Параллельный мир: Последний осколок. Часть 1

Ежевика осторожно приоткрыл освещенные настенными канделябрами двери, и оглядев просторное помещение, вошел внутрь. Увешанный картинами зал тонул в кровавых лучах закатного солнца, подобно проявочной комнате. Вампирская династия запечатлелась в медных рамках, представ перед юношей бледнолицей семейкой, о которой в Реальном мире было известно немного. Белокурые, с улыбкой равнодушия и красным блеском ярости в глазах — они не были похожи на тех монстров, которых выдумали писатели и режиссеры в своих творческих работах, наслав на действующих персонажей небывалое уродство или же красоту. Но в одном они были правы: кожа, словно фарфор, была создана для руки художника, который не покладая рук накладывал слой за слоем тени на лице, создавал идеально ровные изгибы, уделяя внимание каждым деталям, не притрагивался к телесным оттенкам, опасаясь испортить портрет. Промелькнуло отражение Ежевики на мраморном полу, а вместе с ним и движение в окне. Юноша быстро обернулся к зимней панораме, замерев на долю секунды. Черные вороны вихрем слетели с карнизов вниз, подняв за собой веер сверкающего снега. Показалось. Следует быть осторожным. Кто знает, где этих вампиров черти носят? Темный силуэт сдвинулся с места, направившись в сторону портрета семьи Батори. В это время длинные пальцы, подобно тонким лапам огромного паука, разместилась на двери, тихонько притворив ее несильным нажимом руки. Острые когти соскользнули с темного дерева. Единственной женщиной, которой было подвластно время, являлась Елизавета Батори. Слово в двадцать лет, она была свежа и невинна. Лишь дети, расположившиеся рядом с ней, давали повод насторожиться над этой наигранной идиллией. Юрий настолько взросло выглядел на портрете вместе с Анастасией, что любой бы другой, не знавший эту семью, признал бы их супружеской парой, нежели кровными братом и сестрой. Поймав на себе ехидный взгляд Клавдия, застывшего на этом портрете навечно, Ежевика поморщился. Первая встреча + одно необдуманное действие = необратимые последствия.       — Я никогда не питал к математике никакой страсти, но приведенное тобой арифметическое действие возбуждает, — шепнул над правым ухом слащавый голос. Юноша обернулся, но никого не увидел; лишь дверь в другом конце зала была закрыта. Пробежавшись по вампирской династии глазами, он медленно начал пятиться назад, пытаясь в застывших глазах отыскать лазутчика, осмелившегося проникнуть в личное пространство. Шаг назад и… капкан захлопнулся. Когтистые руки заскользили по крепкому телу, задевая распахнутый ворот рубашки и, царапая кожу рядом с ключицами. Ежевика крепко схватил неприятеля и, вынырнув из объятий, скрутил ему руки.       — Полегче, воин. Так и кости переломать можно, — застонал Клавдий.       — Еще раз предпримешь ко мне действия сомнительного характера, проверю свою невероятную теорию, в которой твоя голова будет главным звеном! — прорычал Ежевика.       — Не сравнивай нас с совами. Голова не повернется по твоему велению на двести семьдесят градусов. Юноша дернулся и его белокурые волосы проскочили через согнутые пальцы Ежевики. Он исчез. Словно провалился сквозь пол. Блеснули лучи закатного солнца; вечер неторопливо близился к ночи. В голове разгулялись самые страшные мысли, такие громкие, что их смог услышать чуткий Клавдий, притаившийся за колонной невидимой тенью:       — Моя мать беспощадна к слабому полу. Но она никогда не трогает своих жертв первые три дня. «Главное — втереться в доверие», — говорит она. Поверь, ей достаточно узнать о вас все, не теряя время за светской беседой.       — Останови ее, — потребовал Ежевика. — Девушки ни в чем не виноваты. У Елизаветы Батори достаточно служанок…       — Сам ее и попроси остановиться. Мои слова ничего не значат перед ее безграничной властью. Она мать детей Кровавого Солнца, прародительница уникального вида вампиров, которые могут встречать рассветы и провожать закаты.       — В Реальном мире такой вид вампиров называют Ложными Иностранцами, потому что у них невероятно белая кожа. Клавдий выглянул из-за колонны.       — Реальный мир? Я бы хотел… — начал он.       — Ты бы хотел убедить свою матушку не трогать девушек, — закончил за собеседника Ежевика. — Тогда я расскажу тебе историю о другой Вселенной. Юноша смерил его недобрым взглядом, а затем снова скрылся, оставив за собой лишь воспоминания о искрящихся светло-серых глазах.

***

Захрустел под колесами снег, когда черный экипаж медленно остановился перед магазинчиком антиквариата. Фризские жеребцы задвигали длинными ушами, уловив позади посторонние звуки; из расширенных ноздрей вырвались в холодный воздух облачка пара. Юрий Батори открыл дверцу и распахнув ее настежь, по ступенькам спустился на заснеженную дорогу. Повернувшись в своем длинном черном плаще к Анастасии, он галантно протянул ей руку и помог спуститься следом. Короткий шлейф от темно-зеленого платья пополз за девушкой, описав кривую линию на снегу.       — Через полчаса вернемся. Хотим прогуляться до магазина старины Берни, — обратился к кучеру Юрий, поглядев на карманные часы.       — В такой холод? — вскинул брови усатый мужчина, втянув голову в тугое пальто.       — Моей сестре полезен морозный воздух. Если вы замерзаете, можете заскочить в пекарню. Юноша подкинул монету кучеру и не дожидаясь восторженных слов благодарности, повел девушку под руку вдоль по заснеженной улице. Снег громко хрустел под ногами, прилипая к подошве, а сердитый мороз изо всех сил покусывал фарфоровые щеки. Из приоткрытых губ не клубился пар, вводя укутанных в шарфы прохожих в недоумение. Они шли молча, оглядывая затянутое красным заревом небо и оживленную улицу. Совсем непохожие на обычных людей «иностранцы», как их называли местные жители небольшого городка, будто бы всю жизнь прожили в таких погодных условиях. Молчаливы, таинственны, похожие на супружескую пару — вампиры выделялись в обыденном мире смертных людей, предпочитая держаться в стороне ото всех. Увидев впереди знакомые витрины, Юрий подвел к стеклянной двери Анастасию и, потянув на себя золотую ручку, пропустил вперед. Легкой походкой девушка вошла внутрь хорошо освещенного помещения и, заметив за кассовым аппаратом мужчину средних лет в круглых очках, приветливо улыбнулась ему.       — Рад снова видеть вас в своем магазине! — выпалил он, достав из-под стола большую синюю коробку. — Вы вовремя. Заказ совсем недавно привез гонец. Все в целости и сохранности. Юрий встал рядом с сестрой и прислушался к монотонному тиканью часов, что окружали их в небольшом помещении. Продавец развязал бант и отбросил крышку назад. Перед братом и сестрой предстали упакованные в ряд карманные аксессуары с ярко выраженными острыми стрелками. Анастасия потянула на себя цепочку и поднесла к себе серебряные часы, словно изучая взглядом каждый встроенный в этом изделии механизм.       — Ровно одиннадцать? — поинтересовалась она.       — Время? — уточнил мужчина.       — Нет, количество.       — Ах, да. Как вы и просили. Девушка взглянула на брата, намекнув о том, что за заказ положено платить. Юрий лишь прикрыл глаза длинными ресницами и потянулся за толстым мешочком, в котором были спрятаны драгоценные монеты из казны Елизаветы Батори. Рассмотрев на деревянном стенде карту городка, Нотос недовольно фыркнул, осознав, что запутался окончательно в широких лабиринтах улиц. Он стоял неподвижно, решая, как поступить правильнее и недовольно пускал из носа клубы пара, замечая на себе удивленные взгляды прохожих. И правда, при каких обстоятельствах можно будет еще раз встретить по дороге коня, изучающего внимательно карту или делающего вид, что ему интересно. Нотос чувствовал связь с хозяином, но она была слаба, подобно тонкой ниточке, что соединяла на разных концах бусинки. Если бы Уголек был ко мне благосклонен, я бы сейчас не замерзал на морозе! Услышав позади дразнящий свист, конь обернулся и увидел перед собой двух городских стражей порядка в черных фуражках. Один из них протягивал яблоко и подзывал к себе, а другой натягивал веревку. Да чего же забавная ситуация.       — Иди сюда, животинка. Нечего в такую непогоду на улицах разгуливать, — насвистывал тонкий мужчина, подкрадываясь ближе.       — Ты посмотри, оседланный, — заметил его друг. — Может хозяин отошел на минутку и оставил его здесь?       — Не бери в голову. Любой всадник без твоих замечаний знает, что коня надо привязывать. Отвлекшись, Нотос и не заметил, как в его сторону бросили веревку, а затем потянули на себя поводья. Он встал на дыбы и, разогнав стражей порядка, кинулся бежать по дороге куда глаза глядят. Мужчины тут же вскочили на ноги и бросились за ним, размахивая дубинками в разные стороны. Поводья волочились по снегу и путались в ногах, но конь продолжал совершать побег, оглядывая местность вокруг себя: магазин с часами, пекарня, ателье, черный экипаж, мост… Мост! Именно здесь связь с хозяином была незримо крепка. Обрадовавшись Нотос, помчался по нему в сторону леса, оставив позади себя запыхавшихся стражей порядка.

***

Безлунная ночь настигла королевства Елизаветы Батори, погрузив его во мрак. За окном бушевала метель, постукивая сильным потоком в закрытое окно скромной спальни. Серена укуталась с головой в одеяло, желая согреться, но попытки были тщетны. Сколько прошло времени с того самого момента, как она впервые легла в эту безумно холодную и жесткую кровать? Полчаса или час? А может быть больше? Так или иначе, девушка за все это время пыталась уснуть всеми возможными способами: посчитать в уме до ста, не думать, позволить самым простым мыслям метаться в голове, найти более удобное положение для сна. И как людям удается спокойно спать на новом месте? Вспомнив о Ежевике, Серена представила, как засыпает рядом с ним и согревается. В душе от таких мыслей потеплело. И что мешает его проведать сейчас? Байки о Кровавой графине и установленные правила; юноши беспокоились за девушек и ради их же удобства отклонили безумное предложение Грача. Но я была бы не против побыть на некоторое время безумной… Встав с кровати, девушка коснулась пальцами ног ледяного пола и на цыпочках босиком пересекла комнату. Осторожно повернув ручку, она вышла в коридор, и отскочила назад, увидев перед собой единственно освещенное горящими свечами лицо Елизаветы Батори. Она стояла перед ее дверью в одной длинной сорочке, и налитыми темным золотом глазами оглядывала ее с ног до головы. Медленно освободив ступни от удобных балеток, графиня ступила на каменистый пол и дрожащим голос произнесла:       — Пол такой холодный… Неужели ты не чувствуешь?       — Н-нет, я бы хотела отлучиться в уборную, — отрезала Серена, прошмыгнув через собеседницу. Девушка дошла до двери Ежевики и остановилась, вглядываясь в блуждающий желтый свет в темном коридоре. Какое-то время он не двигался, а затем медленно начал отдаляться, пока и вовсе не потух. Оказавшись в другой комнате, Серена быстро заперла ее и, подлетев к юноше, пожалела о своих действиях. Не успела она и пискнуть, как ее тут же повалили на кровать и больно скрутили руки за спиной.       — Ежевика, больно! — застонала девушка.       — Серена? Какого черта ты тут делаешь? — разозлился Ежевика, отпустив ее.       — Я не могла заснуть и решила навестить тебя. Но когда я открыла дверь, то увидела перед собой Елизавету Батори. Ты бы видел ее: она вся в морщинах, а глаза такие озлобленные!       — Графиня стояла перед твоей комнатой посреди ночи?       — Да! Она недавно куда-то ушла. Наверное, к себе. Серена сидела на кровати в полной темноте, полагаясь только на слух. Она не хотела пугать Ежевику, но желала заранее предупредить его о замеченных странностях. И теперь он молчал. Слишком долго. Слишком мучительно.       — Ежевика, не молчи… — взмолилась девушка, неожиданно попав в крепкие объятия. Тепло. Приятно. Трепетно. Он обнимал ее до тех пор, пока их губы не слились в поцелуе на ощупь. Сначала неуверенно, смазано — подобно первому поцелую, а затем страстно — словно воздух раскалился до предела, и они нуждались в глотке свежего воздуха. Чувствуя его крепкие руки на своей талии, она сняла с себя сорочку и прильнула к нему, прижавшись всем телом. Голова кружилась от нахлынувших чувств, в груди переполняло теплом. Ей впервые захотелось ощутить под ногами каменные плиты мрачного замка…