Калейдоскоп: Глубже и острее

Кобальт застонал, не выдержав, задвигал его головой сам. -Черт... - сквозь зубы прошипел он, - Мммм... Молодец, старшенький. Сейчас я... тебя... награжу... Он втолкнулся в него так глубоко, как мог, и с громким стоном излился внутрь, прижимая голову Степана к себе, чтоб тот не отвернулся. Тяжело выдохнув, осел назад. Степа еле успел дернутся в сторону, и его стошнило на пол. Лайм вздохнул. -Не выдержал? -Для первого раза норм, - отозвался Кобальт довольно, застегивая ширинку, - Умничка. Он погладил Степана по голове. Тот плюнул в него, содрогаясь от приступов тошноты. Его выворачивало. -Слышь, - Кобальт строго посмотрел на него, - Еще раз ты так сделаешь, можешь быть уверен - ты будешь ходить с самой зажаристой попой из возможных. Ты должен проглотить это. Понял? Ну, не последний раз ты сегодня это делаешь, еще исправишься. Лайм мягко опустил его на стол обратно. Степан, зажмурясь от боли, беззвучно рыдая от унижения, скорчился в оковах. -Устроим небольшой перерыв, ребят, во всяком случае старшему, а то он совсем с ума сойдет. Как вы? -Да, наверное, надо. Мэм, вы не против? Саламея немного разочарованно ответила: -Ладно. Полчасика. -Обезболивающее? -Не стоит. -Тогда, может, дадим им немного расслабиться другим способом? Махагон оценивающе посмотрел сначала на Данила, затем на Степана. -Они истерзаны и унижены, - тихо сказал он, - Им совсем плохо. -Ну, ты можешь сделать для них что-нибудь? -Думаю, да. Лайм, поможешь? Тот кивнул. -Махагон займется мелким, я – тем смуглым постарше. А Кобальт пусть отдохнет. Кобальт лениво пожал плечами и отошел. -Как хотите. Лайм осторожно потрепал полубесчувственного Степана по голове. -Эй, дружище. Очнись. Тот перевел мутный взгляд на него. -Убей меня, - с трудом прошептал Степан, - Не мучьте больше... прошу. -Нет. - Лайм чуть виновато улыбнулся, - Я этого не сделаю. Мы уговорили хозяйку на небольшой перерыв. Держись. -Не могу, - отвернулся Степа. По щекам катились слезы, - Я больше не могу этого выносить. Пожалуйста… -Давай-ка я выну этот паяльник из тебя, - предложил Лайм. Степан с прорезавшимся во взгляде подозрением посмотрел на него. Лайм увидел, что он очень боится. -Успокойся. Я не включу. Я выну, - почти по слогам произнес зеленоволосый, понимая, что что бы он ни сказал, Степан сейчас слышит лишь слово «паяльник». -Х...хорошо, - неожиданно осознанно выдохнул пленник, впрочем, все равно с испугом наблюдая за ним. Зеленоволосый отошел к ногам, положил руку на рукоять. -Сейчас будет немного больно, - неловко предупредил он, - Я постараюсь сделать это побыстрее. -Просто... вынь его... без разницы... как... - прошептал Степан, глядя в потолок. -Раздвинь ноги. Так будет менее больно. Тот помедлил, затем подчинился. Закрыл глаза. -Попробуй мне помочь. Вытолкни его, - Лайм закатал рукава, чуть потянул за ручку паяльника. Тот нехотя поддался, и Лайм с содроганием подумал, что он, возможно, прижарился к коже. Степан напрягся, пытаясь сжаться и вытолкнуть железку, но едва он попытался это сделать, как все внутри свело ужасной стальной хваткой, скрутило и сжало. Он тихо взвыл. -Расслабься, если тебе больно, - посоветовал Лайм, медленно, сантиметр за сантиметром вытягивая еще теплое железо. - Прости. Тебе, наверно, жутко больно. Со мной такого не проделывали, не могу представить, каково сейчас тебе... Степа прохрипел: -Всмысле? Она пробует все эти штуки на вас?... Ауууу.... -Большую часть - да. Иначе откуда бы я знал про молоко и перец? - Лайм невесело усмехнулся. Потянул сильнее. С этого места паяльник чуть расширялся, и выходить не хотел. -Молоко... а... понял...Лайм... там много еще?... -Да. Лежи спокойно, - с тихим "чпок" паяльник все же поддался и начал вытягиваться побыстрее. Степан вскрикнул. - В меня вставляли бутылки. Тоже, скажу тебе, невесело. -Бутылки? -Да. От пива, - Лайм выразительно сморщился. - Один из любимых трюков Саламеи, открываешь бутылку, выпиваешь половину, остальную оставляешь и позволяешь запихать в тебя. Кто-то двигает бутылку, алкоголь при толчках попадает внутрь, жжется, с%ка, но ты умудряешься пьянеть, потому что впитывается... Степан вздохнул. -Бедняга. Этим двоим тоже так достается? -Не совсем. Ты ведь понимаешь, что в однополом сексе есть верхние и нижние? Степа кивнул, закусив губу от приступа боли. -Я нижний. Очень редко бываю в другой роли. Очень. Поэтому подобные эксперименты почти всегда проводят на мне, - Лайм поднапрягся, обеими руками схватил паяльник. - Сейчас, дружище, он почти выскользнул... Кобальт, он всегда сверху. А Махагон по-разному. -Ох, Лайм, мммммм, - Степан, задыхаясь, выгнулся на столе. - Больно... Черт... Мне так... мне так стыдно... это ужаснее всего... - он зажмурился, пытаясь прекратить плакать. - Я лежу голый на столе, с раздвинутыми ногами, избитый, вы&банный раскаленным паяльником, да еще и этим синеволосым в рот... это... это отвратительно... -Понимаю. - Лайм вытягивал последние сантиметры. - Сейчас... еще немного, потерпи. -Терплю... Лайм... -Да? -Я жалок, да? - тихо простонал Стёпа. Лайм с хлопком вынул паяльник, выдохнул. Степан застонал от облегчения. Зеленоволосый сел на край стола рядом и серьезно посмотрел на него. -Друг, любой будет кричать и плакать, если у него в заднице раскаленная железка. Степан отвернулся, его щеки гуще покрыла краска. Лайм продолжил: -Зато не каждый сможет сказать "Прекратите, лучше сделайте это мне". Ты помог своему другу... Вот это действительно достойно уважения. Я не считаю, что ты жалок. Он осторожно погладил его по смуглому плечу. Поцеловал ожог от смолы. Степан недоуменно скосил на него глаза. -Расслабься, - просто сказал Лайм, двигая ладонь вниз, по телу, к ногам. - Я отвлеку тебя ненадолго. -Не надо,- запротестовал слабо Степан. Лайм довел ладонь до бедра и посмотрел в лицо Степану. -Замолчи уже, - посоветовал он. Накрыл рукой пах. Поморщился. -Черт, жжет. -Я и не заметил, - с сарказмом сказал Степан. Лайм сотворил стакан молока, окунул руки, заводил мокрыми пальцами по члену. Стёпа расслаблено вздохнул, боль отпустила. -Спасибо... Эй. Хватит. Не надо больше. Лайм покачал головой, медленно сжимая и двигая вверх-вниз рукой по члену. Тот дрогнул, вопреки воле Степана начал подниматься и твердеть. -Лайм, не надо, - попросил Степан смущенно. - Я не хочу.. мне противно делать это так... с парнем. -Руки у всех одинаковые, - возразил Лайм, двигая сильнее. - Неужели не нравится? Я думал, у меня хорошо получается. -У тебя... хорошо получается... - выдохнул Степа, закусывая губу. - Черт... мммм.... но это неправильно... -Что? Только не говори, что ты не делаешь этого. -Чего? С парнями? Нет. -Да нет же, - Лайм скептически посмотрел на него. - Ты не мастурбируешь? Степан поперхнулся и покраснел. -Нет. -Врешь, - убежденно сказал Лайм. -Вру, - согласился Степан смущенно. Лайм нежно, но чувствительно сжал его. Полулег на стол, перекинув руку через жертву; нагнулся к его члену. -Нет, Лайм, не надо, правда... нет... - Степа попытался отстраниться, но не смог. Лайм молча посмотрел на него, застыв в сантиметре от возбужденной плоти. - Прошу тебя, не надо, это же так неправильно и гадко... -Я не знаю, что ты считаешь правильным, - сказал Лайм серьезно. - Но я знаю, что через несколько минут Саламея прикажет продолжить пытки. А потом тебя изнасилуют сразу несколько человек. Степан содрогнулся всем телом. -Я вполне представляю, что при этом чувствуешь ты, - продолжил Лайм, переводя взгляд на член. - Поэтому хочу, чтоб ты забылся хоть на пару минут. Хуже уже не будет. Русый замолк, растерялся. Затем смиренно опустился обратно на стол. Отвернулся. Лайм лизнул его несколько раз, затем защекотал языком центр головки. Степан застонал, сжал кулаки, звенькнув цепью. Лайм прошелся языком по всему стволу вверх-вниз несколько раз, затем продолжил двигать рукой под негромкие стоны и вздохи пленника. Зеленоволосый открыл рот, нагнулся, позволяя возбужденному члену Степана скользить внутрь. Тот ощутил, как вокруг него смыкается мягкая, упругая, влажная плоть; легкая шероховатость языка чувствовалась так странно. Лайм, не двигая головой, продолжил ласкать его языком внутри рта, закрыв глаза, перебирая руками яички. Степан, не в силах терпеть, громко простонал, выгибаясь навстречу ему. -Лайм!.. -Расслабься, - оторвался от своего занятие мучитель. – Тебе же нравится, я чувтсвую… -Лайм... - простонал Степан, содрогаясь. - Не надо больше... я правда... начинаю... возбуждаться... -Смотри на меня, - Лайм в перерывах между словами целовал и лизал его. - Так ты еще больше возбудишься. Степан изо всех сил замотал головой, и тут у него сбилось дыхание: зеленоволосый принялся отсасывать у него, не так, как он у Кобальта, неумело и неохотно, но старательно, желая доставить удовольствие и доставляя его. Степа открыл рот, чтобы громко застонать, но не смог, онемев и запрокинув голову назад. Лайм делал это явно не впервой, и Степан это отчетливо чувствовал; тот точно знал, в каком темпе это делать, как помогать рукой, как сильно сжимать губы, как двигать языком. Степа с потрясением и удивлением понял, что его член уходит куда-то в горло Лайму, но тот не выглядит обеспокоенным. Мало того, по его лицу было видно, как он старается доставить наслаждение и сам получает его от этого. -Ла..айм. Так.... хорошо.... - Степан дрожал и извивался в цепях, уже не от боли, а от острого, захватывающего все мысли удовольствия. - Ты... ооох... -Вот теперь ты действительно возбужден, - член с хлюпаньем покинул рот Лайма, и тот стремительно задвигал кулаком вверх-вниз. -Ммммм, - простонал Степан, - Оооох, о, Лайм, не прекращай... мне так стыдно... так стыдно….но так хорошо.... не останавливайся... -Не остановлюсь, - пообещал Лайм. - Так что расслабься. Степан, задыхаясь, выгнулся дугой, застонал. Увидя подходящего к нему Махагона, Данил забился, в ужасе пытаясь освободится. Тихо застонал от страха. -Спокойно, Данил, спокойно. – Покрытый шрамами Махагон сел рядом, успокивающе погладив его по боку. - Хозяйка согласилась устроить перерыв. Я не собираюсь сейчас мучить тебя. Махагон видел, как Данил чуть успокоился, но все равно остался настороженным. -Как... - слова давались ему с трудом. - Как там... Степа? Махагон отвел глаза и провел по дредам рукой. -Неважно. Я думаю, ему бывало и получше. Лайм собирается вынимать паяльник. Данил вздрогнул и отвернулся. -Вы будете... - он запнулся, затем продолжил. - Вы после перерыва... нас... -Изнасилуем? Нет, позже. Я думаю, Саламея велит продолжить пытки. -Даже не знаю, радоваться или огорчатся, - едко сказал Данил, криво улыбнувшись. Махагон пожал плечами. -Я бы на твоем месте огорчился. Паяльник тебе уже немного растянул там все, значит, будет менее больно. -Будет не менее унизительно. Они помолчали. -Зачем ты пришел?... - наконец спросил Данил. - Вряд ли тебе захотелось просто посидеть. -Ну да, вообще-то я пришел с конкретной целью, - Махагон приподнялся, перекинул ногу через худое тело пленника, оседлав его. Данил испуганно сжался. -Успокойся, я же сказал, больно делать не буду. Он наклонился, дотронулся до обожженого соска. Данил дернулся, поморщившись. -Больно? -Еще как, - вздохнул пленник. Махагон подул на ожог, улегся поудобнее, заводил языком по прижженной коже. Данил вздрогнул, задышал тяжелее, покраснев. -Что... что ты делаешь... -Не откушу, не бойся, - Махагон втянул сосок в рот, заласкал языком. Ожог не только болел, но и усиливал все ощущения, и Данил растеряно и беспомощно застонал. Мучитель поцеловал его, затем провел языком дорожку вниз, медленно спускаясь к паху. -Махагон, нет, нет, не трогай, - Данил дернулся вверх, насколько ему позволяла цепь.- Мне больно, не надо, пожалуйста... Махагон спустился до члена, внимательно посмотрел на него. Так же медленно провел языком по нему. Данил повернул голову и увидел, что Лайм делает то же самое с Степаном, и тот стонет, явно не от боли. -Зачем... зачем вы делаете это? - вырвалось у Данила. В интонациях читалось что-то, похожее на отвращение. Махагон склонил голову набок, рассеяно заперебирал пальцами по члену. Данил выгнулся, прикусив губу. -Честно ответить? -Д-да. -И мне, и Лайму вас жаль. Насчет Кобальта не знаю, - пожал плечами Махагон. - Мы ведь оба нижние, особенно Лайм. Поэтому на своей шкуре запомнили, каково это, когда... когда тебя насилуют. Иногда Саламея может приказать делать действительно неприятные вещи. Пленник дернулся, но промолчал. Затем тихо сказал, посмотрев на дверь: -За нами придут. Надеюсь, они успеют. -Вряд ли... -Не мешай мне хотя бы надеяться, - вспылил Данил, чуть приподнимаясь. На его сердитом бледном лице, залитом краской смущения, не осталось ни следа робости. -Прости, - Махагон поцеловал его в самый кончик. Данил изогнулся, застонав, лег обратно.- Просто если бы ты смирился, было бы проще. -Нет. Проще не станет, - оборвал его Данил. - Я буду ждать. Я знаю, нас ищут. Махагон неспешно принялся вылизывать его там, и Младший замолк, дрожа и краснея. Лайм нехотя, с хлюпанием оторвался от Степана, начиная снова помогать ему рукой. Степан уже беспрерывно стонал, метаясь в кандалах, залившись густой краской на все лицо. -Ааах....мммм......мм... Я...я скоро.... не надо... -Спокойно, дружище, - выдохнул Лайм. - Ты скоро закончишь? Степан закивал головой, не в силах говорить, опять громко застонал. -Вот и хорошо, - Лайм опять задвигал макушкой вверх-вниз, отсасывая у пленника. Тот, пересиливая себя, смущенно и робко пробормотал: -Но я же... я не хочу... чтоб тебе... было.... неприятно. -Нормально, - отозвался Лайм. - Я привык. Спасибо, что беспокоишься. Степан простонал, выгибаясь и дрожа: -Не понимаю... тебя. -И не надо, - Степан ощущал приближение чего-то стремительного и мощного; чувствовал, что член опять проникает в рот Лайма. Там так влажно, мягко, упруго, а язык такой приятно-шершавый... -Черт... - его голос сорвался, он еле мог говорить. - Се...ча...с... Ааааааааааа..... Он очень громко простонал, заливаясь краской, чувствуя, как член брызгает струйкой спермы прямо в рот тому, кто хотел ему помочь. Тяжело дыша, обмяк на столе, вымотаный, не в силах пошевелится. Лайм, судя по ощущениям, сглотнул пару раз, затем продолжил. После оргазма все ощущения увеличились словно в тысячу раз; каждое прикосновение языка было потрясающим, пронзительным наслаждением, нестерпимым, болезненным, но Степан просто не мог возразить. -По..жалуйста... - когда он смог говорить, хрипло взмолился тот. - Лайм... Не прекращай... оооо.... Боже... это....это потрясающе... Тот не ответил, лишь чуть замедлил и усилил движения. Обхватил руками яички, начал параллельно ласкать и их. Степан, открыв рот, еле дыша, широко раскрытыми глазами смотрел в потолок. Он краем уха слышал, как где-то рядом пошло, с наслаждением постанывает Данил под такие же звуки хлюпанья. Лайм предательски воспользовался тем, что Степа беспомощен, и осторожно коснулся его входа пальцем. Парень дернулся; палец вошел, причиняя слабую боль, проталкиваясь дальше; затем Лайм как-то уперся им во что-то внутри, и старший, до этого протестующе, слабо ворчащий, не сдержавшись, ахнул. Лайм принялся поглаживать и чуть поталкивать его изнутри по какому-то месту, продолжая работать ртом; Степан ощутил, что его сейчас накроет еще раз. Волна наслаждения была невыразимо огромной, он тонул в удовольствии, никогда не испытывал прежде ничего подобного. Палец причинял некоторый дискомфорт, и физический, и моральный, но его движения... каждое - болезненный, упругий толчок, а за ним - яркая вспышка экстаза. Он вскрикнул, изливаясь в рот Лайма еще раз. Все тело сотрясала дрожь, он чувстовал себя так, будто пробежал стометровку, но был невероятно расслаблен и до сих пор тонул в наслаждении. -Почти не горчит, - Лайм устало, но довольно посмотрел на него, опускаясь рядом. Его лицо украшали несколько белых брызг. - Сладко-соленая. Парень с немым укором и некоторой брезгливостью посмотрел на него, пытаясь отдышаться. -Все в порядке, - повторил Лайм, набивая трубку. - Я смотрю, тебе понравилось. Хорошо. -Ребят, я все понимаю, и я не против, но вы еще долго? - спросила Саламея нетерпеливо. -Нам с Даней нужно еще две-три минуты, - попросил Махагон. По его умелыми руками Данил извивался и стонал, разметав черные пряди волос по столешнице. -Ну, раз уж Данил скоро кончит... - улыбнулась она. Данил застонал громче, стыдливо жмурясь. -Я решила, что возможно, нет смысла дальше мучить их, - раздумчиво сказала женщина, покачивая головой. Степан бросил на нее взгляд, наполнившийся страхом. Данил забился на столе, выгнулся, охнув. Махагон удовлетворенно кивнул, облизнув его напоследок, слизав сперму. -Стаскивай Данила вниз, пока он не оклемался, изобрази из него перевернутый треугольник, как тогда зимой связывали Роджера. - приказала она. - Степана привяжите стоя к свае. -Прости, друг, - прошептал ему на ухо Лайм, сковывая тому руки над головой другими, более тонкими наручниками с длинной цепью и освобождая от кандалов стола, - Тебе придется пройтись. Степан осторожно сел, пошатнувшись. Встал, позволяя Лайму взять в руку цепь. -Ноги немного затекли, я не могу быстро идти, - извиняющимся тоном сказал он. -Ничего, просто давай держи курс к вооон той стене, где идет длинная вертикальная балка, - отозвалась Саламея. Данила тем временем освободили, пользуясь слабостью, сковали руки за спиной. Степан неожиданно для всех рванул к двери, вырвав у Лайма из кулака цепь так, что его пальцы закровоточили. Кобальт вскочил, но он был слишком далеко. -Беги, беги! - крикнул Данил, с восторгом смотря на него. Тот уже был у самой двери. Не колеблясь ни секунды, он толкнул ее ногой; дверь не поддалась. Было видно, что тиски не прошли даром – Степан прихрамывал и не мог в полную силу лупить дверь ногой. -Задержите его , - крикнула Саламея, вставая с места. - Не дайте ему уйти! Степан, толкнувшись всем корпусом в дверь еще пару раз, увидел крохотную задвижку. Вцепился в нее зубами, рванул. В тот момент, когда дверь распахнулась, Кобальт схватил его за конец цепи, рванул, налегая всем весом. Степа, отчаянно вскрикнув, изогнулся назад - цепь оттянула связанные за спиной руки. Ногой лягнул бледный бок Кобальта, отталкивая его; они свалились на пол. В этот момент к ним подбежал Лайм, вытирая об рубашку кровь на руке. Схватил Степана за волосы, вздернул вверх. Тот вскрикнул, пытаясь вырваться к двери, лягнул Лайма в живот. Он скорчился. Кобальт, встав, вырвался вперед, оттолкнув обоих, захлопнул дверь. Заслонил собой. С его рассеченной губы тонкой струйкой сбегала кровь. -Все, - тихо, но угрожающе сказал он. - Разминка закончена. Степан, тяжело дыша, все еще пытался вырваться, морщась от боли в натянутых волосах. Данил опустил глаза, тяжело вздохнул. -Степан, что мне с тобой делать? - подошла к нему Саламея. - За попытку побега ты достоин целых двух испанских сапог. В течение всей ночи. Или хорошего, крепкого паяльника в заднице. Тот побледнел. -Саламея, - тихо позвал ее Данил. -Да? - обернулась она. Махагон деловито связывал его все это время, не обращая внимания на шум. Данил был распят на полу в унизительной, неудобной позе: шея и плечи пристегнуты ремнями к полу, руки скованы за спиной; ноги переброшены назад, кончики ступней касаются пола, будто парень хотел перекувырнуться, но застыл посередине. Махагон пристегнул лодыжки так, и Данил был абсолютно беспомощен, да еще и с выставленным всем напоказ межножьем. Он силился прикрыться. -Не трогай его, - попросил он, заливаясь краской - Махагон заводил ладонью по его ягодице. - Хватит. Прошу. Я знаю, ты не отпустишь ни его, ни меня, но ты же можешь просто связать его и оставить в покое, так ведь? Он дрогнул, его руки сжались. -Накажи меня за его попытку побега. Саламея с приятным удивлением присвистнула. -О, Данил. Вы с другом радуете меня, как давно никто не радовал. Такая забота и взаимовыручка... самопожертвование...ммм. Она задумалась. Перевела взгляд на Степана. -Хорошо, благодаря младшенькому, паяльник тебе не грозит. Если ты встанешь на колени и извинишься за побег, поцеловав каждого из моих подчиненных в самую головку, я прощу тебя полностью, и никто не будет наказан. -Нет, - спокойно отозвался Степан, - Я не буду этого делать. -Хорошо, - так же спокойно сказала Саламея. - Я так и думала. Тогда я последую просьбе Данила и накажу его за тебя. -Спасибо, - тихо отозвался Данил. - Все нормально, Стёп. Я твой должник. -Нет! Не надо, я готов понести наказание! Не трогай его! - крикнул Степан, холодея. -Не беспокойся, тебе тоже достанется. Вас обоих оттрахают, как я и сказала, - холодно отозвалась та. - Просто младшему достанется побольше, чем тебе. Кобальт, привяжи его уже к свае. Махагон, разрешаю тебе приступить к главному блюду минут через пять-десять. Махагон кивнул, начиная медленно расстегивать штаны. Его карие глаза пристально глядели на Данила. Саламея задумчиво сказала: -Ребятушки, я думаю, что нам будут нужны помощники. Не хочу, чтоб наши гости получали недостаточно внимания. Сбегайте за еще парочкой друзей, которые сейчас свободны, ладно? Передайте - я заплачу как следует. Лайм склонился, сжимая кулаки. С одного из них на пол медленно сочилась кровь. Он быстро вышел из комнаты, аккуратно прикрыв дверь, и Степан успел увидеть длинный, плохо освещенный коридор. Стоять связанным и абсолютно голым ему не нравилось, однако он больше переживал за Данила. Трудно было придумать еще более постыдную и беззащитную позу. Махагон пока ограничивался любованием на жертву и легкими поглаживаниями, от которых Данила передергивало. Через долгие, долгие пять минут дверь открылась снова, впуская внутрь двух парней – одного, совсем похожего на гея, с розово-голубыми волосами, и второго – пронзительно-рыжего в нестандартной здесь рубашке цвета хаки. После них зашел Лайм. С его руки все еще капало, и Канарейка, тихо спросив разрешения у хозяйки, отвела его в угол комнаты – перебинтовать ладонь. -Парни, кто к кому? - поинтересовался Махагон, продолжая пожирать взглядом Данила. - Хотя бы сначала. Все переглянулись. -Я к Степану, как и обещал, - Кобальт подошел к нему, по-хозяйски звонко шлепнул по смуглой ягодице. Степан яростно посмотрел на него, но ничего не сказал. -Мы с Махагоном к младшему, к Данилу, - Лайм подошел к связанному пленнику. Гости задумались, посматривая на пленников. В конце концов Розово-голубой направился к Степану и Кобальту, а ярко-рыжий остался у Данила. Данил дрогнул, видя, как его втроем изучающе рассматривают, и отвернулся. -А вы его уже...? - спросил вслух рыжий. Махагон покачал головой. -Только немного растянули, Мандаринка. Чуть-чуть. -Я хочу, чтоб вы все как следует поработали над ним, может даже одновременно, - Саламея прыгнула на стол рядом, где раньше лежал Данил, уселась поудобнее. -Ему будет больно и так, а вы предлагаете... -Мне все равно. Так даже лучше, - холодно ответила она. Тем временем Кобальт, не теряя времени, ласково прижался к Степану сзади, обнял. Его горячее дыхание обожгло ухо: -Угадай, чем мы займемся с тобой прямо сейчас. -Отвали от меня, - зло ответил тот. -Нет, не думаю, - Кобальт рывком отодвинул его подальше от сваи, нагнул, несмотря на яростное сопротивление. С нескрываемым удовольствием положил руки на смуглые, напряженные ягодицы. Степан попытался лягнуть его, синеволосый вовремя отклонился. -Послушай. Если ты сейчас же не встанешь смирно и не дашь мне сделать все как надо, - Кобальт впился ногтями в его смуглую кожу, шепча на ухо, - То я сделаю это без смазки, а это, знаешь ли, очень, очень больно. Гораздо больнее, чем с ней. А у тебя там еще все слегка поджарено, забыл? -С*ка, - зарычал Степан, продолжая пытаться его лягать. - Пустите меня! Я всех вас переубиваю, всех, слышите? Дайте только руки освободить, и… Смачная пощечина заставила его замолкнуть, приходя в себя. Гейского вида парень подошел к нему спереди, разглядывая лицо. -Ты Степан, да? Прекрати, тебе же будет хуже. Расслабься... и получай удовольствие... Ну, вряд ли тебе будет приятно, так хотя бы нам не мешай. Он принялся расстегивать ремень на штанах. Смуглый пленник побледнел, забился, но Кобальт схватил его за голову и с силой пригнул. Второй парень достал член, заводил им по губам пленника; тот вырывался, но молча, не открывая рта. Кобальт быстро и умело перехватил шею жертвы кожаным ремешком и, пропустив его через отверстие на свае, завязал. Теперь ему не надо было даже держать пленника - тот не мог подняться или сильно отвести голову. Положил ладони на ягодицы, с удовольствием, наблюдая за выражением лица Степана, раздвинул. Спустил штаны, легко коснулся входа своим членом. Пленник глухо замычал, не разжимая губ, и задергался сильнее. -Посмотрим, что у нас тут, - довольно произнес Кобальт, потираясь членом о вход и чуть-чуть проникая кончиком головки внутрь. Степан ежился, пытался увернутся, но его держали крепко. -Давай-ка отжарим его так, чтоб ходить потом не смог, - предложил он, жмурясь от удовольствия. -Давай, - другой парень пальцами сжал нос Степана, перекрывая доступ воздуха. Тот замотал головой, пытаясь сбросить руку; его дырочка сжалась, приятно надавливая на кончик члена Кобальта. Он держался где-то минуту, затем, не выдержав, задышал ртом, и это не прошло ему даром. В рот втолкнулся второй изверг, и, едва ощутив, как челюсть снова смыкается, сказал про паяльник. Степан, все еще в ужасе от одной мысли о повторении пытки, покорно открыл рот шире, жмурясь от унижения и ненависти. -Вот так, хороший мальчик, - мучитель задвигался взад-вперед сам, вталкиваясь в рот пленника. Кобальт лениво и медленно нажал членом на сфинктер, начиная проникать внутрь. Степан охнул, забился, пытаясь вырваться из пут, но это было бесполезно, и он повис на веревках лицом вниз, онемев от боли и хватая ртом воздух. Движение Кобальта внутрь было нестерпимым, Степан чувствовал, как тот внутри с трудом раздвигает его, медленно и неотвратимо проталкиваясь вперед. Невозможность дать отпор сводила его с ума. Кобальт наконец приостановился, хлопнул его по ягодице, и Степан, сморгнув слезы, понял, что тот вошел весь. Любое движение, даже самое легкое, приносило мгновенную, парализущую боль. Синеволосый, не дав ему привыкнуть, стремительными рывками начал насаживать его на себя, притягивая за бедра. От пронзительной боли и ужасного унижения Степа хотел бы закричать, но не мог, и в немом крике запрокинул голову, хрипя. Длинные пряди волос мотались в такт толчкам. Руки, обхватившие балку, судорожно сжимали древесину. -Узкий, с»ка, даже после паяльника, - выдохнул Кобальт через минуту, продолжая его драть, смачно, с силой, с наслаждением прогибая сильную спину при каждом толчке. Второй томно улыбнулся. -Девственник. Я тебе немного завидую. -Ничего, и ты его поимеешь, - Синий особенно сильно толкнулся внутрь, и Степан застонал, протяжно, с болью. - А пока не простаивай - рот у него свободен. Товарищ Кобальта кивнул, притянув к себе за волосы голову пленника. -Нет, нет, не надо, - с ужасом и смущением простонал Данил, услышав, что его ждет. - Прошу вас, нет... Махагон и Рыжий уже стояли обнаженные, в нетерпении поглядывая на его поднятую кверху задницу. Лайм сидел на коленях рядом с его головой. -Я первый, - алчно сказал Махагон, подходя ближе. Данил задергался, сжал ягодицы. Махагон с садистким удовольствием погладил его по бедрам, зная, что это сводит Данила с ума от смущения и отвращения. Чуть присев, приставил себя ко входу, нажал. Данил протестующе замотал головой, закусив губу. -Тебе лучше попытаться расслабиться, - посоветовал Лайм тихо. Махагон, ухмыляясь, резко вошел внутрь. Данил закричал, подрываясь вверх и дергая ногами; похоже, дальше двигаться было нелегко, и Махагон начал медленно вдавливать себя внутрь. Лайму было хорошо видно, как его член постепенно погружается в Данила. -Я его немного разработаю, - хрипло сказал Махагон, жмурясь от удовольствия и продолжая двигаться вниз. - А потом уже ты... присоединишься...окей? Рыжий кивнул, поглаживая себя и наблюдая за ними. Данил, зажмурившись, беспомощно извивался, пытаясь порвать веревки, и глухо, сквозь стиснутые зубы, стонал от боли. Махагон казался нереально большим и толстым даже после паяльника, и Данил и понятия не имел, как он еще не разорвался напополам. Он чувствовал, что кольцо мышц напряжено до предела, болезненно расширяясь дальше, и со страхом ждал, когда оно не выдержит и порвется. -Весь, - довольно сообщил Махагон ему, тяжело дыша и чуть подаваясь назад. Затем медленно снова вперед. Данил сдавленно взвыл, на его распахнувшиеся глаза навернулись слезы от беспомощности и боли. Махагон начал двигаться быстрее, жадно впихиваясь в младшего, долбя его сильнее и сильнее, придерживая за покачивающиеся ноги. Впился пальцами в светлые ягодицы, развел в стороны, растягивая. -Черт, ты нереально, классно узкий, - выдохнул с трудом Махагон, скалясь и жмурясь. - Мммм.... Никогда таких не драл... -Эй, я тоже хочу, - напомнил ему Рыжий. -Погоди... Еще немного, - Махагон каждым толчком впечатывал Данила в пол. Тот плакал, ему было безумно больно, член причинял сильный дискомфорт, заходя внутрь. Младшему казалось, что хуже уже быть не может - он изранен, истерзан, унижен до предела. Довольно скоро Махагон ускорил темп и на секунду замер, что-то невнятно прорычав и вбившись внутрь так, что дышать стало больно. Из этой позы Данил почти не видел его лица – зато прекрасно видел другие места, обычно сокрытые одеждой. Сейчас ему было видно, как толстый, налитый кровью член несколько секунд подрагивает, вжимаясь в него, а затем выскальзывает с противным пошлым хлюпаньем. На лицо Данила закапали густые горячие капли спермы. Попу начало жечь. Он попытался что-то сказать, но от шока не смог произнести ни слова. Капли неторопливо ползли по лицу. Он машинально попытался их смахнуть, но безнадежно связанные руки ничего не позволили ему сделать. Одна из капель медленно поползла к губам. Махагон отошел, тяжело отдуваясь, но его место сразу же занял Рыжий, бесцеремонно впихиваясь в освободившуюся задницу Данила. Тот закричал, изгибаясь, и Лайм встал над его шеей на колени, расстегивая штаны. -Давай, дорогой. Открой ротик пошире. Данил замотал головой, быстро закрыв рот и сжав зубы. Лайм вздохнул, повернулся к Рыжему. Тот задвигался интенсивнее, обеими руками растягивая задницу Данила в стороны. Боль была оглушающей. -АААаааааа! - заорал Данил, дергая связаными руками и ногами. - Боже, нет, не надо больше, нет! -Черт, как же классно, - выдохнул Рыжий, жмурясь. - Такой тесный... Изо слабо стонущего рта Данила текла тонкая ниточка слюны. Его худое тело быстро раскачивалось в такт толчкам. Недалеко так же безвольно покачивался Степан, широко раскрыв остекленевшие от боли глаза; член Кобальта вонзался в него, скрываясь в ягодицах, и быстро выходил почти полностью, в широко открытый рот старшего с хлюпаньем быстро вталкивался член Розово-голубого. В комнате пахло потом и спермой, и было очень душно. Кобальт повернулся немного влево, и Степан через какое-то время понял – далеко не сразу - что теперь ему видно друга. Того нещадно насиловали, как и его самого. В слабой попытке извернуться Данил оглянулся на него и, внезапно очнувшись и поняв, что на него смотрят, отчаянно, стыдливо застонал. Лайм быстро втолкнулся Данилу в рот под потрясенный взгляд Степана и с удовольствием застонал. Данил, не в силах сопротивляться, зажмурил слезящиеся от боли и унижения глаза. Друг видит его таким. Он видит, как его еб*т три парня, а он голый и связанный, может только стонать. То, что сам старший друг в такой же ситуации, было еще хуже. Если бы он послушался старшего и вовремя бы позвал на помощь… Лайм, удовлетворенно улыбаясь, накрыл рукой его гениталии и задвигал рукой, не прекращая толчков в влажный, мягкий рот с чуть шершавым языком. -Я смотрю, нашему старшему гостю уже не так интересно с нами, - негромко сказала Саломея. – Он весь в мыслях о младшеньком. Ну успокойте уже его, отвлеките, что ли… -Пошла на№уй, - выплюнул Степан, кашляя и вытирая рот о голое плечо. Розово-голубой укоризнено посмотрел на пленника и исправил ситуацию, резко впихнувшись сквозь неплотно сжатые зубы в мягкий рот. Степан протестующе взвыл. -Посильнее, Кобальт, - ласково сказал розово-голубой, - А то наша девочка почему-то разговаривает не по делу. Кобальт, ухмыльнувшись, задвигался резче, заставляя Степана ритмично громко и глухо вскрикивать. Он впился пальцами в его смуглые ягодицы, причиняя бедной заднице Степы еще большую боль и оставляя глубокие царапины. -Блять, я скоро кончу, - зажмурился другой насильник, крепко держа Степана за волосы и впихиваясь в него так глубоко, что тому было трудно дышать. У того по щекам текли слезы от боли и унижения и капли пота. -Ну что, нравится, тварь? - поинтересовался Кобальт, всем телом приникая к горячей, напряженной спине жертвы. Он почувствовал, как пленник сжался еще сильнее в слабой попытке вытолкнуть его, и охнул от усиливающихся ощущений. -Нравится... Эй, Данил, посмотри на него, - Кобальт вздернул русую голову старшего друга, вынуждая второго насильника отойти. Степан громко стонал, залившись краской, и со стыдом смотрел на Данила. Он попытался отвернуться, но Кобальт не дал ему. -Я трахаю твоего дружка, - с наслаждением простонал Кобальт, раз за разом вонзаясь внутрь жертвы под его сдавленные крики. - Смотри, младшенький. Смотри внимательно, как он жалок. Степа зажмурился из последних сил, из его рта тянулась блестящая ниточка слюны. Он вздрагивал всем телом в такт движениям Кобальта. -Про...прости.... - сдавленно и тихо выдавил Степан в коротких промежутках между болезненными толчками, неотрывно глядя на Данила полными слез глазами. – Не должен….был…обвинять… -Нет, ты прав, - сорванным голосом, полушепотом выдавил из себя Данил. Лайм отстранился ненадолго, позволяя ему говорить и с интересом следя за диалогом. – Это все я виноват. Кобальт, пожалуйста, прекрати, не надо больше... -Погоди секунду, - Кобальт подал знак второму, и тот снова с наслаждением притиснул сжатые губы пленника к паху. Степан слабо сопротивлялся, но его силы были на исходе, и второй насильник все же заставил его открыть рот и медленно, но жадно втолкнул член внутрь. Задвигался так глубоко и резко, что губы Степана касались жестких светлых волос на паху. Его мутило. Они оба еще минуту мучили его, а затем один мучитель, прогнув спину, впихнулся глубоко-глубоко в горло Степана и застонал, вскинув голову вверх. Степа слабо дернулся. Другой с противоположной стороны тоже крепко прижался к нему, с нескрываемым удовольствием протяжно вздыхая. Степан ощутил, как они сильно стиснули его, а затем внутрь него потекла теплая, липкая жидкость, и там, сзади, и спереди, прямо в горло. Он закашлялся, но не смог сопротивляться. -С*ка... только попробуй сблевать или выплюнуть... - наклонился к нему тяжело дышащий Кобальт. - Кипятильник будет твой. Степана все равно тошнило, невыносимо и неудержимо. Он еле удержался, бессильно прислонившись к балке щекой. Во рту был кислый привкус желудочного сока. Кобальт глубоко вздохнул и вышел из него. Степан ощутил, что из него потекла сперма, и в отвращении содрогнулся. Второй помедлил, затем тоже вытащил член из его глотки. Степан закашлялся, его кадык заходил взад-вперед, но он удержал рвотный рефлекс и бессильно висел связаный, тяжело дыша и зажмурив глаза. Лайм где-то сзади их застонал, протяжно и глубоко, выгибая спину, кончая в рот младшему. Махагон и Рыжий продолжали попеременно трахать его, более плавно и медленно, но и более глубоко. -Эй, парни, присоединяйтесь, - лениво и немного устало выдохнул Махагон. - Здесь здорово. Мы можем пустить его по кругу минуток через пять. Данил издал слабый стон: -Нет, пожалуйста... -Тебя не спрашивают, - хлопнул его по ягодице Рыжий, зажмурившись от удовольствия. - О черт, я скоро не выдержу…. Махагон в ответ ехидно оскалился и задвигался размашистее, вталкиваясь в Данила. -По кругу, хм, - улыбнулся Лайм, лениво растекаясь на полу рядом. - Это будет здорово. Кобальт, потягиваясь, посмотрел на шкафчик с напитками. -У меня есть еще более интересная идея, - с невыразимым удовольствием произнес он.