрывая рот руками от ужаса, её сердце бешено билось. — Кэти! — в панике вскрикнула Джинни, пытаясь броситься вперёд, но Гарри крепко удержал её за плечи. — Не лезь, Джинни! — крикнул он, в его голосе был ужас и тревога. Они все стояли парализованными тем, что видели, не в силах ничего сделать. Кэти закружило в воздухе снова, и в следующий момент её тело рухнуло вниз с высоты нескольких метров, упав плашмя на замёрзшую землю. — Нет! — вскрикнула Джинни, пытаясь вырваться из хватки Гарри. Гермиона стояла в ступоре, чувствуя, как её ноги подкашиваются от ужаса. Вдруг раздался грубый, но родной голос: — Отойдите! Все отойдите! — это был Хагрид, который внезапно появился, заметив всё происходящее. Он бросился к телу Кэти, осторожно подняв её на руки, и оглянулся на друзей. — Не трогайте ничего, что лежит рядом с ней! — прокричал он, заметив на земле чёрное ожерелье. Оно выглядело зловеще, как проклятый артефакт. — Я отнесу её в лазарет! — рявкнул он и, не дожидаясь ответа, бросился прочь, неся Кэти к замку. Лена, её подруга, разрыдалась, опустившись на колени в сугроб, но Гермиона и остальные не могли ни слова произнести. Ужас, потрясение, беспомощность — всё это овладело ими. — Это было проклятие, Гарри, я уверена, — хрипло произнесла Гермиона, поднимая взгляд на Гарри, её голос дрожал. — Мы должны узнать, что это за ожерелье и кто мог подстроить это.       Они молча кивнули друг другу, понимая, что это происшествие было связано с чем-то тёмным и опасным.       Вернувшись в гостиную, Джинни не выдержала и разрыдалась. Её лицо покраснело от слёз и тревоги, а голос дрожал, когда она пыталась рассказать друзьям, насколько Кэти была ей близка. Они вместе тренировались для квиддича, и Джинни не могла смириться с мыслью, что кто-то мог напасть на её подругу. — Всё будет хорошо, Джинни, — попытался утешить её Рон, неловко обнимая сестру.       Но их покой был недолгим. Через час их троих вызвали в кабинет профессора Макгонагалл. Гермиона, Гарри и Рон, напряжённые и взволнованные, вошли в кабинет, где их уже ждали. — Проходите, — строго сказала Макгонагалл. — Мы хотим услышать, что именно произошло с мисс Белл. Гарри первым начал рассказывать, как они возвращались из Хогсмида и внезапно стали свидетелями того, как Кэти подверглась проклятию. — Это было... ужасно, профессор, — сказал он, нервно потирая руки. — Её подняло в воздух и... это ожерелье, оно точно связано с этим. Мы не трогали его, Хагрид сказал держаться подальше. — Это было проклятое ожерелье, профессор, — поддержала Гарри Гермиона. — Мы видели его на земле, оно выглядело странно. Я никогда не видела такого раньше, но оно явно было магическим артефактом. Макгонагалл слушала внимательно, не перебивая, а потом устало вздохнула и добавила: — Почему когда что-то случается, вы трое, всегда рядом? Рон, стоявший в центре троицы, пожав плечами ответил. — Поверьте, Профессор, я задаю себе этот вопрос уже целых шесть лет. В кабинет вошёл профессор Снейп. Недоверчиво оглядев всю троицу он направился к столу, палочкой поднимая ожирелье в воздух. — Мне трудно сказать, какое именно проклятие оно содержит. Магия очень тёмная. —пояснил он. Его взгляд остановился на Гарри, недоверчиво скользнув по его лицу. — Необходимо найти того, кто это сделал. — обращаясь к Макгонагалл сказал Снейп. Внезапно Гарри выпалил: — Это сделал Малфой. — Снейп удивлённо вскинул брови, и строго спросил: — Откуда вам это известно, Поттер? — его глаза были прищурены. — Я... — замялся Гарри, — я просто знаю. Снейп явно был разгневан его ответом, вернув ожерелье на место он стремительно подлетел к нему, вглядываясь в его лицо. — Вы просто знаете? — прошипел он.       Гермиона тоже была шокирована тем, что Гарри подозревает Малфоя. Она не могла поверить в эти обвинения, тем более что никаких доказательств, кроме личной неприязни, у них не было. В последнее время Малфой вёл себя странно, но это не мог быть он. Не после всего того, что он сделал для неё. Глаза её расширились и она вмешалась: — Гарри, ты не можешь так просто обвинять его в этом. Он... — взгляд Снейпа переметнулся на неё, он был зол и на лице его ходили желваки. Гермиона опустила глаза в пол, не желая больше комментировать.       Снейп ещё некоторое время вглядывался в лицо Гарри, но так и не дождавшись ни одного аргумента, стремительно вышел из кабинета. Профессор Макгонагалл наблюдавшая за этой сценой была поражена. — Мы обязательно выясним кто это сделал. — ещё раз оглядев отравленное ожерелье, она добавила. — Не думаю, что ученик Хогвартса смог бы использовать такую тёмную магию, мистер Поттер.       Гарри не стал возражать, понимая что итак уже наговорил лишнего, и теперь Снейп отыграется на нём на занятиях по оклюменции, в попытках найти подтверждение его словам. Но подтверждения у него не было. Он просто чувствовал, что Малфой как-то замешан во всём этом и с самого начала учебного года недоверчиво относился к нему. А после того, как Рон сообщил ему о том, что Малфой нашёл вход в Выручай-комнату, его подозрение только усилилось. — Отправляйтесь в свои спальни, — командным тоном приказала Макгонагалл. — На сегодня достаточно проишествий. Гермиона, Гарри и Рон обменялись напряжёнными взглядами, осознавая, что с этого момента всё может стать только сложнее.

***

      Гермиона весь следующий день не могла выкинуть эту ситуацию из головы. Она не могла поверить словам Гарри, потому что верила, что Малфой просто не способен на такое. "Он похител твою сестру" шепнуло подсознание, но она откинула эти мысли, ведь теоретически Малфой сделал всё, чтобы пребывание её сестры у него было комфортным. Он почти каждую неделю навещал её, а в доказательство привозил ей рисунки Адели и какие-то ценные предметы. Он нанял ей няню, чтобы девочка не сидела одна. Значит, что Малфой просто не мог быть таким бесчеловечным.       На совместном занятии по трансфигурации она то и дело ловила на себе его взгляд, но как только их глаза встречались, он тут же отворачивался, стараясь делать вид что не смотрел на неё и был занят чем-то другим. Гарри же, напротив, сверлил его взглядом, практически не сосредотачиваясь на лекции, оттчего профессор Макгонагалл была вынуждена снять с него пять баллов за невнимательность. Гермиона так же заметила, что после того инцидента в школе больше не было Флинта, а сёстры Гринграсс и Паркинсон заметно приутихли. Видимо его всё таки исключили из школы за содеяное. Но Паркинсон, скорее всего, удалось откупиться от такого сурового наказания. Она даже не попыталась извиниться перед Гермионой, всячески стараясь избегать смотреть в её сторону. Было ли ей хоть немного стыдно? Если и так, она ни коем образом не показывала это.       Несколько раз Гермиона видела, как она подходила к Малфою, видимо пытаясь наладить отношения и вернуть его расположенность, но Малфой всегда отпихивал её, не давав ей сказать ни слова. Это было даже забавно, как отчаянно она пыталась завоевать его потерянное доверие. В глубине души Гермиона чувствовала удовлетворение от того, что он не может простить ей то, что она сделала.       После занятия вся троица стояла в коридоре. У них был перерыв, и они решили обсудить недавние события. — Гермиона, ты в порядке? — спросил Гарри, сжимая кулаки и стараясь скрыть свою обеспокоенность. — Ты почти не ешь и выглядишь, как привидение. — Да, я в порядке, Гарри, — ответила она, слабо улыбнувшись. — Просто пытаюсь всё осмыслить. Слишком много всего произошло за последнее время. Рон, опираясь на стену, многозначительно посмотрел на неё: — Малфой ведёт себя странно, и мне это не нравится. Впрочем, это ещё мягко сказано. — сложив руки на груди задумчиво сказал он. Гарри кивнул: — После того, что произошло с Кэти Белл, я не могу его отпустить из виду. У него точно что-то на уме. — соглашаясь с другом добавил Поттер.       Гермиона вздохнула, чувствуя, как напряжение нарастает. Ей было сложно принять их резкую позицию, но она тоже не могла игнорировать странности в поведении Малфоя. — Но у нас нет доказательств, Гарри, — попыталась возразить она. — Я знаю, ты не веришь ему, но что если он не причастен? — Не причастен? — Гарри посмотрел на неё с недоумением. — Гермиона, он Малфой! С тех пор как я слежу за ним, у меня только прибавляется подозрений. — Ну и что же такого странного ты заметил в его поведении? Между прочим это он с Блейзом спас меня тогда. — пыталась аргумментировать гриффиндорка. Рон, заметив её обеспокоенное выражение лица, решился добавить: — Гермиона, я понимаю, что ты благодарна ему за помощь, но он проник в Выручай- комнату, и регулярно скрывается в ней. Я за ним тоже следил.       Гермиона опустила глаза, не зная, что сказать. Она не могла поделиться с ними тем, что между ней и Малфоем возникло нечто большее, чем просто враждебность. Но она не могла и полностью игнорировать интуицию Гарри. — Его отец Пожиратель смерти. Всё сходится. — уверенно произнёс друг. Гермиона закатила глаза, посмотрев на него с недоверием. — Ну и что с того, Гарри? У половины слизеринцев родители связаны с Воландемортом. Гарри покачал головой. — Я просто чувствую. Не пытайся переубедить меня.       Следующим занятие было в кабинете Флитвика. Гермиона привычно уселась на своё место, всё ещё раздумывая над тем, кто мог проклясть Кэти. Ей хотелось спросить об этом самого Малфоя, но она прекрасно понимала, что он никогда бы не признался ей в этом. "Нет, это какой-то полный бред. Зачем Малфою идти на такие шаги? Его заданием было добывать информацию, а не истреблять учеников Хогвартса." — размышляля она. Она пыталась делать конспект урока, сегодняшней темой было "Как остановить заклятие Адеско Файер", но сосредоточиться на лекции было тяжело. Гарри тоже задумчиво глядел в учебник, казалось не видя, что в нём написано. Профессор Флитвик важно прохаживался между рядами, заглядывая то в одну, то в другую тетрадь.       Внезапно раздался приглушённый стук в дверь. Он, перебирая своими маленькими ножками, тут же поспешил к двери, бросая короткое "Пишем, пишем, не отвлекаемся". Войдя обратно, он обеспокоенно подошёл к её парте, и стараясь не привлекать внимания остальных учеников, тихо сказал: — Мисс Грейнджер, вас срочно вызывает профессор Снейп. — Гермиона удивилась, коротко кивнув и поспешно собирая свои вещи. Гарри и Рон провожали её обеспокоенным взглядом, не совсем понимая, что такого могло произойти, чтобы Снейп так внезапно вдруг вызвал её прямо с занятия. Она и сама не могла предположить, но спорить не стала, и просто вышла в коридор. Снейп стоял у кабинета, держа руки за спиной. — Что за срочность, профессор? — поднимая брови от удивления спросила она. Он посмотрел на неё своими чёрными глазами, и не ответив на её вопрос вдруг резко сказал. — Пройдёмте со мной, мисс Грейнджер. — Гермиона чувствовала витающую в воздухе напряжённость, и нервно последовала за ним. Они спустились в подземелья, он отворил дверь, приглашая её войти. — Что случилось? — не скрывая беспокойства спросила девушка. — Присядь. — скомандовал он, усаживаясь на против. Он твёрдо посмотрел ей в глаза, а потом достал из кармана мантии какое-то письмо, и молча протянул ей. Гермиона взглянула в его лицо, пытаясь прочитать хоть что-то, но его взгляд не выражал никаких эмоций. Она дрожащими руками распечатала конверт и начала читать: Мисс Грейнджер, с прискорбием вынужден сообщить Вам эту новость. К сожалению, Пожиратели смерти не оставили попыток найти ваших родителей, которые по-моему указанию были переправлены в Австралию. Я с сожалением вынужден сообщить вам, что на их дом было совершено нападение. Установлено, что за ним стоит Люциус Малфой, Беллатрисса Лейстрендж и Антонин Долохов. Ваши родители не смогли спастись, их дом подожгли прошлой ночью, их тела были найдены внутри. Мне искренне жаль, что я не смог уберечь их. В выходные их доставят в Лондон, похороны и все связанные расходы покроет Школа. Вы можете присутствовать на них, если пожелаете. Оставайтесь сильной.

Альбус Персиваль Вульфрик Брайн Дамблдор.

      Гермиона уронила письмо на пол, её руки начали дрожать, дыхание сбилось. Её разум отказывался принять прочитанное. Мир вокруг словно замер, всё исчезло, кроме слов, отпечатанных на бумаге. Родители. Мёртвые. Убитые Пожирателями.       Она не чувствовала ни пола под ногами, ни холода подземелий, ни тяжести собственного тела. В голове всё смешалось — злость, страх, боль, отчаяние. Она начала медленно осознавать всю глубину трагедии, и её грудь сдавило от ужасающей реальности. — Нет... Это невозможно... — прошептала она, едва различимо, её голос звучал хрипло и сдавленно. Снейп наблюдал за ней, его лицо оставалось каменным, но в глазах мелькнуло сожаление. — Мне жаль, Гермиона. — с сочувствием сказал Снейп. — Я знаю, каково это — терять семью, — тихо произнёс он. — И ничего, что я скажу, не изменит того, что произошло.       Гермиона всё ещё не могла переварить информацию. Она резко поднялась с места, глаза её наполнились слезами, которые она пыталась удержать, но чувствовала, как вот-вот потеряет контроль. Она пыталась дышать глубже, но это только делало её дыхание ещё более судорожным. — Как... как это могло произойти? — её голос сорвался на крик, и она в бессильной ярости бросила на пол стул. — Дамблдор сам отправил их туда! Он сделал это, чтобы защитить их!       Она стояла перед Снейпом, трясущаяся от отчаяния, её кулаки сжались, но она ничего не могла с этим поделать. Всё, что она могла сделать, — это кричать, рыдать от боли, которая разрывала её изнутри. Снейп медленно встал, его лицо оставалось невозмутимым, но слова, которые он произнёс, были полны странного утешения: — Мы сделали всё, что могли, чтобы защитить их. Их смерть — это не твоя вина. Но для Гермионы это не звучало как утешение. Никакие слова не могли исправить случившееся. — Как... я могу это пережить? — прошептала она, её голос был почти не слышен. Слёзы текли по её щекам, она не могла больше сдерживаться. Снейп не знал, как ответить. Он просто стоял перед ней, и, несмотря на всю свою холодность и расчётливость, он понимал боль, которую она испытывала. Острожно поднимая руку, он коснулся её плеча. Гермиона вздогнула. Он старался хоть как-то подбодрить, утешить её, но знал, что ей просто необходимо это прожить. — Это будет тяжело, — наконец, сказал он. — И ты будешь бороться с этим ещё долго. Но ты справишься. Ты сильнее, чем ты думаешь.       Гермиона молча стояла, всхлипывая, её глаза смотрели в пустоту, и всё, что она могла сейчас чувствовать, — это безграничную боль и гнев на несправедливость этого мира. Она рыдала, её трясло, и Снейп видя её состояние, решил попробовать дать ей флакончик с успокоительным зельем. Она посмотрела на него так, будто бы это он был виноват. Резко схватив флакон, она со всей силы кинула его в стену. Тонкое стекло мгновенно разлетелось во все стороны, а жидкость оставила след на стене. Её руки обмякли и она медленно осела на пол. В голове всё ещё мелькали строки письма. — Мне не нужна ваша жалость! Мне не нужна ваша защита! — подняв глаза, с болью выкрикнула она. — И это чёртово зелье не вернёт их, слышите? — словно обвиняя его кричала девушка. Снейп присел на корточки рядом с ней, смотря на неё пустым взглядом. Он понимал её боль, и понимал её реакцию. — Прости, — тихо пробормотал он, не в силах найти подходящих слов. — Всё пройдёт. Она рывком поднялась на ноги, всё ещё крепко сжимая письмо, и посмотрев на него презрительно, пулей вылетела из кабинета, хлопнув дверью. Она бежала целую вечность, ноги сами несли её, не зная куда. Боль внутри неё была такой сильной, что Гермиона ничего не видела перед собой сейчас. Сколько она пробежала? Ей было неважно, она не чувствовала физической усталости, просто неслась куда глаза глядят. Внезапно её остановили. Малфой резким рывком дёрнул её на себя. Он взглянул в её лицо — заплаканная, встревоженная, глаза горели ненавистью и безумием. — Грейнджер. — успел произнести он. Гермиона вырвала свою руку и с силой влепила ему пощёчину. Он тоже был виноват, это сделал его отец, и девушка хотела выместить на нём всю ту боль, которая накрыла её сейчас. Малфой явно не ожидавший этого тут же схватился за лицо. Воспользовавшись моментом Гермиона выскользнула из его хватки и продолжила бежать. Драко не знал, что произошло, но видел, что явно что-то очень серьёзное. Он тут же рванул за ней. Он никогда не видел её в таком состоянии, внутри него был страх и беспокойство. Догнав её через несколько минут, он схватил её руки, пытаясь успокоить. Гермиона вырывалась и плакала, её волосы были растрёпаны, лицо покраснело от слёз. — Отпусти, я ненавижу тебя, слышишь? Ненавижу, сукин ты сын! — кричала она, отчаянно пытаясь ослабить его хватку. Но Малфой держал её крепко, не боясь что кто-то увидит их, и стараясь успокоить её истерику. — Тише, Грейнджер, тише. Объясни мне что случилось. — пытался достучаться он, но девушка, казалось не слышала его, барахтаясь в его руках, словно загнанный в клетку птенец. Силы медленно начали покидать её, она всё ещё захлёбываясь в рыданиях с ненавистью смотрела на него, больше не пытаясь вырываться. Взгляд Малфоя был полон страха, лицо побледнело ещё больше. — Что случилось? — тихо спросил он, глядя на неё.       Гермиона продолжала с яростью смотреть на него, её глаза наливались слезами, но силы покидали её. Она больше не могла сопротивляться, её тело обмякло, и она осела на пол, тяжело дыша, словно всё вокруг рухнуло. Малфой стоял над ней, не зная, что делать. Он никогда не видел её такой — сломанной, беззащитной, в таком яростном отчаянии. — Они... — Гермиона выдавила из себя слова сквозь слёзы. — Они убили моих родителей... Твой отец... Он был там... с Беллатриссой и Долоховым... Они сожгли их дом, — её голос был едва слышен, но каждое слово отзывалось в груди Малфоя болезненным эхом. Она произнесла это, как будто каждое слово резало ей душу. Слёзы лились ручьями, и её тело содрогалось от рыданий, которые она не могла сдерживать.       Малфой побледнел ещё сильнее. Он не ожидал такого удара. Он знал, что его семья была в планах у Пожирателей, но то, что это всё таки случилось, пронзило его сердце. — Грейнджер... — его голос затих. Он не знал, что сказать. Слова словно застряли в горле, и он стоял перед ней, совершенно беспомощный. Его отец, его семья — всё, что было связано с ними, теперь нависало над ним как тёмная тень.       Он медленно опустился на колени рядом с ней, и Гермиона почувствовала его присутствие, хотя всё внутри неё кричало о ненависти. Она не знала, что ожидать. Она чувствовала гнев, боль, отчаяние — и Малфой был для неё воплощением всего этого. — Я не знал... — прошептал он. Он и сам не мог поверить в то, что его отец мог пойти на такое. Он ненавидел всё, что с этим связано, но теперь это касалось не просто кого-то, а её. Гермиона посмотрела на него с тем же пылающим гневом. — Не знал? — её голос сорвался на крик. — Ты не знал?! А как ты думаешь, кто отдаёт приказы в вашей проклятой семье?! Они... они убили их! И ты мне говоришь, что ты не знал?       Малфой опустил голову. Он понимал, что никакие слова не смогут вернуть её родителей. Внутри него бушевал хаос. Он был виновен, даже если не участвовал в этом напрямую. Его отец... Его семья... Всё это стало частью того, что разрушило её жизнь. — Я... — Малфой не мог найти слов. Он знал, что она права. Ненависть Гермионы к нему была оправданной. .       Гермиона захлебнулась в рыданиях, закрыв лицо руками. Её ненависть и боль смешались в один большой комок, который невозможно было больше удерживать внутри. Она подтянула к себе колени, словно пытаясь спрятаться от всей этой боли. Малфой осторожно протянул руку, но не касался её. Он не знал, как поступить, но чувствовал, что должен был что-то сделать. Он не мог оставить её такой. — Я... мне жаль, — едва слышно сказал он. Это были слабые слова, но больше ничего не приходило в голову. Он никогда не умел выражать свои чувства, а тем более такие. Гермиона резко посмотрела на него, её взгляд был полон гнева и горечи. — Жаль? Тебе жаль? — её голос сорвался на истерику. — Тебе жаль, потому что твой отец убил их? Ты думаешь, что извинения могут вернуть их? — её слова были как лезвия, режущие каждую эмоцию внутри Малфоя. Он знал, что слова не помогут. Но он больше не мог стоять в стороне. Не мог оставаться безучастным, как привык всю жизнь. — Грейнджер... — его голос был тихим, но полным решимости. — Я... Я не знаю, как это исправить. Но я обещаю тебе, что сделаю всё, чтобы ты и Адели были в безопасности. Я помогу тебе. Я сделаю всё, что смогу. — Он сам не верил, что сказал это, но внутри себя почувствовал, что впервые в жизни говорит правду.       Гермиона продолжала плакать, но её ярость медленно угасала. Она больше не могла бороться. Слишком много боли накопилось, и теперь она выплеснулась наружу. Малфой сидел рядом, и она не знала, что думать. — Верни мне сестру. — неожиданно твёрдо сказала она. — И оставь нас в покое. Навсегда.       Малфоя съедало чувство вины, её сестра была единственной, что теперь осталось от её семьи. Он понимал, что больше не может удерживать её и продолжать давить на Гермиону. Не после того, как его отец убил её родителей. Малфой смотрел на Гермиону, услышав её слова, и впервые в жизни понял, что просто не знает, что делать. Всё, что казалось ему правильным — контроль, манипуляции, стратегия — теперь разрушилось перед ним. Он чувствовал, что это не просто поражение, это полный крах всего, чем он жил до этого момента. Его сердце сжалось от того, что теперь он видел: сломанную, разбитую Гермиону, которая только что потеряла свою семью. Её слова были словно молотом, разбивающим его прежние убеждения. — Я... — начал он, но замолчал, глядя ей в глаза. Его голос казался слабым и надломленным. Он не мог скрыть, что что-то в нём изменилось. — Ты права. Ты должна быть с ней. Это... это было ошибкой. Всё это было ошибкой. С этими словами он поднялся, протягивая ей руку. Гермиона неуверено взяла его за руку, вставая с пола и отряхиваясь. Он посмотрел на неё ещё раз, не в силах выдержать её полный боли и страданий взгляд, а потом развернулся и пошёл прочь, оставляя Гермиону в коридоре одну.