Поможешь - выживешь.

Все вокруг темно и неприветливо, как и всегда в этом доме. Мало того, что черный пол с потолком зрительно давили, как под прессом, так еще подсвечники на красных стенах горели очень тускло. Мне казалось, что стены меняют цвет, так как раньше они были другого цвета. Даже здесь был слышен вой ветра и треск всего дома. Эти звуки эхом проносились мимо, вглубь пространства впереди. Здесь слышался каждый шорох или вздох, такая мертвая тишина в доме пугала меня не меньше. Коридор был очень холодным, не то что моя комната. Фигура монстра впереди шагала медленно и периодически будто нарочно приостанавливалась, чтобы дать себя догнать. Пару раз из-за этих резких остановок я почти врезалась в его спину, едва успевая остановить торопливый шаг. Слендер же в ответ шипел на меня, обзывая неуклюжей дурой. Сам он дурак! Но... Куда же он меня ведет? Наконец-то мы подошли к какой-то черной двери и я слышу звон ключей в тонких руках безликого. Связка блеснула во мраке холодным серебром. Мой взгляд с интересом наблюдал, как мужчина выбирал нужный ему ключ и, вставив его в замочную скважину, начал открывать эту длинную дверь. Эхом заскрипел затвор, и бледная кисть руки распахнула дверь. Меня обдало красным светом, прикрыв глаза рукой, слышу, как безликий прошел в пространство вперед. Идя по скрипучему паркету, Слендер приказным тоном говорит мне: — Чего ты там застряла? Входи, — его голос разносило эхо; впереди меня большое пространство. После темноты этот красный свет вновь меня ослепил, шагаю вперед почти вслепую. Только через минуту удается привыкнуть к яркому освещению. Как оказалось, впереди меня был большой пустой зал, а слепил меня свет от трех больших стрельчатых окон. Они были украшены витражами и доходили от пола до самого потолка. В узорах читались странные символы, но, так или иначе, они были в красно-фиолетовой палитре и едва выделялись из-за того, что старый витраж давно побледнел и краска отцвела. На фоне этого стоял большой черный лакированный рояль. Он был вдвое крупнее обычного! Я точно знаю, в доме моей бабушки стоит рояль. Я удивленно уставилась вперед, разглядываю инструмент, пока безликий монстр так же недовольно смотрел на меня, скрестив руки на своей груди. Неуверенно шагаю вперед. Это будто какая-то студия, здесь правда только этот рояль? Но нет, в углу зала вижу кушетку, накрытую белой тканью. И вся мебель в этой черной комнате, не густо. Хотя, так и так, в этом есть какая-то мистика этого места. Подойдя к роялю, разглядываю его. — Именно от настройки этого инструмента ты меня отвлекла. Старый хлам, — швырнув на крышку рояля связку ключей, рыкнул монстр. — Он... прекрасен... — глажу пальцами черную отполированную поверхность. Этот музыкальный инструмент и правда очаровывал тем, как отблескивал бордовым, выделяясь посреди серости комнаты. Мои руки открывают откидную часть крышки, что скрывала клавиши. Это далось мне через усилие, эта крышка весила килограмм десять. Непривычно, учитывая то, как обстоит дело с обычным земным роялем. Слендер же, приподняв одну линию бровей, с некой ироничной ухмылкой наблюдал за мной. — И что ты задумала? — даже голос его выдавал издевку. — Решила справиться с тем, что не смог сделать я? Поразительно! Проглатываю эти слова, примеряя руку к клавишам. Ничего себе! Да каждая октава по клавишам как три моих руки. Вот это гигант! С восхищенным взглядом отшагиваю от инструмента, подняв взгляд на монстра. Он все так же наблюдает за мной. — Еще скажи, что такая невежа, как ты, знает, что это такое. Не смеши, — отходит за рояль и, убрав ключи, открывает громадную крышку, скрывшись за ней. — Да, умею. А что, по-твоему, я не имею должного образования? — надувшись, отворачиваюсь к витражным окнам и шагаю к ним. — Будто ты умеешь, раз не можешь настроить его! Слышу, как за мной грохнула крышка рояля, точнее, то, как об неё, возмущенно выпрямившись, ударился Слендер. Довольно расставив руки по швам, как бы указывая на свою победу, оборачиваюсь к нему. Но в меня прилетает связка ключей, попав прямо мне в лоб. В ней было килограмму веса, и я валюсь навзничь на пол. С чувством исполненного долга монстр, похлопав руками, вновь склоняется над струнами, что-то там поправляя, залезая все глубже к штегам и демпферам. — Сказал же, что ты невежа, — это звучало, будто он улыбался. Приподнимаюсь, почесывая шишку над челкой в копне волос. Мыча, лишь отворачиваюсь, сидя перед витражом, обиженно дуюсь. Слышу, как иногда гремят и подергиваются струны. Слендер там явно что-то перенастраивает, только разве делает это без должной сосредоточенности и спокойствия. Так и слышно сквозь скрежет его шипение. Зачем он только взял меня с собой? Еще шишку поставил, упырь чертов! Но он, скинув с себя пиджак, что-то там целенаправленно ищет. Занятно видеть его в рубашке. Боги, какой же ты худой по сравнению с шириной плеч. Но силы ему не занимать, потираю вновь свой шишак. Решаю, что лучше полюбоваться витражом, чем пытаться отстоять свою точку зрения у такого демона. Стеклышки в нем были толстыми, и за ними толком не было видно улицу. Они красиво переливались на изменчивом свету из-за бури. Вожу по швам пальцами, думая о том кошмаре. Меня невольно дергает от нарастающего волнения за родных. Это был слишком реальный кошмар, я там была. — Фонишь! Прекрати морочить себе голову, — рыкнул монстр, вытащив из рояля кусок мятого картона. — Давай, садись за клавиши, посмотрим, что теперь изменилось без мусора. — Я не специально... Эм... Постой-ка! Я? За эту громадину?! — обернувшись, испуганно пялюсь, как он швырнул мусор в сторону. — А кто тут хвастал, что «образован»? Или все же я прав и ты самая что ни на есть неумеха? — издевка; как он только умеет так колоть мое самолюбие. Возмущенно встаю и, зашагав к инструменту, рычу на него: — Умею! Но доказывать тебе ничего не собираюсь на словах. Ты глуховат для разъяснений. Облокотившись на борт, смотрит, как я, злясь, вскидываю крышку и усаживаюсь на длинную скамеечку, обитую красным шелком. Мрачно глянула на Слендера, что ожидает, как я начну пробовать клавиши. Я начала с пятой октавы и двинулась к четвертой и так дальше. Но что-то было не так с этими клавишами, плавного перехода не получалось. Пальцы едва ли могли нажимать на них! Как же туго! Да еще и звук получался какой-то грубый и давящий, этот рояль играл противно. Поднимаю растерянный взгляд на монстра, что, довольно хмыкнув, опять скрылся за большой крышкой, поправляя внутри последние штрихи. Пока я едва ли смогла дойти до субконтр октавы и обратно, он, закончив, опускает её ниже и подходит ко мне. Опускаю усталую руку, у меня теперь даже пальцы болят после такой «разминки». — Ну как? Понравилось? — он точно лыбится за моей спиной, но я не решаюсь обернуться, лишь растирая уставшую руку. — Ладно, подвинься. В этом деле твоя упрямость сыграла с тобой злую шутку. Косо смотрю, как он садится рядом, расстегивая пуговицы на рукавах рубашки. Этот инструмент для таких, как этот гад, как я раньше только не заподозрила, что он издевается? Обиженно отвожу лицо в сторону. Мне стало неловко и даже немного противно от такого соседства на одной седушке с ним. Стараюсь отодвинуться к самому краю. — Начнем с того, что ты неправильно нажимала на клавиши, — не обращая внимание на мой явный дискомфорт, начал говорить безликий. — Жми не по середине, а чуть отклоняясь на край клавиши, и выше обычного. Тут я слышу не те грубые и отвратительные звуки, что получались от моей игры, а мелодичные и нежные ноты. Забыв о дискомфорте, уставилась удивленно на бледные руки. Его пальцы ложились на клавиши легко и аккуратно, казалось бы, без какого-либо усилия. Слендер без труда проделал то же, что и я, да еще повторил это пару раз. Я же виновно подняла к нему свой взгляд, он, заметив это, останавливается и, указав на клавиши, ждет моей попытки. Неуверенно опускаю руку на них, но тут же мой, так скажем, «учитель» замотал головой: — Нет, лучше сыграй что-нибудь. Принцип ты поняла. Но как же мне играть, когда ты занимаешь ту сторону? Мрачно осматриваю клавиатуру рояля и поглядываю на его безликое лицо. Он все еще не скрывает пренебрежения ко мне, гад. Недолго думая, я начала неуклюже пробовать первые мелодии Лунной сонаты, это было последним, что я выучила у бабушки. Грубое биение продлилось недолго, так как я уловила, как именно нужно нажимать на клавиши. Но все же было неудобно из-за соседа рядом, хоть он и отодвинулся, слушая меня. Я играла не так хорошо, как хотелось бы, но не так дурно, как бы думал об этом Слендер. Увы, в игре на этом чудном инструменте для меня был большой минус, я быстро устала. Но вдруг безликий положил руку на те клавиши, что были мне нужны и, аккуратно указав мне, чтобы я убрала левую руку, начал играть на своей половине. Он точно знал ноты, играючи подстраивался под мой игровой ход и даже успевал подстраховывать меня второй рукой. Я растерянно пропускала ноты, и уже оказалось, что он, перекинув за моей спиной руку, играет почти за меня. Опускаю взгляд и буквально сверлю им свои колени, взятая в опалу. Неуверенно пытаюсь хоть как-то играть дальше, безликий это явно специально делает! Как странно, встречаясь иногда случайно пальцами с его руками, тут же отдергиваю их, пугаясь. Но я чувствую какую-то идиллию за этой игрой. Возможно, именно так Слендер страхует меня во время поисков? По крайней мере, я не чувствую тот былой страх, это что-то другое... Смущение?.. — Вельзевул, тебе что-нибудь... — слышу голос Гаюса впереди и невольно ударяю по неверным клавишам, начав нервничать. — Ох, я вижу, ты здесь не один. Поднимаю взгляд на дворецкого и точно чувствую, как краснею под его холодным оценивающим взглядом. Его очки сверкнули в темноте коридора, мы не закрыли дверь. Недовольно сжимая в руках поднос, он смотрит то на меня, то на Слендера. Только вот последнего совсем не смущает подобная ситуация, и он, как ни в чем не бывало, играет дальше. Опускаю руки на колени и виновато поникаю. Как странно, под жестким взглядом Гаюса я краснею лишь сильнее. Этот старик явно подумал что-то не то! Хотя, стоп, а что тут такого? — Да, принеси ей поесть, а мне Черствого ликера, — равнодушно отвечает монстр, доиграв. Блеснув очками, фигура дворецкого исчезает, ответив: — Да, конечно, — я точно слышу что-то нехорошее в этом голосе. — Ну что же, играешь ты как обычная ученица... Ну или чуть лучше, но не хорошо. Так криво играешь, да еще и путаешь ноты. Неуч, а не игрок, — отрывает меня от странного поведения старика. От переизбытка возмущения открываю рот, не в силах ничего сказать. Мало того, что нарочно мне мешал и выставил в неловком виде, так еще и издевается! Фырча, отталкиваю от себя его плечо и руку, вскочив. Выхожу из-за рояля и, тыча ему в лицо пальцем, заявляю: — Ты это специально! Я... Я хорошо играю! — Но не отлично, а до моего уровня тебе не дотянуться, пиявка, — разминая пальцы, довольно хмыкает себе он, видимо, у него сегодня превосходное настроение, чтобы позлить меня, а не себя. — Пфф... Ну так сыграй мне что-нибудь, — расставив руки по швам, встаю в обиженную позу. Слендер, повернув ко мне лицо, удивленно поднял линии бровей. Почесав себе подбородок, минуту наблюдает, как я, будучи красной, злобно гипнотизирую своим злым взглядом. Только вот мой пыл тут же потушило что-то противное и холодное. Вопросительно опускаю свой взгляд к полу. Оно поползло по моей ноге, и я, как умалишенная, подпрыгнула обратно на кушетку, завизжав: — ЧЕРНАЯ ТЕНТАКЛЯ! ТЕНТАКЛЯ! — тычу пальцем на реальную тентаклю, что ползала по полу. — Что такое, боишься векторов? — его противный голос, бася, почти срывается на хохот. Это нечто было черного цвета и, отливая, словно латекс на свету, ползало по полу не шибко долго. Внезапно для меня оно поднялось, как змея, и начало тянуться ко мне! Готова уже запрыгнуть на рояль, но замечаю странность. То, что назвал вектором монстр, как оказалось, тянулось от него. Точнее говоря, из его спины! Каким-то невероятным способом, минуя накрахмаленную рубашку, и ползло от него по полу и только дальше растягивалось. Ошарашенно поворачиваю побелевшее лицо с выпученными глазами на довольно скалящуюся физиономию безликого. Да как он только может меня так мучить?! Это не смешно, ублюдок ты анорексичный! — Убери его... или её... или что ЭТО?!! — взвываю, отстраняясь от монстра к самому краю. — Ты так в кровати на все продолговатые предметы реагируешь, крича — «ЭТО»? — вскинув одну из бровей, ухмыляется этот упырь. Застываю, с укором смотря на него. Мне ведь показалось, да? Ведь показалось. Но все вглядываясь в идиотизм его ухмылки, понимаю, что мои надежды напрасны. — Да при чем здесь кровать?! — краснею с новой силой, готовая вот-вот пнуть нахала в эту рожу. — Ты совсем ебнулся, имбицил лысый, такое спрашивать у девушки?! — Я просто поинтересовался, насколько дремучее твое положение в земной жизни. Ты только подтвердила мои догадки, — шлепнув меня по внутренней стороне колена вектором и равнодушно смотря, как я рухнула на пол. Привет, новые синяки, я валяюсь кверху ногами, смотря в черный потолок. Он меня реально доводит до истерики! Расправив руки, сдаюсь, пусть хоть придумает сотню извращенных подколов, я вне игры. Но тут надо мной появился Гаюс, и я, буквально оттолкнувшись руками об пол, запрыгиваю на ноги. Старик же удивленно поглядывает на нас обоих, пытаясь понять, что произошло. Увы, он был также не в духе и молча сунул мне в руки теплую тарелку с чечевичным супом, а Слендеру показательно громко поставил стакан с чем-то похожим на черное желе. Но, судя по тому, как монстр взял стакан и спокойно отпил его своим обычным ртом. Я не шучу, правда, на его бледном лице обычный рот! Только вот пахла эта дрянь все-таки приятно, что-то похожее отдаленно на чернику или какую-то другую ягоду. Отхожу к кушетке и, поставив тарелку себе на колени, решаю поесть. Хотя под пристальным взглядом Гаюса это было неудобно. Но голод не тетка, и я с аппетитом сую себе в рот первую ложку супа. — Так ты правда в таком возрасте ходишь в старых девах? Хотя нет, не так, я переведу на более понятный тебе язык. Ты девственница? — словно гром среди ясного неба. Нашел же тему, которой можно так открыто интересоваться! Выпучив глаза, переглядываюсь с дворецким, вижу, что и у него такое же выражение лица. Я, кажется, чуть ложку не проглотила. Полная гнева и возмущения, хочу подскочить, но тарелка с супом мне помешала. Это перебор! Нет, ну как только можно?! Опускаю взгляд в тарелку. Он так пытается меня унизить перед дворецким? — Это не твоего ума дело, — с трудом сковываю холодом голос, не выдавая истинного отношения к этой теме и не поднимая на него взгляда. — Даже так? — точно, он издевается. — Хм, но мне она интересна... Не каждый день встречаешь старую деву. — Отчего? Тоже ходишь, как старый муж? — вожу ложкой в тарелке, стараясь максимально себя успокоить, но решаюсь дополнить. — Ах, нет, поправлюсь на твой манер... Ты девственник? Гаюс невольно хмыкнул, подавляя смех. Теперь его эта ситуация начала смешить, но не меня. Этот чудик с блестящей головой забылся, я просто обязана поставить его на место. — Не исключено, — какой глупый блеф. — А ты как думаешь? Мне по вашим годовым меркам уже более тридцати лет... — Только мозгов ты за это время так и не приобрел. Я не буду отвечать на такие вопросы, это глубокая и личная тема каждого, — поднимаю на него непокорный холодный взгляд. — Ты хотел мне показать, какой ты асс в игре на рояле, а не на женщинах. Он промолчал, пристально пялясь на меня. Я чувствовала этот режущий взгляд, что копался в моих жестах и взгляде. Смущенно опускаю свой взор к тарелке. Наверное, я пожалею о подобном смелом выпаде, но все же. — Хорошо, я покажу тебе. Выбор? — голос Слендера стал металлическим и только подтверждал мои опасения. — Сыграй что-то из классики. Амадей Моцарт... к примеру, — меня обдало этим тоном, словно хлыстом, и я начала бояться. Тут его руки ударили по клавишам, раздался грохот с такой силой, что я уронила ложку в суп, уставившись на безликого. Добившись моего внимания, Слендер заиграл. Четко, жестко, разрывая бедный инструмент музыкой, нарастая и поражая меня. Это был "Реквием", я точно узнала его по первым секундам игры. Во мне что-то задрожало и появилось желание бежать прочь отсюда. Гаюс, так же изменившись в лице, слушал эту тираду, от которой рояль буквально подпрыгивал и трещал. В красных лучах все это завораживало меня, несмотря на нарастающее чувство паники. Последние громкие ноты безликий отбил, буквально оглушив меня, затем начал затихать, и, когда все смолкло, я была не в силах усидеть на своем месте под этим взглядом хоть еще минуту. Поспешно сорвавшись с места и отдав суп дворецкому, вылетаю из зала, как пробка. Не помню, как оказалась в своей комнате и, словно боясь, что за мной погоня, закрываю дверь на замок. Мне не понравился этот разговор! Из обычного фарса и уколов друг друга он перерос во что-то опасное. Он кинул мне вызов, и я приняла его, не понимая, во что ввязываюсь. Как и не понимаю сейчас, но давящее чувство внутри не давало мне покоя еще не один час. Слышу помехи внутри головы, не раз заставляющие меня в панике осмотреть комнату. Мне так страшно, мама. Этого раньше не доводилось замечать. Я напугана дикостью его игры...