Жизнь для неё

      Малфой сидел на диване в тёмной гостиной Слизерина, его взгляд был устремлён на огонь в камине, поленья тихонько потрескивали, отчего появлялись искры, но тут же быстро угасали. Такие же искры были сейчас у Малфоя внутри — после того, что он узнал сегодня, после того как увидел её, в нем начали закрадываться сомнения — а было ли всё это правильным? Свет от огня отбрасывал тени на его бледное лицо. Никого из его однокурсников не было, и Драко был этому даже рад. Рядом с ним был лишь один человек, которому Драко мог доверять. Блейз сидел напротив, наблюдая за своим другом. Драко почти сразу же нашел его и рассказал ему всё, как есть. Он не мог переживать это в одиночку и нуждался в поддержке. Единственным, кто мог понять его был Блейз, ведь он всё знал с самого начала. Он никогда не видел Драко таким подавленным и потерянным. С того момента, как Гермиона буквально выкричала ему всю боль, которую она испытывала, прошло всего несколько часов, а внутри него теперь тлели бывшие решения, которые ещё недавно казались такими верными, единственными.       Всё что он делал, теперь было зря. Драко не знал, как можно всё исправить. Ему хотелось повернуть время вспять, сразу на несколько месяцев и не повторять этих дурацких ошибок, не ломать ей жизнь. Если бы тогда кто-то сказал ему о том, что Гермиона и его сестра станут для него дороги, он рассмеялся бы в лицо. Но сейчас… Он казался растерянным и не знал, как справиться с тем, что происходило внутри его души. — Блейз, — внезапно прервал молчание Малфой, его голос был хриплым приглушённым, словно ему было трудно говорить. — Я не знаю, что мне делать дальше. — почти шёпотом признался он, закрывая лицо руками. Блейз поднял глаза от книги, которую держал в руках, и внимательно посмотрел на друга. Он видел, что Драко нуждается в помощи, в каком-то совете. Казалось сейчас он не отдавал себе отчет в том, насколько глубоко завяз в этой ситуации. И насколько сильно эта Гриффиндорка повлияла на него. Ему было жаль друга, он видел его искренние страдания, но вернуть всё обратно и начать заново было уже нельзя. Слишком сильный отпечаток оставила Гермиона в его жизни. И с этими чувствами ему не помогло бы справиться ничего. — Ты говоришь о Грейнджер? — спросил он, хотя это итак было очевидно. Драко нервно кивнул, его лицо напряглось. — Она... она никогда не простит меня. Как я могу это исправить? — он говорил быстро, его голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций. Он никогда не показывал свои слабости, но сейчас, сидя в этой тёмной комнате, он не мог скрыть, насколько сильно ему было больно.       Блейз некоторое время молчал, обдумывая его слова. Он видел, что Драко действительно переживает, и это было для него неожиданным. Малфой всегда казался холодным и расчётливым, но эта ситуация полностью его изменила. Малфой сказал ему, что Гермиона не хочет больше быть его шпионкой, и сегодня она потребовала, чтобы Драко вернул ей сестру и оставил их обеих в покое. Неудивительно, ведь после всего пережитого, ей теперь было нечего терять. — Если ты хочешь моего совета, — наконец, начал Блейз, — тебе нужно вернуть её сестру. Не надо её больше мучать. — он произнес это твёрдо и уверенно, зная, что Малфой и сам уже это понял. Теперь тот факт, что Адели была у него, только мешал бы ему собраться с мыслями. Постоянное чувство вины сжирало бы его изнутри, не давая сосредоточиться ни на чем. — А что касается вас…. — Драко резко перебил, нервно поправляя волосы. — Нет никаких нас. Не было. И уже не будет, Забини. — в его голосе было столько отчаяния, как будто бы этот факт казался ему совершенно невозможным. Он уже начал чувствовать к ней что-то, а теперь ему придется засунуть эти чувства далеко, чтобы только не навредить ни ей, ни её сестре. Блейз знал, что признавать это и верить в эту ужасающую правду Драко не хотел. Он бессмысленно пытался отрицать очевидное, не желая признавать собственной слабости. Но Блейз знал, что отрекнуться от своих чувств он не сможет, и рано или поздно они выльются наружу. — Ты должен понять, что Грейнджер сейчас в таком состоянии, что ей просто нужно время. Она не сможет простить тебя сразу. Может быть, даже никогда не простит. Но ты должен дать ей это время, Малфой. Малфой кивнул, но в его взгляде всё ещё было отчаяние. — Я понимаю, — прошептал он. — Но как это может что-то изменить? Она ненавидит меня. Считает меня виновным во всём, что случилось. И, возможно, она права. Это я виноват. — устало вздохнул юноша, пустым взглядом смотря перед собой.       Блейз вздохнул и откинулся на спинку кресла, глядя на своего друга. Драко и сам знал, что нужно делать, но сейчас, ему просто было необходимо, чтобы кто-то сказал ему, что он поступает верно, чтобы кто-то развеял его сомнения и просто поддержал. — Это не значит, что ты не должен пытаться. Ты не можешь контролировать то, как она будет реагировать, но ты можешь контролировать свои действия. Верни ей Адели. Это — всё, что ты сейчас можешь сделать. И если ты искренен, если ты действительно хочешь помочь, со временем, возможно, она сможет увидеть, что ты изменился. Но сейчас... сейчас ей нужно время, Драко.       Малфой уныло опустил голову, словно эти слова добавили ему ещё больше тяжести на плечи. Он понимал, что Блейз прав, но от этого не становилось легче. Он не привык быть таким уязвимым, не привык испытывать такие сильные эмоции. — Я сделал так много ошибок, — сказал он тихо, его голос был полон горечи. — Я был так уверен, что смогу всё контролировать, что смогу манипулировать ею ради своей выгоды. Но теперь я понимаю, что это было неправильно. Блейз поднялся с кресла и подошёл к Драко, сочувственно положив руку ему на плечо. — Мы все делаем ошибки, Драко, — сказал он спокойно. — Но то, как ты поступишь сейчас, определит очень многое. Не делай этого ради прощения. Делай это потому, что это действительно единственный правильный поступок.       Малфой поднял глаза на друга, и в его взгляде было что-то новое — решимость и осознание того, что он должен это сделать. Должен отпустить её. И попытаться начать заново. Драко молча кивнул, пропуская слова Блейза сквозь себя. Впервые за долгое время он ощущал полную беспомощность. Обычно он привык решать свои проблемы быстро и жестко, но сейчас всё было иначе. Он пытался понять, как вообще оказался в такой ситуации, как позволил себе настолько запутаться в своих чувствах и ошибках.       Огонь в камине продолжал тихо потрескивать, создавая иллюзию спокойствия, но внутри Малфоя бушевала буря. Он ненавидел себя за всё, что натворил. Всё это манипулирование, попытки использовать Гермиону ради своей выгоды — всё обернулось против него самого. И теперь он стоял перед выбором, который мог изменить всё. — Я не знаю, что из этого получится, — прошептал Драко, нервно теребя край мантии. — Но я больше не могу продолжать так. Это разрушает меня изнутри.       Блейз, стоявший рядом, коротко кивнул. — Это и есть начало. Признать, что ты был не прав, и постараться всё исправить. Ты не сможешь вернуть прошлое, но можешь изменить будущее, — с этими словами он отодвинул кресло и, бросив последний взгляд на Драко, вышел из комнаты, оставив его наедине с собственными мыслями.       Малфой снова повернулся к огню. Его лицо было пустым, но в глазах светилась решимость. Он понимал, что единственный выход — вернуть Адели Гермионе, и, возможно, это станет первым шагом к примирению с самим собой.

***

      Драко стоял перед дверью кабинета профессора Снейпа, его руки дрожали, хотя он старался сохранять спокойствие. Внутри него бушевали эмоции — страх, нерешительность, стыд и что-то ещё, что он никак не мог подавить. Он понимал, что принял единственное правильное решение, но теперь нужно было поговорить об этом с Снейпом. Он несколько дней не мог прийти в себя, и долго раздумывал над тем, действительно ли стоит пойти на этот шаг. Ведь отдав Адели, он лишит себя последней возможности хоть как-то быть связанным с Гермионой Грейнджер. У него не останется ничего, что могло бы помочь ему выполнить чёртово поручение. Теперь он должен разгребать всё это в одиночку. Малфой глубоко вздохнул и постучал в дверь. — Входите, — раздался хриплый голос Снейпа. Драко открыл дверь и вошёл в кабинет. Снейп сидел за своим столом, склонившись над каким-то свитком, но как только увидел Драко, сразу поднял взгляд. — Малфой, — произнёс он, внимательно глядя на юношу. — Я знал, что ты придёшь ко мне рано или поздно. — спокойно констатировал Снейп.       Драко закрыл за собой дверь и нервно подошёл к столу, его дыхание было сбивчивым. Он чувствовал, как всё внутри него бурлит, но сейчас не время для колебаний. Он был здесь, чтобы поговорить о важном. — Профессор, — начал он, тяжело вздохнув, — я принял решение. Я больше не могу удерживать её сестру. Адели должна быть с Гермионой.       Снейп молча смотрел на Драко, его выражение лица было непробиваемым. Он не проявлял ни удивления, ни возражений — только тихое ожидание продолжения. Драко чувствовал себя неловко, но продолжил: — Я понимаю, что это могло бы быть преимуществом для меня, чтобы контролировать её и получать информацию, но... я не могу так больше. Это неправильно. — Голос Драко был полон боли. — Она ненавидит меня. Всё, что я могу сделать, это отпустить её и вернуть ей сестру.       Снейп отложил перо и свиток, откинувшись на спинку кресла, и пристально посмотрел на юношу. Он видел, что Драко действительно серьёзен, что он измучен этими внутренними терзаниями. — Я рад, что до тебя дошло, — сказал он тихо. — Ты принял верное решение, Драко. Адели действительно будет безопаснее здесь, в Хогвартсе, рядом с Гермионой. И, возможно, эта девочка станет для неё утешением. В её жизни сейчас слишком много боли, и она нуждается в чём-то, что поможет ей обрести смысл жизни. Заново.       Малфой кивнул, чувствуя, как тяжесть немного спадает с его плеч. Снейп поддерживал его и был готов помочь. Он был надёжным человеком и Драко знал, что может положиться на него. — Я не хочу, чтобы она больше страдала из-за меня, — добавил юноша. Снейп поднялся из-за стола и подошёл к окну, глядя в темноту за стеклом. — Ты прав. Мисс Грейнджер заслуживает куда большего, чем ты можешь ей дать. —вкрадчиво произёс зельевар, внимательно смотря в глаза своему крестнику. Ему с самого начала было ясно, что рано или поздно эта манипуляция приведёт к провалу. Ведь в нём начали просыпаться те самые чувства, что когда-то давно зародились у Снейпа к Лили. Он не мог допустить этого, ведь Драко был слишком уязвим, и рано или поздно об этом стало бы известно Воландеморту. Он так же уничтожил бы Гермиону, как когда-то убил Лили, чтобы подчинить Драко себе и сделать из него холодного бесчувственного убийцу. — Но помни, Драко, что отныне ты не должен больше пытаться использовать Гермиону для выполнения своего задания. Она тебе для этого больше не нужна. Драко замер, услышав эти слова. Он знал, что теперь у него был выбор: либо действовать в одиночку, либо найти другую поддержку. — Я помогу тебе, — продолжил Снейп, не оборачиваясь. — Мы найдём способ справиться с этим. Отпусти её, пока не поздно. — твёрдо произнёс он. — Она и так перенесла слишком много. Малфой не знал, что сказать. Он благодарно кивнул, понимая, что Снейп был не просто его учителем. В этот момент он стал для него чем-то вроде наставника, единственного, кто мог понять, через что он проходит. — Спасибо, профессор, — едва слышно произнёс он. Снейп подошёл к парню и похлопал его по плечу. — Поверь мне, я знаю, что ты чувствуешь.       С этими словами он молча проследовал к своему столу, давая понять, что разговор окончен. Драко на ватных ногах поднялся с кресла и вышёл в коридор. Внутри него всё дрожало, но теперь он чувствовал, что он не один, и Снейп поможет ему. Он верил в это.

***

      Гермиона не появлялась на занятиях всю неделю. Её место за партой пустовало, а друзья и преподаватели старались проявлять максимум поддержки. Гарри и Рон каждый день пытались навестить её, принося учебные материалы и домашние задания, но она просто не могла заставить себя что-то делать. Почти всегда рядом с ней была Джинни, не желая давать Гермионе уйти в себя, но это только усиливало раздражение Гермионы.       Её внутренний мир был разрушен, и она не знала, как справляться с этим. В очередной раз она пришла к ней в комнату, застав Гермиону лежащей на кровати, и тихоо всхлипывающей. Она уселась рядом с Гермионой, ласково поглаживая её по спине. Гермиона практически не покидала свою комнату, не появлялась в большом зале, не желая ловить на себе сочувствующие взгляды однокурссников. Лицо Гермионы осунулось, глаза казались запавшими, и она снова потеряла аппетит. Джинни буквально пыталась заставить её есть, даже если это значило кормить её с ложки. Она принесла ей порцию свежего куриного супа, в надежде заставить её проглотить хотя бы две ложки. — Гермиона, ну пожалуйста, съешь хоть немного, — мягко уговаривала Джинни, подавая ей ложку супа. — Ты не можешь продолжать так. Я понимаю, что тебе тяжело, но это не выход.       Гермиона молча отвела взгляд, подтянув под себя колени и сильнее закутавшись в одеяло. Она чувствовала себя пустой, и все слова, сказанные с заботой, звучали для неё как какой-то белый шум, который она не хотела слышать. — Мне не хочется... я просто не могу, — тихо ответила Гермиона, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Гермиона смотрела на подругу пустым невидящим взглядом. Ей хотелось побыть одной. А Джинни навещала её после каждого занятия и почти всегда старалась накормить, утешить, но её попытки часто были напрасны. Джинни вздохнула и села поближе. — Я понимаю, что тебе не хочется. Но тебе нужно есть, иначе ты просто истощаешь себя. Я не позволю тебе так страдать. — Джинни настойчиво продолжала, но в её голосе звучала нежная забота. — Ты сильная, Гермиона, и я верю, что ты справишься. Просто не замыкайся в себе.       Гермиона сжала губы, пытаясь проглотить комок, застрявший в горле. Слова поддержки звучали как что-то далёкое, и ей не хотелось слышать, что всё будет хорошо. Потому что она знала — хорошо уже не будет. Так и не сумев убедить подругу поесть, Джинни отставила суп на прикроватную тумбочку, в надежде, что когда она уйдёт, Гермиона всё же сможет покушать. Но после её ухода суп ещё долго стоял там, пока девушка просто не вылила его унитаз. Всё, чем она питалась в последнее время были фрукты и вода. Если она съест хотя бы два яблока в день, было уже неплохо.       Вечером, к Гермионе снова пришла Джинни, застав подругу сидящей в гостиной старост у камина. Взгляд её был пустым, она смотрела как огонь пожирает сухие поленья. В руках Джинни сжимала какое-то пьсьмо. — Это тебе, — мягко сказала она, протягивая конверт.       Гермиона взяла письмо в руки, взглянув на аккуратный почерк. Оно было от профессора Слизнорта. Её сердце ёкнуло — она вспомнила про его званый ужин, который был запланирован ещё до трагедии. Она медленно открыла конверт и начала читать:       Дорогая мисс Грейнджер, Примите мои искренние соболезнования в связи с трагической утратой ваших родителей. Я понимаю, что вам сейчас крайне тяжело, и хотел бы предложить перенести наш запланированный ужин на более поздний срок, когда вы будете готовы. Я всегда восхищался вашей силой духа и упорством, и уверен, что вы сможете пережить это тяжёлое время. Пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне, если вам понадобится любая помощь.       С наилучшими пожеланиями,       Профессор Гораций Слизнорт.       Гермиона, прочитав письмо, почувствовала, как внутри неё поднимается волна ярости. Слова поддержки не вызывали в ней ничего, кроме раздражения. Она не хотела его утешения, его сочувствия. Этот званый ужин, который ещё недавно казался важным, теперь не имел для неё никакого значения.       Сжав письмо в кулаке, она резко встала, подошла к камину и с силой бросила его в огонь. Бумага моментально занялась пламенем, и вскоре от письма остался лишь пепел. — Не всё ли равно... — тихо прошептала она, наблюдая, как огонь пожирает бумагу. Ей не хотелось больше думать о таких вещах. Всё это казалось бессмысленным.       Макгонагалл тоже не осталась в стороне. В один из дней, после уроков, она вызвала Гермиону к себе, чтобы обсудить её дальнейшие обязанности старосты. Когда Гермиона, уставшая и осунувшаяся вошла в кабинет, её встретил тихий, но сочувственный взгляд профессора. — Мисс Грейнджер, я хотела бы поговорить с вами о ваших обязанностях старосты, — начала Макгонагалл, стараясь говорить мягко, но строго. — Я понимаю, что сейчас для вас трудное время. Гермиона молча кивнула, опустив глаза. — Я хочу отказаться от должности. — тихо сказала она. Все эти обязанности больше не имели смысла, у неё не было ни сил, ни нервов, чтобы оставаться старостой. Всё, чего ей хотелось, чтобы её просто оставили в покое. Макгонагалл удивлённо подняла брови, смотря на свою любимую ученицу. — Мисс Грейнджер, я не могу на это согласиться. Я предлагаю вам взять перерыв. До похорон, — продолжила Макгонагалл, внимательно наблюдая за её реакцией. — Вы не обязаны выполнять свои обязанности до тех пор, пока не будете готовы. И если вам нужно больше времени — скажите. Мы всё поймём.       Гермиона снова кивнула, её голос был слабым и дрожащим. — Спасибо, профессор. Я... просто не могу пока. Макгонагалл сочувственно посмотрела на неё, но не стала говорить лишнего. Она понимала, что Гермиона нуждается в тишине и времени на себя. — Всё будет хорошо, мисс Грейнджер, — мягко сказала она. — Но если вам понадобится помощь — я всегда рядом.       Гермиона вежливо кивнула, но в её сердце была пустота. Она хотела спрятаться от всех этих слов, от поддержки, которая казалась ей ненужной и чужой. Ей хотелось остаться одной, закрыться в своей комнате и больше не видеть ни лиц, ни взглядов, полных жалости.       Каждую ночь её мучили сны о родителях. Она просыпалась в холодном поту, и её рыдания были единственным звуком, заполнявшим тишину комнаты. Ей часто снились мама и папа, а ещё младшая сестра, которая до сих пор находилась у Малфоя. Она знала, что он вернёт её, она верила в это. И единственный смысл её жизни — это маленькая сестра. Только ради неё одной Гермиона готова была терпеть всё это. Снейп больше не пытался связаться с ней, и это тоже вызывало некоторое беспокойство. Он передавал ей успокоительные и снотворные зелья через Гарри и Джинни, но она упрямо отказывалась их принимать. Все эти флаконы и пузырьки с зельями просто стояли на её столе, собирая пыль. — Ты хотя бы попробуешь их? — осторожно спросила Джинни в один из дней, указав на баночки, которые выстроились в ряд на столе Гермионы. — Снейп не стал бы передавать тебе их, если бы это не было важно. Гермиона мрачно покачала головой, её лицо было сосредоточено и напряжено. — Я не хочу ничего от него. Эти зелья не помогут мне. Никакие зелья не вернут моих родителей, — холодно ответила она, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. Джинни тихо вздохнула и, присев рядом с подругой, взяла её за руку. — Я понимаю, что тебе тяжело. Но эти зелья могут хотя бы помочь тебе немного отдохнуть, — мягко сказала она. — Ты не спишь ночами, Гермиона. Это начинает сказываться на твоём здоровье.       Гермиона молчала, её взгляд был прикован к полу. Её упрямство не позволяло ей взять эти зелья, даже если она понимала, что они могли бы хоть немного облегчить её страдания. Она не хотела принимать помощь от Снейпа. Ей казалось, что в смерти её родителей есть и его вина. Он несомненно знал о том, где Дамблдор их прятал, и ничего ей не сказал. Если бы она узнала раньше, возможно всего этого не произошло. Его забота вызывала в ней чувство отвращения. Пусть катится к чёрту, он, Малфой, Дамблдор и все те, кто причастны к её страданиям.

***

      В пятицу Джинни в очередной раз попыталась вытащить Гермиону из своей комнаты, и на этот раз ей удалось. Бледная, как тень, не спавшая несколько ночей Гермиона спустя пару дней всё же появилась в Большом зале. На момент показалось, что все ученики и преподаватели притихли, смотря на неё. Ей не было дела до всех этих фальшивых сочувствующих взглядов. Она молча прошла к столу Гриффиндора, стараясь не привлекать к себе много внимания. Гарри и Рон, завидев подругу, тут же усадили её рядом с собой, накладывая ей полную тарелку еды. Она невидящим взглядом окинула присутсвующих. Профессора Дамблдора не было на своём месте. На минуту её взгляд задержался на профессоре Снейпе, который тут же отвёл глаза, делая вид, что не заметил этого. Но Гермиона знала, что он заметил. — Гермиона, поешь. Сегодня очень вкусный ужин. — Предложил Гарри, пододвигая к ней тарелку. Девушка проигнорировала его просьбу, взяв апельсиновый сок и залпом осушив стакан. Гарри и Рон переглянусь. Поняв, что уговорами и просьбами они ничего не добьются друзья наконец-то оставили её в покое.       Гермиона машинально ковыряла еду вилкой, но её мысли витали далеко. Её взгляд на мгновение задержался на столе Слизерина, но там не было Малфоя. Она не могла понять, зачем ей это знать, но отсутствие его почему-то странно кольнуло её. Он больше ни разу не пытался связаться с ней. Так было даже лучше. Каждая их встреа была для неё болезненной.       Гермиона положила вилку на тарелку, не сделав ни одного укуса. Вокруг неё гудели голоса, смех и разговоры, но всё это казалось ей приглушённым, далёким, словно она смотрела на мир через толстое мутное стекло. Разговор её друзей плавно перетёк к теме Малфоя. Гарри не отпускала мысль, что он замешан во всём этом, так же как его отец.       Разговор Гермионы с друзьями постепенно переключился на тему Малфоя, как будто они всё это время ждали подходящего момента, чтобы обсудить его. Гарри, которого не отпускала мысль, что Малфой замешан в странных событиях, был особенно зол на него после нападения на Кэти Белл. Казалось, каждая новая деталь только подтверждала его подозрения, и он уже не мог это игнорировать. — Вспомнишь солнце — вот и лучик, — проворчал Рон, заметив, как Малфой вошёл в Большой зал.       Его слова заставили Гермиону мгновенно выйти из своего оцепенения. Её взгляд автоматически приковался к Малфою. Она смотрела на него так, как будто он был центром её ненависти и боли. Малфой, почувствовав её взгляд, замер на мгновение у входа, не решаясь сделать следующий шаг. Но когда их глаза встретились, Гермиона первой отвернулась. Она не могла и не хотела видеть его. Для неё это было слишком болезненно.       Малфой, словно поняв, что его присутствие только усугубляет ситуацию, повернулся на пятках и стремительно направился прочь из Большого зал, не желая оставаться там дольше. Все взгляды теперь были прикованы к нему. Гарри же, наполненный гневом, вскочил со своего места. — Я сейчас, — бросил он друзьям и стремительно выбежал вслед за Малфоем.       Злость, ярость, обида на Малфоя за то, что он был замешан в событиях с Гермионой и Кэти Белл, бурлили в Гарри, затмевая его рассудок. Он был настроен раз и навсегда выяснить, что именно затеял Малфой.       Гарри проследил за ним до мужского туалета. Когда он вошёл внутрь, то увидел, как Малфой, стоя у раковины, дрожащими руками пытался ослабить галстук. Его лицо было искажено от напряжения, а взгляд был полон боли и отчаяния. Раздался приглушённый всхлип. Казалось, он был сломлен, и Гарри, не ожидавший увидеть его таким, замер на мгновение. Но гнев тут же взял верх. — Я знаю, что это ты, Малфой! — яростно крикнул Гарри, его голос эхом разнёсся по комнате. — Это ты отравил Кэти, и твой отец убил родителей Гермионы!       Малфой резко обернулся, вытащив палочку из кармана брюк, и, не раздумывая, выкрикнул: — Остолбеней!       Заклинание пронеслось по воздуху, но Гарри успел увернуться, в ответ выставив щитовое заклинание. — Протего!       Сила удара отразилась от стен — одна из раковин взорвалась с оглушительным грохотом, и осколки полетели на пол, вода брызгала во все стороны, заливая пол. Малфой спрятался за одной из кабинок, собираясь выпустить ещё одно заклинание, но Гарри оказался быстрее. Едва сдерживая гнев, он вспомнил заклинание из учебника Принца-Полукровки и направил палочку в сторону Малфоя. — Сектумсемпра!       Малфой успел только почувствовать резкую боль, словно тысячи лезвий вонзились в его тело. Он рухнул на пол, хватаясь за грудь, из которой лилась кровь. Его дыхание стало рваным и хриплым. Он пытался подняться, но боль была настолько острой, что мир перед глазами начал расплываться. Его рубашка быстро промокала от крови, которая стекала на холодный пол.       Внезапно дверь туалета распахнулась, и вбежал Снейп. Его взгляд мгновенно упал на лежащего на полу Малфоя, и он в ужасе рванул к нему. Увидев стоявшего неподалёку Гарри, Снейп бросил на него полные ненависти глаза. — Что ты наделал, Поттер?! — прорычал он.       Гарри не успел ничего ответить, когда Снейп, на мгновение забыв о нём, опустился на колени перед Малфоем. Резким движением он разорвал рубашку Малфоя, пуговицы с лязком отскочили в разне стороны. Оценив масштаб повреждений, он понял, что Малфой уже потерял много крови, и его сознание постепенно начало отключаться. Мелкие порезы на теле Драко становились всё глубже, а кровь продолжала литься. Снейп не терял ни секунды. — Волнера санентур! — произнёс он, наводя палочку на порезы. Заклинание сработало, и кровь начала собираться обратно, а раны — медленно затягиваться. — Волнера санентур!       Гарри не стал ждать, чем закончится эта сцена. Понимая, что натворил, он стремительно выбежал из туалета, чувствуя, как волна паники и вины поднимается внутри него. Вернуться в Большой зал он не мог — всё, что ему оставалось, это спрятаться в гостиной Гриффиндора. Даже если Снейп накажет его за это, Гарри не мог думать о последствиях. Малфой заслужил это, но теперь он не мог избавиться от мысли, что зашёл слишком далеко.