Параллельный мир: Последний осколок. Часть 1

POV Ежевика

Темно. Душно. Гадко. Я понятия не имел, где нахожусь, какую роль играю в невидимой игре, сколько у меня было попыток прийти в себя. В голову приходили жуткие мысли о том, что мои сны утеряли краски, решив преподать урок; я часто пересекал опасную черту — мост — и получал то, чего хотел, а это — осознанные сны. Лишь в потемках мелькали воспоминания прошедших дней: озеро, мертвецы, ночь, привал, неизвестность, сон, шепот, голоса, рев… С моих губ сорвался громкий стон, когда кожу на шее до боли прокусили. Снова Тьма разыгралась, снова приняла участие в игре, которую же сама и создала. Мучения тут же прекратились, и она виновато зализала открытую рану, с осторожностью прильнув пальцами к моему разгоряченному телу. Ее голос эхом отдавался в моей голове: звенел, заливался смехом, а потом снова смолкал. Она дразнила меня поцелуями, то страстными, то робкими, порой и агрессивными. Я удивлялся ее непостоянству, и меня это только увлекало в игру, будоража воображение. Тьма, посмеиваясь, накрыла мои губы своими, решив повторить наше сближение. Я поддался искушению, не в силах терпеть ее «сюрпризы». Мягкие, соленые — они любого могли ввести в экстаз. Мой разум постепенно освобождался, позволяя чувствам властвовать над ситуацией. Приятно… Она решила углубить поцелуй, прикусив нижнюю губу до крови. Я дернулся. Зазвенели цепи, напомнив о моем ограничении. Слишком быстро. В легких заканчивался воздух, и я поспешно вырвался из колдовских чар. Смех. Мои выходки только веселили ее.       — Я думаю, пора снимать мешок с нашей душки, — пророкотал голос Тьмы, и я засомневался. Руки заскользили по моему телу снова, а потом черная материя перед моими глазами исчезла. Я часто заморгал, пытаясь справиться с настойчивой пеленой. Бледно-красный силуэт передо мной облизывал когтистые пальцы, испачканные в крови, рассеивая все мои выдуманные образы в голове. Затем картинка прояснилась, и я потерял дар речи: передо мной стоял белокурый юноша, в разорванной красной футболке и небрежно накинутой на плечи кожаной куртке. Его искрящиеся светло-серые глаза странствовали по моему лицу, останавливаясь на губах и подбородке. Я зазвенел цепями. Незнакомец ехидно заулыбался и, прикусив длинный ноготь на указательном пальце, слащаво протянул:       — Ему понравилось, девочки. Рядом раздались восторженные голоса и звонкий смех; девушки с окровавленными ртами смотрели на нас и ждали продолжения. Мне стало не по себе: в животе все скрутило, а в горле застрял неприятный ком. А ведь минуту назад я думал, что это… мерзость! Сжав губы, я сплюнул. Волна негодования прошлась среди присутствующих в приглушенном свете просторного зала. Юноша нахмурился, приблизился ко мне и затянул цепи крепче. Я стиснул зубы, стараясь не показывать той боли, которая пульсировала в моих затекших руках.       — Пока ты был слеп представлял себе одну из этих красавиц? Какой ты наивный. Они принимали участие, но не так часто, как я. Хотел одурачить тебя и проверить свою безумную теорию. Как-никак, я первый добрался до тебя в том лесу.       — Что вы сделали с остальными участниками путешествия? — напрямую спросил я, желая услышать ответ. Незнакомец опешил, явно не ожидая от меня такого вопроса. Его спутницы зашептались, и одна из них с негодованием в голосе выпалила:       — Ты же говорил, что все уладил. На кой-черт пузырек забвения перестал выполнять свои действия? Или тебе так и не удалось его достать?       — Удалось! Только вот, почему он помнит — мне совсем неясно. — Юноша отпустил меня и приблизился к темному окну, в котором отражался только я один. Смешки над головой заставили меня посмотреть на бледнокожие пары. Девушки в призрачных тканевых платьях танцевали на длинных насестах, а юноши наблюдали за ними и, порой на весу обращались в летучих мышей, словно в клетке. — Возможно, этому есть простое объяснение… Раздался глухой удар. Зал вздрогнул и обратил внимание на испуганную не на шутку гостью. Девушка с короткими волосами оглядела присутствующих и, отыскав белокурого юношу, горячо заговорила:       — Клавдий, ваша матушка только что прибыла в замок. Я видела, как она выходит из кареты в сопровождении своих слуг. Вам нужно поспешить!       — Твою ж! Все комнаты черт знает в чем, к тому же мы только вчера сорвали куш из одиннадцати уставших путников, а матушкина пусто́та* предпочла выбрать именно этот день для своего приезда! — жаловался он, жестикулируя руками. — Сколько у меня времени?       — С вашими жалобами меньше минуты, — иронично ответила собеседница. Схватившись за голову, юноша по имени Клавдий в мгновения ока оказался рядом со мной с мешком в руках, и освободив меня от цепей, зашептал:       — Я снова надену его тебе на голову, только прошу тебя: следуй указаниям моих слуг. Не хочу, чтобы матушка застала меня за этим делом. Она в ярости, когда с ней кто-то не делится добычей. Не успел я ответить, как меня снова погрузили в темноту…

Конец POV Ежевика

Распахнув глаза, Ежевика рывком принял положение сидя и опрокинул поднос с медикаментами. Зазвенела металлическая доска, звякнули медицинские ножницы, расправились заснеженной дорожкой бинты на каменном полу. Разлетелись в разные стороны брызги от воды, и юноша мертвой хваткой вцепился в горло испуганной служанки. Из приоткрытых губ девушки вырвался сдавленный стон, быстро перешедший в свист. Она попыталась вырваться из плена, как вдруг, ее грубо опрокинули на кровать и поднесли к глазам острый подручный инструмент. Ежевика крепко сжимал его и не отводил глаз от пойманной пленницы, золотые локоны которой волнами были разбросаны на смятой постели. Юноша осторожно ослабил хватку и позволил служанке глотнуть воздуха, после, медленно протянул:       — Сколько вас здесь?       — Кого именно, сэр? — пролепетала та, громко пискнув при виде недовольного выражения лица собеседника. — Слуг около пятидесяти.       — Я задал конкретный вопрос, повторюсь еще раз: сколько вас здесь?       — Сэр, я не понимаю, о чем вы… — Заметив следы укусов на запястье служанки, Ежевика потряс ее руку и, притянув к себе, потребовал объяснений. Та залилась слезами, нервно проглатывая каждое слово: — Н-не убивайте м-меня! Прошу! Они… издевались надо мной… п-прижимали к стене и в-вонзали свои клыки в шею, руки… царапали кожу когтями… Юноша обратил внимание на открытые участки тела девушки, на которых виднелись ярко-розовые царапины и парные углубления в виде точек. Остальные неприятности скрывались под платьем, которые не было необходимости осматривать. Бледная кожа, темные круги под глазами и худощавость обманули Ежевику, подвергнув незнакомку опасности.       — Прости, — виновато прохрипел он, отстранившись от служанки и, отбросив медицинские ножницы в сторону. Она медленно перевернулась на бок, подтянув колени к себе. — Ты схожа с ними внешне.       — Все потому, что мой организм давно не принимал полезные соединения, которые наполнили бы его жизненной силой; я перестала питаться больше трех суток назад. Наследники госпожи Елизаветы Батори запретили поварам готовить для нас, лишив тем самым хотя бы разового питания в день. Они издевались над нами, игрались, как с неодушевленными вещами. Большинство слуг были найдены обескровленными. Повара оттаскивали их тела на кухню и там, с помощью носилок, отправляли в Яму, — рассказывала служанка, утирая слезы на щеках.       — Погоди, ты имеешь в виду, что это место, в котором я и мои друзья сейчас находятся, принадлежит той самой Кровавой графине-убийце?       — Ох… не называйте ее так, пожалуйста, сэр. Госпожа Батори снисходительна к нам, слугам. Своих наследников она всегда держит под строгим контролем. Недоразумение произошло с нами в тот день, когда она покинула стены своего замка, желая навестить дальних родственников. Сейчас она здесь, в обеденном зале и ждет встречи с вами. Позвольте помочь вам принять ванну, сэр… Девушка села, отбросив волосы назад и оголив плечи. Ежевика оглядел ее и, отвернувшись, сухо спросил, подбирая со стула чистую одежду:       — Раз госпожа к вам так снисходительна, почему ты носишь это вызывающее платье и не можешь просто уйти из этого места?       — Госпожа Батори любит нас, и уважает наш труд. Она очень огорчается, когда кто-то желает покинуть ее замок и не церемонясь, отпускает. Слуги уходили и возвращались обратно, но уже мертвыми. Лазутчики поджидали их в лесу и убивали по приказу госпожи. Одежду нам выдал Клавдий Батори, посчитав ее красивой. — Служанка тихо встала с кровати, легонько коснувшись высокими каблуками каменного пола. Вспомнив о той ночи, проведенной в просторном зале с кучкой вампиров, Ежевика поморщился. Он никак не мог выкинуть из головы обманчивый поцелуй с белокурым юношей, которого сначала посчитал за вымышленную властительницу его забвенного разума.       — Значит, мы точно так же, как и вы заточены не по своей воле в замке вампиров? — задал риторический вопрос юноша.       — Вы — гости для госпожи Батори, но и их она любит так же, как и нас, слуг, — вымолвила служанка, принявшись подбирать с пола разбросанные медикаменты.

***

Белка сжала в руках серебряную вилку и молча уставилась на большую тарелку с завтраком. Жаркое из говядины с картошкой и тушеными овощами манили жарким запахом, заставляя живот громко урчать. Путешествие внесло свои минусы в жизнь: метод кусочничества утолял голод лишь на два-три часа и приносил дискомфорт желудку, медленно нарушая его работу. Девушка чувствовала себя подавленно без полноценного рациона и готова была сорваться с места, опустошить предложенные блюда на столе, осушить бокалы с кристально чистой водой. Но предчувствие подсказывало, что нужно быть осторожнее в гостях у незнакомцев. Белка медленно подняла взор изумрудных глаз на друзей, внимание которых было сосредоточено на еде. Они ели с такой жадностью, что сами не были похожи на себя: брали, не стесняясь все, что попадалось им под руку. Девушка с сомнением поглядывала на прозрачный соусник, который был опустошен в мгновение ока. Лишь бордовые извилины томатного соуса остались на стенках посуды. Она так и не притронулась к нему, хотя очень хотела. Место напротив Белки продолжало пустовать. Как она слышала раннее из уст госпожи этого замка, место было отведено для юноши прекрасного телосложения. Не сложно догадаться, что речь шла о Ежевике. Интересно, как он?       — Мисс Белка, вы так и не отведали жаркое. Вы не предпочитаете данное блюдо? — раздался словно издалека властный голос. Девушка обратила внимание на женщину средних лет, восседавшую на мягком стуле во главе длинного стола. Длинный бархат красного платья расстилался по полу кровавой рекой, черный корсет обтягивал ее, подчеркивая тонкую талию и подтянутую грудь, бледную шею устилали бусы из белых и желтых жемчугов. Она была прекрасна и загадочна, как и это место, в которое путникам удалось попасть за одну ночь.       — Предпочитаю, просто… я беспокоюсь за друга, — призналась Белка, больно прикусив себя за язык. Избранники с пониманием отнеслись к ее словам, все, кроме Серены, которая продолжала кипеть от злости и вспоминать сложившуюся ситуацию на Безмолвном озере. Ведь именно там Белка показала всем, что неравнодушна к Ежевике и по сей день, несмотря на их частые ссоры.       — Не волнуйтесь, он скоро должен… — подавила слабую улыбку Елизавета Батори, неожиданно замолчав на середине предложения. Двери обеденного зала распахнулись и в помещении появился опоздавший избранник. — …А вот и ваш друг! Ежевика оглядел присутствующих и заметно прикусил нижнюю губу, встретившись взглядом с Клавдием. Юноша ехидно улыбался ему и махал правой рукой в знак приветствия. Сглотнув, он прошел вперед и сел на свободное место перед кроткой Белкой, успевшей опустить глаза в остывшую тарелку с завтраком.       — Как ты себя чувствуешь? — Клавдий отпил вино из бокала.       — Намного лучше, чем с тобой в тот вечер, — огрызнулся Ежевика, подобрав с салфетки серебряную вилку. Все в недоумении уставились на собеседников, в то время как Грач во всю смеялся, нафантазировав себе лишнего с долей правды. Елизавета Батори посмотрела на сына немигающим взглядом, опалив его хладнокровием золота. Тот виновато улыбнулся и, почесав затылок, откинулся на спинку стула.       — Клавдий Батори продолжает подвергать семью позору, как прискорбно, — протянул длинноволосый юноша, сидевший чуть поодаль своего брата; он был точной его копией, только выглядел взрослее и рассудительнее.       — Матушка, кажется, мы знаем, из-за чего Клавдий не сможет прожить до следующего века, — тихо посмеялась белокурая девушка, коснувшись пальцами алых губ.       — Анастасия, подумайте о своих манерах за столом! Ваши разговоры с Юрием при гостях не уместны в этот час, — вспыхнула Елизавета Батори, поддавшись к дочери; ее каштановые локоны закрутились над сложенными друг на друга руками.       — Эй, я всего лишь проверил свою теорию! — всплеснул руками Клавдий.       — И как, у тебя получилось? — Юрий игриво поднес бокал к тонким губам, метнув взгляд в сторону Ежевики.       — Довольно! — повысила голос Елизавета Батори, заставив всех вздрогнуть от неожиданности и замолчать. Она поправила на руках перчатки и, натянув улыбку на свое лицо, невольно показала всем скрывавшиеся за маской надменности носогубные морщины. — Прошу простить меня за своих детей. Гостей мы не часто встречаем в нашем замке и, поэтому за столом разговариваем на свободную тему. Сегодняшний день стал исключением. Откуда вы, уставшие путники?       — Старая Англия, — коротко ответил Уголек, отодвинув от себя пустую тарелку. — Мы не станем докучать вам. В скором времени нам предстоит отправиться в путь снова.       — Правда? Так быстро? Боюсь огорчить вас, но всю эту неделю на улице будет бушевать страшная метель. Вы можете погибнуть от холода или потеряться среди бурана. Дорогу не будет видно и в пяти метрах. Поверьте, по пути домой я уже попадала в такую непогоду, — говорила Елизавета Батори, задумчиво растирая на пальцах капли вина.       — Прошу простить за глупый вопрос, но где мы находимся? — опешил Уголек.       — На Землях Кровавого Солнца. Юноша побледнел на глазах. Он часто заморгал и, пошатываясь, покинул свое место, судорожно ища за поясом карту. Путники с шумом ворвались в гостиную следом за Угольком, который не переставал качать головой и прерывисто дышать. Он миновал кресло и раскрыл сложенную на несколько частей бумагу. Избранники окружили его, уткнувшись следом в карту. Говард решил присесть на диван, прекрасно понимая без карты то, что путь их до Места-Где-Тонет-Солнце увеличился в десятки раз больше.       — Не-е-ет… — простонал принц, понурив голову. — Мы далеки от красного пунктира, не говоря уже о синем. Если смотреть по карте реального мира, то мы в Венгрии. Черт, в Венгрии…       — Можем воспользоваться планом «Б», ведь… — начал было Ежевика.       — Никаких «мы» нет, Ежевика! Если бы не выбранное тобою место для привала… — взорвался Уголек.       — …Если бы не твоя спешка, мы бы не были здесь! — закончил за приятеля юноша, повысив голос. — Ты подверг опасности в первую очередь не себя и не Говарда, а девушек. Легенда про Елизавету, а точнее Элизабет Батори тебе должна быть известна.       — Я знаю кто она. Сейчас дамочка как раз таки показала себя не в лучшем свете. Она начнет стареть уже завтра, если не сегодня, — фыркнул принц, спрятав карту.       — Хотите сказать, что Елизавета Батори может ночью так просто взять и вспороть любую из нас? — подняла брови Белка, метнувшись к собеседникам.       — Если ты девственница, то да, — кивнул Уголек. — Елизавете Батори частично приписывали вампирский образ из-за тяги к крови молодых девушек. Как сама считает госпожа, именно обряд погружения в кровавую ванну мог омолодить ее на несколько лет, позволив насладиться юностью на короткий промежуток времени. В стенах этого замка насчитано шестьсот с лишним неупокоенных душ, если не больше. Девушки поникли. Мысль о том, что ночь для любой из них могла стать последней, не давала покоя. Двойник Елизаветы Батори давно был мертв в Реальном мире, но в Параллельном продолжал жить и совершать свои злодеяния, полагаясь на больное воображение. Грач задумчиво потер подбородок, будто бы никак не мог вспомнить, где именно на карте находится Венгрия. А потом неожиданно выпалил, заставив всех обратить на него внимание и встать в ступор:       — Если ваша эта Батори купается в крови девственниц, мы можем легко обломать ее. Ведь это совсем не трудно провести одну ночь с девушкой и спасти ее от смерти…       — …Подарив боль и страдания, спасибо. Грач, ты в своем уме? — вспыхнула Белка, пытаясь справиться с заметным румянцем на щеках.       — А что? Это единственный выход из положения. Хотя-я-я… — Юноша задумался снова. — Есть еще один: мы можем сбежать из замка вампиров.       — Не вариант, — покачал головой Ежевика. — Я разговаривал со служанкой сегодня утром. Она сказала, что в лесу полно лазутчиков, которые поджидают беглецов для того чтобы убить.       — Вот поэтому я предлагаю свои услуги, — поднял указательный палец Грач, гордо выпрямившись.       — Да тебе такому коротышке никто не даст, — прыснул Уголек.       — Раз такой умный, предложи сам!       — Да запросто!       — Нет! — в один голос отрезали девушки, прервав беседу юношей. Приятели часто заморгали, а потом разочарованно отвели взгляд в сторону. Дедал хмыкнул. С дивана медленно встал Говард, поправив на переносице очки. Он отряхнул себя от невидимой пыли и спокойно проговорил, посмотрев на каждого:       — Чтобы ни случилось, любой из вас, юношей, должен проявлять рыцарские качества. Вы не разбойники, не сподвижники Робина Гуда. Защищайте юных леди от опасности думая, в первую очередь, головой. Сопровождающие не спеша покинули комнату, оставив избранников наедине.       — Когда Говард вставал, я уж испугался, что он решил предложить свои услуги, — хихикнул Грач, заставив всех рассмеяться. — Такое у него лицо было серьезное!       — Смех-смехом, но Говард прав, — прервал веселье Ураган. — Мы должны подумать над тем, как именно будем охранять сон наших прелестных леди. Ведь замок огромен, и большинство комнат в нем пустует. Риск пропасть здесь велик.