Поможешь - выживешь.

Перевязка мне далась трудно. Слишком. Раненый монстр не мог сам даже приподняться, мне пришлось помогать ему и терпеть все оскорбления. Сейчас все равно, что бы он ни говорил, ведь так отвлекался от мучащей тело боли. Что уж говорить, он едва смог порвать черную ткань и был явно вне себя из-за такой беспомощности своего положения. Мне открылась нелицеприятная картина, стягивая с него галстук и рубашку смотрела на не то чтобы уродливое, а изуродованное когда-то тело. Оголенный торс хоть и был несколько «другим» как цветом кожи, так и строением, только соль была иного характера. Я видела шрамы на спине, плечах и груди. Эти тонкие, некогда рваные линии составляли пугающие рубцы. Сжимая в руках окровавленную рубашку, я потратила три минуты, чтобы прекратить испуганно пялиться на него. Отпечатки былых ран заставили и самого Слендера, опустив безликий овал лица, нервно отвернуться. Ты... Я вижу, что тебе стыдно... Я же не хочу, чтобы он подумал, что меня смущает его внешность, нет же, меня шокируют эти полосы на почти белой коже. Опустив взгляд на его резаные раны, еще сильнее меняюсь в лице и жалобно смотрю на все это. Почему она так с тобой? Это были тонкие порезы, из которых сочилась кровь, но я не сомневалась, что они уходят далеко в плоть. Всего было два-три удара, а четвертый же просто оставил полосой длинный порез на пояснице. Кровь эта текла так странно, никогда не думала, что у кого-то она может быть настолько густая. Откладываю рубашку и галстук на пол, продолжив рвать на куски пиджак монстра. Рукавами решаюсь заткнуть эти раны, нельзя, чтобы кровь текла и дальше, но... у него внутреннее кровотечение. Будучи без хоть какого-нибудь медицинского образования, понимаю это! Ему нужна не я, а врач! — Слендер, нам нужно к Гаюсу! — зажимая раны, дрожащим голосом говорю ему. — Я не смогу помочь тебе... — Мне и не нужна твоя помощь! — рычит от боли. — Скоро я восстановлюсь, эта мразь не смогла мне серьезно навредить. Задела пару мест, конечно, но мне не впервой. — Ага, как же! Прекрати мне петь о том, какой ты крутой, я же вижу, что ты истекаешь кровью! — нарочно делаю больно и, смотря в его скалящуюся физиономию, бесстрашно продолжаю. — Где твой портал? — Он уже закрылся, мы не дойдем, пока я не отдохну. Придется нам здесь еще и ночевать. Но сначала найди то, что я требовал! — смотрит, как мое лицо бледнеет от ужаса. — Что? Этот монстр даже сейчас, в таком состоянии не может забыть о поисках! Ты точно сумасшедший! От злости рву плотную ткань и делаю из некогда шикарного пиджака своеобразные бинты. Не хочу ничего ему говорить, не отрываю взгляда от черных полос, из которых связываю бинт. Не представляю, что мне еще делать. Разве только попробовать найти аптечку? Здесь раньше было все на высшем уровне, только вспоминая огромный холл и гигантский зрительный зал. Но сначала попробую перебинтовать чем имеется эту чертову рану. Наконец-то недовольно рычащий монстр видит, что я все еще заинтересована в оказании первой помощи. — Ты умеешь перебинтовывать? — с пренебрежением наблюдает, как я, зажимая плотно раны, стараюсь начать перевязку. — Нас учили в школе, да и сама видела, — стараюсь держать себя в руках, все равно ругаться с ним бесполезно. — Видела? — Да, видела, — затягиваю туго бинты, мне мешает его болтовня. — Не разговаривай. — По телевизору? Другого варианта даже не могу предположить. У тебя не хватило бы ума намеренно что-то изучать... Затягиваю повязку, злобно стиснув зубы. Какой же ты грубый и тупой в своем пренебрежении к окружающим. Я или Гаюс, все для тебя глупцы и невежды! Затягиваю дальше, это необходимо и так же причиняет мне некую радость. Вот теперь корчись от боли, нахал. Слендер же, чувствуя острые боли, царапает своими когтищами бетон и вскрикивает: — Ты явно что-то делаешь не так! Дура! Ничего ты не знаешь... — Заткнись! Я видела все вживую!.. Ведь... — осекаюсь, когда перед моими глазами яркой вспышкой пронеслись воспоминания, что кольнули меня. Тугой узел — и перевязка закончена. Собираю обрывки ткани, которой вытирала кровь, и откидываю их в сторону. Он же, сидя, пристально смотрит на мой побледневший вид. Из-за всего навалившегося в мыслях я почти стала такой же белой, как и он сам. Тянусь к рубашке и, встряхнув её, накидываю на плечи монстра. Из-за болевого шока, что все еще бил и заставлял дрожать его тело, даже его руки не могли должным образом двигаться. Приходится, помогая, вдевать его руки в рукава и застегивать их. Все это делаю молча, не смотря в его пустое лицо. Беру черный галстук, это была единственная вещь, что еще не запачкалась в этой черной жиже. Накинула его на шею Слендера, я не умею все равно завязывать галстуки, у меня дома их носил только дедушка. Мой несчастный дедушка... — Я что-то не так сказал? — лишь отрицательно мотаю головой, вставая с колен. — Не лги, ты это совершенно не умеешь делать. — Не бери в голову мои проблемы, — подбираю записки, что обронила, когда безликий оттолкнул меня от себя. — Лучше попробуй отдохнуть, пока я ищу записки и компас. Ну или поспи, надеюсь, мои поиски не займут всю ночь. Фырчит, отвернув свое лицо, раздраженно перебирая пальцами. Да уж, я и сама бы никогда не подумала, что тебе придется валяться пластом, без возможности меня ударить или дать пинок для «скорости». Хотя, нет, потираю красный след от пощечины, можешь, конечно, но тратишь на это так нужные для тебя силы. Невольно улыбаюсь и стягиваю с себя кофту с молнией, под ней все равно вторая, так что не замерзну. Накрываю ей торс раненого, это все равно что постелить на взрослого пледик для новорожденного. Увы, но ничего путевого пока я не нашла, хоть это тебя немного погреет. Вокруг лишь тишина, в которой иногда раздается треск падающей штукатурки или очередного хлама. После возни монстров все теперь переломано по пути в зрительный зал. Мне же придется туда возвращаться, мой фонарь там, и план здания тоже остался с ним. Ох, как же я надеюсь, что ничего не поломалось. — Зачем? Я не мерзну, мой организм, если ты не заметила, несколько иной, — ворчит Слендер, явно чувствуя неудобство принятия помощи от меня. — Забери, не нужна мне эта тряпка. — София точно ушла? Она не вернется? — убирая волосы в хвост, игнорирую его слова. — Надеюсь, вернусь до темноты, если здесь вообще есть понятие о ночи, и принесу тебе что-нибудь лучше этого. — Не вернется, это не в её стиле... — начинает отвечать мне, но, тут же поняв, что его не слушают, скалясь, крикнул мне, пытаясь хотя бы приподняться, но лишь корчится от боли. — Забери свитер, черт возьми! Здесь высокие перепады температур по ночам, оглянуться не успеешь, как потемнеет и начнешь замерзать. — Ей богу, ты как моя бабушка! — растравив руки по швам, с укором приподнимаю левую бровь, начав нагло ухмыляться. — Нет, свитер останется у тебя. Мало ли, а если я не вернусь и эти перепады настигнут тебя?.. — Не дала тебе твоя бабка должного воспитания, раз не слушаешься старших, да еще и своего хозяина! — откидывает голову назад, ему от собственной злости уже стало плохо. — Я не мерзну в ледяной воде, у нас даже состав крови другой, не то что ваша. Забери — я тебе сказал! Задрав нос, вальяжно разворачиваюсь и, довольно хмыкнув, иду в обратном направлении по коридору. Довольно слушая, как монстр бранит меня и мой род по десятое колено. Если так пойдет и дальше, то я точно привыкну не слушаться. Хотя, нет уж, пусть выздоравливает, а то еще свои тентакли отбросит. Что я Гаюсу скажу? С его-то фанатичной преданностью к своему «хозяину», это все равно что подписать себе смертный приговор. Он еще меня с этим хреном в один гроб положит и закопает! Но все же не могу не согласиться, что свобода в выборе пока очень кстати. «Будь осторожна, меня теперь нет рядом» — как наказание сокрушает телепатия, заставившая, ухватившись обеими руками за голову, покоситься в бок. Шоркнувшись о голую кирпичную кладку плечом, недовольно оглядываюсь. Он же валяется себе там позади и в ус не дует. Блин! Просила же не лезть в мою голову! Идиот! Пнув какую-то ржавую банку, иду вдоль коридора быстрым шагом. Анорексичка. Ненавижу его!

***

Как оказалось, Слендер прошел внушительный отрезок пути, по крайней мере, мне пришлось пробираться через все разрушения и рухнувший хлам минут двадцать. Постоянно осторожничаю и заглядываю за каждый угол с опаской. У меня нет фонаря или хоть какого-то приспособления, чтобы отбиться. Тут натыкаюсь в куче тряпок и раскисших картонных коробок на торчащий лом. Я зацепилась за его загнутый край шнурками и рухнула. Увидев его блеск и идеально чистую, почти даже белую поверхность, удивляюсь. Вокруг все было таким старым и сгнившим, а тут отполированный новенький лом. Пф, я беру тебя с собой, мой новый друг! Что может еще лучше убедить какого-то гада не лезть ко мне, кроме его удара? Разглядывая его, замечаю едва заметную печать завода и штамп, но это только мутные очертания, что невозможно разобрать. Этот инструмент так тщательно полировали, что сгладили даже все остальное, он на все сто процентов гладкий и чистый! Конечно, тяжеловат, хотя, это его достоинство, приложиться к чьей-то голове в самый раз. Но не стоит забывать о пользе фонаря! Мои силы несоизмеримо малы с силами монстров, так что надеяться на какой-то лом глупо. Та же самая Софи без труда смяла железяку куда толще моего лома. Бам... Бам... Бам! — доходит до меня эхо отдаленных ударов из глубины театра. Резко подпрыгнув от щекочущих мурашек по спине и испуга, оборачиваюсь. Я стояла на перепутье. Впереди проход к залу, по другую сторону буфет, а справа те самые коридоры, что вели назад к складам и... Картинам с монстрами! В воспоминании вспыхнула картина того, как та девушка запирала их в той части театра. Только вспомнив о тех тварях в картинах, вздрагиваю еще раз. Она точно их заблокировала? Или то имело временный эффект, и теперь мы с безликим здесь застряли с шайкой каннибалов?! Ой, мама, лучше бы они там просидели еще сутки. Слендер не в состоянии защищать не то чтобы меня, но и себя самого! Вглядываясь во мрак и вслушиваясь к окружению, облегченно вздыхаю. Грохот кончился, и все смолкло, эти гады успокоились. Пусть бы только такими были как можно дольше. — Сидите там, твари... Надо было рассказать о них Слендеру, — шепчу сама себе, пытаясь заглянуть в заколоченное окно, но доски и мутные стекла не дают рассмотреть, что же снаружи. До зала уже осталось совсем ничего. Заглядываю за очередной угол, здесь все такое темное, мне казалось, что раньше было светлее. Из-за всяческого шуршания и скрежета, волнуясь, прижимаю к себе лом. Так же и обнимаясь с ним, вхожу в распахнутые двери, ведущие в зрительный зал. Здесь как будто разорвался целый боекомплект гранат! Кресла смяты, лоджии вокруг той, в которой меня удерживала бестия, разнесены в пыль, а в той, где были непосредственно мы, была сравнена со стеной. Да еще из нее торчал разломанный и искореженный ряд кресел! Безликий не щадил методов по сдерживанию на расстоянии Софии. Неужели он блефовал, защищая меня? Все сказанное им было лишь игрой и оттягиванием времени... Я так запуталась. Растерянно смотрю по рядам, ища тот, что постигла незавидная участь попасть под первую атаку монстра. Чувствую напряжение и неуютность в этом огромном пространстве. Здесь каждая крошка, падая, вызывает эхо. Красные лучи, что светили и освещали этот зал из дыры в потолке, уже исчезли. Каким же все-таки было красивым это место! А вот и он, нужный мне ряд. Смятый каркас кресел, сама набивка проткнута, а некоторая вообще вырвана. Эти самые «вектора» могут быть как громадные иглы, хотя, на вид такие гибкие и скорее железистые. Черт ногу сломит, оценивая такого как Слендера с точки зрения биологии. Как они вообще из него растут?! Подхожу к этому ряду, перебираясь сквозь разломанные кресла, раскиданные по всему залу. Набуянили монстры конкретно! Переваливаясь через три ряда, едва не напарываюсь на острые обломки. Все вырвано по самое основание, где же мне теперь искать мои вещи?! Оглядываюсь, стоя ровно на том месте, где сидела на кресле, отходя от шока. Присев и смотря под рядами, замечаю среди мусора и грязи план театра. Он отлетел совсем недалеко, через два ряда вперед. Счастливо блеснув глазами, буквально перепрыгиваю через сиденья и быстро добираюсь до заветного клока бумаги. Только вот его состояние оставалось желать лучшего, весь смятый, да еще и в грязи. Отряхиваю его от пыли и кирпичной крошки. Бедняга, если так досталось тебе, то что говорить о еще не найденном фонаре? Его нигде не видно. Начинаю искать дальше, ползая под креслами и разгребая обломки, но так ничего не могу толком найти. Хотя бы если он разломан в пух и прах, то должны же лежать осколки линзы и корпуса. Но ничего. Продолжаю искать дальше, начинает и правда темнеть, надо поторопиться бы. Заползаю под очередной ряд кресел. Это не составляет особого труда, ведь они выше обычных земных и больше. Шурх... — слышу над собой скрежет и скрип пружин в обивке сидения. Застываю как статуя, даже не дышу, вслушиваясь в знакомый рык. Смотря в пол выпученными глазами, почти что белею из-за страха. Этот надрывный и визжащий рык... Рейк! Мать его! Стоило только о нем вспомнить, как меня уже колотит, а тут он надо мной ползает. Черт-черт... Стараюсь отползти вперед, там проход меж рядов, и можно постараться его обойти. Я не могу с ним драться или еще что-то, он же такой жуткий и, как пришелец, страшный. — Гррур? — заинтересованно карабкается за мной по креслам, я это точно слышу. Останавливаюсь, слушая дальше, как эта тварь ползет вперед и явно ждет моего выхода там, где планировала. Подаюсь назад и, немного попятившись, начинаю выползать из-под кресел. Точнее говоря, как черепаха в замедленном кадре, лишь бы не зашуметь. К счастью, этот мутант сидит себе ко мне спиной и выжидает мое появление по другую сторону ряда. Ух, какой же ты страшный парень! Я бы, наверное, переживала бы меньше, завидев голого Слендера и Гаюса одновременно... Э... Нет! Лучше только голого безликого! Но не этого гада, вылезшего из какой-то лаборатории сумасшедших генетиков! На свету он выглядел еще страшнее, чем тогда, в темноте помещений у склада. «Тихо, как ниндзя... Только тихо...» — на цыпочках пятясь назад, стараюсь почти что не дышать, ступая по полу. И, как назло, почти проползая к концу этих всех сидений, я смачно наступаю на кусок стекла! Раздается жуткий треск, что, как раскат грома, разносится по всему залу. Автоматически за этим скрежетом раздается визжащий крик этого мутанта. Он подпрыгнул в своем кресле и испуганно оглянулся ко мне, причем его черные глазищи выражали не столько страх, сколько замешательство. Продолжая и дальше пялиться на меня и рычать, Рейк не шибко-то и заинтересован в нападении, как я вижу. Странно, но он и правда сидит себе и, разглядывая меня, будто что-то оценивает. Возможно, о его интеллекте я ошибалась. — Ррр... Деврчонка торже ищет «блестяшки»? — хрипя и не прекращая рычать, с трудом выговаривает он, перепрыгнув через пару кресел и ловко цепляясь своими когтищами за спинку одного из еще целых сидений, продолжает пялиться на меня. ОНО РАЗГОВАРИВАЕТ?! Пялюсь на него, будто его сейчас перекрасили в противно-розовый цвет и напялили балетную пачку. Он же ведет себя вполне «дружелюбно», не считая клыкастого рта, что, рыча и повизгивая, иногда начинает скалиться, в попытке улыбнуться. К тому же, его дерганые движения и учащенное дыхание выдает его перевозбужденное состояние. — Блестяшки?! — бурчу себе под нос, оглядываясь, но ничего примечательного из мусора вокруг не вижу. — Да! Блестяшки! Хр-р... Фонарррь блестящщщий! Твое! — указывает своей лапой куда-то в противоположный край зала, куда на автомате поворачиваю голову я. И правда, там что-то блестит! Прохожу на пару метров вперед и вижу, что там лежит мой вдребезги разбитый о стену фонарь. Расстроенно и тяжело выдыхаю, я же теперь безоружная. Но этот чудик Рейк, прыгая по местам, в мгновение оказывается у блестящей в побледневших красных лучах. Он, как умалишенный, начинает хихикать там и приплясывать, будто нашел какое-то сокровище. У него явно фетиш на «блестяшки», с букетом прочих расстройств. Но я могу вздохнуть спокойно, ведь этот поганец, что пугал меня своим рыком, не такой уж и опасный. — Давввай меняться! — я все не перестаю обнимать лом, как хорошо, что при случае я этого мутанта могу хорошенько треснуть. — Твой «блестяшки» на мои сокррровища из кладооовкки! Смотрю то на него, то на погибший в бою монстров фонарь. Его линза лопнула и раскрошилась, каркас смяло словно под прессом, а содержимые детальки лежали рассыпанными на полу. Он не подлежит восстановлению, так что мне нечего терять. Надо соглашаться. — Хорошо, но сначала покажи, что у тебя есть! — я все-таки не доверяю ему, уж больно странно, что подобное существо может быть таким дружелюбным. — А там я выберу, мне не нужно все сразу. Только то, что может пригодиться. — Это... Пре... — пытается выговорить, подпрыгивая на месте от радости. — Прекрррасно! Пошли со мной в столловую! Но тут он замечает на мне черную кровь и с любопытством пытается меня обнюхать. Я же с явной брезгливостью, да и откровенно боясь его, отстраняюсь назад, отворачиваясь и пряча кровь. Хотя я вся ею заляпана! Рейк начал обнюхивать мои ноги и край кофты, затем, оценивающе обойдя меня вокруг, заявляет: — Убила безликого? Ты? — черные глаза всматриваются в мое лицо. — Нет, "человеки" такого не могут. Возмущенно тычу ему в лицо ломом, заявляя: — Я никого не убивала, глупый. Мне наоборот ему нужно помочь, он серьезно ранен! Тут-то клыкастая физиономия заулыбалась, и меня будто обдало током. Как завороженный, Рейк любовался теперь и моим ломом. — Ну нет, его ты не получишь!.. — Обмен на лекарррства и аптечку. Я покажу, где кабинет для врррачей, а ты отдашь мне «мое сокррровище», что я потерррял, — замечаю дьявольский огонек в этих черных глазах, он будто знает, что это тяжелый выбор для меня. Растерянно опускаю взгляд в пол, прижав к груди лом. Меня терзают сомнения, ведь я остаюсь стопроцентно безоружной девушкой посреди Параллели и наедине со всеми её чудовищами. Но, с другой стороны, я не одна. Слендер. Этот безликий лежит там раненый из-за меня, так бы он не был ранен и прикован к одному месту, мучаясь от болей. Он защитил меня от взбесившейся Софии, да еще и подставил себя под удар... Я не знаю... Зачем он только это сделал, но мне нужно теперь выходить из того, что я натворила из-за своей наивности. Взглянула на Рейка, тот, в нетерпении потирая лапы, ждет моего ответа. Нет уж, меня уже одна гадина обманула. Второго не будет! Отрицательно замотала головой, холодно сказав: — Сначала обменяемся на мой фонарь, а там увидим. Ты все равно не получишь его, пока не покажешь все лекарства. — Не веррришь? Я докажжу тебе, человеческая девчонка! — обиженно рыкнул, соскочив с кресла, и побежал на всех своих четверых лапах к дверям. — Пошли! Пожав плечами, иду за ним, вот что-что, а к нему спиной поворачиваться не решусь. Уж больно фанатичен он к своим этим «блестяшкам». Рейк же двигался очень быстро! Забудьте все, что я жаловалась на Слендера, этот малыш носился куда быстрее. Я трусцой побежала за ним, но все равно отставала. Эти коридоры и хлам вокруг были будто созданы для него! Он юрко бегал и прыгал от кучи к куче, так что уже меньше чем через пять минут я стояла у входа в буфет. Его стеклянные стенки и двери были перебиты, шторки и жалюзи под раны, а за ними темнота. Останавливаюсь, но мой спутник бежит туда без оглядки. — Эй! Я не пойду туда без фонаря! — крикнула ему, но он уже убежал во внутрь, лишь слышу его удаленное рычание и шорох. Во мраке, куда еще попадает свет из-за разбитых стекол, вижу раскиданные столы и стулья, какие-то подносы и скатерти. Все в пыли и паутине. Черт, сколько же здесь не было посетителей-то? Ну, кроме такого чудика, что копошится в темноте. Слышу, как там, в глубине буфета, что-то бьется; скрежет и возня с мебелью. Нашел же место, где прятать свой хлам! Но меня больше интересует вероятность того, что здесь есть записка. Из-за этого я так пристально всматриваюсь в темноту и в смутных очертаниях окружения пытаюсь хоть что-то рассмотреть. Но что там рассмотришь? Темно как в жо... Короче — темно! Бам... Бам... Бам! БАМ! — отрывает меня от попытки все-таки войти в этот чертов буфет. Причем в этот раз биение о те двери были сильнее прошлого. Они пробовали теперь выбить двери. Как и в прошлый раз, все прекратилось меньше чем за минуту, но мне от этого не легче. Во второй раз такого биения двери уж точно не выдержат! Смотрю в сторону, откуда пришла и где находился раненый. Что мне делать? Как защитить нас обоих? — Ууу... Запечатанные безззумно оголодали... Надо перрреезжать! — заскулил голос Рейка, что приближался ко мне и что-то за собой тащил. Судя по тому скрежету и шороху, который нарастал. — Э, «запечатанные»? Ты о картинах? — переспрашиваю, он знает куда уж больше, чем я. Вытаскивая за собой грубый мешок из льняной бечевки, видимо, из-под картошки, мой «чудаковатый знакомый», заметно нервничая, подходит ближе. Ноша его была весьма увесистой, в этом мешке и я могла бы поместиться. С усилием он вышвырнул свой клад в коридор и начал трусливо оглядываться, прижимаясь к земле. — Это оченннь-очень... Очень опасные... Жрррут все, что движется и живет! — начал он, почесав свой тощий бок; сквозь кожу очень отчетливо были видны все его ребра. — Они почуяли ррраненого и слабого... Порррвут обоих, если не уйдете до темноты! Их сила в тьме... Опасные... — Но, — смотрю, как он начинает вытряхивать из мешка свои сокровища, и продолжаю, — куда нам деваться? Слендер не может телепортироваться! Ты не знаешь, куда нам можно спрятаться от картин? — Нет-нет-НЕТ! Это не каррртины, глупая человеческая девввчонка! — возмущенно зарычал на меня и ткнул мне в нос своим когтистым пальцем. — Каррртины хорррошие! Они и есть порррталы! Уходите в каррртины! Смотрю на то, что высыпалось мне под ноги, ну и частично на ноги. Боги, сколько же здесь добра! Всевозможные стекляшки от бутылок или витражей, блестящие и отполированные цветные пробки, какие-то заколки, броши изысканной ювелирной работы, цепочки с кольцами. Так же здесь были жестяные банки, очки, кусочки проводов, пара причудливых пузырьков от духов, зажигалки... Фонарь! Да, именно! Причем почти такой же, что был у меня, но побледневший и пораженный ржавчиной. Вытаскиваю из этого хлама и пытаюсь включить, только вот он коротит и едва светит, а затем вообще гаснет. Облом. — Вот пррробуй этот, — протягивает мне обычный фонарик, только разве что походный, в резиновой оправе. Щелк! — холодный белый свет освещает кучу барахла. Но я точно знаю, что от него польза лишь в освещении, но лучше это, чем проржавевшая рухлядь. Только вот откуда он здесь? Наверное, спер у кого-то этот чудик. Ох, ладно, продолжаю рыться в железках. Но что уж говорить? Нашла только полный флакон духов, увы, превратившихся в спирт. Откопала увесистую зажигалку в корпусе с выгравированной картинкой с полуголой барышней, но зато она работала и, судя по весу, еще поработает долго. Ну и как любая девушка, я запала на необычную брошку. Она просто прелесть, видимо, из серебра, так как она просто сияла в лучах фонаря. В ней были вставки белоснежных камней вокруг большого зеленого камня, судя по внешнему виду вещи, это все настоящие камни. Изумруд только был с пятак, что уж говорить о двойном ряде кристально чистых бриллиантов. Но не дороговизна привлекала меня, а просто красота. К тому же, петля и пряжка с обратной стороны была некогда вырвана и вообще отсутствовала, так что я просто положила её в карман. Именно в этот момент я заметила в груде холодного теплый и заинтересовавший меня блик. Там среди стекла и всевозможных крышечек что-то золотое. — Что-нибудь еще? Надо торрропиться! Темнеет быстррро... — шипит рядом Рейк и постоянно оглядывается в сторону, откуда доносились еще пару минут назад пугающие нас буйства монстров из картин. Он начал дергать меня и подгонять. Но я все же докопалась до середины этой кучи и вытаскиваю за золотую цепочку какие-то часы. Только вот открыть их не получилось, меня вновь отвлекло еще кое-что очень любопытное. Кусочек бумаги в линейку, такой же чистой и бесполезной записки, что и ее сестры, найденной до нее! — Вот же черт! Да он издевается! — вырывается из меня, как вдруг по театру раздался визжащий рев. Нет, это был не мой знакомый. Бедняга запрыгнул за меня, а я, стоя как вкопанная, слушала этот рев. И вновь грохот и скрежет. Они решили вырваться! Замечаю, что уже почти потемнело, а Рейк хватает меня за край свитера и с силой дергает за собой. Оба, как ошалелые, срываемся с места и бежим в непонятном мне направлении. — Меняешься на сокровище? Гррр... Меняешься?! — приговаривает себе, как заклинание, этот мутант. — Думай быстрррее, человеческая... — Да! Показывай, где аптечка! — заворачиваем, оббегая кругом буфетные помещения. — Но еще покажешь мне, где есть картины! Понял?! — Условия пррриняты! Под аккомпанемент бешеного рыка, что доносит до нас эхо, молниеносно оказываемся перед какой-то дверью. Мы теперь НУ ОЧЕНЬ сильно торопимся! Еще в голове начинает шипеть, Слендер теперь понял, что мы по уши в проблемах. Пытаемся быстро открыть эту чертову дверь, но она закрыта! Рейк, толкая её, уверяет, что именно за ней медпункт. Стиснув зубы, я отбираю у него лом и, оттолкнув от двери, поддеваю ее снизу. Я сниму её с петель! Меня так дед учил, не зря же. — Чего смотришь?! — ору на идиота, что тупо пялится на меня. — Помогай! Общими усилиями приподнимаем дверь вверх, и ржавые петли, не выдержав, срываются, а дверь рухнула вперед, в помещение. Меня вновь обдает помехами, и в голове громче, чем грохот падающей двери, орет голос безликого: «ГЕРА! Откуда здесь эти гады? Где ты?!!» Рейк же вбегает в кабинет, пока я, схватившись за голову, всеми силами пытаюсь не упасть. Этот тощий совсем там обезумел! В меня же летит еще вдобавок пластиковым красным ящичком-кейсом. Успеваю его поймать, отпустив лом, тот падает на пол. Это врачебный кейс, белый крест и жуткий запах лекарств говорит мне об этом. Но проверять его нет времени, и когда Рейк, выбежав, подбирает лом, бегу с ним к Слендеру. Шумы и рев все нарастают, а безликий, все не жалея, разит своими помехами. «ШШШшшшшшШШШ!» — меня уже шатает из-за этого, прекрати уже! Выскакиваем как раз из-за угла к монстру в тот момент, когда он, превозмогая боли и слабости, встал на дрожащие ноги. Ох, теперь как тебя довести до порталов? Но, судя по всему, он не шибко-то рад видеть меня в компании с другим чудиком. Уж прости, но пока не до разбирательств! Подбегаю к нему и, увернувшись от попытки моего хозяина дать мне пощечину, хватаю свою кофту, что лежала на полу. Он, оторопев, смотрит на меня сверху вниз. Рейк же, оказывается, остановился на расстоянии метров пяти от Слендера, как я вижу, он его боится. Миленько! Как странно, я сейчас даже опускаю тот факт, что впервые этот упырь не смог меня наказать. Почаще бы так пугаться. — Быстро пошли к картинам! — командую, схватив за ту руку, что, собственно, пыталась меня ударить. — Уже почти стемнело, они вырвутся! — Откуда ты... — Нет времени! Идем же! — тяну за собой, точнее, вперед, куда побежал мой знакомый мутант. — Что вы двое удумали? Я могу... — Мы оба понимаем, что в твоем состоянии не до драк, — рычу на него, посмотрев в безликое лицо со всей строгостью. — Не будь так туп. Ты едва на ногах стоишь! А теперь идем быстро, но осторожно, я не подниму тебя, если ты вдруг упадешь. Он оперся на мое надплечье, и теперь я понимаю, что кто-кто, а упасть теперь могу я. Такой тяжелый ты. Ох, мамочки! Пошатываясь, оба неспешным, но уверенным шагом идем за Рейком, он, скуля, все бегает из кабинета в кабинет. Но чертовы твари, что были заперты в том коридоре, уже вовсю разошлись. Мы все трое слышали, как гремят и начинают ломаться двери. Этот треск даже моему слуху был прекрасно слышен, все-таки этот театр не настолько большой. Чувствую, как Слендера колотит из-за боли. Я знаю, тебе вообще нельзя было подниматься, какой же виноватой я себя чувствую. В эти минуты меня вся эта ситуация начинает пытать. Посмотрев на него, пытаюсь поддержать, но ничего не могу даже пискнуть, смотря на выражающий его мучения оскал. Мне уже тоже больно видеть тебя таким... — Вооот оно! Вот оно! Ррр... — заорал Рейк, указывая в дверной проем, ведущий в какое-то помещение, но сам при этом понесся куда-то в другое место. — ЭЙ! КУДА ТЫ?! — кричу ему, подходя к указанному месту. Но он ничего не ответил, просто взял и испарился в темноте. Через секунду я поняла, почему, так как все вокруг нарастающим и невероятно громким визгом обдал ледяной ветер. Откуда он только взялся?! Причем, ударив нас в спины, он тут же исчез. Слендер начал хрипло рычать и, сильнее сжав мое плечо, стал сам меня подгонять. Входим в какую-то комнату, что была заставлена картинами. Благо, одна большая, почти в высоту под два метра, стояла в углу. Там была изображена какая-то сцена из греческой мифологии с сатирами и прочей, пока не интересующей меня, ересью. По крайней мере, я не смогла нормально осветить ее фонариком, безликому нужна была моя поддержка. — Входи первая, я за тобой, — командует мне, хрипя и облокотившись о стену, до картины еще оставалось метра четыре. — Иди же! — Ни за что! Шагай! Лучше накажешь меня потом, чем помрешь в стычке с ними! ГРАААР! — раздалось где-то совсем близко. Они вырвались, а мы даже и не услышали! Схватив обеими руками за руки, с силой тяну за собой уже измотанного монстра. Нет, я не дам ему остаться тут без меня! Чувствую, как рядом с картинами есть что-то, похожее на сквозняк, но он не прохладный, а теплый. Еще этот звон, похожий на звяканье хрусталя. Упрямо тяну за собой, игнорируя его боль и боль от его хватки. Бедный Слендер, как хорошо, что ты сейчас не видишь то, что увидела за тобой я! Эти костюмированные твари! Пара пронеслось мимо, но один, будто точно чуя след раненого, остановился и вернулся. Нам осталось каких-то два шага до нужной картины, а этот урод сейчас кинется на нас! Испуганно смотрю за безликого, он же, поняв, в чем дело, оглянулся. Черт, идем же! Но, вырвав свои руки, встает в защитную стойку, развернувшись к угрожающему нам каннибалу (так их называла София). Рыча и шипя, готов напасть сам на обидчика, но тот кидается первым. Рука Слендера, размахнувшись отшвыривает его обратно в коридор, полоснув по нему когтями-лезвиями. По сравнению с этим «запечатанным», он гигант, ведь даже мельче меня на пол-головы. Я же стою позади, дергая безликого за рубашку, кричу: — Пойдем! Их было очень много, ты не справишься... — Они все равно прыгнут в портал за нами. Мне нужно указать им свое место, — слышу в ответ металлическое шипение, что как кнутом заставляет отдернуться назад. — Ты сделала свою работу, дай мне выполнить свою, ведь ты под моей защитой! Тут же второй удар завершает вторую попытку этого мерзкого отродья в костюме какого-то барона, словно ножами, пропоров ему грудь и глотку когтями на своих бледных руках. Они словно сами по себе отросли на руках безликого и являли собой весомый аргумент на претензии таких гадов. Завизжав, тот отступил и куда-то сбежал. Мой «хозяин» не так прост, как кажется, даже будучи серьезно раненным. Рыча, Слендер стряхивает с руки обрывки плоти и кровь. — Иди в портал, — указывает на картину. — Я пойду за тобой следом, Гера. Я вздрогнула, мне это говорили... Вновь вспышка в моей памяти. Это было еще в детстве, но я помню это, как будто то было только вчера. Мой дедушка стоял точно так же и указывал мне на дверь. Я должна была позвать помощь и оставить его с грабителем наедине... На кухне... Тогда я сбежала, оставила его одного с тем подлецом с ножом. А после отец нашел его на полу с колотой раной в боку и в луже крови. Все из-за какого-то открытого окна и моей глупости! Мне всегда говорили, чтобы я не брала это в голову, ведь мне было каких-то шесть лет. Только отчего-то я не побежала искать помощь, а спряталась в чертов шкаф! Благо, скорая успела приехать и моего дедушку спасли... — ГЕРА, МАРШ В ПОРТАЛ! — бешено орет на меня Слендер, отрывая появившемуся перед ним врагу голову. — И ПРЕКРАЩАЙ ФОНИТЬ! Нет... Я не пойду... Я не брошу тебя. Начинаю отрицательно мотать головой и, сжимая в руках медицинский кейс и фонарь, стою на своем месте. Вижу, как живот и бока безликого чернеют. Кровь просочилась даже сквозь тугую повязку, ему нельзя драться. — ГЕРА!.. — Я никуда не пойду без тебя! Никуда! — кричу на него в ответ, не скрывая выступающих на глаза слез. — Только вместе и никак по-другому! — Ты будешь наказана! Поняла?! — разорвав еще одного, обдает меня своим громогласным указом. — НАКАЗАНА ЗА НЕПОСЛУШАНИЕ! — Ну и пусть! Я не хочу... — стираю с щек полившиеся слезы. — Не хочу, чтобы и с тобой что-то случилось. Ведь я все равно виновата во всем этом... Внутри что-то стало не так, из-за этого мне так страшно и больно. Я теперь начала понимать эту деталь в себе и так отчетливо чувствовать. Незримый стержень внутри бил меня словно током и заставлял стоять на своем. На меня что-то действует, ведь теперь я не боюсь даже его побоев. Мне все равно. Я не отступлю, даже будучи вся в слезах и замученная этими поисками. Мне просто некуда отступать, некуда деваться. Все родное и нужное мне осталось на Земле, а здесь я зависима от тебя, Слендер. Больно и мучительно это так четко понимать только сейчас, в такой ситуации. Но это так, ведь... Ты нужен мне. Без твоего контроля и защиты давно бы кто-то съел и разорвал, как ты эту тварь. Дальше будет только сложнее и опаснее. Будь оно неладно, но Гаюс был прав и может теперь только нахально улыбаться мне дальше. Я была такой дурой, надеясь на свои силы! Больше никто не вошел в эту комнату, все остальные, словно почуяв, что их возможные жертвы не так просты, замолкли и разбежались. Но Слендер еще некоторое время стоял в защитной стойке в ожидании сюрпризов, к счастью, их мы не дождались. Монстр же теперь развернулся и, тут же ослабев, пополз вниз по стенке, сменив грозный рык на хриплое шипение, через которое я, кажется, слышу и скуление. Ему так плохо. — Слендер... — Не подходи! — выставив перед собой свою руку, угрожающе показал и свои когти. — Ты не понимаешь, что их также интересовала и твоя тушка? Почему я должен докричаться до тебя и твоего рассудка?! — Но я... — Не перебивай меня! Я еще не договорил! — поднимает вверх указательный палец, строго отчитывая дальше. — ТЫ не Гаюс, так что не надо играть в «верную» прислужницу! Сказал бежать — беги, сказал бросить меня — брось! — Да при чем здесь «верная прислужница»?! — не выдерживаю, также тыча в него своей рукой, закричав. — Ты ранен. Ранен по моей вине! Почему я не могу волноваться за тебя?! Это же элементарные эмоции и чувство долга перед тобой! И тут он захохотал. Скованный болью, но этот хохот оказался весьма противным и наполненным ехидной издевкой. Стоя передо мной и опираясь плечом о стену, нагло смеялся мне в лицо: — Чувство долга? Ты?! Не смеши меня, люди не способны на подобные чувства! Скажи честно, что просто решила таким образом выслужиться передо мной, и только! Мои глаза расширяются, смотря как этот упырь хохочет над моими чувствами и в целом тем, что я говорила. Не успеваю что-то воскликнуть ему, как разрываюсь плачем. Как так только можно?! Мне очень обидно, что обо мне так ужасно думают. Отворачиваюсь, обняв себя свободной рукой за плечо. Гашу свой фонарик, не желая видеть его смеющийся оскал. Искала эти лекарства для него! Пришлось носиться через весь театр и еще терпеть общество того монстра, которого боялась, как не что другое! А в ответ лишь смех! Это больно. Дерганными движениями сметаю слезы с лица краем рукава, но они настойчиво льются лишь дальше. Я правда за него боялась... Правда! В ответ лишь очередная пощечина и боль. За что? Почему он так?! Теперь такое чувство, словно я ранена, а не он. Какой же он циничный гад! Ничего для него нет хорошего, связанного с людьми! — Шагай к порталу, — чувствую толчок в спину. — Наревешься по ту сторону. — Слушаюсь, — процеживаю сквозь свою злобу, из-за которой моя челюсть со скрежетом стиснулась. Не поворачиваясь к нему, тяжело шагаю к картине. Сжимаю в руке до хруста ручку кейса с белым крестом, фонарик засовываю в свой карман джинсов. Свою вторую кофту одеваю поверх, наплевав на то, что она может еще раз понадобиться монстру. Мое лицо стало каменным и безразличным, уж лучше так, чем баловать его самолюбие слезами. Встав перед картиной, слышу: — Постой, мы не знаем, куда выходит портал... — Мне все равно, — я так обижена на тебя. — Сверну шею, хоть порадую... «выслужусь»! Слышу, как его довольное шипение сменилось рыком. Ну и ладно. Картина стала мутной и едва различимо сверкнула голубым свечением. Делаю шаг в нее и исчезаю из виду для безликого. Но вот лучше бы именно сейчас послушаться было! Чувство падения в портал не меняется обретением безопасной почвы под ногами, вываливаюсь в пространство и лечу вниз! Поняв, что я, собственно, падаю, взвизгиваю: — ОЁЙ! — лететь-то, однако, высоко! Вокруг меня картины, только изображения на них светятся обратной стороной. Они, словно левитируя, зависли над землей метров так на десять! Внизу черный песок, куча странных каменных изваяний в виде недоделанных скульптур, видны только очертания. Плоские дома, стелы, фальшивые деревья и прочий реквизит для сцены. Все такое яркое, нарисованное и искусственное. Стопками сложенные и составляющие груды другие картины, и все это простирается вокруг на километры! Успеваю только осмотреться, выкрикнуть, и тут же впечататься в мягкий песок боком. Рядом падает медицинский кейс, еще бы сантиметров сорок, и он размозжил бы мне голову. Как хорошо, что этот странный песок... Нет, постойте... Я закашливаюсь, случайно вдохнув эту черную пыль. Да это же пепел! — Гера! Не убилась? — рядом приземляется Слендер, в отличие от меня, на ноги. Закатив глаза, отворачиваюсь от него, отмахнувшись рукой. Подумать только, что мне еще ночевать с ним здесь! Кашляю дальше, я заглотнула много этой черной гадости. Лучше бы я свернула себе шею. О, мир! За что ты так со мной?