Жизнь для неё

***

      За две недели каникул Малфой ни разу не объявился. Гермионе было ужасно плохо и одиноко от того, что ей пришлось так поступить с ним. Рождество она провела совершенно одна, это был самый худший праздник в её жизни. Сжимая в руках колдографию родителей, она просидела так до полуночи, погружённая в собственные мысли.       Тишина комнаты казалась давящей, даже огонь в камине горел беззвучно, как будто весь мир решил замкнуться, отгородившись от неё. Её взгляд снова и снова возвращался к фотографии родителей — воспоминание о детстве, о том, что она потеряла. Одиночество проникало всё глубже в её сердце.       Она постоянно думала о Малфое и о том, что произошло между ними. Не могла не думать. Как бы она ни старалась не вспоминать, воспоминания сами наплывали волной, заставляя её мучиться, утопая в собственных страданиях. Каждый день она вспоминала его прикосновения и нежность, его тщётные попытки растопить её сердце, и эти воспоминания ломали её изнутри. Её сердце разрывалось, и воспоминания ломали её изнутри. Она плакала, просыпаясь ночами, а с утра старалась запудривать опухшие от слёз глаза. Она поставила точку. Вот так. А он просто устал пытаться достучаться в закрытые двери.       Малфой, казалось, просто решил исчезнуть из её жизни. Она постоянно искала его глазами, где бы не находилась. Он же, делал вид, что больше не замечает её. Когда он изредка ловил на себе взгляд её тёплых карих глаз, то старался тут же отвернуться и просто не смотреть в её сторону. Изредка они сталкивались в коридоре, проходя мимо друг друга, Малфой не удостаивал её взглядом, словно и не было всех этих месяцев, не было того последнего вечера...       Она видела, как он успешно флиртует с то одной, то другой, легко оказывается в центре внимания девушек, в то время как у неё внутри всё сгорает от боли и ревности. Но она сама приняла это решение. Он свободный человек и имеет право жить дальше.       Каждый раз, когда её глаза встречались с его холодным взглядом, она чувствовала, как его отчуждение разрушает её ещё больше. Всё, что было между ними, теперь было настолько далеким и чужим, что порой ей казалось, что это просто был сон. Но она сама поставила точку. Она решила, что так будет правильно. Малфой мог делать, что хотел. Это её решение, её вина, и ей придётся с этим жить.       Драко много пил. Почти каждый вечер он напивался до беспамятства, стараясь заглушить в себе мысли о ней. Как бы он не старался выбросить всё из своей головы, чувства и воспоминания слишком прочно засели в его сознании. Он тщательно старался не думать о ней, игнорировать её присутствие, не смотреть в её сторону. Но она то ли намеренно, то ли случайно, постоянно оказывалась там, где был он.       Почти каждую ночь в его постели оказывалась очередная хогвартская красотка. По началу он старался запоминать хотя бы их имена, но в конце-концов просто сбился со счёту, совершенно не понимая, кто перед ним. Его секс был грубым, без прелюдий и стараний, ему было наплевать на то, приятно ли этим девушкам такое отношение. Они старались продолжать знакомство с ним, но все их попытки добиться его внимания повторно были просто смешными. Сразу после секса он выгонял их из комнаты, не желая делить с ними постель. Все они были не той.       Оставаясь наедине с собой, Драко вспоминал Гермиону. Не мог не вспоминать, всё это оставило слишком сильную рану на сердце, а вернуть всё обратно было нельзя. Он знал, что она видит его заигрывания с другими девушками, знал, что причиняет ей этим боль. Но это был ёё осознанный выбор. И она сама была в этом виновата. В глубине души он всё ещё был на неё зол. И надеялся, что она сможет передумать, сама заговорит с ним однажды, осознает, что поступила неправильно, но этого не происходило. Она молчала, а тяжесть внутри него нарастала с каждым днём. Ни алкоголь, ни безумное количество других девушек не могли заглушить этого чувства, пожирающего его изнутри и оставляющего после себя невыносимую пустоту.       Гермиона почти ни с кем не общалась. Изредка в большом зале она перекидывалась парой слов с Невиллом или Парвати, но больше друзей среди сверстников у неё не было. Снейп за всё это время тоже ни разу не навестил её, холодно здороваясь с ней в коридоре проходил мимо. Во время каникул он не проводил никаких занятий, так что причин для встреч с ним особо не находилось. Она видела, как он иногда общается с Малфоем, и смотреть на это издалека ей было невыносимо. Она старалась отвлекаться, каждый день приходя в библиотеку, но даже чтение не спасало её от тяготы собственных мыслей. Засиживаясь до позднего вечера, она часто возвращалась в свою комнату в потёмках, думая только о том, как можно всё вернуть обратно. Несколько раз у неё возникало сильное желание пойти к нему, сейчас, поговорить и сказать, что ей жаль, и что она согласна быть с ним. Но каждый раз, она представляя его ледяной взгляд, его отчуждение и пустоту, и то, что если она придётся вот так, он будет не один. В его постели будет очередная пассия. И от этой мысли сердце Гермионы больно ёкало, а на глазах наворачивались слёзы. Он был холоден и непреступен, а Гермионе приходилось молча выносить это, подолгу плача ночами, пока слёзы не иссякнут и измождение не возьмёт своё.

***

      Когда каникулы подошли к концу, Хогвартс снова начал оживать. Школа вновь наполнилась учениками, возвращающимися после праздников. Гермиона была рада видеть Гарри, Рона, Джинни и, конечно, Адели. Казалось, что с их возвращением её жизнь вновь начала обретать привычные очертания, и её одиночество хотя бы немного отступило. Друзья вернулись из Норы, привезя с собой кота Гермионы Живоглота, который всё это время жил у миссис и мистера Уизли. Увидев сестру, Гермиона наконец-то поняла, как же одиноко ей было всё это время без неё. Встретив их на платформе, она крепко обняла друзей, и даже Рона, который всё-таки остыл, и теперь уже более мягко реагировал на её попытки помириться. — Прости, Гермиона, что накричал на тебя тогда. — несмело сказал он. — Я скучал по тебе и привёз тебе кое-что. — Он достал из кармана небольшую коробочку, и протянул её девушке. Гермиона благодарно кивнула, дрожащими руками срывая подарочную упаковку. Это была красивая серебряная цепочка с нежно выгравированным на кулоне её именем. — Спасибо, Рон. — искренне поблагодарила она, ещё раз крепко обняв друга, но в глубине души она почувствовала ту же пустоту, которую чувствовала последние две недели. Ни подарки, ни слова не могли заполнить ту дыру, что оставил в её душе Малфой.       После ужина они все вместе сидели в гостиной Гриффиндора. Гермиона пыталась улыбаться, слушая, как Адели радостно рассказывает о своих подарках. Джинни и Гарри обсуждали семейные ужины, а Рон рассказывал о том, как помогал с домашними делами. Всё это было привычно, но внутри у Гермионы всё было иначе. Она слушала их голоса, но словно была где-то далеко, погружённая в собственные мысли. — А ещё тетя Молли связала мне свитер! — довольно воскликнула она, доставая из сумки её обновку. Гермиона ласково улыбнулась сестре. Она помнила, как получила такой же свитер с первой буквой её имени на своё первое Рождество в Хогвартсе. — А как прошли твои каникулы? — поинтересовалась Джинни, плюхаясь рядом с Гермионой, Гарри и Роном на мягкий диван. Гермиона улыбнулась, стараясь скрыть свою боль. — В целом неплохо. Но очень скучно, если честно. Мне даже нечего рассказать. — неуверенно добавила она. Гарри серьёзно посмотрел на подругу и произнёс. — Мы слышали о том, что произошло в Хогсмиде.       Гермионе очень не хотелось поднимать эту тему, но она осозновала, что Гарри и Рон захотят поговорить об этом. Как она и ожидала, уже на следующий день новость облетела весь магический мир, все газеты трубили только об этом, насылая страх на всех волшебников. Она устало вздохнула. — Это всё ужасно, Гарри. Погибло очень много людей. Дамблдор отменил все рождественские мероприятия в связи с трауром. — пояснила девушка, умалчивая информацию о том, что в тот день она тоже находилась в Хогсмиде с Малфоем. — Ходят слухи, что Малфои тоже замешаны в этом. Я уверен, что это так. — угрюмо ответил юноша. — Гарри, хватит уже мусолить эту тему. Надо жить дальше. — раздражённо выпалил Рон, кладя руку на плечо Гермионы. — Представляю, что ты пережила, узнав об этом.       Гермиона кивнула, соглашаясь с Гарри. Ей было известно, что Люциус был там, но никаких доказательств этому не нашли. Скользкий гад придумал себе алиби и смог подтвердить это с помощью сведетелей. — Даже если и замешаны, они умеют выкручиваться, — устало проговорила Джинни. — В любом случае, ясно одно — Воландеморт готовит наступление, — решив поддержать эту тему добавила Гермиона. — Так близко к Хогвартсу он ещё не подбирался. Она кратко рассказала друзьям о том, какое настроение царило в замке всё это время. О том, что многие запуганы. — Неудивительно. — угрюмо добавил Гарри. Живоглот вылез из своей переноски и забрался на колени к Гермионе, тихо мурлыча. Гермиона ласково гладила кота. — Ух ты, кажется тебе пора на диету, дружок. — усмехнулась девушка, заметив, как сильно Молли Уизли раскармила её питомца. — Знаешь, он очень скучал по тебе. По пятам лазил за Адели, куда она туда и он. — произнесла Джинни, тоже поглаживая его мягкую шерсть. — Видимо чувствовал твой запах.       Гермиона улыбнулась, и прижала к себе Живоглота, отчего он довольно заурчал. — Я рада что вы привезли его. По крайней мере, Адели теперь не будет так скучно. Грейнджер мельком взглянула на часы. Было уже поздно, а с завтрашнего дня начиналась учебная неделя. — Что-то мы заседелись. Адели, собирай подарки, уже пора спать. — мягко сказала она, и принялась помогать сестре заново запаковывать вещи. Рон тоже вызвался помочь. — Гермиона, я провожу вас. — с теплотой сказал он, беря в руки тяжёлые сумки. Адели тут же начала капризничать, желая остаться подольше, но Гермиона была неприклонна, сказав ей, что завтра нужно рано встать. Недовольно топнув ножкой, она сложила руки на груди, показывая тем самым, что решение Гермионы ей не по нраву. — Малыш, я приду к тебе завтра и мы поиграем, да? — ласково спросила Джинни, беря девочку за руку. Адели вырвала свою руку и начала плакать. — Я уже и забыла, какие концерты ты можешь укатывать. — с укором сказала Гермиона, беря в одну руку переноску с Живоглотом, а другую протягивая ей. Та нехотя протянула ей ладонь, всё ещё всхлипывая. — Она вас не сильно утомила за это время? — на последок спросила Гермиона. Джинии и Гарри переглянулись, улыбаясь. — Да нет, с нами она вела себя довольно неплохо. А вот близнецам повезло меньше. — смеясь ответил он. — Ладно, завтра расскажите мне, что она там чудила. — улыбаясь ответила Гермиона, и попрощавшись со всеми вышла из гостиной Гриффиндора. Они шли по тёмному коридору, их шаги отдавались эхом. — Рон, тебе не обязательно тащить всё это, можно левитировать. — предложила она, слегка удивляясь тому, что её друг до сих пор не использовал магию. — Мышцы тренирую. — пыхтя и улыбаясь сказал он. — Перед тренировкой по квиддичу. А то вон, какое пузо дома наел. — сетовал парень.       Гермиона и Адели только рассмеялись на это. Впервые за долгое время она почувствовала облегчение. Теперь она была не одинока и искренне радовалась, что её друзья вернулись. Когда они вошли в её комнату, Гермиона разожла камин с помощью магии, Рон поставил неразобранный чемодан и устало вздохнул. — Фух, ну и тяжёлый. Адели тут же забралась в кровать, даже не раздевшись. — Рон, почитаешь мне сказку? — зевнув, спросила она, указывая ему на стоящую на полке книжку с детскими сказками. — Адели, сначала нужно умыться, а потом сказку. — строго сказала Гермиона, стягивая с неё одеяло. — Идём, я помогу.       Девочка неохотно выбралась из кроватки, и босыми ногами пошлёпала в сторону ванной комнаты. Гермиона попросила Рона подождать, оставив его одного. Рон любопытно оглядел комнату. Везде был идеальный порядок, на полках ровным рядком стояли книги, на столе аккуратной стопкой лежали конспекты по занятиям. Комната была уютной и довольно милой. Две отдельные кровати стояли рядом, между ними умостилась небольшая тумбочка. Возле окна стоял большой письменный стол, два стула, а в углу разместился огромный до потолка деревянный шкаф. В центре комнаты был небольшого размера красный диванчик, с разноцветными подушками по бокам, а сразу перед ним располагался внушительных размеров камин. Дверь в ванную комнату была деревянной, с небольшим матовым окошком, через которое тускло проходил свет. В углу у стола стояла большая подарочная коробка, а в ней, тоскуя по своей хозяйке, одиноко лежали детские игрушки, куклы, кубики, мячики. На полу лежал мягкий шерстяной ковёр, на стенах висели небольшие рамки с фотографиями. Рон подошёл к одной из них. Это была движущая фотография их золотого трио, их первый учебный год в Хогвартсе. Гермиона махала рукой, а маленькие Гарри и Рон весело смеялись и переглядывались. Рон внимательно рассматривал эту фотографию, вспоминая то беззаботное время и детство.       Дверь ванной комнаты открылась, и первой из неё выскочила Адели. Она тут же подлетела к Рону, хватая его за руку и потянув на себя. — Идём читать сказку, скорее! — нетерпеливо воскликнула она. Рон легко взял её на руки, отчего Адели задорно засмеялась. Гермиона смотрела на эту картину улыбаясь. — Хорошо, идём читать сказку. — соглашаясь с девочкой, ответил он. — Какую ты хочешь?       Адели пальцем указала на сказку, даже не прочитав её названия, и закутавшись в одеяло улеглась, приготовившись внимательно слушать. Голос Рона тихий и мягкий лился как музыка для ушей. Рон читал медленно, соблюдая паузы, и смотря на постепенно закрывающиеся глаза ребёнка. Уставшая после долгой поездки, Адели быстро уснула, даже не дослушав, чем закончилась сказка. Рон поднялся со стула, протянув Гермионе книжку и посмотрев на неё внимательно. — Я читал ей сказки каждый вечер. — шёпотом произнёс он. — Не знаю почему, но она просила об этом только меня и капризничала, когда Джинни пыталась уложить её спать. — улыбаясь добавил он. Гермиона благодарно кивнула ему, положив книгу обратно на полку. — Пойдём прогуляемся, — неожиданно предложила Гермиона. Рон тепло улыбнулся и охотно согласился. Уже было довольно поздно, в Хогвартсе давно был отбой. Но Гермиона и Рон были старостами, так что имели полное право находиться не в постелях после отбоя. Они вышли в коридор, и Рон неуверенно взял Гермиону за руку. — Я так скучал по тебе. — тихо произнёс он. Гермиона с удивлением смотрела на него. В его глазах было столько нежности сейчас, что казалось он просто счастлив. Она неуверенно вытянула свою руку, улыбнувшись, чтобы этот жест не показался ему странным. — Как прошли каникулы? — решила поинтересоваться она, сменив тему и не отвечая ему. Рон пожал плечами. Они медленно пошли по коридору. — Да более менее. Мама как всегда наготовила кучу вкусностей. Жаль, что тебя не было. Гермиона кивнула. — Мне нужно было время, Рон. Родители... ты понимаешь. — запнувшись ответила девушка, пряча руки в карманы мантии. Он кивнул, бросив на неё обеспокоенный взгляд. — В общем, всё как обычно, по домашнему. — растерянно ответил он, не зная что ещё сказать. Ему было неловко с ней разговаривать после такой долгой паузы. Но сегодняшний вечер давал ему надежду на то, что Гермиона станет прежней и всё будет как раньше, а может даже лучше. — Извини, что спрашиваю, — начал он, — как твои дела с... Малфоем? Гермиона опешила, не ожидая такого вопроса. Она тяжело вздохнула, обдумывая, как бы помягче ответить ему, не задев его чувства. Ей было страшно признаться в том, что всё не так просто. Страшно признаться даже себе, что она всё ещё думает о нём каждую секунду. — Да никак. — коротко ответила она. Рон взглянул на неё недоверчиво. — Я почти не видела его всё это время. Да и не за чем было. — пожав плечами, уклончиво добавила девушка. Рон вздохнул и продолжил. — Адели почти каждый день про него вспоминала. Здорово вывела этим из себя, если честно. — признался Рон, ожидая пояснений. Гермиона закрыла глаза. Ей было тяжело говорить на эту тему, и уж тем более нелегко признаться в том, какую роль на самом деле играл Малфой всё это время. Вздохнув, она решила, что скажет ему лишь часть правды, умолчав самое главное. Она остановилась, обернулась к нему, и посмотрела Рону прямо в глаза. — Послушай, Рон. — начала она, перебирая край мантии. — Мы с Малфоем не друзья. Ничего не изменилось. — она врала, в этот момент, даже самой себе. Хорошо, что было темно и Рон не мог заметить того, как она покраснела. — Я знаю, тебя мучает вопрос, как Малфой связан с Адели. И... — она сделала небольшую паузу, подбирая правильные слова. — Дело в том, что когда Адели привезли, мы слегка не поладили с ней, и она убежала. Я искала её по всей школе, а когда нашла... Она сидела на руках у Малфоя, он успокаивал её. — Гермиона замялась, заново прокручивая эту сцену в голове. —Я не знаю, почему именно он. — сказала девушка. — Но в тот день она выдвинула мне условие, что Драко будет её другом. — Она неуверенно произнесла его имя, всё ещё боясь вспыльчивой реакции друга. Он слушал молча, не перебивая. — И мне пришлось на это согласиться, потому что она упёрлась и ни в какую не хотела слезть с его рук. — дыхание Гермионы стало прерывистым. Ей было больно вспоминать это, больно думать о том, что Малфой, после всего что было, так легко растоптал её чувства и перестал контактировать с ней. — В общем, Адели настояла на том, чтобы он почитал ей сказку, а видя его в коридоре летела к нему. И каждый раз, с ней, он был другим. — тише добавила она, стараясь скрыть подступающие слёзы. — А когда она уехала, нам с Малфоем не о чем было разговаривать. — тихо добавила она. — Всё это только спектакль. Ради Адели.       Рон медленно кивнул, стараясь переварить эту информацию. Ему трудно было поверить в это, но слова звучали довольно убедительно. Он сделал шаг ей навстречу и обнял её, прижимая к себе. Она не раздумывая обняла его в ответ. Ей нужна была эта поддержка, нужно было, чтобы он постоял с ней вот так, успокаивая её сейчас. В голове вихрем проносились воспоминания, отчего на душе становилось невыносимо больно. Она втянула ртом воздух, пытаясь успокоить внутреннюю дрожь. — Почему ты не рассказала мне сразу об этом? — тихо спросил Рон, гладя Гермиону по спине, как маленького ребёнка. — Потому что я боялась, что ты не поймёшь. — честно призналась она, хотя знала, что Рон всё ещё не знает всего. А если узнает, то страшно представить, что он может сделать. — Гермиона, — сказал он слегка отстранившись, чтобы посмотреть на неё. — Может я действительно вспыльчивый идиот, — нервно пробормотал он. — Я себе такого надумал, если бы ты только знала. Я хотел придушить Малфоя, не зная даже причины. — с лёгкой улыбкой добавил он. — Теперь, когда ты рассказала, мне всё стало понятно. Прости за тот наезд.       Гермиона кивнула, отстраняясь и старательно избегая напрямую смотреть на него. Ей было стыдно от того, что она врала. Так сильно врала своему лучшему другу. Но рассказать ему всю правду означало для неё конец их многолетней дружбе. Рон намного вспыльчивее, чем Гарри. Правда убила бы его, просто убила бы всё, что он ценил в их дружбе. И Гермиона почувствовала себя настоящей предательницей. Трусливой и глупой. Она вздохнула, делая шаг назад. — Ладно Рон, уже действительно поздно. — сказала Гермиона, всё же мельком взглянув на него. — Я пойду спать. Спокойной ночи. — она видела, что он хотел ещё что-то сказать, но не желая больше терпеть собственную ложь она стремительным шагом направилась в сторону своей комнаты. Кажется, Рон ей поверил. Осталось только сохранить его доверие и не разбить.       Оставшись наедине с собой, в темноте своей комнаты, она ещё долго не могла уснуть, сдерживаясь, чтобы не заплакать и не разбудить сестру. С ней рядом на постели лежал её кот, словно чувствуя её боль, и ласково мурлыкал, убаюкивая её. В душе её терзали муки совести за весь этот разговор с Роном, за то, что она была вынуждена так открыто лгать ему сегодня и за то, что дала ему надежду, пускай хоть и призрачную, на то, что они всё ещё могут быть вместе. Она не хотела этого, не хотела вступать в отношения с Роном, потому что он не тот. А быть с тем, кого она действительно любит по-настоящему она не могла, потому что принять тот факт, что они из разных вселенных, что в его сословии никогда не смогут принять её, и ещё множество других причин было больно и очень страшно.

***

      Когда началась учебная неделя, стало немного легче. Привычная рутина, лекции, уроки, домашние задания, вечера с друзьями начали понемногу выводить её из того состояния, в котором она пребывала так бесконечно долго. Джинни, Гарри и Рон постоянно старались быть рядом, любезно помогая ей с Адели и не ожидая ничего взамен. Адели в свою очередь стала какой-то нервной, агрессивной, плаксивой. Она всё чаще укатывала Гермионе истерики, будто бы нарошно испытывая её терпение. Причина её слёз всегда была одна: Когда придёт Драко?.       Гермиона ничего не объясняя сестре, строго настрого запретила ей приближаться к нему и общаться. Малфой, на её удивление, тоже, казалось не горел особым желанием встречаться с ребёнком, избегая даже смотреть на неё. Он просто вычеркнул их из своей жизни, по крайней мере, так она думала. От этой мысли её терзала обида и боль. Даже не за себя, а за то, что Адели действительно сильно привязалась к нему. Он был для неё какой-то отдельной вселенной, с ним было весело играть, интересно дружить, и всё это в один момент исчезло само по себе. Она рвалась к нему в большом зале, но Малфой видя это, спешно уходил, стараясь просто испариться с её глаз. Иногда, на совместных занятиях она несколько раз пыталась подойти к нему, но Малфой молча брал её за руку и отводил Гермионе, не говорив при этом ни-че-го, совершенно ни одного слова. Отчего Адели ровным счётом ни капли не понимала, надеясь, что Драко всё ещё любит её и придёт почитать ей сказку. Самое ужасное, что всё это происходило на глазах многих сведетелей, однокурссников и даже преподавателей, отчего по школе быстро поползли какие-то глупые слухи.       Гермиона несколько раз пыталась объяснить Адели, что Драко сильно занят, что у него сейчас нет времени и он не может прийти. Все эти отговорки были глупыми, поскольку Адели всё чувствовала. Она возражала Гермионе, говорила, что видела его с другими старшими девочками, с его друзьями и, что на это у него время есть. Гермионе нечего было ответить на это, она прижимала к себе плачущую сестру, вытирая детские слёзы и стараясь подавить свои собственные. Она не может бегать за ним и просить его прийти к Адели, это было выше её сил, он слишком холодный, слишком чужой.       В один день, произошло то, чего Гермиона боялась. Она оставила Адели играть в комнате, а сама пошла быстренько принять душ. Когда она вышла, то обнаружила, что дверь была открыта, а девочки нигде не было видно. Адели снова убежала искать Малфоя, а Гермиона не успела среагировать.       "Господи, ну почему я не закрыла дверь с помощью палочки?" — корила она себя, поспешно выбегая в коридор. Паника тут же начала охватывать её с ног до головы, она спешно влетела в гостиную Гриффиндора и поднялась в спальню для девочек. — Джинни! — в её глазах был неподдельный страх. Подруга тут же вскочила и бегом подлетела к Гермионе. — Мерлин, на тебе лица нет. Что произошло?! — обеспокойнно спросила она, оглядывая запыхавшуюся подругу. — Адели пропала, — спешно выдонула Гермиона, не обращая внимания на удивлённые взгляды других девочек в комнате. Джинни тут же сорвалась, схватив Гермиону за руку и они вместе выбежали в коридор, игнорируя шепотки вокруг. — Куда она могла пойти? — тут же спросила Джинни, стараясь сохранять спокойствие. — Думаю, направилась искать Малфоя. — не хотя призналась Гермиона. Джинни тяжело вздохнула, перебирая варианты в голове. — Слушай, давай разделимся. Я пойду в сторону подземелий и гостиной Слизерина, а ты обыщи восточную часть замка, гостиную старост, выручай комнату. — Нет, давай мыслить логически. — Гермиона закусила губу. — Она не могла проникнуть в гостиную Слизерина, я думаю. Она не знает пароля. Возможно что она пошла в подеземелья, но там она долго не пробудет. В гостиные других факультетов её тоже не будет. Остаётся гостиная старост и Астрономическая башня. — скрывая дрожь в голосе сказала Гермиона. Они тут же направились туда, Гермиона назвала пароль. Адели знала его, ведь они много раз заходили сюда вместе. В гостиной не было никого, кроме Ханны Абот, тихонько сидящей за столиком с книжкой. — Ханна! — воскликнула Гермиона, подойдя к ней ближе. — У меня сестра пропала, скажи, ты её не видела? Она не приходила сюда? — Я сама тут от силы минут пять, так что извини. Вам нужна помощь? — вежливо поинтересовалась Ханна, закрывая книгу. — Нет, спасибо, мы справимся сами. — тихо ответила Гермиона отворачиваясь и растерянно смотря на Джинни. — Сходи к нему. Она же знает где его комната, может быть она пошла к нему? — спросила Джинни, смотря на Гермиону с беспокойстов.       Гермиона слабо кивнула и направилась в комнату к Драко. Сердце её колотилось от волнения, больше всего на свете она боялась начать разговор с ним, зная, что он может быть не один. А вдруг Адели и вправду у него? Это был её единственный шанс попытаться ещё раз, ради сестры, восстановить с ним контакт. Ноги её подкосились, когда она медленно занесла руку над его дверью. Снаружи было тихо, возможно Малфой накладывал заглушающие чары. Сердце её бешенно колотилось, а в глазах стояли слёзы. Она действительно нервничала, боясь увидеть его холодные пустые глаза. Гермиона неуверенно постучала, переминаясь с ноги на ноги. Дыхание её участилось, пульс стал выше, а ладони тут же вспотели от волнения. Дверь открылась не сразу.             Перед ней появился Малфой, полуобнажённый, с наспех накинутыми на себя пижамными штанами. Он явно был не трезв, Гермиона тут же почувствовала резкий запах алкоголя. Малфой, увидев дувушку, сначала опешил. Ему показалось, что его пьяное сознание решило поиздеваться над ним, и она просто ему померещилась. Встряхнув головой, он попытался протрезветь, но видимо безуспешно. — Малфой... — тихо произнесла Гермиона, стараясь не смотреть на его тело, которое две с половиной недели назад так страстно прижималось к её собственному. Малфой посмотрел на неё подняв одну бровь. Взгляд его тут же стал чёрствым и холодным, отчего по телу Гермионы пробежали мурашки. — Драко, кто это? — послышался противный незнакомый голос. — Никто. — ответил он, выходя в коридор и закрывая за собой дверь. — Что тебе от меня нужно? — сквозь зубы прорычал он, отчего внутри у Гермионы всё словно упало. Слова резали, как нож, его голос был ледяным. Слёзы покатились по её щекам, она уже пожалела, что вообще пришла. Ей было невыносимо больно, чувствовать его отчуждение и звенящий холод в каждом брошенном ей слове. Невыносимо больно от того, что в его комнате была другая. И он был с ней. А она мучаясь от собственной ревности медленно умирала от колючего разъедающего изнутри страдания. Она закрыла глаза, сжав трясущиеся руки в кулаки. — Адели пропала. — едва слышно произнесла она, так и не решившись поднять свой взгляд и посмотреть в его каменное лицо. Она развернулась и стремительно понеслась прочь, не желая видеть его больше и оставаться здесь. Как же глупо было полагать, что эта встреча что-то может изменить. — Гермиона, постой! — Джинни тут же полетела за ней, заметив что её подруга стремительно уносится прочь по коридору, покидая гостиную. Она ещё не знала, что между ними случилось, но подозревала, что что-то в корне изменилось. Догнав её на лестничном пролёте, Джинни резко схватила её за руку. — Стой! Что произошло? — смотря в её заплаканные глаза спросила она. Гермиона помотала головой. — Нет, не спрашивай меня об этом. Я не могу тебе всё рассказать. — захлёбываясь в слезах ответила Грейнджер. Джинни устало вздохнула, бросив взгляд на дверь в гостиной. — Вот что, идём-ка со мной. — она потащила её в сторону Астрономической башни, аргументировав это так: — Не знаю, что между тобой и Малфоем происходит, но плакать из-за него я тебе не дам. — строго сказала она, всё ещё тянув потрясённую Гермиону за собой. — Идём наверх, посмотрим там, а заодно и расскажешь что считаешь нужным. Гермиона тихи всхлипнула, и они вместе отправились искать Адели там.

***

      Малфой был зол. Зол на Гермиону за то, что посмела прийти к нему сейчас, потревожить его ночные игры. За то что снова появилась так внезапно, когда он так отчаянно пытался забыть её. И за то, что не досмотрела за сестрой. В последнее время он старался отдалиться, но каждый раз видя слёзы девочки, в его сердце что-то болезненно ёкало. — Что-то случилось, Драко? — Спросила обнажённая девушка, прикрываясь простынёй. Он даже не взглянул на неё. — Уходи, у меня появились дела. — раздражённо выпалил он, резко вставая с кровати, и достовая из шкафа свою повседневную одежду. Девушка робко кивнула, явно разочарованая тем, что всё его внимание переключилось на какую-то возникшую проблему. Она быстро оделась, и покинула его комнату, надеясь, что Малфой ещё вернётся к ней. Малфой быстро накинул на себя рубашку и брюки, закрыл комнату и пулей вылетел из гостиной. Он шёл по коридору, чувствуя невероятное раздражение, но сидеть в своей комнате и делать вид, что всё в порядке он просто не мог. Он заглядывал в каждый кабинет, в каждый закоулок, и звал Адели. Но его голос только эхом разносился по коридорам, а малышки нигде не было. Вот же идиотка, как она могла не досмотреть за ней? — раздражённо думал он, вспоминая её испуганные полные слёз глаза, когда она увидела его. Малфой не имел ни малейшего понятия, куда могла пойти Адели. Ноги сами несли его к Снейпу, в подземелья и он не ошибся. Снейп сидел в своём кабинете и был сильно чем-то занят. Увидев крестника он посмотрел на него с удивлением. Адели, слава Мерлину, нашлась. Она тоже сидела рядом со Снейпом, угрюмо болтая ногами. — Мистер Малфой, что вас привело сюда? — поднимая бровь спросил Снейп. Малфой выдохнул с облегчением, когда увидел, что с Адели всё было в порядке и она сидела со Снейпом, как ни в чём не бывало. — Ко мне приходила Грейнджер и заявила, что Адели пропала. Но она у вас. Вы в курсе, что она её ищет? — скрывая раздражение и даже не посмотрев в сторону девочки спросил Малфой. Снейп поднялся со своего места и подошёл к ребёнку. — Ты же сказала мне, что Гермиона сама прислала тебя сюда. — стараясь говорить мягче, обратился он к ней. Глаза девочки забегали в поисках оправдания. — Ты сказала неправду? — ещё раз спросил он, внимательно изучая её мимику. Малфой подошёл к ним, и посмотрел на Адели строгим взглядом. — Зачем ты врала, Адели? — скрывая раздражение прошипел он. Адели потёрла ручками глаза, стараясь не заплакать, её губки задрожали. — Я просто искала тебя... — всхлипывая призналась она. — Но не нашла и пришла сюда. — по её щекам потекли слёзы, она виновато посмотрела сначала на Драко, а потом на Снейпа. На лице профессора было полное изумление. Малфой тихо выругался отворачиваясь. Адели нашлась, теперь осталось найти Грейнджер и сказать ей всё, что он об этом думает. — Мистер Малфой, я сам отведу её сестре. — поспешно добавил Снейп, словно прочитав его мысли. — Адели, мне очень жаль, что ты меня обманула. — укоризненно покачав головой сказал он. — Идём. — он протянул ей руку, но девочка только сильнее заплакала. — Она меня наругааааееет, — жалобно протянула она, вытирая слёзы кулаком.       Снейп пожал плечами на это, не собираясь потакать её капризам и пытаться её успокоить. Драко смотрел на это всё и не знал что ему делать. Он чувствовал себя полным идиотом. Он злился и на себя, за то что позволил Адели так сильно привязаься к нему, и на Гермиону, за то, что оттолкнула его тогда и теперь её сестра мучалась, и на Снейпа, за то что поверил этой маленькой манипуляторше. Малфой вздохнул и сказал. — Дайте её мне. Если вы отведёте ей сами, она будет убегать регулярно. Это всё из-за меня. — тише добавил он. Снейп посмотрел на него многозначительно, пытаясь понять, что он имел ввиду а потом кивнул и ответил. — Вот что, Драко. Я не знаю, что произошло между тобой и мисс Грейнджер. Но одно я вижу точно, вы оба нещадно ломаете детскую психику. — с укором сказал он, посмотрев на плачущую Адели. — И если вы не договоритесь, опеку над сестрой у неё могут забрать. Потому что она не справляется со своими обязаностями. — жёстко добавил он.       Малфой схватил Адели за руку, и ничего не ответив на это молча повёл за собой. Адели рыдала так громко, что у него заболела голова. Выйдя за дверь, он сел на корточки, приближаясь к её лицу и строго, но важно произнёс. — Адели, обещай мне, что ты никогда больше не будешь убегать. Иначе тебя могут забрать, навсегда. — Адели кивала, не до конца понимая, что это значит, всё ещё всхлипывая. — Почему ты больше не приходишь играть со мной? — жалостливо спросила она. Малфой устало потёр лоб, не зная что ей ответить. Сказать ребёнку правду он, понятное дело, не мог. — Если ты пообещаешь мне, что больше не будешь убегать, то я буду приходить к тебе иногда. — вздохнув, сказал Драко.       Адели не смело кивнула, и крепко обвила его шею. Он поднял её на руки и пошёл в сторону комнаты Гермионы. Он не имел ни малейшего понятия, где её искать, а лазить по всей школе у него не было ни сил, ни желания.

***

— Мерлин, сколько времени уже прошло? Её нигде нет, — отчаянно борясь с тревогой восклинкнула Гермиона, поосмотрев на Джинни. — Слушай, может она уже вернулась в комнату сама? Вдруг она просто захотела прогуляться, у детей такое бывает. Поёдем посмотрим. — предложила девушка. Гермиона согласно закивала. Они действительно обыскали каждый закоулок замка, оставалось надеяться, что Адели сама вернулась в комнату.       Когда дверь со скрипом приоткрылась, Гермиона заметила сидящего на кровати Малфоя, а на коленях у него и свою сестру. Джинни тоже была удивлена не менее, чем и её подруга. Они вместе вошли в комнату, Малфой только просил на них обеих короткий взгляд и продолжил читать Адели книжку, активно обсуждая картинки. — Адели. — позвала Гермиона, не веря своим глазам. Сразу целая смесь эмоций накрыла её с головой: облегчение, злость на Адели, радость от того, что она нашлась, и обида на Малфоя за то, что опять находился здесь, после того, как сегодня снова смотрел на неё так холодно, так жестоко. Девочка соскочила с рук Малфоя, и неуверенно подошла к сестре. — Не ругай меня пожалуйста, Гермионочка, я больше не буду убегать. — жалобно протянула она, пряча руки за спиной. — Боже, мы тебя по всей школе искали! — тут же воскликнула Джинни, подходя к ней ближе. — Где же ты была всё это время? — с неподдельным интересом спросила она, мельком глядя на Малфоя, и не понимая, каким образом он тут вообще очутился. Адели по очереди посмотрела на Гермиону и на Джинни, уже не зная кому из них говорить. — Я искала Драко...— робко призналась она, оборачиваясь на Малфоя, словно ища его защиты и поддержки. — А потом пришла к профессору Снейпу. Девушки обменялись между собой взглядами, полными удивления. Гермиона села на коленки, и прижала сестру к себе. По щекам потекли слёзы. — Адели, пожалуйста никогда больше так не делай, я так переживала за тебя, так боялась. — Она вдруг заметила, что Малфой смотрит на всё это с искренним интересом. В его глазах не было того холода и презрения, которым он одаривал её в последнее время. Он просто смотрел, пустым уставшим взглядом. Гермиона отвела от него взгляд и снова посмотрела в заплаканное личико Адели. — Давай сделаем так. Иди пока с Джинни, нам с Драко... — она слегка запнулась называя его имя и подмечая, как брови его взлетели вверх. — Мы поговорим, а потом я заберу тебя из гостинной Гриффиндора, хорошо? Девочка кивнула, вытирая слёзы. — А Драко может почитать мне сказку на ночь? — хитро прищуриваясь спросила она. На губах её заиграла детская наивная улыбка, выражающая надежду. Гермиона посмотрела на юношу. В её взгляде была немая просьба, озвучить которую она никак не решалась.       Он лишь кивнул на это, понимая, что отказать ей не может, он пообещал ей, что будет приходить иногда. Хотя знал, что каждый его визит для него же будет болезненным. Но ради неё он готов был даже на это. В его душе поселился тихий отголосок надежды на то, что Гермиона всё же разрешит ему приходить и видеться с её сестрой, даже если между ними всё будет кончено.       Джинни взяла Адели за руку, кивнув на последок Гермионе, и вышла из комнаты, направляясь в общую гостиную. С одной стороны, она искренне сочувствовала подруге, ведь ей снова придётся идти против своих собственных принципов ради сестры, а с другой, она понимала, что Адели слишком сильно привязалась к нему.       Как только дверь за ними закрылась, Гермиона уселась на диванчик, не сводя своего взгляда с Драко. Его лицо мгновенно изменилось, снова стало холодным, отчуждённым. Он встал с кровати, отложил книжку на стол, подошёл к ней и молча уселся рядом. Он заговорил первый, не дав ей даже сформулировать свои мысли: — Я нашёл её у Снейпа, и он сказал мне, что если ты не в состоянии за ней следить, то тебя могут лишить опеки на неё. И больше ты никогда её не увидишь. — его голос был ровным, жёстким, в нём не было ни капли жалости к ней. В душе его терзала огромная обида на неё за то, что она так легко смогла отдалиться от него, лишая его возможности изменить что-либо. — Хочешь ты этого, или нет, мне наплевать. — желчно продолжил он, цедя сквозь зубы каждое слово. — Но теперь я буду приходить сюда только ради неё, ради того, чтобы ей не было плохо. Хватит ломать ей психику своими идиотскими предрассудками. — гневно прорычал он. — Тебя мне не жаль, ты сделала свой выбор. Но не смей калечить её, поняла? — он приблизил к ней своё лицо, Гермионе показалось, что он готов убить её. Сам его тон был просто невыносимым.       Она гневно свернула глазами и выпалила: — Она МОЯ сестра, Малфой! Ты не смеешь диктовать мне свои условия. Не после всего того, что... — он не дал договорить ей, и резко схватил её за подбродок. — Мне плевать. На тебя. А на неё — нет. — яростным шёпотом сказал он. С этими словами он резко встал, и вышел прочь из её комнаты. Мысли крутились в голове беспорядочным хаосом. Да, он был груб, но не чувствовал ни капли сожаления. Да, он делал ей больно, но она сама виновата во всём этом. Она сломала его, обесценила и просто выбросила из своей жизни. Но выбросить его из жизни Адели у неё не выйдет, потому что ОН уже решил это, и нравится ей это всё, или нет, но ей придётся терпеть его присутствие, а иначе он сам позаботиться о том, чтобы забрать Адели. Эта девочка была единственным светом в его жизни, единственной радостью. И он не позволит Грейнджер забрать у него то, что он уже считал своим.       Когда Малфой вышел из комнаты, дверь закрылась с глухим стуком, и вся ярость, которую Гермиона сдерживала последние минуты, обрушилась на неё. Она осталась одна в комнате, и её защитные стены, которые она так тщательно строила, рухнули. Внутри всё кипело. Она прижала ладони к лицу, пытаясь подавить рвущиеся из горла рыдания, но эмоции захлестнули её с такой силой, что она не могла больше сдерживаться.       Тяжесть его слов давила, словно камень на груди. Он был груб, но прав. Её собственная жизнь вдруг стала неуправляемой, и больше всего в этой ситуации её мучило именно то, что в какой-то момент она дала ему место в своём сердце. Он был холоден, как никогда, а она осталась одна наедине с этим ощущением. Вся её сила, вся уверенность, которые когда-то помогали справляться с трудностями, теперь испарились.       Слёзы текли по щекам, горячие и обжигающие, смешиваясь с её дыханием, которое сбилось от внезапного приступа боли. Она не могла поверить, что всё зашло так далеко. Что тот, кого она когда-то ненавидела, тот, кто в какой-то момент стал её близок, теперь причиняет ей невыносимую боль. Малфой, своим холодом и жестокостью, словно вырвал часть её души. Его слова эхом отдавались в голове, каждое произнесённое с презрением слово, каждое жестокое замечание били по её сердцу.       Гермиона уткнулась лицом в колени, обхватив себя руками, как будто пытаясь удержаться на плаву в этом бурном потоке эмоций. Она не знала, как бороться с этим чувством — болью, разочарованием, горечью. В её душе смешивались обида и злость, но глубже всего было ещё одно чувство — глубокое, непереносимое сожаление. Она не могла выбросить из головы то, как он держал Адели, читал ей книжку, как она прижималась к нему. Он был с ней мягким, заботливым, и это разрывало её на части. Он был не просто частью её жизни, он стал важным для Адели, и теперь она должна была смотреть, как её младшая сестра тянется к нему, к человеку, который так легко выбросил её из своей жизни.       Слёзы текли бесконечно. Она злилась на него за всё, что он сделал. Но больше всего она злилась на себя. Она не могла простить себе, что позволила ему подойти так близко, что доверилась, позволила своим чувствам вырваться наружу. Она чувствовала, как её сердце рвалось от противоречий. Слишком много боли за раз, слишком много всего навалилось, и ей казалось, что это никогда не закончится.       Она снова вспомнила его слова. Больше всего хотелось выбросить их из головы, отделаться от навязчивых мыслей о нём. Она устало потёрла виски, пытаясь отделаться от пульсирующей головной боли. Его жёсткий, холодный тон, с каким он сказал, что ей плевать на неё, но не на Адели. Это было несправедливо. Он говорил так, как будто её чувства ничего не значат. Как будто он был единственным, кто заботился о её сестре, а она сама была лишней. В глубине души она знала, что он прав. Адели привязалась к нему, и это было её виной — она пустила его в их жизнь. Но осознание этого только усиливало её страдания.       Гермиона крепче обхватила себя руками, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Она потеряла контроль над ситуацией, потеряла контроль над собственной жизнью. Всё, что она пыталась построить, рухнуло. Её гордость и решимость разбились о непреодолимую стену боли и обиды. Она ненавидела его за то, что он разрушил её мир, но одновременно не могла выбросить из головы тот момент, когда он был рядом, когда был её.       Гермиона сидела, погружённая в своё горе, понимая, что этот разрыв между ними уже не заживёт. Его холодные слова, его жестокость, его равнодушие — всё это было слишком. Её сердце было разбито на мелкие колющиеся осколки, собрать которые она просто не могла.       Кое-как собрав волю в кулак , она медленно поднялась и посмотрела в зеркало на своё лицо. Вид у неё был потерянный, цвет кожи бледный, глаза опухшие от слёз и красные, как у Воландеморта. Вздохнув, она вышла из своей комнаты. В коридоре было прохладно, веяло сыростью. Она втягивала носом этот застоявшийся воздух, подавляя в себе ощущение беспокойства. Сейчас необходимо было думать об Адели, а все её мысли снова были сосредоточены на Драко грёбанном Малфое.